Развод

Ли Мэн даже не подозревал, что его родители, разыскивая его, сходят с ума от беспокойства. Он не знал, что режиссёр Дуань и дядя Вэй Хун, взяв с собой собаку, уже мчались на машине в его поисках, и тем более не догадывался, что полгорода местных бандитов поднято на ноги, чтобы найти его. Сияя от гордости он сидел в клубе игры в Го. На доске перед ним разворачивалась напряжённая партия: чёрные камни, которыми он играл, уверенно окружали белую «драконью» цепь из двадцати трёх камней, готовую вот-вот рухнуть под его натиском. Хозяин клуба, опытный мастер, чьё имя было известно далеко за его пределами, чувствовал себя так, будто его поразила молния. Много лет он управлял этим клубом, считался непревзойдённым игроком, едва не вошедшим в своё время в национальную сборную, и вот теперь его разгромил какой-то мальчишка! Причём мастер не мог сказать, что недооценил противника. С первых десяти ходов этот юноша показал недюжинный характер, одним махом сокрушив высокомерие мастера. Тот стал играть осторожнее, каждый ход был полон напряжения. С огромным трудом он выстроил мощную цепь белых камней, но Ли Мэн одним точным ударом разрубил её, мгновенно связав двадцать три камня в единую цепь. И это при том, что он дал фору в семь с половиной очков! Ли Мэн воплощал всё лучшее, что есть в молодых игроках: молниеносное мышление, стремительные ходы, интуитивная дерзость и поразительная решительность. Но самое главное, это широкий взгляд на игру. Ещё за десяток ходов он начал готовить атаку и, точно по наитию, без долгих раздумий захватил всю доску. — Я… сдаюсь, — признавая поражение устало выдохнул хозяин клуба. С неохотой в голосе он спросил: — Маленький брат, какой у тебя разряд? Ли Мэн лишь улыбнулся, не отвечая, и протянул руку: — Деньги давай. Сотрудник клуба вопросительно взглянул на хозяина. Тот кивнул, и вскоре перед юношей на столе появились пятьдесят юаней. Не сказав ни слова, Ли Мэн взял деньги и направился к выходу. Смеркалось, в животе урчало от голода, и он решил, что пора купить что-нибудь поесть и возвращаться домой. Хозяин клуба поспешил за ним: — Эй, братишка, куда собрался? Может, сыграем ещё пару партий? — Поесть иду! — отрезал Ли Мэн. — У нас в клубе можно заказать еду! Поешь и возвращайся! Ли Мэн остановился, в его глазах загорелась искорка надежды: — А жареные острые раки есть? Хозяин расплылся в улыбке, схватил его за руку и затараторил: — Какие раки? Давай закажем лапшу, а потом разберём партию… Ну, признайся, тот ход был просто гениальным! Расскажи, как ты это придумал? Не меняясь в лице Ли Мэн развернулся и пошёл прочь. Но в этот момент чья-то рука преградила ему путь: — Братишка, постой. Ли Мэн поднял взгляд. Перед ним стоял молодой человек среднего роста с непримечательной внешностью: небольшие глаза, аккуратный нос, короткий ёжик волос. Лет двадцати с небольшим, с акцентом, выдававшим, что он не местный. В его взгляде читалась недобрая искра. — А тебе что надо? — спросил мальчишка. Молодой человек небрежно махнул рукой: — Купите этому братишке пакет жареных раков. За его спиной стояло двое или трое мужчин, то ли друзья, то ли подручные. Услышав приказ один из них кивнул и тут же вышел из клуба. — Ужин за мой счёт, — продолжил молодой человек. — А в благодарность сыграй со мной одну партию. Ты играешь чёрными, фора тебе четыре с половиной очка. Ли Мэн прищурился. Молодой человек говорил свысока, с едва скрываемым высокомерием. Мальчик сразу понял, что перед ним кто-то непростой. Будучи сыном Цзинь Яня, он с детства впитал, как отец общается с подчинёнными, как отдаёт приказы. Ли Мэн знал, что такое «местные шишки» и как себя вести, когда ты один против таких «змей». Лучше не нарываться. Он улыбнулся: — Ладно, сыграем. Коротковолосый явно не ожидал, что он согласится так легко, и на мгновение растерялся. — Я ещё юн, неопытен, — добавил Ли Мэн. — Если вдруг обижу старшего брата, надеюсь, он не будет держать зла. — Он указал на доску и бодро бросил: — Прошу! Почуяв напряжение зрители освободили место у доски и наблюдали, как противники усаживаются играть. Хозяин клуба, много лет державший это место, никогда раньше не видел этого коротковолосого. Услышав его чужой акцент, он заподозрил, что дело может принять дурной оборот, и остался поблизости. Ли Мэн глубоко вздохнул и, взяв чёрные камни, начал партию ходом на «звезду». Коротковолосый ответил ходом на «малый глаз». Начало было спокойным. Оба игрока, явно не новички, действовали уверенно и размеренно. Ли Мэн продолжил с «двойной звездой», коротковолосый ответил двумя «малыми глазами». Ли Мэн повесил угол, белые прыгнули, чёрные полетели, ходы шли без промедления. Менее чем за десять ходов чёрные начали «лавинообразную» атаку. Белые отвечали давлением и разрывами, и угол доски превратился в калейдоскоп сложных комбинаций, за которыми зрители едва успевали следить. На одиннадцатом ходу Ли Мэн захватил территорию. Коротковолосый, взяв чашку чая, сделал глоток и с улыбкой сказал: — Быстро соображаешь, братишка. Ли Мэн, не меняя выражения лица, бросил: — Я голоден. Где мои раки? Коротковолосый промолчал. Он сделал несколько ходов, захватив угол, но чёрные камни Ли Мэна тут же разорвали его позицию. Из-за одной неосторожной точки белых Ли Мэн двумя точными ходами рассёк их построение, и партия застыла в хрупком равновесии. Один из зрителей шёпотом спросил хозяина клуба: — У белых есть шанс? Тот, задумчиво помедлив, ответил: — Выживут, но с трудом. И правда, коротковолосый оказался не из слабых. Он ответил одиночным «длинным» ходом. Ли Мэн, сжимая камень в руке, нахмурил брови, погрузившись в раздумья. — Чего тут думать? Давить надо! — пробормотал кто-то из толпы. Но, к всеобщему удивлению, Ли Мэн не стал давить. Вместо этого чёрные камни переместились в другой угол. Коротковолосый внутренне вздрогнул. Его лицо утратило прежнюю уверенность. Если бы Ли Мэн продолжил атаку, белые могли бы «взлететь», вынудив его блокировать. Такой блок дал бы белым шанс перехватить инициативу, а чёрные оказались бы в невыгодной позиции. Но Ли Мэн не поддался. Его ход одновременно защищал нижний угол, поддерживал центр и перекрывал белым путь к окружению на краю. Это был настоящий шедевр. Толпа зашумела. Кто-то восхищённо выдохнул: — Какой ход, гениально! Коротковолосый понял, что этот ход был не только мастерским на доске. В ситуации, где угол был под угрозой, а белые имели преимущество, Ли Мэн мог нанести сокрушительный удар, но вместо этого проявил выдержку. Этот юноша умел не только атаковать, но и терпеть. Коротковолосый повидал немало юных талантов. Молодёжь девяностых часто играла с яростным напором, бросаясь в атаку без оглядки. Таких либо заманиваешь в ловушку и разбиваешь, либо они сами сметают тебя. Но этот юноша был другим. Его расчётливость и глубина мышления казались не по годам зрелыми. Отбросив прежнее пренебрежение, коротковолосый сделал пару ходов, цепляясь за угол. Сохраняя бесстрастное выражение лица Ли Мэн на двадцать третьем ходу внезапно изменил ритм игры, резко поставив камень на «три-три». Коротковолосый мысленно усмехнулся: Всё-таки молодой. Он ответил «прислоняющим» ходом. Следующие несколько ходов Ли Мэн делал стремительно: то ли от голода, то ли от юношеской нетерпеливости. Его стиль напоминал современных китайских игроков, а коротковолосый, казалось, специально подстраивался под него, сделав несколько блестящих ходов и захватив явное преимущество на доске. Хозяин клуба глубоко вздохнул, подумав: Этот чужак настоящий мастер. Он уже сталкивался с корейскими игроками, и стиль коротковолосого напоминал корейскую школу: упрямое удержание позиций, цепкость и яростная борьба за территорию. Особенно когда он переходил к центру, его ходы становились почти звериными. Ли Мэн, помедлив несколько секунд, ответил ходом «полёт». Коротковолосый улыбнулся. — Этот парень осторожен, — подумал он. — Пожалуй, слишком осторожен. — Братишка, не убивать нельзя, — сказал он вслух, небрежно ставя белый камень в центр доски. Хозяин клуба невольно воскликнул: — Блестящий ход! Этот ход заложил основу для мощной «драконьей» цепи белых, которая мгновенно соединилась с «малым глазом» в верхней части доски. В один момент белые захватили почти восемьдесят процентов преимущества. — Чёрным конец, — зашептались зрители. — Совсем худо… Откинувшись на спинку стула коротковолосый с высокомерной улыбкой посмотрел на Ли Мэна: — Ну, что скажешь? Ли Мэн даже не поднял глаз. Он небрежно бросил чёрный камень на доску. Коротковолосый мельком взглянул на ход и заметил намёк на «разбойное» положение. Внутри у него промелькнуло удивление: Зачем ему разбой? Приглядевшись, он понял, что этот ход перекликается с предыдущим «полётом». Ли Мэн выстраивал свою «драконью» цепь! Если она сложится, на доске развернётся грандиозная битва двух драконов, чёрного и белого, и начнётся настоящий «разбой». Улыбка коротковолосого стала шире. Он мысленно оценил Ли Мэна: против хозяина клуба тот, возможно, и мог показать зубы, но против его напористого стиля юноша выглядел слабоватым. Сначала он думал, что Ли Мэн тянет на пятый или шестой дан, но теперь решил, что тот, скорее, на третьем или четвёртом. Не придавая этому особого значения, коротковолосый сделал ход, пытаясь разорвать ещё не сформировавшегося «дракона» Ли Мэна. Но как же он ошибся. Юноша даже не дрогнул. Его ресницы остались неподвижны, а лицо спокойным. Как только рука коротковолосого оторвалась от доски, Ли Мэн взял чёрный камень из чаши и произнёс: — Ты же сказал, что я не должен убивать? Коротковолосый окаменел. — А я, знаешь, больше всего люблю убивать. Но убивать по чуть-чуть очень скучно. Мне нравится, когда белые камни разрастаются, становятся жирными, а потом, раз! И одним ударом меча… Он мягко опустил чёрный камень на доску: — …вырезаю всю твою семью. Лицо коротковолосого исказилось от потрясения. Этот ход превратил казалось бы беспорядочные, чёрные камни в острый клинок. Как императорский меч, они с пугающей точностью вонзились в сердце белого «дракона». Ход был настолько мощным, что ртутью разлился по доске, сметая всё на своём пути. Коротковолосый опешил, не в силах пошевелиться. После долгой тишины он с трудом выдавил: — Как… как такое возможно? — Продолжай играть, партия ещё не окончена, — Ли Мэн поднял взгляд, и улыбка скользнула по его губам. — В благодарность за твой ужин я даю тебе фору в восемь с половиной очков. *** Когда Цзинь Янь подъехал к дому, он заметил, что окна их квартиры утопали в темноте. Цзян Цинь, цепляясь за последнюю надежду, поднялся наверх, но, убедившись, что Ли Мэна нет, буквально рухнул на диван. Его неподвижная фигура вызвала у Цзинь Яня острую боль. Он опустился на одно колено рядом и спросил: — Ты весь день ничего не ел. Может, приготовлю тебе лапшу? Цзян Цинь взглянул на него, но промолчал. — Завтра подберём тебе новые очки, — продолжил Цзинь Янь. — Это моя вина, я слишком сильно ударил. Но мужчина не ответил. — Цзян Цинь, — голос Цзинь Яня стал серьёзнее, он взял его руку. — Подожди ещё одну ночь, хорошо? Завтра я сделаю всё, чтобы найти Ли Мэна. Пойдём, поешь и ложись спать. Всё будет хорошо. Цзян Цинь мягко высвободил руку. Его лицо выражало бесконечную усталость, будто он нёс непосильный груз, а теперь получил ещё один сокрушительный удар. Это была немая, но полная боли драма, разыгравшаяся прямо перед глазами. — У меня никого нет, — произнёс он. Цзинь Янь не сразу понял: — Что? Никого? — Я не изменял тебе. Цзинь Янь остолбенел. — Мы столько лет вместе, ты знаешь, что я никогда не лгу, — продолжил Цзян Цинь. — Хотя… в те ранние годы с отчётами «Шисин»… — он замолчал, затем добавил тише: — Но это было ради тебя. В груди Цзинь Яня зародилось тяжёлое предчувствие. — Да, я знаю. — Помнишь Чжао Чэнцяна? Мужчина почувствовал, как дёрнулась щека. — Помню. — Это единственное, кроме дел с «Шисин», о чём я не могу говорить с другими. Цзинь Янь, выбившийся из уличных хулиганов в влиятельного человека, обладал звериной интуицией, не раз спасавшей его в тёмные времена. Вэй Хун однажды сказал, что он зверь с клыками, скрытый под человеческой кожей. Сейчас его инстинкты кричали об опасности. — Цзян Цинь, давай поговорим об этом завтра, сегодня и так тяжело… — Дай мне договорить. Цзинь Янь замолчал, не решаясь перебивать. — Если бы не я, ты бы не сидел во главе «Шисин». Если бы не я, ты бы тысячу раз погиб, когда Чжао Чэнцян попался. Я взял на себя два смертельных дела ради тебя. А теперь, прошу, прояви хоть каплю милосердия и отпусти меня. Он закрыл лицо рукой, его голос дрожал от изнеможения: — Сорок процентов акций «Шисин» — твои. Если найдёшь Ли Мэна, он тоже твой. Я забираю свои двенадцать процентов и половину сбережений. Моя машина остаётся со мной, эта квартира твоя, а та, на западе, что мы сдаём, моя. Цзинь Янь оцепенел. В голове билась одна мысль: Он серьёзно. — Антиквариат и коллекции я продам, мне нужны деньги. Ты знаешь, как всё устроено, если меня посадят, даже за глоток воды там нужны деньги. Цзинь Янь не выдержал: — Хватит нести чушь! Как я могу позволить тебе сесть?! Цзян Цинь не слушал. Он смотрел в пустоту и наконец произнёс: — Я так устал, Цзинь Янь… Все эти годы с тобой… я просто выгорел. Паника захлестнула Цзинь Яня. Он заговорил, не выбирая слов: — Не говори ерунды! Да, у меня есть недостатки, но не до такой же степени! Всё, что было тогда, давно в прошлом. Даже если это всплывёт, я не дам тебе пострадать! Хватит болтать, пойдём поешь, потом отправлю тебя спать. Не накручивай себя, я всё улажу! Цзян Цинь молчал. Как загнанный зверь, Цзинь Янь заметался по комнате, а затем взорвался: — Ты злишься из-за того, что я путался с другими! Из-за той дуры, что звонила в начале года и трепалась про беременность, да? Я всё знаю! Это твоя чёртова психологическая чистоплотность, от которой ты не можешь избавиться! Цзян Цинь, клянусь, отныне я каждый вечер в семь буду дома. Если ещё раз такое случится, я себе руку отрублю! Слышишь? Я сделаю это! Цзян Цинь поднял взгляд и посмотрел на него. Цзинь Янь уже был готов поклясться самыми страшными клятвами, но супруг лишь улыбнулся и сказал: — Не из-за этого. Цзинь Янь опешил: — Что? — Не из-за этого, — повторил Цзян Цинь. — По крайней мере, вначале всё было не из-за этого. Цзинь Янь нахмурился. Слова «вначале» всколыхнули воспоминание о том дне, девять месяцев назад, когда Цзян Цинь впервые стал отдаляться, отвечая холодно и отстранённо. — Тогда из-за чего? Цзян Цинь замолчал. В этот момент Цзинь Яню показалось, что в его глазах мелькнула боль. Это было так непривычно. Всегда державший всё под контролем Цзян Цинь, рациональный до мозга костей, никогда не терявший хладнокровия, вдруг выглядел уязвимым, будто его терзала неразрешимая мука. Цзинь Янь, которого Цзян Цинь не раз отчитывал за ошибки, в другой ситуации, возможно, даже получил бы удовольствие от этого редкого зрелища слабости. Но сейчас ему было не до того. — Я… не могу тебе сказать, — выдавил Цзян Цинь. — Просто не могу… объяснить. В комнате повисла тяжёлая тишина. Тьма рекой хлынула через панорамное окно, медленно поглощая их, затягивая в свои холодные глубины. Цзинь Янь открыл было рот, чтобы что-то сказать, но резкий звонок телефона помешал. На экране высветился номер Вэй Хуна. — Алло, старина Цзинь, хорошие новости! Режиссёр Дуань только что листал соцсети и наткнулся на фото Ли Мэна! Он в каком-то клубе Го на улице Юнцин, играет с каким-то корейцем! Цзинь Янь рявкнул: — Какой клуб?! — «Чистый источник»… или «Лёгкий источник»… Эй, дорогой, как там называется тот клуб? В трубке послышался тёплый, с насмешкой голос Дуань Ханьчжи: — Кого ты там «дорогой» назвал, товарищ Вэй Хун? Слишком долго тусуешься с Цзинь Янем, уже перенял его манеру ронять IQ? Просто перешли ему пост из Вейбо, или это для тебя слишком сложно? Вэй Хун замялся. — Я же тебе говорил, не переживай, Цзинь Янь разберётся с соцсетями. Цзян Цинь ведь ещё официально его не бросил, верно? А с мозгами Цзян Циня всё в порядке. Перешли пост и не забудь отметить его. Вэй Хун снова промолчал. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum