Развод

Всё прошло на удивление гладко. На следующий день Яо Шувэнь в сопровождении Цзинь Яня явилась в полицейский участок, чтобы дать показания. Капитан Ван, выслушав её рассказ, сидел в оцепенении, не в силах сомкнуть рта. В его голове закружились мысли: Это что, сценарий для мыльной оперы? Даже журнал «Чжиинь» не выдумал бы такого! Напиши это в статью, и «Соху» озолотит тебя! Яо Шувэнь держалась с редким достоинством. Осанка безупречная, речь ясная и уверенная, в глазах ни тени страха перед суровыми взглядами следователей. Спокойно, с решимостью она начала: — Я не раскрыла правду сразу, потому что, когда с Чжао Чэнцяном случилась беда в городе H, я находилась в другой провинции. Никто не связался со мной, чтобы уточнить детали. Лишь позже, приехав улаживать дела, я узнала, что он завёл любовницу и даже дочь от неё. А я всё это время наивно считала себя его законной женой! В городе H я была чужаком, без связей и поддержки. Сил бороться с той женщиной у меня не хватило. В отчаянии я вернулась в родной город, а вскоре уехала за границу. Капитан Ван открыл рот, чтобы задать вопрос, но не дав ему вставить слова, Яо Шувэнь продолжила: — Я глубоко сожалею, что тогда не обратилась в полицию и не рассказала всё. Надеюсь, теперь ещё не поздно исправить эту ошибку. Не зная, то ли смеяться, то ли качать головой, капитан Ван произнёс: — Дело не в этом, госпожа Яо. Сокрытие важных деталей по делу, это серьёзное нарушение, за которое предусмотрена ответственность… — В таком случае, вы можете привлечь меня через официальные дипломатические каналы, — с непревзойдённой серьёзностью ответила она. — Но сперва позвольте мне сделать один звонок в посольство США. Капитан Ван онемел. Цзинь Янь, наблюдая за сценой, мысленно аплодировал: Браво, великолепно сыграно! Чжао Чэнцян был подлецом, каких свет не видывал, но Яо Шувэнь оказалась женщиной необыкновенной силы и ума. Её остроумие могло бы соперничать с самим Цзян Цинем. В своё время она не одолела любовницу Чжао лишь из-за заботы о ребёнке и нехватки ресурсов. Но после смерти мужа она, не теряя времени, уехала в Америку, где построила блестящую карьеру. Её способности говорили сами за себя. Сбитый с толку, капитан Ван спросил: — Госпожа Яо, на каком основании вы утверждаете, что в ту ночь Чжао Чэнцян намеревался убить Цзян Циня? Яо Шувэнь ответила: — Я абсолютно уверена. Перед тем как похитить ребёнка, Чжао Чэнцян вернулся в родной город. Я случайно подслушала его телефонный разговор, в котором он сказал: «На этот раз я точно разделаюсь с этим Цзяном». Я перепугалась и попыталась выяснить, о ком речь, но он отмахнулся. Позже я намеренно прислушивалась к его звонкам и не раз слышала, как он в раздражении говорил: «Пока этот Цзян жив, Цзинь Янь не клюнет на приманку». Записывавший показания полицейский едва поспевал за её словами, ручка скрипела по бумаге. — Накануне отъезда в город H, — продолжила она, — он с восторгом сказал своему водителю: «На этот раз я наконец-то нашёл способ покончить с этим типом! Не хочет подчиняться? Смерть ему!» Я не выдержала и бросилась к нему с расспросами. А он, ничуть не смутившись, заявил, что у него есть родственники в провинции, которые могут убрать не то что одного человека, да хоть десяток, и всё будет замято. Капитан Ван нахмурился: — Как звали того водителя? — Чжан Лэ. Капитан тут же вспомнил, что Чжан Лэ тот самый водитель, который предал Цзинь Яня и помог Чжао Чэнцяну похитить Ли Сяо Мэна. Вскоре после смерти Чжао он погиб в бандитской перестрелке. То ли случайно, то ли по чьему-то умыслу. Ещё одна ниточка оборвалась. — Если Чжао Чэнцян планировал убийство, он наверняка обсуждал это со своей любовницей в городе H, — добавила Яо Шувэнь. — Но я много лет живу за границей и не знаю, как её найти. Если вам удастся её разыскать, она, возможно, подтвердит мои слова. Капитан Ван сухо ответил: — Мы проверяли. Она тоже умерла. — Какая жалость, — произнесла Яо Шувэнь, но её лицо не выдавало сожаления. Капитан перевёл взгляд на Цзинь Яня, который сидел, небрежно закинув ногу на ногу, затем на утончённую, с безупречным макияжем и аристократичной манерой Яо Шувэнь. Ситуация вдруг показалась ему абсурдной. Расследование тянулось уже две недели, работы было невпроворот, и только он знал, какой это тяжёлый труд. Но все улики и свидетельства упорно указывали на противоположную версию. И даже если показания Яо Шувэнь правдивы, кто знает, примет ли их суд? Его долг как полицейского докопаться до истины, восстановить справедливость для невиновных и наказать виновных. Но в этом мире некоторые дела решаются не правдой, а политическими играми и борьбой за власть. Какой тогда смысл в его подозрениях? — Ладно, на сегодня хватит, — сказал капитан Ван, захлопывая блокнот. — Госпожа Яо, пожалуйста, подпишите здесь. В следующую среду вы готовы явиться в суд для дачи показаний? Это ваша обязанность, но вы вправе отказаться. Если согласны, заполните заявление на явку. Яо Шувэнь улыбнулась: — Без проблем. Я явлюсь в суд и расскажу всё как есть. Надеюсь, закон не подведёт невиновных. Услышав это, капитан Ван чуть поморщился, как от внезапной зубной боли. Выйдя из здания полиции, Цзинь Янь взглянул на переключённый в беззвучный режим телефон. На экране светились уведомления о пропущенных звонках. Один от Ли Мэна, один от Гуань Фэна и несколько от коллег по рабочим вопросам. Без колебаний он первым делом перезвонил Ли Мэну. Трубку взял Чжа Си, этот угрюмый юноша наполовину камбоджиец, чья манера общения была резкой: — Ли Сяо Мэн кормит ягнёнка. Перезвони позже. Цзинь Янь вспыхнул: — Это что за дела?! Я хочу поговорить с сыном, а ты мне «перезвони»?! Чжа Си ответил молчанием. — Ладно, что там с пропущенным звонком? — Ли Мэн закончил партию в Го. — Ого! И каков результат? Победил? — Не знаю, не разбираюсь, — отрезал Чжа Си. — Но тот кореец ушёл в слезах. Уголки губ Цзинь Яня дрогнули в улыбке: — Чжа Си, послушай, я тоже не мастер в Го, но если противник ушёл в слезах, это, как правило, значит победу. И ещё, почему Ли Мэн вечно возится с этим ягнёнком? Передай ему, чтобы не пил молоко вместе с этой глубой овцой! Это же негигиенично, понимаешь? Чжа Си, не удостоив его ответом, молча повесил трубку. Наблюдая за разговором, Яо Шувэнь внезапно произнесла: — Ли Мэн увлекается Го? Сегодня ведь проходит турнир «Троецарствия», верно? Я слышала, там участвуют лучшие мастера. — Не знаю, мне это не особо интересно. Да и он сам не зациклен на победах. Ему просто нравится играть. Яо Шувэнь на миг замолчала, и Цзинь Янь, подняв взгляд, заметил в её глазах тёплую искорку радости. Он тут же предложил: — Может, я сейчас отправлю кого-нибудь за Ли Мэном? Вечером могли бы поужинать вместе. — Нет, пусть он живёт своей жизнью, — вздохнула Яо Шувэнь. — Когда-то я согласилась помочь только потому, что ты обещал устроить мой отъезд за границу. Если честно, мы квиты. За эти годы я почти забыла, что у меня есть этот ребёнок. Вы так хорошо о нём заботитесь, и мне не стоит вмешиваться в его мир. Цзинь Янь махнул рукой: — Сестрица Яо, ну что за разговоры! Я же вижу, ты к этому малышу неравнодушна. — Это женская природа? — с улыбкой ответила она, и её глаза наполнились любовью. — Настоящая любовь, это дать ему свободу, позволить расти там, где он может быть собой. Мне достаточно знать, что он жив, и иногда видеть его издалека. Этого уже довольно. Цзинь Янь кивнул: — Я всегда считал тебя замечательной матерью и выдающейся женщиной. Посмотри, какие талантливые у тебя дети в Америке! Старший сын, дочь. Гены, что тут скажешь! Яо Шувэнь с насмешкой ответила: — Если бы гены были плохими, разве ты обратился бы ко мне? Цзинь Янь рассмеялся. Пропущенный звонок от Гуань Фэна он проигнорировал, этот владыка Намек слишком любил поддевать, и у Цзинь Яня выработался рефлекс избегать его колкостей. Закончив разговор, он бросил телефон на сиденье машины и тут же забыл обо всём остальном. В этот момент телефон тихонько звякнул, и на экране всплыло сообщение от Гуань Фэна: Результаты внутренних выборов подтверждены. Губернатор провинции остаётся на посту. Официальный документ будет через три дня. Цзинь Янь вёл машину, сосредоточившись на дороге, не отводя глаз. Но вскоре телефон звякнул снова, и новое сообщение заставило его нахмуриться: Господин Цзинь, господин Гуань сказал, что если вы не ответите на его сообщение в течение минуты, то вечером вас засунут в мешок и сбросят в городскую реку. Это Хелен. Цзинь Янь, напевая себе под нос, пропустил это, будто и не читал. Он не подозревал, что за эти несколько часов политический ландшафт города перевернулся с ног на голову. В соседней провинции неожиданно обрушился знаковый мост, и множество высокопоставленных чиновников лишились постов, включая кандидата на выборах от их региона. Длившаяся полгода кровопролитная борьба завершилась. Дело о контрабанде драгоценных камней, связанное с семьёй Цзинь, получило неожиданный поворот, а исход дела об убийстве Чжао Чэнцяна теперь казался предрешённым. Битва велась в тенях и там же затихла. Все интриги и стычки угасли по одному приказу сверху. Но Цзинь Янь ещё не знал, что на этот раз он действительно попал в беду. Хелен, не теряя времени, отдала приказ водителю: — Господин Цзинь слишком высок для мешка? Шутите? Разрубите его пополам, и дело с концом! Всего-то человека прикончить, не тяните! Через десять минут я должна забрать господина Гуаня на послеобеденный чай! А Цзинь Янь тем временем впервые с момента ареста Цзян Циня спал глубоким, безмятежным сном. Утром в среду, в день судебного заседания, он проснулся в своей спальне. Солнечные лучи струились через окно, наполняя комнату мягким золотистым светом. На прикроватной тумбочке поблёскивала стеклянная рамка с фотографией, где он и Цзян Цинь, держась за руки, стояли на морском берегу. Им было около двадцати пяти, их лица светились беззаботной радостью, а пальцы крепко сплетались. Цзинь Янь нежно коснулся губами фотографии, встал, умылся, побрился и надел безупречный костюм с галстуком. В зеркале отражался мужчина, полный решимости и сил. После двух дней спешных усилий по восстановлению формы он выглядел достаточно свежо, чтобы не бояться участи «брошенного женой из-за увядшей внешности старика». Перед выходом он созвонился по видеосвязи с Ли Мэном, который участвовал в соревновании в соседнем городе. Юноша, как всегда, был прямолинеен: — Товарищ Цзинь Янь, вероятность того, что Цзян Цинь подаст на развод сразу после выхода из зала суда, снизилась до восьмидесяти процентов. Поздравляю, это прогресс! Ты уверен, что сможешь забрать его домой? Цзинь Янь возмутился: — Восемьдесят процентов? Чушь! Максимум сорок! Ли Мэн скептически цокнул языком: — Тц-тц-тц… — Жди, малец! Сегодня к вечеру я верну твою маму домой в целости и сохранности! Кстати, раз ты вечером не в городе H, мы с твоей мамой устроим дома настоящий праздник. С этими словами полный решимости Цзинь Янь вышел из дома и вместе с командой адвокатов направился в суд. Заявление Яо Шувэнь о явке в качестве свидетеля уже было одобрено, и она ждала у входа в зал суда в сопровождении капитана Вана. В восемь тридцать утра Цзинь Янь, Яо Шувэнь и капитан Ван встретились у здания суда. В тот же момент у входа остановился сине-белый фургон изолятора временного содержания. Из него вышел Цзян Цинь в простой одежде. Ровно в девять утра началось слушание по делу об убийстве Чжао Чэнцяна, случившемся четырнадцать лет назад. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum