Только ты

Послышался грохот и здание, которое до этого еле держалось, начало падать по наклонной вниз. Все вокруг было в пыли, которая поднялась с битвы злодея и героя. В этом пыли тумана на мгновение сверкнули зеленые молнии в нескольких местах, а потом грязь начала оседать на землю, являя миру фигуру в зеленом костюме, которая оттряхивалась от пыли. Черные хлысты, вырвающиеся из ее запястья, обвернули здание, не давая ему упасть и удерживяя на месте. Она подняла свои изумрудные глаза, смотря прямо на камеру, которая снимала ее и транслировала эфир на всю Японию, а затем улыбнулась, сверкая своей яркой улыбкой. Где-то под ее ногой послышался болезненный хрип злодея, услышав который, она лишь сильнее надавила на его спину, заставляя заткнуться. — Наша героиня Деку!!! Снова спасла ситуацию!!! Рядом с ней аккуратно приземлилась Урарака, оценивая взглядом масштаб разрушения, а потом возвращая взор карих глаз на подругу. — Не ранена? — обеспокоенно спросила шатенка, обхаживая девушку на 360 градусов, выглядывая на наличие каких-нибудь ран. — Я в порядке, Уравити, — добродушно улыбается Изуку, отпуская из под ног злодея, чтобы того забрала полиция, а потом хлыстами медленно отпускает здание на землю, убеждаясь, чтобы оно не упало. — Пострадавших нет? — Нет, к счастью, ты успела прибыть вовремя и никто не пострадал, — хихикнула Очако, кладя руку на плечо зеленоволосой. — Ты молодец! — Я рада, что все обошлось, — выдохнула Мидория, осматриваясь вокруг, пока недалеко от них журналисты вели ожесточенную борьбу, кто же возьмет репортаж у героя номер один. — Тебе пора уходить, пока они тебя не поймали, а то потом не отвертишься от их каверзных вопросов, — тихо шепнула Урарака в ухо своей подруги, заставляя ту сжать губы и кивнуть. — Спасибо, Очако, — в ответ тихо говорит зеленоволосая, улыбаясь подруге и направляя черный хлыст, обхватывая им ближайший столб. И под крики и возглас людей, помахав руклй на прощание, героиня Деку исчезает за многоэтажными зданиями города Мусутафу.

***

— Символ мира Японии — Деку! Сегодня героиню заметили в районе Денатеко. Она быстро обезвредила злодея и не дала зданию обрушится!  Кацуки хмыкнул, смотря в экран телевизора, на котором мелькало лицо телеведущей, рассказывающей сегодняшние новости, а потом с маленького квадратика на экране, вывели в большой видео с репортажа, где камера была направлена прямо на улыбающуюся девушку. — Тцк, — цокнул парень, подбирая под себя ногу и ухмыляясь. — Вот же чертовка. Со стороны входной двери послышался глухой открывающийся звук, а потом на всю квартиру раздалось громкое: — Я дома! Бакуго одним нажатием на пульт, выключил телевизор, вставая с насиженного места и идя в сторону коридора. Он остановился прямо перед девушкой, которая расшнуровывала свои красные ботинки, высвобождая ноги от них. Выпрямившись и посмотрев на стоящего парня, Изуку сверкнула своей улыбкой. — Как я рада, что у нас совпали выходные! — выдыхает она, позволяя забрать с рук чемоданчик с костюмом, и прижимаясь к чужой груди, носом водя туда сюда в надежде навсегда запечатлеть этот запах. — Сказала та, которая работает без выходных, — буркнул Кацуки, опуская взгляд на её макушку и крепко прижимая к себе, ставя ее костюм на тумбу. Его ладонь привычно скользнула по её спине, словно проверяя, цела ли она. — Камеры чуть ли не в глотку тебе лезут, преследуя везде, а ты улыбаешься, как идиотка. — Потому что для людей это важно, — мягко отозвалась Изуку, приподняв голову и заглядывая в его алые глаза. — Если они увидят, что я улыбаюсь даже после таких сражений, они тоже будут чувствовать себя в безопасности. Бакуго раздраженно хмыкнул, склонился чуть ближе и, не удержавшись, цапнул её за подбородок, получив обиженное «Ауч» и ухмыльнулся. — Для них можешь быть хоть иконой, хоть “символом мира”. Но для меня ты та же упрямая задротка, которая не умеет беречь себя, — отозвался он, но в его алых глазах было больше тревоги, чем раздражения. — И если ещё раз вернёшься уставшая, что уснешь опять в коридоре, то я тебя домой не впущу, так и знай. Изуку рассмеялась, крепче сжимая его рубашку на груди, зарываясь носом в его шею. — Хорошо, Каччан, обещаю, что не буду брать много работы, — она чуть приподнялась на носочках, чтобы прошептать почти в губы. — Хочу больше времени провести с тобой. — Если не сдержишь обещание, то я сожгу все твои фигурки с двумордым, дерьмоволосым и с этой круглолицей, — на лице Кацуки появляется хищный оскал, обычно пугающих других людей, заставляя испуганно дрожать, когда когда его лицо приобретало это выражение. Вообще-то он давно жаждет избавиться от надоевших ему лиц его бывших одноклассников, что удивительным образом раздражали его, являясь еще друзьями ее девушки. И какого вообще хрена она покупает их фигурки, если есть он?! Ладно, его фигурками и лимитированным мерчом с его лицом заполнен весь личный кабинет Изуку, но все равно, даже та, маленькая доля внимания, что доставалось другим героям, раздражала его, заставляя взрывать все на пути, стоило только вспомнить об этом. Но выкинуть или сломать он не мог, потому что Изуку хоть и была доброй, мягкодушной и обидчивой натурой, но когда дело касалось геройского мерча, которого девушка ждала месяцами, выжидая момент и оставляя заветное пустое место для него, то она превращалась совершенно другого человека, заставляя Кацуки пожалеть о своих действиях. Так и за две сломанные фигурки Уравити и Шото, он на две недели лишился секса и его форму отказывались восстанавливать даже его личные работники в агентстве, ссылаясь на то, что Деку обещала показать им ад, если они это сделают.  В итоге ему пришлось с букетом цветов и с теми самыми сломанными фигурками, а еще в дополнение лимитированный постер с Хоуксом добавить пришлось, просить у своей девушки прощения. Нет, не так. Вымаливать прощения. Ведь Изуку, как оказалось злилась, не потому что он разъебал чертово лицо двумордого и наглой лезбиянки, а потому что Бакуго, видите ли, не уважает ее. Пришлось доказывать обратное очень долго и усердно, ломая уже вторую кровать за месяц и сжигая непонятно какие по счету зановески.  — Уфф, хоть с Очако бы пощадил бы, — обиженно говорит девушка, цепляясь за парня, пока тот направился на кухню. — Знаешь какая она милашка! — Ага, а сама думает, как бы тебе отлизать, — недовольно хмыкает парень, усаживая зеленоглазую за стол, а сам идет доставать столовые приборы. — Эй! Это было на втором курсе. К тому же она уже сказала, что я ей больше не нравлюсь. Блондин грохнул на стол вилки и тарелки чуть громче, чем собирался, и с прищуром посмотрел на неё поверх плеча, накладывая ей еду в тарелку. — Ха, конечно. Просто взяла и «передумала», — в голосе сквозила явная насмешка. — И еще этот двумордый, чертов. Изуку надула щёки и скрестила руки на груди, следя, как ее парень заваривает ей кофе, смешивая ингридиенты. — Шото тоже мой хороший друг, и я сомневаюсь, что я все еще ему нравлюсь, — хмыкнула девушка, закидывая в рот кусочек еще теплого мяса и блаженно улыбаясь. — Хуже бреда я не слышал. Стоп удово он все еще втрескан в тебя, просто скрывает свои чувства, — раздраженно бурчит парень, ставя перед ней ее напиток, недовольно смотря на нее. — И вообще какого-черта ты в себя всех понавлюбляла, чертова задротка? — Не неси бред, Каччан, никого я в себя не влюбляла. — Ага, допустим, а какже эта круглолицая? А двумордый с этим зомби на подобии Айзавы? А Лимеллион? Я молчу про того чела с розовой птицей на голове и с волосами похожими на лапшу. И еще, напомню что эту отбитую Химико ты тоже привлекала. И, наверное, вишенка на этом торте, тот кого ты своими руками прикончила, но тот даже рад был — Томура Шигараки, — и чем больше имен говорил Кацуки, тем злее и мрачнее становился. Мидория тяжело сглотнула кусочек, отводя взгляд. — Каччан… — тихо позвала она, чувствуя, как в груди что-то неприятно сжалось. Блондин же смотрел на неё, прищурившись, и пальцы его нервно барабанили по столешнице. — Я ведь не виновата, что у других… — она замялась, подбирая слова. — Были ко мне какие-то чувства. Я никому ничего не обещала и никого не провоцировала. — Да плевать, — резко отозвался Бакуго, присаживаясь и откидываясь на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Меня бесит даже не то, что они на тебя смотрят. А то, что ты, чёртова дурочка, даже не замечаешь этого! И улыбаешься им так же, как и мне. Изуку удивлённо подняла голову, зелёные глаза блеснули обидой и мягким пониманием. Она медленно потянулась к нему, кладя ладонь поверх его сжатого кулака. — Тебе не стоит ревновать меня, Кацуки, — она нежно погладила его руку, своими пальцами. Глаза блондина расширились от удивления на краткий миг. Редко она называла его по имени, но каждый раз сердце невольно останавливалось, отбивая чечетку бешенным ритмом. — Мое сердце всегда пренадлежало и будет пренадлежать тебе. — Пфф, — Кацуки отвернул голову, крепче сжимая ее руку в своей. — Еще бы, задротка. Изуку тихо засмеялась, смотря на лицо своего возлюбленного. Каччан совсем не изменился даже спустя столько лет, оставаясь таким же, каким она помнит его с времен старшей школы в Академии Юэй.  Девушка обошла стол, поставив грязную посуду на раковину, собираясь ее помыть. Она потянулась к верхней полке за средством для мытья, как ее схватили за талию, усаживая к себе на колени. Изуку успела лишь удивленно пискнуть, пока ее сжимали в обьятиях, прижимаясь к ее волосам носом, зарываясь и впитывая запах тяжелыми вздохами. — Каччан, ты чего так резко? — говорит она, кладя свои руки поверх его, которые обнимали ее за талию, прижимая спиной к себе. — Помолчи. Я так давно этого ждал, но тебе же надо, блять, постоянно идти мир спасать, что я даже не могу насладиться тобой сполна из-за того, что тебе дома не сидиться, — проговорил угрюмый голос куда-то в шею, опаляя своим горячим дыханием. — Ну сегодня же я дома, — проговорила девушка, пытаясь повернуться к нему лицом, но сделать этого ей не дали.  Язык Кацуки коснулся ее шеи проводя короткую дорожку, а потом губы впились в кожу, вырывая из груди вздох. Между ног сразу отдало импульсом от таких движений, а внизу живота стало тянуть. Изуку запрокинула голову на плечо своего парня, открывая ему больше доступа, а тот принялся выцеловывать ей всю шею, параллельно расстегивая ширинку ее джинсов. Зеленоволосая замычала, прикрывая глаза, когда Бакуго прикусил мочку уха, а затем провел языком по месту укуса, дыша горячим воздухом ей прямо в ухо. Его пальцы поглаживали ее промежность через ткань ее трусов, слегка надавливая и выводя линию. — Ох, уже намокла, — усмехнулся Кацуки, забираясь под ее нижнее белье и уже вводя один палец, который вошел без затруднений. — З-заткнись, — пробормотала Мидория, тяжело дыша и вздрагивая каждый раз, когда парень слегка придавливал свой палец, вводя им вниз. — Ах вот как мы заговорили да, чертовка, — блондин свободной рукой легко залезает героине под футболку, а затем и под ее бюстгальтер, сжимая ее грудь. Девушка сдавленно застонала, когда Кацуки ввел второй палец, начиная двигать рукой интенсивнее. Ее тело выгнулось дугой и ему пришлось приложить усилия, чтобы не дать им упасть, с насиженного ими, стула. Кацуки удерживал её крепко, будто боялся выпустить даже на секунду, и пальцы его двигались всё быстрее, словно наказывая и лаская одновременно. — Каччан… н-не так быстро… — Изуку прерывисто выдохнула, хватаясь руками за его предплечья, чувствуя, как начинают дрожать колени. — Заткнись и наслаждайся, Деку, — прошипел он ей в ухо, прикусывая край её шеи, чуть ли не до крови, оставляя след от острых зубов. Его ладонь на груди сжала сильнее, играя с соском, доводя девушку до дрожи. Каждый толчок его пальцев вызывал у неё новые волны удовольствия, а горячее дыхание, перемежающееся с тихими рыками, будто полностью лишало почвы под ногами. Изуку застонала громче, пытаясь прижаться к нему сильнее, желая раствориться в его руках полностью. Её дыхание сбивалось, тело предательски дрожало, а губы невольно приоткрывались, выпуская звуки, которые ещё больше заводили блондина. Кацуки резко притянул её за подбородок, заставляя повернуть ее лицо к себе, и грубо поцеловал — с жадностью, с голодом, будто вырывая у неё воздух, пока пальцы безжалостно продолжали свою работу внутри неё. Она оторвалась от его губ, тяжело дыша. По подбородку стекала маленькая нить слюны, непонятно кому она пренадлежала. Ее глаза были полуприкрыты, а взгляд выдавал лишь чистое возбуждение. — Каччан, пожалуйста, — тихо прошептала она прямо в его ухо, все еще поддрагивая телом, когда Бакуго резко ускорял и земдлял темп своих действий. — «Пожалуйста» что? — смодовольно усмехнулся парень, прекрасно зная, о чем просит его девушка, но сполна наслаждаяст вражением ее лица и ситуации в которой она находилась. — Попроси и я дам тебе это, Изуку. — Каччан.. — томно шепчет зеленоволосая, смотря на него из под своей челки. — Трахни меня, пожалуйста. Глаза Кацуки мгновенно потемнели от её слов. Его пальцы замерли внутри неё всего на секунду, а потом он вытащил их, оставив девушку на короткий миг без опоры в нарастающем удовольствии. Изуку тихо застонала, недовольно дёрнув бёдрами, но Бакуго только хищно ухмыльнулся. — Ты сводишь меня с ума, чертова задротка, — проговорил он, поднимаясь со стула вместе с ней на руках, словно она весила меньше пуха. Её ноги сами собой обвили его талию, когда он понёс её по коридору, даже не включая свет, двигаясь по выточенным рефлексам. Его губы не отрывались от её кожи — то впивались в ее розовые губы страстным поцелуем, то оставляли горячие, почти болезненные следы на шее, которые утром предвещали целое произведение исскуства. Дверь спальни распахнулась с глухим ударом о стену. Кацуки практически швырнул её на кровать, нависая сверху, но в его движениях всё равно чувствовалась яростная забота — он держал её так, чтобы она мягко упала на простыни. Она стянул с нее ее штаны вместе с трусиками, полностю обножая ее низ, а потом легким движением разорвал футболку, не задумваясь ни о чем, под ее возмущенное «Эй!». — Раздвинь ноги, Изуку, — его голос был низким, хриплым, пропитанным насквозь желанием. Проигнорировав ее обиженное выражение лица, он подошел к прикроватной тумбочке, вытаскивая оттуда упаковку с презервативами. Распечатав ее, она сразу же надел резину на свой член, натягивая его по всей длинне. Спустив свои штаны с боксерами там же, блондин избавился от своей футболку, отбросив ее в дальний угол. Девушка с нескрываемым возбуждением наблюдала за этой картиной, закусив губу, пока парень снова устривался между ее ног. — Ты же этого хотела, верно? Изуку, вся дрожа от нетерпения, подчинилась, сжимая губы и глядя на него с таким взглядом, что в его груди всё приятно сжималось. — Я сделаю так, что ты ещё долго не сможешь встать с этой кровати, — прорычал он, наклоняясь к ней, и в следующее мгновение его губы снова захватили её, а рука уверенно скользнула к её бёдрам, подготавливая к главному. Он приставил член к входу в ее влагалище и осторожным движением начал вводить его глубже, останавливаясь, когда головка полностью вошла. Изуку же сразу застонала, откидывая губу, ее пальцы сжали пастельное белье, а раздвинутые ноги задрожали. Из Бакуго вырвался судоржный вздох и он закусил губу, чтобы не сорваться в полноценный стон. Кацуки смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша, и каждый нерв его тела был натянут до предела, словно струна. Он сделал ещё одно медленное движение, входя глубже, ощущая, как её горячие стенки жадно сжимают его. — Чёрт… Изуку… — выдохнул он, сдерживая себя изо всех сил, чтобы не вбиться сразу до конца. Девушка выгнулась навстречу, её ногти вонзились в простынь, дыхание сбивалось. В глазах блондина мелькнула дикая искра, и он, поймав её взгляд, резко толкнулся глубже, заставив её вскрикнуть от смеси боли и удовольствия.  — Каччан! — сорвалось из нее, она зажмурилась, тяжело дыша. Парень остановился, давая ей привыкнуть и только, когда она кивнула ему, он сделала второй толчок, который заставил зеленоволосую снова громко застонать, но в этот раз без намека на боль.  Кацуки почувствовал, как её мышцы обвивают его крепче, и это едва не лишило его остатка самообладания. Его ладони сильнее сжали её бёдра, удерживая её на месте, будто она могла ускользнуть от него.  — Хорошая девочка… — прорычал он прямо ей в ухо, наклоняясь к ней и сделал новый толчок, медленный и глубокий, будто хотел, чтобы она ощутила его всего. Изуку вскрикнула, выгибаясь навстречу к нему, её глаза блеснули сквозь ресницы, а рот приоткрылся, выпуская жалобные, но безумно сладкие звуки. Она тянулась к нему, жадно ловила его губы, снова и снова, шепча его имя, словно в бреду. Бакуго усилил темп, и каждый его резкий толчок отзывался в ней волной наслаждения. Кровать скрипела, простыни сбивались, а воздух наполнялся их сбивчивым дыханием и стонами. Ее ногти оставляли на его спине яркие красные полоски, которые отдавались пульсирующей болью, но блондину было не до них.  — Каччан… быстрее… — выдохнула она, перед тем, как снова вскрикнуть, когда он резким и грубым толчком врывается в ее бедра. Кацуки усмехается, смотря в ее расширенные глаза и приоткрытые губы. Он тянется, целует сначала в верхний уголок губ, а потом в нижнюю губу, прикусывая и оттягивая ее. Парень чувствовал, как её тело отвечает на каждое его движение, как будто она создана только для него — мягкая, теплая, дрожащая от каждой вспышки удовольствия. Он отстранился от её губ, оставляя влажный след на её коже, и с силой вонзился в неё снова, заставив ее пронзительно вскрикнуть. — Вот так, — прорычал он, прижимая её бёдра к себе так крепко, что между ними не оставалось ни миллиметра воздуха. — Кричи только для меня, Изуку. Его голос дрожал от напряжения и желания, переполняющего его, и эти слова пронзили Мидорию сильнее любого прикосновения. Она застонала в ответ, обвивая его руками за шею, будто боялась, что он исчезнет, если отпустит. — Только ты, Каччан… только ты… — её голос был сбивчивым, почти плачущим, и это заставило Бакуго потерять остаток контроля. Он ускорился, вбивая её в матрас всё сильнее и глубже, чувствуя, как её тело подстраивается под его ритм. Её ногти снова впились в его спину, а ноги сомкнулись вокруг его талии, не позволяя ему вырваться. Изуку запрокинула голову, её крики сливались с его хриплым дыханием, и каждый её звук был словно бензин в огонь его желания. Он снова наклонился к ней, срывая поцелуй с её приоткрытых губ, и рывками между толчками процедил: — Ты… сводишь… меня… с ума… Её тело дрогнуло, и волна удовольствия захлестнула её, заставив зажмуриться и закричать его имя так громко, что самому Кацуки показалось, что сейчас на долю секунды он может оглохнуть. Сделав пару толчков, он вслед за ней со стоном кончает, чувствуя как гормоны, бушевавшие в нем до этого, быстро покидают его. Он выкидывает использованный презерватив за пределы кровати, наваливаясь сверху на своб девушку, переползая в бок и утягивая ее на себя, прижав к себе.  Она доверчиво прижалась к его груди, свесив на его бедро свою ногу и соединяя их руки вместе. Её дыхание постепенно выравнивалось, горячее и сбивчивое, щекоча его кожу. Кацуки сжал её ладонь в своей, уткнувшись носом в зеленые кудри, которые пахли её шампунем и чем-то чистым, домашним — запахом, который теперь будто навсегда будет ассоциироваться у него с чувством спокойствия. — Каччан… — сонно пробормотала она, скользнув губами по его ключице. В её голосе слышалась усталость и тихое счастье, и он невольно сжал её сильнее в своих обьятиях, чувствуя кожей ее горячую плоть. — Спи уже, задротка, — хрипло выдавил он, но в его тоне не было ни капли злости. Наоборот, слова прозвучали мягче, чем он привык, и сам от этого чуть нахмурился. Она чуть-чуть улыбнулась, закрывая глаза, и через минуту уже ровно задышала, заснув у него на груди. Кацуки ещё долго лежал, глядя в потолок, прислушиваясь к её дыханию. Правая рука парня держала в руках прядь ее волос, накручивая ее на пальцы, слегка поглаживая у основания. Его сердце билось слишком быстро для того, кто только что устал до предела.Он осторожно коснулся её щеки тыльной стороной пальцев и произнес вполголоса: — Я люблю тебя, Изуку. И только тогда позволил себе закрыть глаза, погружаясь в сон, прижимая к себе зеленоволосую девушку, что мирно посапывала у него на груди.