Когда западное небо голубеет

Атена с самого начала решила: ни капли алкоголя. Как бы Эмилио ни уговаривал её: «Ну хоть бокальчик вина, а то ты как монашка в монастыре», она только сжимала губы и качала головой. — Атена, — протянул он, заглядывая ей в глаза, словно умоляющий ребёнок. — Ну это же Египет, тут грех не выпить! Тут же всё для удовольствия: солнце, жара, музыка! Ты что, приехала изучать пирамиды или развлекаться? — Для меня пирамиды интереснее твоих дешёвых коктейлей, — холодно парировала она. — Ах так? — Эмилио обиженно поставил бокал на стойку. — Знаешь, иногда мне кажется, что у тебя в сердце вместо крови — лёд. И этот лёд явно холоднее, чем тот, который в моём стакане! Атена закатила глаза и хотела что-то сказать, но он, резко изменив тактику, схватил её за руку и потянул на танцпол: — Всё, раз ты не пьёшь — хотя бы потанцуешь! — Эмиль… — сопротивлялась она, но его сила и неистощимая энергия сделали своё. Толпа захлестнула их, музыка врубилась так, что пол дрожал под ногами. Атена танцевала неохотно, сдержанно, а вот Эмилио был в своей стихии: размахивал руками, словно командовал тремя воображаемыми балеринами, пел себе под нос и время от времени выкрикивал «Браво!». Атена только качала головой: «Дурак». Но в этот момент почувствовала за спиной что-то другое. Не дурацкое, не шумное. Чужое дыхание. Лёгкое касание спины. И снова этот запах — сладковатый аромат с тонкой горчинкой табака. Сердце дрогнуло. Она знала этот запах. Руки Селесты скользнули по её плечам вниз, задержались на талии. От прикосновения по телу пробежала дрожь, ноги ослабли. Селеста медленно приблизилась к шее, дыхание её было горячим и неровным. Атена почувствовала, как у неё между ног рождается опасное, сладкое напряжение, и это её пугало больше всего. — У тебя такая тонкая кожа, — прошептала Селеста низким, почти хриплым голосом, который словно перемешался с едва уловимой насмешкой. — Я чувствую, как ты дрожишь. Носом она коснулась её шеи, задержалась на миг… и исчезла. Атена осталась стоять, зажмурив глаза, дыхание её сбилось, сердце колотилось. Она бы так и стояла, если бы не Эмилио, который вдруг встал напротив и закрыл глаза, выставив руки вперёд, словно лунатик. — Ты так красиво танцуешь… — сказал он, приподняв руки. — Я тоже так хочу! — Эмиль, — она раскрыла глаза и посмотрела на него так, будто он спятил. — Я не танцевала. — Что значит — не танцевала? — Эмилио резко открыл глаза, повернулся кругом и замер, как дирижёр, которому вдруг показалось, что оркестр сбежал. — Ты хочешь сказать, я тут зря играл целую симфонию?! И он воскликнул, махнув рукой: — О, эти невидимые скрипки! Эти безумные виолончели! Ты думаешь, они сами собой заиграли? Это я вдохновил их своим талантом! Он размахивал руками так яростно, что случайно задел какого-то мужчину, и тот, споткнувшись, пролил бокал. Эмилио повернулся и торжественно поклонился: — Простите, маэстро, я слишком вошёл в роль. Атена не выдержала и закрыла лицо ладонями. — Господи, Эмиль… Если я сейчас не попаду в психушку, то только потому, что там места заняты тобой. Он гордо расправил плечи: — Так-так! Ты признаёшь моё искусство! Я знал, что ты не устоишь! Атена отвернулась, чтобы скрыть улыбку, но её сердце всё ещё колотилось — не от шуток Эмилио, а от прикосновения Селесты, которое до сих пор горело на коже. Дальше они пили. Так много, что Атена уже не понимала, на каком языке они поют. Эмилио завёл итальянскую песню, Атена подхватила, хотя знала только три слова — и эти слова звучали у неё так, будто она коверкает каждую букву. Они кричали, размахивали руками, словно решили поспорить — кто громче. Со стороны они выглядели как два вечных алкаша, которые одновременно поют, ругаются и обнимаются. Эмилио даже попытался встать на стол, чтобы «возвыситься над оркестром», но официанты его быстро сняли. — Это был мой бис! — кричал он, пока его уводили. Атена уже хохотала, уронив голову на руки, но в глубине души её всё ещё терзала мысль: «Она была здесь. Она трогала меня. Я не сошла с ума… Или всё же?» В итоге они решили возвращаться домой, но перед этим Атена решила заглянуть в дамскую комнату. Она открыла дверь — и глазам своим не поверила. Прямо напротив неё стояла Селеста, которая жадно прижималась к какой-то девушке. Их губы были соединены в страстном поцелуе, а Атена, словно загипнотизированная, застыла на месте. Она смотрела, как Селеста медленно и соблазнительно облизывает чужие губы, как слегка покусывает их, будто играя и испытывая терпение своей партнёрши. Атена чувствовала, как в груди вместе с ревностью рождается другое чувство — горячее, плотское возбуждение. Она злилась и одновременно не могла отвести взгляд. Секунды тянулись словно вечность. И только когда Атена поняла, что смотрит слишком долго, было уже поздно — глаза Селесты поднялись и встретились с её глазами. Но самое странное было даже не это: Селеста не отстранилась от девушки, не сделала вид, будто её застали врасплох. Напротив — она продолжила целовать её, ещё глубже, ещё чувственнее, всё это время пристально глядя на Атену. Атена невольно прикусила нижнюю губу и почувствовала, как лицо заливает краска. Селесте это явно понравилось — она чуть приподняла уголок губ в своей фирменной насмешливой ухмылке, будто говоря без слов: «Я знаю, что ты смотришь. Я знаю, что тебе это нравится». Атена резко очнулась, сердце бешено стучало. Схватив ручку двери, она пулей вылетела из туалета и практически выбежала из клуба. На улице хлынул тёплый египетский воздух — после холодных кондиционеров он обволакивал тело, лишал сил, но и приносил какое-то странное облегчение. Чуть поодаль её ждал Эмилио. Она уже собиралась вызвать такси, когда рядом, словно из ниоткуда, появилась Селеста. На плече у неё висела та самая девушка — в коротком платье, с блеском в глазах. — Не будете против, если мы поедем вместе? — Селеста произнесла это почти небрежно, но в её голосе слышалась игривость, которая звучала словно вызов. Атена на секунду потеряла дар речи. «Мы?.. Значит, у меня ещё и соперница? Ну ничего, посмотрим, кто кого», — подумала она и натянула холодновато-очаровательную улыбку. — Конечно, если Эмилио не против, — ответила Атена и, не теряя ни секунды, прижалась к его плечу, демонстративно обвив его руку своей. — Ну что, Эмиль, сегодня у тебя или у меня? — её голос прозвучал так флиртующе, что даже сама она почувствовала, как в воздухе становится жарче. Эмилио замер на миг, как ошпаренный, но быстро пришёл в себя и с широкой ухмылкой кивнул. — В прошлый раз у тебя… Так что сегодня — у меня. — Он подмигнул и нарочито наклонился к ней, будто между ними действительно намечался романтический вечер. Только теперь он сделал вид, что замечает Селесту и её спутницу. — Ого! Так мы тут не одни! — театрально воскликнул он, будто актёр на сцене. На лице Селесты на мгновение скользнула тень раздражения. Её губы дрогнули, но очень быстро она вернула себе холодную уверенность и даже позволила себе ленивую усмешку. — У нас с Сабиной кое-что осталось незавершённым. Правда? — её голос был мягок, но в нём чувствовалась скрытая власть. — Более чем правда, — с едва заметной улыбкой кивнула девушка рядом. Она чуть наклонилась вперёд и протянула руку: — Я Сабина. Очень приятно. — Взаимно, — ответила Атена, снова включив свой светский, почти колючий тон. Но пальцы у неё предательски дрожали — внутри всё кипело от ревности. — А это Эмилио, — добавила она после короткой паузы, намеренно подчеркнув: — Очень близкий для меня человек. Селеста подняла бровь, холодно усмехнулась и медленно протянула руку. — Селеста. Но думаю, вы и так уже слышали про меня. И неоднократно. «Да кем она себя возомнила?» — подумала Атена и закатила глаза. Сабина чуть прищурилась и посмотрела на Селесту теплее, чем на кого-либо ещё. В её взгляде читалось нечто интимное, скрытое от остальных. — Ну что ж, — мягко сказала она. — Поехали. Как я поняла, у всех нас есть очень важные планы. Селеста на это только улыбнулась уголком губ — улыбкой, от которой у Атены внутри всё перевернулось. …В такси Эмилио оказался на переднем сиденье, девушки — сзади. Атена чувствовала жар от тела Селесты рядом. Первые десять минут все ехали молча. Сабина, вытянув длинные ноги из-под короткой юбки, отвечала на чей-то звонок по-французски. Даже её голос был идеален, ровен, мелодичен. Атена поймала себя на том, что смотрит на неё и думает: «Да она чертовски красива. Может, у меня и вовсе нет шансов на Селесту?» Но в этот момент она почувствовала холодное прикосновение на бедре. Селеста. Её тонкие и длинные пальцы легли на голую кожу и сжали её чуть сильнее, чем нужно. Атена тяжело задышала, но пересолила себя: схватила руку Селесты и резко отодвинула. В ответ — лишь привычная насмешливая ухмылка. Сабина тем временем закончила разговор. Селеста наклонилась к её уху, что-то прошептала — и Сабина рассмеялась, шлёпнув её по плечу: — Ты неисправима. Атена сжала кулаки так сильно, что готова была разбить окно. …Когда они прибыли в отель, Селеста, даже не оглянувшись, сказала: — Ну что ж, до встречи. Нам ещё есть чем заняться. И, обняв Сабину за талию, увела её прочь. Атена осталась с Эмилио. Он наблюдал за её растерянным лицом и, наконец, сообразив, что к чему, воскликнул: — Так вот кто не даёт тебе спать уже два дня! — Эмиль, просто замолчи и иди к себе, — устало бросила Атена и пошла к своему номеру. — А как же наш вечер?! — крикнул он ей вслед. — Эмиль, катись! — рявкнула она, не оглядываясь. Эмилио обиженно надул губы и поплёлся прочь, как ребёнок.

***

…На следующее утро Атена проснулась с жуткой головной болью и решила провести день в номере. Следующие несколько дней они с Эмилио гуляли по окрестностям, но Селеста будто исчезла — ни в саду, ни в ресторанах, нигде. Зато Сабина всё чаще и чаще «случайно» попадалась на глаза. Даже Эмилио начал смотреть на неё с откровенным интересом. Атена наблюдала за ними и думала: «Может, стоит их свести? Пусть займутся друг другом, а я наконец смогу разобраться в наших с Селестой отношениях». Но, честно говоря, она сама не понимала, что чувствует. Ревность? Влечение?

***

То же самое можно было сказать про Селесту.Уже несколько дней она пребывала в глубокой задумчивости. Снаружи она выглядела так, словно ей всё безразлично, но внутри бушевала такая буря, что казалось — маленькая лодочка под названием «сердце» вот-вот разобьётся в её огромных волнах. Она думала о многом, но больше всего — об Атене, о том, что чувствует к ней. Иногда Селеста спрашивала саму себя: «Это всего лишь желание? Или нечто более серьёзное — то, чего я не ощущала уже много лет?» И вместе со всем этим у неё оставались дела в Египте — тайные дела, о которых нам ещё слишком рано знать.

***

Это был один из тех вечеров, когда Селеста, развалившись в номере, погрузилась в мысли о Сабине — девушке, которая ей никогда не нравилась, несмотря на свою очаровательную внешность. Сабина могла быть всем, чем угодно, но не любовницей, и Селеста осознала это в тот день в клубе, когда поцеловалась с ней. Сейчас же она ощущала внутреннюю путаницу: с одной стороны, Атена со своим ревнивым характером, с другой — Сабина, её самая близкая подруга, которую Селеста не хотела обидеть. Но внезапно её глубокие размышления были прерваны звонком в дверь. Она вскочила и, поспешив, открыла её. Дверь едва открылась, и Селеста, не успев разглядеть лицо гостя, почувствовала, как её резко обхватили за шею, и она погрузилась в жаркий, страстный поцелуй..