Терпкий запах кофе и персика

Прошло уже две недели, а Игорь всё больше ощущал, что его тело изменяется. Сначала это были мелочи: усталость, которая не уходила после сна, внезапная слабость в руках и ногах, лёгкая тошнота по утрам. Он списывал это на стресс, на напряжённые дни, на гормональные перепады — на что угодно, кроме самой мысли, что что-то может меняться внутри него. Но изменения стали заметны и снаружи. Волосы казались тусклее, кожа немного бледнее, а щёки то краснели без причины, то наоборот — становились словно прозрачными. На лице иногда появлялось выражение усталости, которое Игорь сам пытался скрыть под привычной улыбкой. Дима замечал это сразу. — Ты выглядишь… — начал он однажды вечером, но Игорь быстро перебил: — Ничего, просто устал, — отмахнулся он, слегка смущаясь. — Всё нормально. Но Дима уже заметил, что «усталость» становится постоянной. Игорь чаще прикладывает руку к животу, вздрагивает от резких запахов и еды, внезапно меняет привычки. Его движения стали более аккуратными, словно он старается не потревожить что-то внутри себя. — Ты опять задержался в ванной на час, — сказал Дима, пытаясь не выдать подозрение. — Это нормально? — Да, я просто хотел подумать, — отмахнулся Игорь. Но его сердце билось чаще, и ладони потели. Иногда он ловил себя на странной привычке: чуть заметно отстраняться от объятий Димы, когда альфа касается его живота, хотя по сути не мог устоять перед этим желанием. Игорь придумывал тысячу оправданий: «Просто холодно», «Просто устал», «Мне нужно переодеться» — и Дима вынужден был временно отпустить. На занятиях и прогулках по школе Дима замечал ещё больше деталей. Игорь стал более чувствителен к свету и шуму, резкие звуки заставляли его вздрагивать. Он постоянно носит с собой бутылку воды, даже если раньше этого не делал. Иногда на лице мелькает странная лёгкая боль, когда он спешит или делает резкое движение. — Ты уверен, что всё в порядке? — тихо спрашивал Дима, пытаясь уловить тон Игоря. — Да, не переживай, — отмахивался омега, хотя взгляд его дрожал. Но каждый раз, когда Дима смотрел на него, он видел то, что омега пытался скрыть: лёгкую тяжесть в походке, едва заметный рост живота, руки, которые сами тянутся к животу, когда он думает, что никто не видит. Вечером Игорь всё чаще сидел у окна, зажав руки на коленях, словно пытаясь понять, что происходит с его телом. Он стал больше есть сладкого, хотя раньше к сладкому относился равнодушно, и часто менял свои привычки сна: спал днём, ночью оставался бодрым, а утром едва поднимался. Дима пытался шутливо замечать это: — Снова сладкое? Ты что, тайно прячешь шоколад в карманах? — Нет-нет, просто настроение такое, — отвечал Игорь, избегая взгляда. Но альфа видел всё. Он видел, как омега внезапно садится, когда почувствует лёгкую боль в животе, как старается сделать движения аккуратнее, как каждый вдох и выдох сопровождается лёгким напряжением. Всё складывалось в одну картину, но Дима умудрялся на этом этапе отмахиваться. — Наверное, просто усталость, — говорил он себе, хотя чувство тревоги в груди росло. Дома Игорь стал проводить больше времени в одиночестве. Он чаще сидел на кровати, обхватив колени руками, смотрел в окно или тихо листал книги, словно пытаясь отвлечься. Его тело просило покоя, а ум — чтобы всё оставалось тайной. — Что-то с тобой не так, — заметил Дима однажды, присев рядом. — Я вижу это, даже если ты пытаешься скрыть. Игорь лишь опустил глаза, дрожа. Ему было страшно, что Дима догадается. — Ничего, — сказал он тихо, — просто устал. Но каждый день, каждое новое ощущение всё сильнее разрушало его спокойствие. Он понимал: что-то происходит. Что-то важное. И уже нельзя будет скрывать это навсегда. В полном спокойствии для обоих парней прошло 2 недели. Это время было наполнено тайными встречами, свиданиями и редкими моментами спокойствия. Игорь чувствовал себя странно. Не то чтобы совсем плохо, но точно не так, как раньше. Всё началось с мелочей. По утрам он с трудом поднимался с кровати — словно все силы оставались где-то во сне. Даже холодный душ не помогал окончательно проснуться. На уроках его клонило в сон, и он ловил на себе недоумённые взгляды одноклассников. — Ты чего такой сонный? — пару раз спрашивал Дима, слегка подталкивая его локтем на перемене. Игорь лишь отмахивался: — Да просто устал, ерунда. Но усталость становилась всё сильнее. Аппетит тоже удивлял. Иногда он мог весь день проходить с почти пустым желудком, и его это не тревожило. А бывало наоборот — вдруг появлялось дикое желание съесть всё сразу: чипсы, пирожки из буфета и ещё шоколадку сверху. Пару раз он сам над собой смеялся, когда запивал солёные сухарики сладким соком. — Ты издеваешься? — фыркал Дима, наблюдая за этим. — У тебя вообще желудок не взорвётся? — Не дождёшься, — усмехался Игорь, хотя внутри всё же было беспокойно. Самое неприятное — тошнота. Она накатывала внезапно. Иногда утром, иногда прямо в середине урока. Один раз он едва успел выбежать из класса и постоять у раковины в туалете, стиснув зубы. К счастью, обошлось без свидетелей. Но каждый раз после таких моментов он чувствовал себя ещё более разбитым. — Ты точно здоров? — Дима однажды задержал на нём внимательный взгляд. Игорь нервно передёрнул плечами: — Конечно. Просто перегрузился. ЕГЭ на носу, мало ли. Слова прозвучали слишком быстро, и сам он заметил, как неловко отвёл глаза. Вечером, оставшись один, он сидел у окна в своей комнате. Сумерки заполняли двор, фонари разливались тёплым светом, а в груди копилось беспокойство. Он пытался убедить себя, что всё это — пустяки. Что пройдёт, стоит только отдохнуть. Но каждый новый день приносил новые странности. Слабость. Головокружение. Слишком резкие перемены в настроении. Игорь крепко обхватил колени руками и уткнулся в них лицом. «Наверное, просто осень. Организм капризничает», — твердил он себе. Но глубоко внутри что-то тревожно шевелилось. И всё же он упорно отказывался думать об этом. Когда Дима вечером заглянул к нему в комнату, Игорь поднял голову и изобразил улыбку. — Что-то ты какой-то бледный, — заметил альфа, присев рядом. — Просто устал. Всё нормально, — быстро отозвался омега. Дима нахмурился, но спорить не стал. А Игорь отвернулся к окну, и его взгляд задержался на тёмном небе. Внутри уже зрело подозрение, но он гнал его прочь. Слишком страшно было думать дальше.