Развод

Перед глазами Чжао Сюэ пролетела вся её жизнь, и она впервые ясно осознала, что родилась вне брака. Обрывочные детские воспоминания всплывали в памяти: отец, Чжао Чэнцян, редко бывал дома, а из разговоров родителей она смутно понимала, что где-то в другом городе у неё есть старшие братья и сёстры. Лишь с возрастом правда открылась. Другая женщина была законной супругой Чжао Чэнцяна. Но Чжао Сюэ это мало волновало. К тому времени её мать прочно заняла место в жизни отца, и он проводил с ними большую часть времени, лишь изредка навещая официальную семью. Законная жена и её дети казались ей далёкими родственниками, о которых не стоило думать. Когда ей было семь или восемь лет, по семье поползли слухи, что Чжао Чэнцян собирается развестись, оставить постаревшую супругу и узаконить отношения с её матерью. В те годы Чжао Сюэ не задумывалась о морали или о том, что её мать была третьей в этом союзе. Она искренне верила, что они с матерью и отцом настоящая семья, а та женщина лишь заняла их место, как давно обязанный уступить дорогу незваный гость. Её убеждения нельзя было назвать ошибочными, таково было её окружение, в такой среде она росла. Эта уверенность укоренилась так глубоко, что долгие годы Чжао Сюэ не сомневалась в правдивости слухов о разводе. Но затем Чжао Чэнцян исчез. Их семья лишилась привычного достатка, а вскоре умерла и мать. Никто больше не мог поведать ей, что правда, которую она считала незыблемой, оказалась ложью. — Когда твой отец умер, ты ещё училась в начальной школе, верно? Это твоя мать научила тебя мстить? — Цзинь Янь усмехнулся, покачав головой. — Как нелепо. После его смерти его жена с детьми уехала в Америку, а твоя мать, которую Чжао Чэнцян использовал всю жизнь, всё ещё мечтала втянуть тебя в ту же бездну. — Замолчи! Никто не учил меня мстить! Это твоя расплата! Ты убил моего отца! — Кто тебе это сказал? — Это был ты! — хрипло прорычала Чжао Сюэ. — Я всё знаю! После смерти отца ты присвоил его акции, стал крупнейшим акционером компании и забрал всё! — Акции я купил, — резко оборвал её Цзинь Янь. — У меня было право преимущественного выкупа. — И поэтому ты его убил? Если бы он остался жив, разве ты был бы там, где сейчас? Цзинь Янь замолчал. Его взгляд впился в лицо девушки. После долгого молчания он произнёс с уверенностью: — Твоя мать наверняка что-то тебе рассказала. Какую-то зацепку дала. В душном воздухе задней комнаты старой, пропитанной запахом плесени лавки повисла тишина. За окном палило солнце, но внутри была промозглая стужа. Чжао Сюэ смотрела на Цзинь Яня с неприкрытой ненавистью, но молчала. — В тот вечер, когда всё произошло… — начал Цзинь Янь, и девушка вздрогнула, но он медленно продолжил. — Чжао Чэнцян подкупил водителя, чтобы похитить двухлетнего Ли Сяо Мэна. Затем он отправил мне сообщение, требуя встречи в офисе Шисин Энтертейнмент и подписи на соглашении о безвозмездной передаче акций. Я отправился туда с Цзян Цинем. Была глубокая ночь. Чжао Чэнцян явился один, держа на руках Ли Мэна, и начал угрожать. Чжао Сюэ не ожидала, что Цзян Цинь окажется замешан в этом деле. Удивление сменилось злорадством, когда она вспомнила, что он сейчас томится в следственном изоляторе. Не обращая внимания на её реакцию, Цзинь Янь продолжил: — В ту ночь Цзян Цинь остался снаружи, а я вошёл в офис. Мы заговорили о том, что у семьи Цзинь была тайная сеть контрабанды нефрита. Чжао Чэнцян хотел заставить нас перевозить наркотики через границу. Я отказался. Слово за слово, спор разгорелся, голоса становились громче, и Ли Мэн, испугавшись, заплакал. — Чжао Чэнцян был пропитан бандитскими повадками. Связанные с наркотиками люди часто утрачивают всякое подобие человечности. Увидев, что Ли Мэн плачет, он схватил его за шею. Я кинулся, чтобы остановить его, и спор перерос в драку. Память о тех мгновениях оставалась кристально ясной даже спустя годы. Цзинь Янь до сих пор видел перед глазами каждую деталь той ночи. — Я пытался оттащить его руку, но он швырнул Ли Мэна на пол. Он закричал, я бросился к малышу, а Чжао Чэнцян занёс ногу, чтобы ударить его по животу. Удар мог разорвать внутренние органы ребёнка, которому не исполнилось и двух лет. Не раздумывая, я схватил с письменного стола безделушку и ударил его по голове… Чжао Сюэ издала душераздирающий вопль, но охранник тут же зажал ей рот. — Позже я узнал, что это была бронзовая лошадь, — продолжил Цзинь Янь. — У Чжао Чэнцяна вмялась часть черепа. Слёзы скатились по щекам девушки, а её полный ненависти взгляд пытался разорвать Цзинь Яня на части. — Когда я понял, что он мёртв, я оцепенел. Я был опытным подонком, но убить человека своими руками? Это было впервые. В тот момент мой разум опустел. Я думал только об одном, что я убил человека, и мне нужно сдаться властям. Цзинь Янь замолчал, а затем продолжил: — Я вышел из офиса. Цзян Цинь увидел кровь на моих руках и спросил, что случилось. Я не мог вымолвить ни слова. Он оттолкнул меня, вошёл внутрь и взглянул на тело. — Я никогда не забуду его реакцию. Он даже бровью не повёл. Повернулся ко мне и холодно сказал: «Это не твоя забота. Бери ребёнка и уходи». — Ты думала, что, подсунув мне юную и красивую Сюй Сяосюань, сможешь одолеть Цзян Циня? — Цзинь Янь покачал головой. — О, Чжао Сюэ, как же ты ошибалась. Цзян Цинь как айсберг, ты видишь лишь его вершину, но его истинной силы тебе никогда не разглядеть. Чжао Сюэ рухнула на пол, но, услышав последние слова, внезапно начала яростно вырываться, её голос сорвался в хриплый крик: — Но Цзян уже за решёткой! Он надругался над телом моего отца, он твой сообщник, и он заплатит за это! — Не заплатит, — усмехнулся Цзинь Янь. — Думаешь, я бы схватил тебя, не подготовившись? Если я всё тебе рассказал, значит, уверен, что ты никогда не сможешь этим воспользоваться. На миг Чжао Сюэ почудилось, что он собирается её убить. Паника захлестнула её, и она с новой силой рванулась. Но охранники знали своё дело. Один из них ловко заломил ей руки, прижав к холодному полу. Они вопросительно взглянули на Цзинь Яня. — Убивать её я не стану, — бросил он, вскинув подбородок. — Это лишь испачкает мне руки. Оглуши её и уведи. Она ещё пригодится. Цзинь Янь и его люди покинули затхлую комнату лавки. У входа их ждал видавший виды джип. Они быстро забрались внутрь. Водитель, обернувшись, спросил: — Господин Цзинь, вы весь день не ели. До встречи в аэропорту ещё два часа. Может, заедем куда-нибудь поесть? Цзинь Янь выглядел мрачнее тучи. Помолчав, он покачал головой: — В машине есть печенье. Дай мне пару штук. — Да что вы, господин Цзинь! Вы и так измотаны. Поели бы нормально, отдохнули, время ведь есть! — Дело не во времени, — медленно произнёс Цзинь Янь. — Я не могу есть. Водитель в растерянности умолк. — Когда Цзян Цинь был рядом, я каждый день спрашивал, что он ел, что пил. Если еда ему не нравилась, я сам варил рыбный суп. А теперь он в изоляторе. Не знаю, чем его там кормят, выдерживает ли его желудок. Сегодня я видел, как он исхудал… — голос Цзинь Яня дрогнул. — Когда я думаю об этом, у меня в груди… Он не договорил. Водитель, не зная, что ответить, пробормотал: — Брат Цзян хороший человек. Он скоро выйдет. Босс лишь горько усмехнулся. Сможет ли Цзян Цинь действительно выйти? Если бы на его месте оказался Цзинь Янь, три года за решёткой не показались бы вечностью. У него был бы Цзян Цинь, ждущий снаружи, надежда, что заставляла бы вставать каждое утро. Три года? Это можно пережить. Но для Цзян Циня даже три месяца в изоляторе, нет, даже три дня были невыносимой мукой. Если бы существовала малейшая возможность, Цзинь Янь всей душой желал бы занять его место. Но суровая реальность не терпела слабости. Когда он сам сидел в изоляторе, Цзян Цинь ни разу не пришёл на свидание, не передал ни слова утешения. Зато он в одиночку удерживал на плаву Шисин, решал все проблемы и в итоге чисто и красиво вытащил Цзинь Яня из зала суда. Тогда Цзинь Янь лишь восхищался надёжностью Цзян Циня, думая, что заполучить такого человека, это повод для гордости. Но теперь, когда роли поменялись, он понял, какую горечь пришлось пережить, пока Цзинь Янь был за решёткой. С болезненным упрямством Цзинь Янь проглотил пару пачек печенья и, откинувшись на заднем сиденье, ненадолго задремал. Когда он открыл глаза, джип уже подъезжал к аэропорту. Гуань Фэн сидел в кофейне, лениво листая журнал. Рядом стояла чашка латте, к которой он не притронулся. Этот вечно бледный мужчина с ледяным выражением лица, чья походка напоминала явление вампира в мир, задержал взгляд на Цзинь Яне на две долгие секунды, прежде чем произнёс: — Ты в последнее время выглядишь неважно. — Не твоё дело, — отрезал Цзинь Янь. — Прошу прощения, но если ты и дальше будешь так выглядеть, твой бухгалтер, выйдя на свободу, может тебя не узнать. Цзинь Янь онемел: — Что ты сказал?! — Это логичный вывод, — Гуань Фэн элегантно перевернул страницу журнала. — Ли Мэн как-то упомянул, что ты завоевал Цзян Циня исключительно своей внешностью. Цзинь Янь потерял дар речи. — А теперь, — добавил Гуань Фэн, — ты явно утратил былой лоск. Цзинь Янь схватил со стола нож и едва сдержался, чтобы не вонзить его в горло собеседника. В этот момент в кофейню, цокая двенадцатисантиметровыми шпильками, ворвалась Хеллен, которая сжимала в руках свой телефон. — Господин Гуань, — затараторила она, — рейс из Нью-Йорка в город H приземлился полчаса назад. Госпожа Яо только что звонила, она прошла таможню и спрашивает, можем ли мы встретиться через пять минут в главном холле на первом этаже. — Хм, — лениво отозвался Гуань Фэн. — Что ж, идём. Цзинь Янь, стиснув зубы, неохотно положил нож обратно на стол. В глазах Гуань Фэна мелькнула насмешливая искорка, будто он говорил: «Ха, я знал, что никто не посмеет покуситься на мою аристократическую шею». То, что он до сих пор был жив и невредим, граничило с чудом. Если бы не его заслуга в том, что он связался с законной женой Чжао Чэнцяна, Цзинь Янь возможно уже выбил бы ему пару зубов. Или, на худой конец, вонзил бы тот самый нож. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum