Littlest Adventures

Когда Кейтлин наконец подняла взгляд, она лишь мельком обратила внимание на часы. Старая деревянная вещица была так аккуратно втиснута в книжную полку, словно её там отродясь не бывало. Они тихо тикали на своём месте, словно внушая поколениям матриархов этого дома, что спешка — отнюдь не добродетель для Кирамман. И вообще, если кто-то из Кирамман и опаздывает, это значит лишь одно: все остальные пришли слишком рано. Но только не Кейтлин. На неё это правило, судя по всему, не распространялось. Чёрт! — спохватилась она. — Прошёл уже час? А то и все два. Отчёты начали сливаться в сплошное пятно где-то на показаниях третьего свидетеля, который утверждал, что заметил на земле красную ленту, хотя накануне ночью шёл дождь, и… Нет, Кейтлин, — мысленно одёрнула она себя, со стуком захлопывая папку с делом и сгребая бумаги в неряшливую кучу, от вида которой её мать непременно бы скривилась. Когда она наконец спустилась в холл, Вай развалилась в точности там, где Кейтлин её и представляла: закинув ноги на журнальный столик, она рассеянно разглаживала одной рукой складку на штанах — скорее всего, оставленную маленькими ручками, которые слишком крепко за неё цеплялись. Обычно на фоне золотой филиграни дивана она смотрелась бы нелепо. Но только не сегодня. Сегодня на ней был тот самый пиджак, для которого, как помнила Кейтлин, портной снимал с неё мерки ради какого-то бессмысленного приема — на нём тогда настоял Совет. Пиджак был расстёгнут и свободно накинут поверх простой белой майки. Дорогой майки. Однако, стоило ей заметить Кейтлин, она тут же вскочила. Вышло не то чтобы изящно, но она к этому и не стремилась. — О. Ты закончила? — Почти. А ты неплохо принарядилась, — подметила Кейтлин, скользя взглядом по приталенному крою пиджака. Вай одернула подол, не совсем понимая, куда девать руки. — Подумала, годовщина всё-таки. Второе свидание с тех пор, как появились дети. Можно и постараться. Кейтлин подошла вплотную, проведя пальцами по краю лацкана Вай, и на мгновение почувствовала, как под ним напряглись мышцы. — Что ж… стараешься ты очень даже неплохо. Затем она подалась вперёд, оставив быстрый поцелуй на щеке Вай, отчего та сразу же расслабленно выдохнула. — Девочки у себя в комнатах? Вай легко хмыкнула; её руки уже машинально нашли изгиб талии Кейтлин. — Шарлотта рисует ракету. Похоже на картошку. Но она в себе очень уверена. А Лавандер держит мистера Фокса в заложниках у своего дракона или типа того. — Ясно, — выдохнула Кейтлин, но её взгляд снова метнулся к часам. — Лучше оставить их в покое. Затем она накинула свой жакет, поправила глазную повязку и окинула комнату беглым взглядом. — А где Экко? Прежде чем Вай успела ответить, по коридору эхом разнёсся звук торопливых шагов. Двое лакеев подбежали ко входу; их щёки раскраснелись, когда они с усилием распахнули парадные двери. — Должно быть, это он. Экко стоял на ступеньках, выглядя так, словно оказался не в своей тарелке. Но он был не один. Позади него стояла вторая фигура: худощавая, в небрежной одежде, до боли знакомая. Лакеи обменялись тревожными взглядами округлившихся глаз, переводя взор с незваной гостьи на Кейтлин, словно ожидая, что та сейчас схватится за винтовку. Она этого не сделала, но её челюсть заметно сжалась. — Вы, должно быть, издеваетесь. Вай примирительно подняла обе руки. — Клянусь, я не знала, что она придёт. — Приветик, сестрёнка. — Джинкс отсалютовала пальцами-пистолетом, а затем повернулась к Кейтлин. — Командирша Денежный Мешок. — Нет, — сухо отрезала Кейтлин. — Экко! — прошипела Вай. — Ты не говорил, что притащишь с собой Джинкс! Упомянутый парень поморщился: — Она типа присоединилась… без приглашения. — Нет, — повторила Кейтлин. — А ты, — добавила Вай, поворачиваясь к Джинкс, — разве не должна быть сейчас на полпути во Фрельйорд? — Я и была, — легко ответила Джинкс. — А потом Люкс решила, что у неё в Демасии срочные дела. Вот я и подумала навестить своих любимых племяшек. — Они твои единственные племянницы, — поправила Кейтлин. — Что в лоб, что по лбу. Кейтлин простонала: — Духи, дайте мне сил. Вай невольно покосилась на напольные часы в углу холла, словно ища у них ответы. — Ну… — протянула она, снова взглянув на Кейтлин. — Мы же договаривались отменить всё, только если не найдём нянек. Кейтлин бросила на неё такой взгляд, который предельно ясно предупреждал: дальше слова нужно выбирать очень тщательно. Вай его полностью проигнорировала. — А теперь, — продолжила она, разведя руками в сторону Экко и Джинкс, — у нас их целых две! — Нет. — Да брось, — гнула своё Вай. — Может, то, что Джинкс здесь, даже к лучшему? Она знает девочек лучше Экко, да и в доме ориентируется. — Нет. — Кажется, мы её сломали, — совершенно некстати встряла Джинкс. — Нет, — снова сказала Кейтлин, на этот раз метнув взгляд на Джинкс. — ТЁТЯ ДЖИНКС! Все повернулись к лестнице: из-за поворота коридора второго этажа выскочили два размытых пятна — синее и фиолетовое. — Ага, так что твоё «нет» уже как-то не прокатит, — тихо шепнула Вай на ухо Кейтлин. — ДЯДЯ ЭККО! Обе девочки кубарем неслись по лестнице — ну, точнее, Шарлотта. Лавандер изо всех сил старалась не отставать на своих коротких ножках, вцепившись в перила и осторожно делая по одному шажку. В конце концов Вай шагнула вперёд, подхватила её с промежуточной площадки и спустила вниз. Обе кинулись обнимать Джинкс: Шарлотта обхватила её за бёдра, а Лавандер повисла на ноге. — О-о, — умилённо протянула Джинкс, — это же крошечные человечки моей сестрёнки. Как поживают мои маленькие монстры? — Ты пришла посидеть с нами, пока мамы пойдут на свидание? — спросила Шарлотта. — Нет, — ответила за неё Кейтлин. Шарлотта всё равно продолжила: — Я могу показать тебе ракету, которую нарисовала! — Ключевое слово — «нарисовала». И давай на этом остановимся, — быстро предупредила Вай, многозначительно посмотрев на Джинкс. — Конечно, малявка, — ухмыльнулась в ответ Джинкс. — Спорим, мамочки тебе не рассказывали, но я просто эксперт по ракетам. Единственный глаз Кейтлин, не скрытый повязкой, заметно дёрнулся. Вай не стала дожидаться, пока рванёт, и просто положила руку Кейтлин на поясницу — ровно так, чтобы почувствовать, как спадает напряжение. Шарлотта, не обращая никакого внимания на этот обмен любезностями, невинно сияла. Затем она с энтузиазмом повернулась к другому гостю в комнате. — Дядя Экко, — позвала она, — вы с мамой ведь чините всякие штуки, да? Как думаешь, ты сможешь помочь мне починить и мою ракету тоже? Экко замер; его взгляд заметался между ребёнком и её крайне властной матерью. — Э-э… я… — торопливо пробормотал он. — Я могу сделать её безопасной. Безопасная ракета. Из тех, что… не разрушают ничего… опасного… и не взрываются в комнате, полной… — Шарлотта, золотце, — быстро перебила его Кейтлин, положив руку на плечо дочери. — Почему бы тебе не отвести сестру обратно наверх и не дорисовать тот рисунок для тёти Джинкс и дяди Экко? — Ма-ма, — внезапно подала голос Лавандер, не желая оставаться без внимания. Она потянула обе ручки к Вай, явно прося ту наклониться, чтобы прошептать что-то важное. Вай присела на корточки, подавшись вперёд, и Лавандер прикрыла её ухо своими крошечными ладошками. Послышался едва уловимый шёпот, после чего Вай мягко усмехнулась и кивнула. — Да, хорошо, Пау, — сказала она. — Можешь показать дяде Экко своих друзей. Лавандер выпрямилась, явно довольная собой, и уже зашагала к лестнице. У неё была солидная фора, по крайней мере до тех пор, пока Шарлотта за считанные секунды не обогнала её на пути наверх. Как только девочки оказались вне пределов слышимости, Кейтлин повернулась к Джинкс. — Это совершенно беспрецедентно. Но я не позволю именно тебе испортить мне эту годовщину. Поэтому я предельно ясно обозначу некоторые границы. Джинкс ухмыльнулась, находясь в шаге от того, чтобы стать совершенно невыносимой. — Во-первых, — продолжила Кейтлин, подняв палец. — Детям нельзя выходить на улицу. Ни в сад. Ни «буквально на секундочку». И даже на балкон. Она подняла второй палец. — Во-вторых, ты не будешь ничего строить, модифицировать, чинить или улучшать, если это хоть как-то может угрожать структурной целостности этого дома, его обитателям или даже мебели. Джинкс открыла было рот. Кейтлин подняла третий палец, и её тон упал так низко, что Джинкс захлопнула рот обратно. — И последнее: если хоть один волосок на голове любой из моих дочерей будет отрезан, опалён, покрашен или подвергнут химическому воздействию, я лично сдам тебя Совету. Экко невольно фыркнул. — Ого. Она и впрямь серь… — А что касается тебя, Экко, — рявкнула Кейтлин, без колебаний переключившись на него. — Если что-то пойдёт не так, я спрошу лично с тебя. Те вентиляционные шахты, по которым так любят передвигаться Поджигатели в Зауне? Я могу перекрыть их так же легко, как и открыла. Экко моргнул. — Погоди, ты же не… Именно в этот момент напольные часы в холле решили пробить время; их резкая мелодия эхом разнеслась по дому, с трудом, но всё же разбив повисшее напряжение. Вай сочла это отличным поводом взять Кейтлин под руку. — Ага, — сказала она, уже направляя их обеих к двери. — Это наш выход. Нам пора. И как раз когда Кейтлин собиралась добавить ещё одно правило, Вай каким-то образом физически вытолкала её за дверь, приглушив все отборные пилтоверские ругательства, которые Кейтлин в этот самый миг каким-то чудом в себе отыскала и вывалила наружу. Затем она задержалась на пороге, обернувшись к Джинкс и Экко. — Так, — бодро произнесла Вай. — Отбой в восемь. Убедитесь, что они почистили все зубы, а не только передние. Лавандер любит, когда ей читают перед сном, а Шарлотта обычно засыпает сама, только не позволяйте щенкам забираться к ней в кровать. Экко уставился на неё в лёгком ужасе, тогда как Джинкс рядом с ним невозмутимо закивала. — Увидимся, когда вернёмся, — добавила Вай. И, тихонько, прерывисто вздохнув, добавила: — Что может случиться раньше, чем… ожидалось.

────────────────

К тому времени, как они вышли на улицу, небо уже совсем потемнело. Вай шла молча, чуть отставая от Кейтлин, и краем глаза наблюдала за ней, ожидая верных признаков: как расслабятся плечи, как руки свободно повиснут вдоль тела, как чеканный шаг сменится обычной походкой, а напряженная линия челюсти постепенно смягчится. Когда это наконец произошло, она не стала просить большего, а просто вложила свою ладонь в руку Кейтлин. Нащупанные ею пальцы всё ещё были напряжены, но они медленно расслабились — казалось, вопреки голосу разума, — стоило Вай легонько их сжать. На короткое мгновение она позволила себе расслабиться в этом знакомом прикосновении, пока не почувствовала, как что-то остро кольнуло её в палец. — Ай, — вскрикнула она, отдёрнув руку и потирая ужаленное место. Затем она опустила взгляд на руку Кейтлин, на её палец, где издевательски поблескивало небрежно скрученное колечко из металлической проволоки — достаточно, чтобы выглядеть угрожающе. Кейтлин моргнула, а затем проследила за её взглядом до кольца. — Ты его надела? — мягко спросила Вай. — Это обручальное кольцо, которое ты мне подарила, — буднично ответила Кейтлин, слегка приподняв руку, чтобы по привычке его поправить. — «Обручальное кольцо» — это громко сказано. Я тогда запаниковала, когда его делала, — призналась Вай; шея сзади вдруг предательски загорелась. — Ты заслуживаешь чего-то получше. Желательно того, что не будет впиваться в меня каждый раз, когда я беру тебя за руку. — Или в кого-либо ещё, кто возьмёт меня за руку. — Хм, — протянула Вай, обдумывая эти слова. — Знаешь что? Не снимай его. Кейтлин тихо усмехнулась, и от одного только этого звука в груди у Вай что-то по-дурацки перевернулось — даже спустя столько лет. И пока они шли дальше, нога в ногу, плечом к плечу, где-то на середине бульвара Вай снова переплела их пальцы, осторожно избегая смертельной ловушки в виде кольца собственного изготовления. — Послушай, — снова заговорила она. — Я правда не знала, что Джинкс придёт помогать Экко. — Я знаю. Брови Вай поползли вверх, всё ещё не желая опускаться. — Но ты переживаешь? — Я не из-за Джинкс переживаю. И не за дом. И, честно говоря, даже не за город. Повисла недолгая пауза, а затем Кейтлин осторожно вздохнула, прежде чем продолжить. — Я переживаю за девочек. Особенно за Шарлотту, — призналась она, отчего Вай запнулась. — Переживаю о том, как она будет расти, зная человека уже по факту, а не до того, как всё случилось. А потом, когда будет слишком поздно, узнает, какую цену пришлось за это заплатить. — Ты про нападение на Совет? — подсказала Вай. Кейтлин на мгновение остановилась, чтобы посмотреть на Вай. — Джинкс — семья, и я могу с этим смириться, даже если порой это причиняет боль. Но Шарлотта? Она узнает, что произошло, и ей покажется, что мы её предали, или, что ещё хуже, намеренно ей лгали. Вай оглянулась через плечо, наблюдая, как поместье скрывается во тьме на краю её поля зрения. — Тогда, как думаешь, нам сто… — Нет, — оборвала её Кейтлин, прежде чем Вай успела бы сказать то, что уже не смогла бы взять назад. — Пусть у Джинкс будет это, по крайней мере сейчас. Будем разбираться с последствиями по мере их поступления. Они миновали обсаженную деревьями улицу Блувинд-Корт, где ухоженные особняки уступали место более плотным жилым кварталам. — Кроме того, — добавила Кейтлин. — Шарлотте нужно позволить решить всё самой, когда она будет знать все факты. — Но что, если… — нахмурилась Вай. — Будет слишком поздно? Чем дальше они продвигались в восточные районы Мидтауна, ближе к реке, тем гуще становилась толпа. Вай инстинктивно сжала руку Кейтлин крепче, когда они вышли на главную набережную у Гильдии торговцев. Но ту это, казалось, ничуть не беспокоило: она лавировала в толпе так, словно та сама расступалась перед ней — и, возможно, так оно и было. Со всех сторон доносился гул голосов, а на фасадах плотно стоящих зданий пестрели разношёрстные вывески; некоторые из них светились, отбрасывая на каменные мостовые какофонию красок. Район был живым свидетельством своей истории: следы первых поселенцев во многом определили облик этих кварталов. В основном это были ионийцы, давно и прочно обосновавшиеся среди остальных жителей Пилтовера. — Забавно, — задумчиво добавила Кейтлин. — Я и не осознавала, насколько материнство поможет мне понять собственную мать. Вай тихонько фыркнула: — Это должно меня успокоить? — Я выросла, затаив на неё обиду, — продолжила Кейтлин с легкой иронией в голосе. — И посмотри, кем я в итоге стала. — То есть ты хочешь сказать, что не боишься, что Шарлотта будет ненавидеть тебя до конца жизни? — Ненависть я могу пережить. Даже разочарование. Я выживала и после вещей похуже, чем чужое неодобрение. Повисла пауза, а затем Вай почувствовала, как её руку сжали. — Кроме, разве что, твоего, — услышала она слова Кейтлин. Вай сглотнула. Она поспешно откашлялась, стараясь сделать это незаметно, но безуспешно, и потому попыталась отшутиться лёгкой улыбкой. — Ну, а я думаю, что ты идеальна. Единственный глаз Кейтлин радостно блеснул, но она быстро сморгнула этот блеск, не дав ему задержаться. Она уже вела их вниз по узкой улочке Маленькой Ионии, где воздух вскоре стал густым от запаха жареного жира. К нему примешивалась пряная острота и что-то кисло-сладкое, доносившееся из какого-то бродильного чана. Вай замедлила шаг и остановилась, когда они подошли к маленькому, ничем не примечательному угловому ресторанчику. Из тех заведений, где у входа криво сложены металлические табуреты, а половина меню написана на ионийском диалекте, который она не могла прочесть. Внутри с потолка свисали длинные металлические вытяжки, дребезжащие так, словно доживали свои последние дни. — Погоди, — произнесла Вай, окинув взглядом свой пиджак. — Мы будем есть здесь? — А ты ожидала чего-то другого? Вай снова заглянула через стекло. За одним столиком группа студентов из Академии горланила над шкварчащим мясом. За другим, в самом конце зала, какая-то старушка хлебала похлёбку, даже не поднимая головы. — Там… над каждым столом вытяжки, — указала Вай. — Ну да. Это от дыма, — пояснила Кейтлин так, словно это был общеизвестный факт. — Я слышала, как миротворцы обсуждали это место на перерыве. Подумала, стоит заглянуть. — Кейт… я слишком вырядилась. — Вовсе нет. — На мне сшитый на заказ костюм, — прошипела она. — Одна только эта рубашка стоит больше, чем два месяца аренды моей старой квартиры. Я… посмотри на меня, я выгляжу нелепо. — Ты не выглядишь нелепо, — твёрдо сказала Кейтлин; её рука уже легла на дверь. — Ты выглядишь очень эффектно. И нет ничего плохого в том, чтобы нарядиться к ужину. Вай залилась краской, но не отступила. — Я думала, мы пойдём в одно из тех шикарных мест, куда ты меня обычно водила. Ну, знаешь, двенадцать перемен блюд, еда, будто прямиком из научной лаборатории, и винная карта с личным официантом. Кейтлин ухмыльнулась. — Я думала об этом. Но решила, что, возможно, в этот раз стоит попробовать что-то непредсказуемое. И мы просто… поедим. Вай прищурилась, глядя на неё: — Настоящую еду? — Настоящую еду. — Со специями? — Со специями. Вай выдохнула и, сдавшись, опустила плечи. — Ладно. Но если я заляпаю эту рубашку соусом, я её сниму. Кейтлин выгнула бровь: — Это угроза или предложение? Вай замерла у входа. — И то, и другое? — Идём, — произнесла Кейтлин, уже слегка подталкивая Вай ко входу с ноткой раздражения. — Чем быстрее мы поедим, тем быстрее вернёмся домой. И вот так Вай впихнули в дверь, прямо навстречу запахам шкварчащего мяса и пряностей, которые совершенно бесцеремонно въедались в самые изысканные ткани.

────────────────

— Значит… это ракета, да? — спросила Джинкс, разглядывая рисунок перед собой. Никаких чётких линий, никакой понятной формы. Просто клякса с кругом посередине, какие-то детализированные украшения, лишённые всякого смысла, и нечто похожее на облака в самом низу. — Угу, — кивнула Шарлотта, послушно заложив руки за спину. — Она уносит тебя выше облаков. Выше, чем дирижабль. Прямо в небо, чтобы лучше было видно звёзды. Джинкс тихонько фыркнула: — И это я-то в семье сумасшедшая. — А знаешь, в этом что-то есть, малявка, — произнёс Экко; он сидел скрестив ноги возле кровати Лавандер и ритмично похлопывал себя по коленям, словно чего-то ожидая. Глаза Шарлотты загорелись. — Правда? — Ну, теоретически ракета должна быть способна преодолеть такое расстояние, — пустился в объяснения Экко, словно вынашивал эту мысль уже давно. — При нужной скорости она могла бы пробить атмосферу и, кто знает, приземлиться на звезду или на луну. Проблема только в том, что ракета должна быть достаточно большой и прочной, чтобы вместить людей. А потом нужно ещё подумать о посадке, управлении… — Экко… — предостерегающе протянула Джинкс, и Экко резко замолк; последние слова так и застряли у него в горле. Тем временем Лавандер снова показалась со своей кровати. Она раскраснелась и запыхалась, слезая вниз; её плюшевые игрушки теперь были выстроены в один ровный ряд. Она вперевалку подошла к Экко и настойчиво дёрнула его за штанину. — Дядя Экко, — позвала она. — Познакомься с моими дузьями. Она указала на первую плюшевую игрушку в аккуратно выстроенном ряду. — Это мистер Фокс, — представила она. — Он мой самый-самый лучший д'уг, но инагда он в'ёт. Мы его не с'ушаем. Экко сперва кивнул, переводя взгляд с фетрового лиса на крошечного человечка, который до пугающего сильно напоминал Вай и Джинкс в детстве. — Понял. Очень важное правило. Лавандер двинулась дальше; её пальчик замер над бархатным драконом. — Это Пайро, — продолжила она. — Он смелый. Он дышит агнём. Он засисяет людей. Он халосий солдат, п'ямо как мама. — Мама… Кейтлин? — неуверенно переспросил Экко. Лавандер кивнула. — А это, — она вытащила из ряда тряпичную куклу и положила её на руку Экко. — Это Сэви. Она живёт в башне п'инцессы. Экко посмотрел в угол комнаты, где на деревянном каркасе стоял внушительных размеров кукольный домик. Он больше походил на замок из Демасии, чем на что-либо виденное им в Пилтовере или Зауне. По бокам у него были две большие башни, увенчанные зубцами, которые спускались и на фасад. Сам домик открывался сбоку, как книга, и держался всего на одном металлическом крючке. — Она г'омкая, — продолжила Лавандер, вырывая Экко из раздумий. Затем она ласково погладила куклу. — Но сильная, как ма-ма. Экко замялся: — Мама… Вай? Лавандер снова кивнула, всё так же серьёзно. Шарлотта заметила, что Джинкс заметно притихла во время этого знакомства с плюшевым отрядом. Не говоря ни слова, она потянулась и накрыла её руку своей. — Ты скучаешь по Ише? — мягко спросила она. — Она всё ещё у меня. Но теперь она живёт только в маминой мастерской, чтобы Джейс и Виктор до неё не добрались. — Джейс? — поперхнулся Экко, сидя на полу, словно услышал имя призрака. — Виктор? — Сено́чки! — радостно пояснила Лавандер. Экко переводил ошарашенный взгляд с Шарлотты на Лавандер. — Вы назвали своих собак в честь… — Изобретателей! — тут же заявила Шарлотта. — Но Джейс ещё был маминым другом. Ты тоже его знал, дядя Экко? — Да… — медленно кивнул Экко. — Я знал Джейса. Умный был парень. А Иша… Это… ещё одна кукла? — Д'уг Ша'ли, — ответила Лавандер. — Тётя Джинкс её сделала. Ма-ма сказала, мне низя т'огать. Джинкс судорожно сглотнула, на миг затаив дыхание. Никто этого не заметил, кроме Экко. — И она всё ещё у тебя? — осторожно спросил он. — Ага, — с энтузиазмом кивнула Шарлотта. — Мамочка иногда разрешает мне брать её с собой в кровать. Она сделала паузу, а затем буднично продолжила: — Но маме приходится забирать щеночков с собой, чтобы они не пытались сгрызть Ише волосы. На долгое мгновение повисла такая густая тишина, что Экко в конце концов пришлось откашляться. — Ну так, — осторожно начал он, — как вы, детишки, тут обычно развлекаетесь? — В п'ятки! — тут же предложила Лавандер, склонив голову. — Ага. И мы в них очень хороши, — с гордостью добавила Шарлотта. — Однажды мы нашли мамочку в чулане для швабр на первом этаже аж через пятнадцать минут! Экко вытаращился на них. — Кейтлин в чулане для швабр? Джинкс усмехнулась, уже наклоняясь вперёд и упираясь руками в колени. — Ладно, прятки так прятки. — Она ухмыльнулась. — Вы двое прячьтесь, а мы пойдём вас искать. Шарлотта и Лавандер вмиг выпрямились; их осанка вытянулась по струнке, словно они только что получили военный приказ. — Готовы или нет? — Джинкс оглядела обеих с небрежной ухмылкой на губах. — Мы считаем до десяти. Не теряя ни секунды, Шарлотта схватила Лавандер за руку, и они обе исчезли ещё до того, как Джинкс успела произнести слово «один». Как только они остались одни, Экко посмотрел на Джинкс. — …Иша? — Это просто кукла, которую я для неё сделала, — ощетинилась Джинкс, пожимая плечами так, словно ей было совершенно плевать. — Да я не осуждаю или типа того, — тут же ответил Экко. — Просто… она мне кое-кого напомнила. Вот и всё. — Дай угадаю. Твою Паудер из альтернативной вселенной? Глаза Экко расширились. Иногда он задавался вопросом, было ли правильным решением рассказывать Джинкс о том, что произошло с ним, Джейсом и Хеймердингером. Но, возможно, если бы он этого не сделал, её бы сегодня здесь не было. Вай потеряла бы ещё одну семью. Шарлотта и Лавандер выросли бы без тёти. А Джинкс? Она не стала бы той версией себя, которой являлась сегодня: более зрелой, чуть более доброй и куда более гармоничной в собственном существовании. — Да, её, — наконец ответил он, подавляя в себе всё, что осталось от той версии Паудер, прежде чем эти эмоции вырвались бы наружу. — Она тоже сделала куклу, для своей Вай. После взрыва в мастерской. Джинкс инстинктивно переступила с ноги на ногу. — Похоже, не так уж мы и отличаемся, а? Экко кивнул. — Похоже на то.

────────────────

— Все пялятся. Из-за того, как шикарно я вырядилась, — простонала Вай, поправляя воротник рубашки в сотый раз с тех пор, как они зашли в ресторан. Кейтлин тихо ела своё рагу, когда перевела взгляд на Вай. Насколько могла судить Вай, она о чём-то думала. Она прямо чувствовала, как в её голове крутятся шестерёнки, и это порой выводило её из равновесия. Сейчас Вай была настороже. Возможно, даже слишком настороже, наблюдая, как Кейтлин медленно откладывает ложку. Их взгляды встретились, и, не успела Вай толком осознать выражение её глаз, как почувствовала, что её тянут за лацкан пиджака, а губы обжигает знакомое тепло. Поцелуй оказался жарче, чем мясо, шкварчащее на жаровне прямо между ними. Но Кейтлин отстранилась прежде, чем Вай успела ответить тем же. — Вот так. Теперь они не пялятся, — произнесла Кейтлин, потянувшись за водой, словно ничего и не произошло. Вай удивлённо заморгала: — Что только что?.. — Публичное проявление чувств заставляет людей чувствовать себя крайне неловко, — почти академическим тоном пояснила Кейтлин. — Обычно в таких случаях принято отводить взгляд. Вай уставилась на неё; в голове было пусто, а в ушах стучал пульс. — Ты просто… это… Кейтлин изогнула бровь: — Хочешь, чтобы я повторила? — Нет! То есть, да. То есть… — Вай попыталась мысленно вернуться в собственное тело. — Я… я не уверена, как на это ответить. Кейтлин даже не обратила внимания на её растерянность. Она просто взяла свои металлические палочки, а другой рукой потянулась к одной из многочисленных пиал с закусками, чтобы взять безупречно чистый лист салата. Она положила на него немного ферментированных овощей, затем добавила свежепожаренный кусочек мяса и аккуратно свернула. А затем без лишних церемоний сунула его прямо Вай в рот. — Ешь. Вай инстинктивно прикрыла рот рукой, широко распахнув глаза и изо всех сил стараясь прожевать этот свёрток так, чтобы ничего не вывалилось. Она смотрела на Кейтлин, не зная, быть ли ей впечатлённой, напуганной или, возможно, и тем, и другим одновременно. — Кормление друг друга — это тоже форма публичного проявления чувств, — с абсолютно искренним желанием помочь добавила Кейтлин. И когда Вай оглядела зал, то убедилась, что все до единого глаза, которые раньше пялились на неё, теперь были резко отведены в сторону. Посетители отвернулись, демонстрируя спины, а кто-то даже делал вид, что читает меню вверх ногами. Затем раздался тихий, сдавленный кашель. Обе подняли глаза: рядом стоял один из официантов, чьё лицо приобрело пугающе пунцовый оттенок. Стальная миска в его руках тряслась, будто от тремора. Он поспешно поставил её на стол, словно боясь, что она сейчас взорвётся. — Ваша… холодная лапша, — выдавил он; его взгляд метал куда угодно, только не на них двоих. — Приятного… аппетита? — Мнф. Сп'сибо, — попыталась ответить Вай, всё ещё отчаянно жуя, и придвинула миску к себе. Официант поклонился и развернулся на каблуках так быстро, что едва не поскользнулся. Кейтлин проводила его бегство взглядом, а затем снова повернулась к Вай с тем самым доводящим до бешенства невозмутимым спокойствием, которым она владела так же виртуозно, как и винтовкой. — Итак, — медленно, легко начала она, складывая салфетку. — Ты всё ещё чувствуешь себя слишком нарядной? Или я сделала недостаточно, чтобы отвлечь тебя от этих мыслей? Вай чуть не поперхнулась салатным свёртком. Она наконец проглотила его; глаза округлились, лицо раскраснелось, а голос почти пропал. — Ага, нет, — кивнула она. — Весьма убедительный аргумент. — Отлично, — произнесла Кейтлин, пододвигая к Вай холодную металлическую миску. — Попробуй лапшу. Я слышала, она освежает. И Вай попробовала: подцепила палочками немного лапши из миски и бесцеремонно запихнула в рот. Она уже готова была расхвалить её вкус и текстуру, но тут посетители из-за столика напротив ушли, и Вай едва не выплюнула еду от того, что увидела. — М-м-ф, — промычала она, раздув щёки, как бурундук. Поспешно проглотив лапшу, она выпалила: — Да ты издеваешься! — Прости? — Кейтлин подняла взгляд, искренне недоумевая. — Что такое? Вай хлопнула палочками по столу и ткнула указательным пальцем в пространство перед ними. Прямо напротив их столика, откуда только что разошлась компания из пятерых студентов Академии, на стене висел большой глянцевый плакат. На нём красовались безошибочно узнаваемые длинные ярко-розовые волосы и лучезарная улыбка величайшей поп-звезды города, которая держала в руках один из самых популярных экспортных товаров Ионии: крепкий алкоголь. Кейтлин откашлялась, внезапно найдя свой суп невероятно интересным. — Это из-за неё ты привела нас сюда? — с упрёком спросила Вай, хотя в её голосе не было настоящей язвительности. — Не говори глупостей, Вай, — невозмутимо ответила Кейтлин, делая ещё один очень нарочитый глоток. — Мы буквально едим прямо перед Серафиной? — Мы не едим перед Серафиной. Это рекламный плакат, — ровным тоном произнесла Кейтлин. — Это часть декора. — Ну да. И мы не могли пойти куда-нибудь ещё? — Тебе не нравятся места, которые я обычно выбираю. — Я… ну… это… — запнулась Вай, но затем собралась с мыслями. — Это нечестно. Некоторые мне нравятся. — Назови хоть одно. Вай открыла было рот, но тут же его закрыла. — Вот именно. Вай размяла плечи. Теперь она ни за что не отступит. — Было то местечко, где подавали двенадцать порций желе, и одна из них на вкус была как здоровенный кусок тушёной свинины. — В тот вечер, когда мы вернулись домой, ты пыталась сделать себе бутерброд. — Ладно, — Вай решительно одёрнула лацканы. — Тогда это место. — С плакатом Серафины? — парировала Кейтлин, теперь уже с самодовольным видом. Вай снова повернулась к плакату. Эта яркая улыбка, сияющие глаза и розовые волосы, идеально уложенные по обе стороны. И уж лучше даже не вспоминать про этот голос: певучий, воздушный и звонкий — из-за которого Вай иногда бралась за дрель, лишь бы заглушить этот шум, или уходила в самую дальнюю часть дома. На самом деле, она была уверена, что всё ещё слышит отголоски мелодии из той самой песни, которую Кейтлин вчера слушала на повторе. Она фыркнула, уже сдаваясь неизбежному. Подцепила лапшу палочками и закатила глаза: — Да. Даже с плакатом Серафины. Она кожей чувствовала, как Кейтлин ухмыляется рядом с ней. — Что и требовалось доказать.

────────────────

В поместье Кирамман было тихо. Слишком тихо, учитывая, что в нём жили две очень неугомонные маленькие девочки. Но за игрой в прятки эта тишина стала давить так сильно, что даже Экко с Джинкс с трудом её выносили. Они оба обошли первый этаж, разделившись на середине коридора, прежде чем снова столкнуться в фойе. — Это место просто огромное, — пробормотал Экко, задирая голову к стеклянному куполу. Джинкс фыркнула: — Казалось бы, семейке с наследственным кризисом рождаемости стоило бы переехать во что-то поменьше. — Мы говорим о ноль целых одной десятой процента Пилтовера, — посетовал Экко. — Они коллекционируют недвижимость так же, как нормальные люди — неудачи. — Справедливо. — Джинкс дёрнула подбородком в сторону лестницы. — Давай поищем наверху. Экко смерил её взглядом: — Откуда ты так хорошо знаешь этот дом? — Может, я заваливалась сюда разок-другой. — Ты вломилась в поместье главнокомандующей миротворцев так, что город об этом даже не узнал? — Расслабься, мальчик-спаситель, — легко ответила Джинкс, скользя взглядом по коридору. — Я же не собиралась никому причинять вред. К тому же, уверена, она и так достаточно знает. — А теперь мы потеряли её детей, — начал нагнетать Экко, уже впадая в панику. — Она нас казнит. Джинкс фыркнула, завернула за угол и рывком распахнула первую попавшуюся дверь. Внутри было темно, назначение комнаты оставалось неясным — одно из многих полузаброшенных помещений в таком огромном доме, где за каждой дверью могло скрываться что угодно. Она шагнула внутрь без колебаний, сложила руки рупором и крикнула так громко, что эхо разнеслось по всему помещению: — МЫ ВАС НАШЛИ! Раздался лёгкий шорох, но на этом всё, больше ничего. Экко в слепой панике прикусил губу изнутри, уже бросаясь в комнату. — Проверь под мебелью! И они проверяли, почти десять минут, прежде чем заглянуть под один из многочисленных диванов и обнаружить там двух крошечных собачек, свернувшихся клубочком в обнимку. Их хвосты лениво виляли, словно до того, как их прервали, они блаженно нежились в компании друг друга. — Джейс и Виктор, надо полагать? — констатировал Экко, после чего кивнул самому себе и оставил их в покое. Вернувшись в коридор, он начал мерить его шагами. — Их здесь нет, — простонал Экко. — Нас арестуют. Она засадит нас в Стиллуотер. Она мобилизует Поджигателей. Это конец! — Звучит как твои проблемы, — заметила Джинкс, скрестив руки на груди и прислонившись к стене. Экко бросил на неё хмурый взгляд. — Ещё бы. Ты же семья, Джинкс. А я просто парень из Поджигателей. Она вздохнула; её бравада чуточку поутихла. — Слушай. Сёстры всегда прячутся вместе. Всегда. И они никогда не сидят так тихо, как им кажется. Это каким-то образом его успокоило. Он перевёл дух и заметил, как у Джинкс ходят желваки; её поза стала более собранной, чем когда-либо, когда она оттолкнулась от стены и зашагала вперёд. — Вы с Вай часто так делали, да? — осторожно спросил он, следуя за ней; его нервы постепенно приходили в норму. Джинкс пожала плечами; теперь её глаза сканировали каждый угол куда более целенаправленно. — Цеплялась за неё, как мох за камень. — А теперь? — Одна укатила туда, где луга зеленее. А вторая просто скребётся в грязи, которая тянет их назад. — И ты… правда счастлива? — осторожно спросил Экко. — С, э-э… этой девчонкой из Краунгардов? — С Люкс? — Джинкс обернулась к нему. — Ну, с ней типа весело. Экко больше ничего не сказал, но его глаза слегка сузились. Джинкс, должно быть, это заметила, потому что едва слышно выдохнула себе под нос. — Не смотри на меня так, будто я какая-то поучительная байка, — огрызнулась она, и впервые за этот вечер внутри у Экко что-то надломилось. — Я и не смотрю! — огрызнулся он. — Но зачем ты вообще сюда пришла, Джинкс? Она фыркнула, но вышло неубедительно. — Очевидно же, повидать маленьких монстров, которых наплодила моя сестрёнка. — Ты видела их на Хэрроуинг, — сказал Экко. — Ты сама только что сказала, что заглядываешь сюда так часто, что Кейтлин уже даже не удивляется. Так зачем ты здесь на самом деле? Джинкс повернулась к нему всем телом, склонив голову так, что казалось, будто это Экко до сих пор пытается сообразить, в чём дело. — Ну, ты же умный. Сам догадаешься. Экко замер, прежде чем до него дошло. Он покачал головой. Ну конечно. Она пришла не ради Вай. И даже не ради детей. Она пришла… за ним. — У меня Поджигатели. Община. Бывшая банда Силко всё ещё пытается выгрызть себе путь обратно к власти, — быстро заговорил он. — Я не могу просто всё бросить и таскаться за тобой и мисс Иллюминацией, куда бы вас ни потянуло. — У мисс Иллюминации есть имя, — прошипела Джинкс, резко развернувшись на каблуках и направившись в коридор. — Её зовут Люкс. Экко презрительно усмехнулся, следуя за ней. — Да неужели? Знаешь, у кого ещё есть имя? У хозяйки этого дома. — Не знала, что вы с пилтоверской принцессой так близки. — Вовсе нет, — ровно ответил Экко. — Но мы уважаем друг друга. Я сливаю ей информацию, а она приказывает своим миротворцам закрывать глаза, когда это необходимо. Вот как работают здоровые отношения — мы помогаем друг другу. И не исчезаем, когда становится слишком дискомфортно. Эти слова повисли в воздухе, прозвучав куда тяжелее, чем он задумывал. — И давай смотреть правде в глаза, — добавил он. — Можешь называть её как угодно: принцессой, диктатором, одноглазой Пилтошкой. Но она всё равно доверяет тебе настолько, что оставляет наедине с самыми важными людьми в своей жизни. — Дурацкое мерило. — Может быть, — сказал Экко. — Но именно им она и руководствуется. Джинкс ничего не ответила, хотя на долю секунды в её шаге проскользнула неуверенность. Как бы там ни было, откуда-то из глубины дома эхом донёсся детский смешок.

────────────────

Где-то в промежутке между жареным мясом, холодной лапшой и крайне «серьёзной» интеллектуальной дискуссией о том, что из последней дискографии Серафины можно считать её магнум опусом, заметно похолодало. В этом споре Вай не смогла бы сказать ничего путного, даже если бы попыталась; впрочем, от неё этого никто и не ждал. Кейтлин с удовольствием и без всяких понуканий пускалась в пространные рассуждения о лирических нюансах, музыкальных аранжировках и о том, как в определённых мелодиях идеально выдержаны контур и высота звука. А Вай? Она просто с радостью кивала, оперев локоть на стол и подперев подбородок рукой, и смотрела, как Кейтлин вся светится, объясняя, что послужило источником вдохновения для её новейшего альбома. В конце концов, есть способы провести вечер куда хуже, чем слушать, как твоя жена с горящими глазами вещает о превращении заунитских страданий в поп-культуру. Хотя, конечно, это тема для отдельного спора как-нибудь в другой раз. Наконец, когда Кейтлин вдоволь высказала все свои соображения, они вышли на улицу. Резкий, колючий мороз ущипнул их за щёки. Вай плотнее запахнула куртку, тогда как Кейтлин, казалось, вообще не замечала холода. Они дошли до самого края гавани; река тёмной лентой уходила вдаль, к Вратам Солнца, где даже в такой поздний час всё ещё гудели механические рельсы, безостановочно направляя и буксируя корабли вверх и вниз по течению. Они нашли скамейку у самой воды и сели бок о бок. Их колени соприкоснулись, и Вай притянула Кейтлин чуточку ближе, чтобы украсть немного её тепла. — Восемь лет, да? — тихо начала Вай. — Девять с половиной, — поправила Кейтлин. — Если считать всё то, что было до нашей свадьбы. — Ты имеешь в виду скучные годы? Кейтлин изогнула бровь. — Значит, теперь мы так это называем? Вай тихо рассмеялась. — Ну, то, как мы познакомились. Как ты вытащила меня из Стиллуотера. Как ты добровольно потащилась за мной в бордель… — А напомни-ка, как так вышло, что ты вообще оказалась в подобном заведении в своей юности? — Я же говорила, — рассмеялась Вай. — Я иногда вызывалась там убираться. Заработала кучу монет, между прочим. Ну и научилась парочке фокусов, разве нет? — М-гм, — промычала Кейтлин, слегка покраснев. — Можешь продолжать свои объяснения про скучные годы. Вай хихикнула, откинув голову назад, прежде чем продолжить. — Дай подумать. Ты спасла мне жизнь, и не один раз. Больше, чем я могу сейчас вспомнить, — предалась она воспоминаниям. — Влипали по полной. Ранили других людей. Ранили друг друга. Гонялись за мёртвой сестрой. Она шумно выдохнула и пожала плечами, сбрасывая с себя тяжесть этих слов так, словно они не оставили на её плечах вмятин от застарелых травм. — Как я и сказала… — произнесла она уже серьёзным тоном. — Скучные годы. Кейтлин покачала головой; уголок её губ изогнулся ровно настолько, чтобы показать, что она разделяет эту иронию. Но её взгляд оставался прикован к реке, а в глазу рябью отражался лунный свет. — Ещё мы пережили войну, — прямолинейно, до безумия честно сказала она. — И даже после всего этого мы смогли вырастить двух дочерей. Построили свою жизнь. — И всё так же без ума друг от друга? — спросила Вай с интонацией, в которой наполовину сквозила подначка, а наполовину — надежда. Лицо Кейтлин дрогнуло, её взгляд метнулся прямо к Вай, а колено придвинулось ещё ближе. — Да, — искренне прошептала она. — Всё так же безумно влюблены друг в друга. Вай шумно выдохнула, даже не осознавая до этого, что задержала дыхание. — Хорошо. Это хорошо. И, не дав тишине затянуться, она сжала колено Кейтлин. — Ты всё ещё злишься из-за того случая на скалах? Кейтлин фыркнула — по-настоящему фыркнула. — Я влюбилась в тебя не потому, что с тобой было безопасно, — напомнила она. — Я понимала, какую цену придётся заплатить за любовь к тебе. Видела, что ты идёшь рука об руку с опасностью, и всё равно позволила себе тебя полюбить. — Ты столько потеряла из-за меня. — Но я и кое-что обрела взамен, — она сделала паузу. — Правду. Об этом городе; о том, что справедливость порой кажется неполной. О том, что любовь может потребовать от тебя всего… и всё равно того стоить. Взгляд Вай невольно опустился туда, где соприкасались их колени. — Красивый способ сказать, что я разрушила твою жизнь. За это она удостоилась красноречивого взгляда. — Если бы это было так, нас бы здесь не было. Вай сглотнула, позволив этим словам осесть где-то глубоко в груди. Какое-то время она смотрела на реку, наблюдая, как огни разбиваются на миллион осколков на поверхности воды, но всё равно почему-то текут в одном направлении… уверенно и непоколебимо, прямо как Кейтлин. — Я на мгновение забыла, насколько привычным было видеть, как ты вбегаешь в рушащиеся здания, как тебя валят на землю, как ты ввязываешься в ненужные драки, — произнесла Кейтлин, разрывая тишину собственным признанием. — Тогда казалось, что мы просто делаем свою работу, боремся за свои жизни. Вай усмехнулась, пожалуй, чуточку слишком широко. — О-о, Кексик. Хочешь сказать, скучаешь по нашим совместным патрулям? Кейтлин фыркнула. — Да, иногда. Но я пытаюсь сказать, что теперь всё иначе. Речь ведь больше не только о наших жизнях, верно? — Ага, — согласилась Вай, потирая внутреннюю сторону левого запястья, там, где раньше были её бинты. Теперь там был выбит узор, которого не было до войны — ключ, окруженный лепестками лаванды. Этот символ она нанесла на себя как напоминание о дочерях. — Иногда всё это кажется нереальным, да? Кейтлин кивнула. — Думаю, я просто жду момента, когда всё рухнет. Доказательства того, что мир, за который мы сражались, был лишь временным. — Она перевела дух. — Что я этого не заслужила. Что мы не заслужили. — Эй, — позвала Вай, легонько толкнув Кейтлин плечом. — Может, мы этого и не заслужили. Но мы выжили. Может, потеряв часть себя, но выжили. Губы Кейтлин едва заметно дрогнули в улыбке. Рука инстинктивно поднялась, пальцы скользнули по краю глазной повязки, поправляя её. Она едва уловимо вздрогнула. Вай тут же это заметила. — Ты в порядке? — Да. Просто… — Она замялась, а затем опустила плечи. — Из-за холода. Вай потянулась рукой и медленно, успокаивающе провела большим пальцем по линии челюсти Кейтлин, а затем притянула её к себе. Кейтлин подалась без сопротивления, слегка склонив голову, когда Вай наклонилась и прижалась губами к плотной ткани повязки. Когда её глаз успокоился, расслабившись под этим мимолетным теплом, Кейтлин тихо пробормотала: — Как думаешь, я… изменилась с нашей первой встречи? Губы Вай растянулись в улыбке прямо поверх ткани, прежде чем она отстранилась. — Имеешь в виду, помимо того, что ты была грубой, заносчивой снобкой, задающей кучу вопросов без малейшего намёка на такт? — Справедливости ради, — ровно ответила Кейтлин. — Когда мы познакомились, ты избивала стену. — Да? — ухмыльнулась Вай. — И именно тогда ты решила, что я — любовь всей твоей жизни? Кейтлин обдумала это так серьёзно, что выражение лица Вай всё-таки немного дрогнуло. — Не тогда. Ещё нет, — тихо призналась она, словно сказать правду было важнее, чем быть услышанной. — Это пришло позже, когда ты сказала Экко, что мне можно доверять. — Правда? — До того момента никто не верил в меня так, как ты, — вспомнила Кейтлин. — Ты не сводила меня лишь к моему мундиру или манерам. Ты действительно слушала то, что я пыталась сказать, даже если я звучала чуточку слишком идеалистично. Вай коротко, неловко рассмеялась себе под нос. — Знаешь, есть способы влюбиться и получше. — Я считаю, что влюбилась в идеально подходящее время и правильным образом, — возразила Кейтлин, с полным правом вздёрнув подбородок. — Большое спасибо. Вай изогнула бровь. — Ты пошла за мной навстречу опасности, чуть не погибла из-за этого, затем развязала войну против одного из самых безжалостных ноксианских генералов, просто чтобы спасти моего отца. Мало того, ты пересекла пол-Рунтерры, чтобы найти мою сестру, женилась на мне и сохранила кольцо из гнутой проволоки, которое активно пытается пырнуть любого, кто попытается взять тебя за руку. Кейтлин разгладила брюки. — Полагаю, я и впрямь влюбилась без оглядки. — Что ж, — с довольной улыбкой произнесла Вай. — А я влюбилась сильнее. Кейтлин ничего не ответила. Она просто подняла глаза, встретившись взглядом с Вай. Это был тот же самый взгляд, которым она смотрела на неё все эти годы. Открытый, уверенный, настолько пронзительный, что он всё ещё мог заставить её сердце замирать и переворачиваться. — Если это имеет значение, — продолжила Вай, уже тише, поглаживая большим пальцем край челюсти Кейтлин, — думаю, единственное, что в тебе изменилось, так это то, что ты перестала считать, будто в мире всё абсолютно однозначно. Она сделала паузу. — Особенно то, что касается тебя самой. Кейтлин сглотнула; эмоции нахлынули резко и все разом, и на мгновение город вокруг них растворился, оставив лишь свет на реке и женщину, удерживающую её в своих объятиях. Её взгляд опустился на губы Вай. Это был не вопрос. Просто повисшая во времени пауза, ожидание разрешения, которое она никогда не хотела воспринимать как должное. Вай не колебалась. Она подалась вперёд — поначалу нежно, медленно, словно они заново знакомились с территорией, которую уже знали наизусть. Затем поцелуй стал глубже — ровно настолько, что им обеим пришлось отстраниться, улыбаясь и переводя дыхание. Они тихо рассмеялись, соприкоснувшись лбами. — Нам пора возвращаться, — прошептала Кейтлин, рассеянно и мягко вычерчивая пальцами невидимые линии на её ладони. Но ни одна из них пока не сдвинулась с места. — Как думаешь, они уже что-нибудь взорвали? — пробормотала Вай в волосы Кейтлин. — Я удивлюсь, если нет. Вай фыркнула, наконец отстраняясь. — Ага, — тихо согласилась она; её взгляд всё ещё задерживался на Кейтлин. — Наверное, нам и правда пора домой. Она встала первой, разминая спину, затем плечи, а потом и руки. Кейтлин была абсолютно уверена, что она играет мускулами напоказ. Затем, без всякого предупреждения, она обернулась, подвела одну руку под колени Кейтлин, другой надёжно обхватила её за спину и подняла. — ВАЙ! — ахнула от неожиданности Кейтлин, инстинктивно вцепившись в слишком дорогую рубашку Вай. Вай широко ухмыльнулась, ничуть не раскаиваясь: — А что? Ты выглядела так, будто тебе удобно. — Что ты делаешь? — Несу тебя домой. А на что это похоже? — бодро заметила Вай. — Очень эффективно. И очень эксклюзивно. Она с лёгкостью перехватила её поудобнее. — Только по годовщинам. Кейтлин мгновение смотрела на неё, разрываясь между возмущением и вполне реальным осознанием того, что её держат в воздухе. — …Ты не можешь просто так хватать меня на руки у всех на виду, — слабо запротестовала она, всё ещё цепляясь за Вай одной рукой, словно это могло хоть как-то помочь. — Люди же будут смотреть. Вай пожала плечами. — Кажется, кто-то говорил мне, что публичное проявление чувств заставляет людей чувствовать себя крайне неловко. Кейтлин моргнула. — …Я имела в виду не это. — Слишком поздно, — парировала Вай, склонив голову, чтобы заглянуть Кейтлин в лицо. — Я училась у лучших.

────────────────

— Они нас здесь ни за что не найдут, Ванди, — прошептала Шарлотта. Но когда ответа не последовало, она обернулась: — Ванди? — Смотри! Пе'чатка! — воскликнула Лавандер, выползая из перевернутой коробки, запрятанной глубоко за рядом висящих пальто. Она вытащила пару потёртых кожаных боксерских перчаток. Они были большими — не для взрослого и уж точно не для ребенка. — Это мамина перчатка, — сказала Шарлотта, наблюдая, как Лавандер бросила её прямо посреди гардеробной. Лавандер плюхнулась прямо рядом с ней. — Зачем пе'чатка? — Чтобы защищать руки, — объяснила Шарлотта. — Я видела, как мама надевает её, когда бьёт ту большую сосиску внизу. Но те перчатки больше. А эти маленькие, старые и грязные. — Зачем мама бьёт? — По той же причине, по которой мамочка стреляет, или почему ты играешь с мистером Фоксом, Пайро и Салли, — объяснила Шарлотта. — И почему я читаю. — Успокоение, — назвала это Лавандер, и Шарлотта от всего сердца с ней согласилась. — Да, — улыбнулась она. — Успокоение. — Смотри, фотки! — воскликнула Лавандер, указывая на фотографии, которые теперь рассыпались по полу из коробки, а затем ахнула, глядя на одну из них: — У мамы два глаза! Шарлотта закатила глаза. — Конечно у неё два глаза, глупышка. Все рождаются с двумя глазами. Мамочка просто потеряла свой на войне. — О, — кивнула Лавандер. — А у меня два глаза? — спросила она, касаясь ручками своих век. — У тебя всегда было два глаза! — О, — снова кивнула Лавандер. Затем она перешла к другой фотографии. На этой была спина Вай; её татуировки ни с чем не спутаешь. Волосы были длиннее, чем сейчас, и спускались гораздо ниже того места, где заканчивались бинты. На ней ничего не было надето сверху, но она держала что-то маленькое, удивительно сморщенное и новорожденное, что слегка выглядывало у неё из-за плеча — она прижимала это к груди. — Ляля, — Лавандер указала на себя. — Это я? Шарлотта на секунду замерла; её крошечные пальчики обвели ещё более крошечный хохолок синих волос на фотопленке. Она покачала головой: — Нет. Это я. Это мои волосы. — К'ошечная Ша'ли, — прокомментировала Лавандер. — Я выгляжу такой маленькой, а мама так крепко меня обнимает, — сказала Шарлотта, прежде чем перевернуть фотографию. На обороте аккуратным, чётким курсивом было выведено:       «Мамина девочка» Лавандер, уже теряя интерес, засунула руку в кучу и вытащила ещё одну фотографию. Она протянула её Шарлотте. — Это тоже к'ошечная Ша'ли? На фото была ещё одна маленькая синеволосая девочка, серьезно прислонившаяся к пышной юбке кого-то гораздо старше, чью осанку лучше всего можно было описать как величественную. Фотография была старой, помятой по краям от того, что её пару раз сгибали. Шарлотта подалась вперёд, прищурилась, а затем улыбнулась: — Это мамочка. Когда она была маленькой. Бровки Лавандер нахмурились, и она ткнула крошечным пальчиком в женщину постарше: — А это? — Это бабушка. — Бабуся? — Ага, — кивнула Шарлотта. — Мамочкина мама. Лавандер склонила голову. — А где бабушка? — Её больше с нами нет, — объяснила Шарлотта. — Она давным-давно умерла, как мамочкины щеночки. — Я скусяю по маминым собатькам. — Я знаю. Но дедушка говорил, что мёртвые всегда приглядывают за нами, — подбодрила её Шарлотта. — Так что, может быть, они там, высоко над небом. Глаза Лавандер округлились. — На небе? Шарлотта снова посмотрела на фотографию и кивнула. — Ага! И однажды я построю настоящую ракету. Такую, которая сможет улететь очень-очень высоко. Чтобы мамочка, дедушка и мама снова смогли увидеться со своей семьёй. Лавандер обдумала это, а затем удовлетворенно закивала вместе с ней. — Халошо, — сказала она, широко разведя ручки в стороны. — Тогда нам нужна басяя 'акета. — Да! — согласилась Шарлотта. Обе девочки захихикали, объединённые общей целью, и уже приготовились вытащить ещё одну фотографию, как вдруг дверь гардеробной распахнулась. Свет из коридора ворвался внутрь, очертив фигуру на пороге. — Вот вы где! Попались, мелкие проказницы, — громко заявила Джинкс. Девочки вытаращили глаза. — А-а-а-а! — взвизгнули они, а затем повалились на пол, заливаясь смехом. Экко высунулся из-за плеча Джинкс, стреляя глазами по комнате: от упавшей коробки к разбросанным фотографиям, раскиданной одежде и той самой одинокой боксёрской перчатке, валяющейся на полу. И каждая новая находка лишь усиливала его ужас. — Нет. Нет. Нет, — запаниковал он. — Вам вообще можно здесь находиться? Нам вообще сюда можно?! — Дядя Экко! — прощебетала Лавандер, уже вскакивая на ножки. — Я хоцю писать! — …Прямо сейчас? — слабо спросил он, глядя на Лавандер сверху вниз, словно надеясь, что ответ изменится, если он очень сильно зажмурится. Лавандер абсолютно искренне кивнула. — Угу. П'ямо сецас. Джинкс прыснула, похлопав его по спине: — Долг зовёт, нянь. Экко резко повернул к ней голову: — А ты вот вообще не помогаешь. Лавандер снова дёрнула его за штанину; ситуация становилась критической. — Дядя Экко. Писать! — Ладно! Ладно, — торопливо бросил он, отступая в сторону, пока Лавандер деловито вышагивала из гардеробной. Он огляделся, и паника вспыхнула с новой силой. — Погоди. А где ванная? В смысле, какая из них? Тут только в этом коридоре дверей шесть. — Туда! — Лавандер указала на дверь рядом с кроватью. Экко замер; до него начало доходить, что они оказались в спальне Кейтлин и Вай. Это было понятно по небрежно брошенным на одной из тумбочек конденсаторам, с которыми Вай в последнее время возилась. Затем его взгляд медленно переместился на вторую прикроватную тумбочку — ту, где аккуратно лежала книга, идеально выровненная по краям, с примостившейся на ней фарфоровой чашкой. Только когда Джинкс ткнула его локтем, он двинулся к ванной, осторожничая с каждым шагом, словно одна лишь грязь с его ботинок могла призвать все поколения Кирамман проклясть его заунскую душу. — Тётя Джинкс, — подала голос Шарлотта, возвращая внимание Джинкс к гардеробной. — А ты была там, когда мамочка познакомилась с мамой? Джинкс посмотрела на фотографию, которую Шарлотта сжимала в руке. На ней была запечатлена спящая Вай, небрежно укрытая одеялом ровно настолько, чтобы скрыть наготу. Она вцепилась рукой в край подушки так, будто держалась за что-то, что ни за что не хотела отпускать. Её брови были сведены к переносице, а плечи напряжены — словно даже во сне она ждала драки. Она присела на корточки и забрала у Шарлотты фото, чтобы рассмотреть его поближе. Перевернув снимок, она увидела записку, нацарапанную безупречным каллиграфическим почерком на обороте. Я заметила, что ты спишь так, будто всё ещё ждёшь, что мир выбьют у тебя из-под ног. Поэтому я хочу, чтобы эта фотография показала тебе: этого не случится. Что я здесь, всегда. До тех пор, пока ты позволишь мне быть рядом, Вайолет… На этом текст прерывался; дальше шли две или, может, три зачёркнутые буквы «К», прежде чем продолжиться, на этот раз уже уверенно: Кирамман. А затем, рядом со словами: Билджвотер, ‘987 Губа Джинкс дрогнула — незаметно для большинства, и уж тем более для её нынешней зрительницы. — Меня там не было. Не совсем, — сказала она. — Но скажу одно, малявка. Я никогда не видела твою маму счастливее, чем рядом с твоей мамочкой. Уж мне-то лучше знать. Я знаю её дольше всех. Шарлотта с улыбкой приняла это объяснение, а затем чуть склонила голову, обращаясь к Джинкс: — Мне кажется, ты тоже выглядишь счастливее, когда дядя Экко рядом! Джинкс почувствовала, как фотография выскользнула из рук, прежде чем успела это осознать. И прежде чем она успела сказать хоть что-то, чтобы отмахнуться от этого наблюдения Шарлотты, позади раздался стук сапог по полу. — Джинкс? Шарлотта? Они повернулись к двери спальни, где Кейтлин поправляла манжету. Её щёки раскраснелись, а волосы слегка растрепались то ли от ветра, то ли от чего-то ещё. Позади неё Вай переводила дух, словно после лёгкой пробежки. — Мамочка! Мама! — взвизгнула Шарлотта, вскакивая на ноги. Кейтлин и Вай подошли ближе; первая уже оглядывала устроенный погром с натренированной бдительностью. — Понятно, — со знанием дела хмыкнула Кейтлин. — Прятки? Джинкс пожала плечами, с совершенно невозмутимым видом поднимаясь на ноги. — МАМА! — раздался ещё один тоненький голосок из глубины спальни, и его обладательница на полной скорости влетела в комнату, карабкаясь по Вай, как по дереву. — Эй, мелкая. Погоди. Тебе надо помыть руки! — раздался следом голос Экко. Лавандер лишь захихикала, хлопая Вай по губам этими самыми руками. — П'ивет, ма-ма. Вай поморщилась, переводя взгляд с маленькой ладошки на большие, немигающие глаза Лавандер. — Привет, Пау. Ты только что пописала, да? Лавандер кивнула, совершенно не заботясь ни о гигиене, ни о том, что микробы передаются. Вай, с другой стороны, неохотно смирилась со своей судьбой. Экко тут же подошёл к ним, всё ещё осторожно ступая. — Слушайте, всё не так, как выглядит. Обещаю. — Да неужели? — произнесла Кейтлин ровным тоном. — Разве ты не согласился поиграть с девочками в прятки и закономерно не потерял их в доме, где больше восьмидесяти комнат? — Ладно, — он опустил глаза, потирая шею сзади. — Может, всё именно так, как выглядит. Кейтлин тихо вздохнула: — Полагаю, могло быть и хуже. Экко удивился; он встретился взглядом с Кейтлин и увидел лишь то же открытое выражение лица, какое помнил со времён их первой встречи на базе Поджигателей. Только сейчас до него дошло, насколько далёк он был тогда от понимания того, каким человеком оказалась Кейтлин Кирамман, особенно теперь. — Спасибо тебе, Экко. Правда, — продолжила Кейтлин. — И я уверена, что Вай выполнит те щедрые условия, которые предложила за эту услугу. — Пфф, — тут же встряла Вай, стоя рядом с ней. — Реально щедрые. Верно, Коротышка? — Я… уф… — Экко быстро заткнули звонким хлопком по спине. Он бросил на неё взгляд, а затем кивнул. — Да, конечно. Кейтлин, однако, уже переключилась на другое. Она скрестила руки на груди, многозначительно глядя на Шарлотту. — А вот чья была идея спрятаться здесь — это уже совсем другой вопрос. — Мы просто прятались, — быстро начала оправдываться Шарлотта. — А потом… а потом… Она замерла, нервно теребя руки; её пальцы на ногах поджались к полу, а глаза уже метнулись вверх, к Лавандер. — Это была… Ванди! Лавандер ахнула, возмущенная до глубины души. — Засем ты 'ассказала? — с вызовом бросила она, прежде чем повернуться на руках Вай к Кейтлин. — Нет, мама. Ка'обка упала! Вай фыркнула. — Ну да, конечно. Охотно верю, — пробормотала она сначала себе под нос, прежде чем обратиться напрямую к девочкам. — Вы знаете правила. Затем она опустила Лавандер на пол, притянула к себе обеих дочерей и чмокнула их в макушки. — Вы обе помогаете мамочке убираться. А я провожу Джинкс и Экко, хорошо? — Хорошо… — хором отозвались девочки, понурив головы и следуя за Кейтлин обратно в гардеробную.

────────────────

В холле Вай распахнула дверь перед Экко. — Эй, — сказала она. — Ещё раз спасибо за помощь. Экко замялся: — Ты не… злишься из-за всего этого? — Им шесть и три, Экко. Хаос в таком возрасте идёт в комплекте. — Да уж, не уверен я, что создан для детей. — А думаешь, я была создана? — мягко усмехнувшись, спросила Вай. — Я просила тебя посидеть с ними не потому, что ты хорошо ладишь с детьми. Я просила, потому что девочки тебе доверяют. И я тебе доверяю. — Ясно, — он медленно кивнул, принимая этот кредит доверия с чуть большей мягкостью во взгляде. — Тогда увидимся на базе Поджигателей. И он ушёл. Вай проводила его взглядом вниз по ступеням, а затем повернулась к Джинкс. Та прислонилась к дверному косяку и слегка вздёрнула подбородок в её сторону. — Не думала, что ты воспользуешься парадной дверью. — Раз уж ты предложила, — пожала плечами Джинкс; её взгляд всё ещё провожал Экко во тьме. Вай, конечно, это заметила. — Я люблю тебя, Джинкс, но ты совсем не облегчаешь ему жизнь. — Я? — фыркнула Джинкс. — Это он… всё ещё говорит о Паудер так, будто она всё ещё здесь. Вай внимательно посмотрела в лицо Джинкс. В этой паузе было что-то… осторожное. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, какую именно Паудер имела в виду Джинкс. Ту, которую, должно быть, видел Экко. Ту самую, которая, как тихонько вычислила Кейтлин, должна была существовать где-то по ту сторону разлома, в который однажды шагнул Джейс. Возможно, это была правда. Возможно, Экко всё ещё цеплялся за ту версию Паудер, которой никогда не пришлось становиться всем этим. Но Вай не знала ту девочку. Она знала вот эту. — Может, он и не ошибается, — мягко сказала она. — Может, Паудер всё ещё здесь. Тогда Джинкс подняла взгляд. По-настоящему посмотрела на неё. И на секунду блеск в её глазах смягчился, словно из-под него проступило что-то давнее. Но затем это исчезло. — Мне пора, — быстро бросила она, уже протискиваясь мимо Вай и выходя на крыльцо. — Джинкс… Вай вышла вслед за ней. — Послушай, — сказала она, теперь уже мягче. — Мы с Кейт… давным-давно вместе приняли одно решение. О том, что хотим, чтобы семья играла большую роль в жизни девочек. Джинкс замерла на крыльце, лишь слегка склонив голову вбок, чтобы слушать. — И это касается мамы Кейт, — продолжила Вай. — И тебя тоже. Джинкс издала короткий, безрадостный смешок. — Дай угадаю. Хочешь, чтобы я реже заходила. Держала дистанцию. Вай нахмурилась: — Нет. Я хочу, чтобы ты была рядом. Это заставило Джинкс поднять глаза. — Когда-нибудь они узнают всю историю, — сказала Вай. — Обо мне. О тебе. О Вандере, Майло и Клэггоре. И когда это случится… я предпочту, чтобы они знали эту твою версию, а не ту, что решила за тебя история. Из дома доносился едва слышный гул: тихий визг, сдержанный смех и крошечное детское хихиканье. — Пусть они видят, что мы разорвали этот порочный круг, — добавила Вай ещё тише. — И дожили до того, чтобы стать лучше нашего прошлого. Джинкс не обернулась до конца, но её плечи слегка дрогнули. — У тебя всегда будет здесь дом. Со мной. С Кейт. Джинкс с минуту смотрела в пол, а затем один раз кивнула. — Иди сюда, — сказала Вай, сгребая сестру в охапку. Сначала та напряглась от внезапного прикосновения, но в конце концов обмякла, уткнувшись лбом в плечо Вай. — Ты молодец, сестрёнка, — наконец пробормотала Джинкс. — Для той, кто раньше слишком сильно сжимал девчонкам руки. Вай тихо рассмеялась и отстранилась, оставив одну руку на плече Джинкс. — Всё ещё так делаю. Просто… нашла ту, которая не против. Джинкс фыркнула: — С годовщиной, старые вы… Вай бросила на неё предостерегающий взгляд. — …старые вы романтики, — не моргнув глазом, поправилась Джинкс.

────────────────

Тем временем в гардеробной Лавандер обхватила лицо Кейтлин обеими руками; её крошечные ладошки сдавили щёки матери с неожиданной силой. — Мама з'ится? — предельно серьёзно спросила она. Кейтлин удивлённо моргнула, застыв на полпути, складывая упавший шарф. — Нет, Лави. Я не злюсь. — Но ты разочарована, — подсказала Шарлотта, пытаясь сложить рубашку. Вышло вкривь и вкось. Кейтлин перевела взгляд на вещь и уже потянулась, чтобы пересложить её как надо. — И это тоже не так, — мягко ответила она. — Я ничего такого не чувствую. Я просто убираюсь. — А ты уверена, что не думаешь о том, как мы тут всё разбросали и пришли в вашу с мамочкой спальню без взрослых? — Думала об этом, — осторожно пояснила Кейтлин. — Но теперь перестала. Шарлотта насупилась. — Но мы ведь поступили плохо. — Нет, — тут же поправила её Кейтлин. — Вы нарушили правило. Это разные вещи. Лавандер нахмурилась: — П'авило — п'охо. — Нарушить правило — не значит быть плохой, — пояснила Кейтлин, бережно отнимая ладошки Лавандер от своего лица. — Это значит, что вы сделали выбор, который не должны были делать. Но правила существуют не просто так. Шарлотта опустила взгляд на свои руки, но Кейтлин накрыла их своими ладонями. — Вы с сестрой могли пораниться. А когда вам больно, я очень за вас переживаю. Шарлотта сглотнула. — Значит, ты нас накажешь? — Будут последствия, — тихо вздохнула Кейтлин. — Но я позволю маме самой решить, какими именно они будут. Лавандер моргнула: — Ма-ма 'есит? — Да. Всё решит мама, потому что она отлично с этим справляется, — улыбнулась Кейтлин. — А нам нужно просто убраться. И они убрались. Ну. Вроде того. Лавандер уселась поудобнее, лишь изредка подаваясь вперёд, чтобы шлёпнуть ладошкой по вещи, которую Кейтлин только что сложила. — Халошо, — авторитетно заявляла она каждый раз. Кейтлин принимала этот контроль качества без комментариев и продолжала складывать вещи. Шарлотта же и вовсе бросила затею с уборкой одежды. Вместо этого она переключилась на разбросанные фотографии, поднимая их одну за другой и аккуратно складывая стопочкой в руках. На одной из них она задержалась. — Это вы с мамочкой? — спросила она, протягивая снимок Кейтлин. Кейтлин подалась вперёд. На фото была запечатлена она сама: с перемазанной мукой щекой, вцепившаяся в миску для теста так, будто точно знала, что делает (на самом деле нет). А рядом к ней прижималась Вай, вытянув руку с камерой и ухмыляясь так, словно только что сорвала джекпот. Этим джекпотом, по всей видимости, стало её согласие заняться выпечкой. — Хм-м, — протянула Кейтлин. — Это было, когда я проиграла маме пари. Шарлотта хихикнула. — Значит, она заставила тебя печь? — О, не просто печь, — мягко поправила Кейтлин. — Мы пытались испечь кексы. По рецепту вашей прапрабабушки. Лавандер ахнула: — Ста'ые кексы? — Не старые. Просто старый рецепт. — Это было сразу после того, как вы познакомились? — спросила Шарлотта. — Это было гораздо позже, — ответила Кейтлин. — После войны. Глаза Шарлотты расширились. — А ты расскажешь, как познакомилась с мамочкой? Только на этот раз настоящую историю? — Настоящую историю? — с улыбкой переспросила Кейтлин. — Ну, хорошо. Дайте-ка подумать. И пока Кейтлин выдерживала паузу — из тех, что означали: то, что она скажет дальше, очень важно, — Шарлотта пододвинулась поближе, так, что их колени соприкоснулись. Тем временем Лавандер прижалась головой к боку Кейтлин. — Когда я впервые встретила вашу маму, она избивала стену. Шарлотта захихикала: — Избивала стену? А что эта стена ей сделала? — Наверное, что-то очень незаконное, — подшутила Кейтлин. — В конце концов она всё же перестала её бить, чтобы выслушать меня. По-настоящему выслушать. — И именно тогда ты поняла, что любишь её? — Не совсем, — ответила Кейтлин с коротким смешком. — Помимо того, что ваша мама была очень упрямой, она ещё и жутко раздражала. Шарлотта снова захихикала. Лавандер восторженно взвизгнула. — Но, — продолжила Кейтлин, — она также была очень умной. Умнее большинства людей, которых я знала. И честной. И... — Эффектной! — с гордостью подсказала Шарлотта. — Да, — согласилась Кейтлин. — Очень эффектной. И очень красивой. — Смес'ной! — встряла Лавандер. — Очень смешной, — с улыбкой кивнула Кейтлин. Позади них раздалось фырканье. — Вы забыли про «очаровательную». Все обернулись. Вай стояла в дверях, небрежно прислонившись к косяку, и на её губах играла понимающая улыбка. Обе девочки бросились к Вай, чтобы повиснуть на ней: одна доставала ей до колена, другая — до талии. — Ма-ма! — радостно завизжала Лавандер. — Мамочка! — быстро добавила Шарлотта. — Мама рассказывает настоящую историю о том, как вы познакомились. — Я слышала, — сказала Вай, отталкиваясь от косяка. — Но боюсь, вам уже давно пора спать. — Ну-у-у, — простонала Шарлотта. — Мы же только начали. — И это могло бы продлиться дольше, если бы вы не нарушили правила, — легко ответила Вай. — Но имеем то, что имеем. Шарлотта насупилась, разрываясь между чувством вины и разочарованием. Тем не менее Вай протянула руку и пригладила ей волосы на затылке. — Эй, — мягко сказала она. — Просто пришло время спать. Завтра сможете снова задать все свои вопросы. Шарлотта посмотрела на неё, успокоившись, но всё ещё без особой охоты. — Давай, — ласково подтолкнула её Вай. — Отведи сестру в постель, хорошо, Маффин? Я укрою вас обеих, как только помогу маме. А утром мы поговорим о последствиях. Обе торжественно кивнули. Лавандер инстинктивно вложила свою ручку в руку Шарлотты, прежде чем они обе пошлепали из гардеробной. Кейтлин и Вай смотрели им вслед. Когда детские силуэты скрылись за углом, Вай присела на корточки, чтобы собрать оставшиеся вещи. В конце концов её рука опустилась на старую перчатку. Она подняла её, прикасаясь к потёртому материалу, словно к старому другу. — Она не пострадала? — мягко спросила Кейтлин. Вай покачала головой; её большой палец поглаживал ту самую трещину на коже, которую она помнила ещё в свои шестнадцать. — Не-а. Она и так уже видала виды, — сказала она, возвращая её в коробку, которую держала Кейтлин. Затем она посмотрела на неё снизу вверх с лукавым блеском в глазах: — Значит, умная… да? Кейтлин выдохнула, уже понимая, к чему всё идёт. Она выпрямилась, возвращая коробку со старыми воспоминаниями Вай на её законное место. — А ещё раздражающая и упрямая, — добавила она, прежде чем повернуться к Вай; на этот раз её голос звучал тише. — И честная. Вай расплылась в той самой медленной, кривоватой улыбке, которая всегда появлялась у неё, когда её ловили на слове. — Я рада, что именно ты нашла меня там, внизу, столько скучных лет назад. Кейтлин тихо фыркнула. Но спорить не стала. — Я тоже. Вай шагнула ближе. К чёрту границы. — С годовщиной. В ответ Кейтлин обвила руками шею Вай: — С годовщиной, любовь моя.