Развод

Цзян Циня не вернули в камеру, его сразу провели в комнату для свиданий. Там уже ждал капитан Ван, небрежно развалившись на стуле. Нарушение протокола никого не смущало, ведь особый статус Цзян Циня давно стал поводом для негласных поблажек. Капитан Ван достал пачку «Чжунхуа», предложенную Цзинь Янем, и протянул сигарету:  — Закуришь?  Цзян Цинь только взглянул на него, не притронувшись к пачке.  — Я всё рассказал. Чего ещё хочешь?  — Ну что ты за человек! — Капитан Ван рассмеялся, устраиваясь поудобнее с нарочитой беспечностью. — Неужели следователь не может просто проведать? Как дела, к еде привык?  — Нормально.  — Жара донимает, по ночам душно. Попроси у охраны вентилятор, не стесняйся. Помню, одного влиятельного человека из провинции сюда привезли, так вот это было зрелище! Точно не хочешь сигарету?  Цзян Цинь молча покачал головой. Его выражение лица оставалось вежливым, но отстранённым.  — Упрямый ты. Полгода в изоляторе, это не шутка. Лето ещё можно перетерпеть, а зиму как? Представь, сидишь, как зверь в клетке, день за днём. Такое давление любого сломает, даже тебя.  Цзян Цинь ответил:  — Я привык.  — Это пока ты в одиночке, — хмыкнул Ван. — Знаешь, кто по соседству? Малолетний рецидивист, не раз грабил, теперь за крупную кражу светит срок. Бандит, которого бросила девушка, собрал дружков и избил её нового ухажёра до реанимации. От десяти до пятнадцати лет. Ещё один! Зарезал человека на рынке в споре, скрывался годами. Ему дадут больше двадцати, не меньше.  Капитан Ван вдруг подался вперёд, его лицо оказалось так близко, что Цзян Цинь невольно отвернулся.  — Если тебя осудят, придётся делить камеру с такими. В тюрьме одиночек не держат. Будешь уживаться с подобными типами.  В его улыбке скользнула смесь злорадства и странной, искренней жалости.  Цзян Цинь молчал. Его опущенные вниз длинные ресницы скрывали взгляд. Капитан Ван, опытный следователь, привыкший улавливать малейшие эмоции, мысленно выругался: это спокойствие и ресницы Цзян Циня были как стена, через которую не пробиться.  — Суд решит, — наконец произнёс Цзян Цинь, откинувшись на спинку стула, чтобы увеличить расстояние. — Я признал вину.  Его тон был спокойным, но Ван, не смутившись, громко расхохотался и хлопнул его по плечу:  — Вот это дух! Три года это не срок, выйдешь героем!  Цзян Цинь не ответил.  — Да ладно тебе, — не унимался капитан. — Считай, изучаешь тёмную сторону жизни! С твоим делом в тюрьме ты будешь королём. Все будут на цыпочках ходить. А Шисин с их деньгами подсуетится, подмажет кого надо, и ни один тюремный авторитет тебя не тронет.  Он схватил руку Цзян Циня и с энтузиазмом потряс её.  — Я уж боялся, что такой, как ты, с твоим происхождением, сломается от людских пересудов. Но раз ты так спокоен, я за тебя не волнуюсь!  Цзян Цинь резко выдернул руку. Капитан сделал вид, что не заметил:  — Ого, какая силища! Не болит?  Рука Цзян Циня, ещё не полностью восстановившаяся после вывиха, действительно заныла, но его лицо оставалось холодным. Не глядя на копа, он встал и направился к двери.  — Эй, постой! — окликнул капитан Ван, роясь в кармане. Наконец он вытащил два пластыря. — Из деревни привёз, самодельный состав, для суставов лучшее средство. Держи.  Цзян Цинь остановился. Его полный сдержанного гнева взгляд медленно смягчился. Спустя мгновение он сказал:  — Спасибо.  Взяв пластырь, он вышел, не обернувшись. Охрана тут же подхватила его, но он кажется не заметил. Его прямая и уверенная спина дышала достоинством, которое не могли сломить ни обстоятельства, ни колкости капитана.  Капитан Ван проводил его взглядом до конца коридора и тихонько вздохнул.  В тот же день, вернувшись в городское бюро, капитан застал молодого следователя, уткнувшегося в отчёты. Тот, с красными от недосыпа глазами, потягивал кофе и, увидев капитана, хлопнул по столу:  — Ну что за дела, брат Ван? Подозреваемый есть, орудие, показания, доказательства, всё на месте! Почему не подаём в суд? Когда это дело уже закончится?  Ван рявкнул, не скрывая раздражения:  — Хватит ныть! И так настроение паршивое. Ещё раз пикнешь, и на празднике будешь хлебать пустую кашу, без мяса!  Молодой следователь не знал что ответить.  Он обошёл капитана Вана, прищурившись с ехидной ухмылкой:  — Ну что, словесная дуэль с Цзинь Янем? Наткнулся на крепкий орешек?  Тот холодно фыркнул.  — Цзинь тот ещё тип. Рука тяжёлая, репутация ещё хуже. Но зацепок нет. Чем безупречнее он себя ведёт, тем громче моя интуиция кричит что он убийца.  — А тот, что в изоляторе?  Капитан Ван задумался, потирая подбородок. — Цзян Цинь тоже крепкий орешек. Но убить человека это не только сила, это ещё и дух. Не похоже, чтобы у него хватило на такое выдержки.  — То есть он, может, берёт вину на себя? Вот это поворот! Убийство, ложные показания, да это же настоящая любовь к Цзинь Яню!  Следователь в задумчивости потёр подбородок и добавил с хитринкой:  — А если Цзян Циня посадят на три года, как думаешь, Цзинь Янь не загуляет на стороне?  — Кто знает.  — Я бы не удивился! — оживился следователь. — Тюрьма ведь место суровое. Выходят оттуда тени, а не люди. А Цзинь Янь богач, вечно среди актрис вертится. Вернётся Цзян Цинь через три года и ни денег, ни Цзиня, да ещё и здоровье подорвано. Ради чего он это делает?  Капитан Ван не выдержал, расхохотался и хлопнул по столу:  — Хватит трепаться! Иди пиши свой отчёт! Два дня прошло, а ты всё ещё копаешься!  Следователь понуро вздохнул, пробормотал что-то невнятное и, грызя ручку, вернулся к бумагам. ***  Тем временем на другом конце города, на автовокзале было шумно. Толпы людей, крики, запах пота и удушливая летняя жара создавали невыносимую атмосферу. Молодая женщина лет двадцати пяти, одетая стильно, но неброско, крепко прижимала к груди небольшую сумку. Её лицо скрывали большие солнцезащитные очки, подбородок чуть дрожал, а губы побелели от того, как сильно она их кусала.  — Мест нет! Эй, ты, слезай! — заорал кондуктор, размахивая руками.  Женщина, ловко лавируя в толпе, пыталась протиснуться в автобус. Когда двери начали закрываться, она, стиснув зубы, рванулась вперёд, наступая каблуками на чужие ноги. В последний момент чья-то рука крепко схватила её за плечо и резко потянула назад.  — Ты… — начала она, но голос оборвался, едва она обернулась. Двое мужчин в чёрных футболках смотрели на неё.  — Госпожа Чжао, пройдёмте. Господин Цзинь ждёт вас в офисе.  Лицо Чжао Сюэ побелело. Она поняла что всё кончено.  Её первым порывом было бежать, кричать, звать на помощь, но слова одного из мужчин пригвоздили её к месту:  — Можете уйти, но в уезде F уже ждут наши люди.  Губы Чжао Сюэ задрожали.  — Как… как вы узнали…  — Господин Цзинь знает больше, чем вы думаете, — ответил мужчина, указав на чёрную Тойоту с тонированными стёклами у обочины. — Спросите у него сами.  Машина промчалась через город Х за неполные два часа.  Когда Чжао Сюэ вытащили из автомобиля, перед ней не оказалось роскошных ворот Шисин. Вместо этого она увидела пустынную старинную улицу с ветхими лавками и полузакрытыми окнами. Когда-то здесь был один из пунктов торговли нефритом, принадлежавший семье Цзинь.  Страх сменился оцепенением, но глубоко внутри Чжао Сюэ пылала злоба. Её ввели внутрь, и она, стиснув зубы, с мрачным любопытством ждала встречи с Цзинь Янем.  Как ведёт себя убийца? — думала она. Жестокий, безжалостный, попирающий жизни, как муравьёв, готовый без колебаний отправить её на тот свет… Но страха не было. В её душе горела жажда мести, принося почти физическое удовольствие.  Цзян Цинь за решёткой. Цзинь Янь, возможно, выкрутился, но его нефритовый бизнес рухнул. Когда покровители из провинции потеряют власть, придёт время расплаты. Семья Цзинь будет стёрта в порошок… Рано или поздно.  Чжао Сюэ вошла в комнату, и её губы искривились в язвительной усмешке.  — Ну, вот я здесь. Что ты собираешься делать?  Цзинь Янь сидел в резном кресле из грушевого дерева. Он долго молчал, глядя на неё с непроницаемым выражением лица.  — Это Сюй Сяосюань проболталась? — Чжао Сюэ помолчала, а затем добавила с насмешкой: — Или Фан Юань, этот трусливый слизняк, меня сдал?  Цзинь Янь вздохнул и медленно заговорил:  — Фан Юань их человек, а ты для него обычная пешка. Ему не пришлось тебя предавать. Он просто от тебя отказался.  Чжао Сюэ разозлилась. Она открыла рот, чтобы возразить, но Цзинь Янь продолжил, не давая ей вставить слово:  — Думаешь, ты для Фан Юаня что-то значишь? Чжао Сюэ, у тебя ничего нет. Настоящая жена Чжао Чэнцяна и его дети живут в Америке, в роскоши. А твоя мать всего лишь удачливая любовница. Твоя месть всего лишь пустышка, мираж.  Глаза Чжао Сюэ вспыхнули гневом.  — Враньё! Мои родители поженились, я законная…  — Тебя обманули, — спокойно оборвал её Цзинь Янь. — Если бы ты была законной дочерью Чжао Чэнцяна, тебя бы никогда не взяли в Шисин. Думаешь, я такой идиот, чтобы не проверить секретаря?  В ушах Чжао Сюэ зазвенело. Сжимавшая сумку рука бессильно опустилась.  — В твоём досье написано, что ты родилась в уезде F, в девять лет переехала в город, отец умер рано, личность его неизвестна. Никакой связи с Чжао Чэнцяном, — Цзинь Янь улыбнулся, но в его глазах не было тепла. — Твоя мать сумела увести Чжао Чэнцяна, но так и не стала его женой. Именно поэтому ты столько лет работала в Шисин, не вызывая подозрений. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum