Развод

Вечером того же дня развлекательная газета опубликовала сенсационную статью о громком деле. Заголовок на первой полосе гласил: «Президент Шисин Энтертейнмент Цзян Цинь обвинён в убийстве крупного акционера! Спустя четырнадцать лет правда раскрыта!». Крупный шрифт притягивал взгляды. Журналисты даже раздобыли конфиденциальные записи судебного заседания. Хотя публике была доступна лишь часть материалов, эти полные драматизма и неожиданных поворотов отрывки создавали яркую картину событий. Изначально Цзян Циня обвиняли в убийстве по неосторожности с последующим сокрытием тела. Преступлении, квалифицированном как особо тяжкое. Однако адвокаты обвиняемого переломили ход дела, представив показания свидетелей, которые полностью изменили картину. Выяснилось, что покойный Чжао Чэнцян принуждал артисток компании к употреблению наркотиков. Четырнадцать лет назад Цзян Цинь отправил двух пострадавших девушек в Гонконг на лечение. После реабилитации они сменили имена и начали новую жизнь в других городах. Приложив огромные усилия, Цзинь Янь разыскал этих женщин и убедил их явиться в полицию и дать показания. На этом этапе процесс принял совершенно иной оборот. Вдова Чжао Чэнцяна, Яо Шувэнь, выступила в суде и подтвердила, что её муж похитил приёмного сына Цзян Циня, которому тогда едва исполнилось два года. В ту роковую ночь Чжао Чэнцян шантажировал Цзян Циня, требуя его участия в торговле наркотиками. Получив отказ, он попытался устранить Цзян Циня, чтобы замести следы. В схватке Цзян Цинь случайно нанёс смертельную травму по голове. Цзян Цинь полностью признал вину, заявив, что уважает решение суда и не намерен оспаривать приговор, каким бы он ни был. После полуторачасовой напряжённой дискуссии суд вынес вердикт, что прямых доказательств необходимой обороны нет. Однако свидетельства Яо Шувэнь подтвердили убийство по неосторожности, за которое полагается от трёх до семи лет лишения свободы. Хотя Чжао Чэнцян совершил тяжкие преступления, похищение ребёнка и попытку вовлечь Цзян Циня в наркоторговлю, прямых доказательств этому не нашлось. В то же время сокрытие тела было доказано неопровержимо, что указывало на умысел. По совокупности обстоятельств срок наказания должен был составить не менее пяти лет. Однако ключевым стал срок давности. С момента преступления прошло более десяти лет, а дело так и не было возбуждено. Согласно закону, по делам об убийстве по неосторожности срок давности составляет десять лет. Таким образом, Цзян Цинь подпадал под освобождение от уголовной ответственности. Суд постановил, что Цзян Цинь освобождается от преследования и подлежит немедленному освобождению прямо в зале суда. Когда приговор огласили, стоя на скамье подсудимых, Цзян Цинь снял очки и устало потёр глаза ладонью. Капитан Ван, наблюдавший из зала, был поражён. Он знал Цзян Циня недолго, но всегда видел в нём сдержанного, воспитанного в строгих традициях человека. Такое открытое действие, полное сдержанных чувств, было для него совершенно нехарактерно. Цзинь Янь едва не сорвался с места, чтобы броситься к нему, но адвокат вовремя удержал его за руку, предотвратив штраф за нарушение порядка. Вернувшись на место в зале, Яо Шувэнь улыбнулась, покачав головой. Её сердце переполняли противоречивые чувства. Она вспомнила Чжао Чэнцяна, человека, некогда всесильного и надменного. Что бы он почувствовал, глядя с небес на то, как сегодня в суде все обрели желаемое? Его жизнь была полна власти, но приносила лишь боль. После его смерти никто не искал для него справедливости, той фальшивой справедливости, на которую он, возможно, рассчитывал. Какой смысл был в его могуществе, если оно стало лишь поводом для насмешек? — Цзинь Янь, — Яо Шувэнь глубоко вздохнула, — возвращайся домой и живи с Цзян Цинем счастливо. Оставь эти тёмные дела, не ввязывайся больше в такое. Не становись… — Вторым Чжао Чэнцяном? — Цзинь Янь громко рассмеялся. — Не волнуйся, сестра Яо, у меня есть жена и ребёнок, о которых нужно заботиться! Его слова прозвучали так нелепо, что окружающие в смущении переглянулись. Но Цзинь Янь, не замечая неловкости, продолжал излучать счастье. Когда Цзян Циня вывели из здания суда, он едва ступил на землю, как Цзинь Янь подхватил его на руки, подняв. От неожиданности уронивший очки Цзян Цинь воскликнул: — Цзинь Янь! Немедленно поставь меня на землю! Формальности с освобождением ещё не завершены! — Какие формальности? — весело отмахнулся Цзинь Янь, крепко его держа. — Для чего я плачу адвокатам? Эй, вы там, оформляйте бумаги! А мы домой! Судебные приставы потеряли дар речи, а адвокат Цзян Циня стоял с выражением лица, которое можно было описать как лишь полное изумление. Цзян Цинь от возмущения крикнул: — Не стыдно тебе? Поставь меня вниз! — Он попытался вырваться, но, спрыгнув на землю, подвернул ногу и чуть не упал. Стоявшая неподалёку, Яо Шувэнь прикрыла рот рукой, сдерживая смех. Цзян Цинь обернулся, заметил её и, смутившись, сказал: — Сестра Яо, ты вернулась? Ради моего дела? Спасибо, что проделала такой путь. — Нет-нет, — мягко ответила она, — я просто решила навестить Ли Сяо Мэна. Цзян Цинь растерялся, не понимая, о чём речь, но не успел спросить, как Цзинь Янь потащил его к себе, обнюхивая его шею, как игривый пёс: — М-м, жена, ты пахнешь мылом… Покраснев до корней волос, Цзян Цинь оттолкнул его: — И что? Это теперь удивительно? Иди веди машину! Цзинь Янь хитро прищурился: — Не хочу. Ты веди. Я с утра гонял в суд, вымотался, а ты даже не жалеешь своего мужчину! — С этими словами он с наглой ухмылкой сел на обочину. Не желая устраивать сцену на людной улице, Цзян Цинь устало вздохнул и направился к машине, ведь парковка была в двух шагах. Как только он отошёл, Цзинь Янь повернулся к Яо Шувэнь с хитрой ухмылкой: — Сестра Яо, что там с этой Чжао Сюэ? Хочешь её живьём освежевать или просто зажарить? Если тащить в Америку неудобно, могу одолжить местечко… — Да ты покруче Чжао Чэнцяна! — Яо Шувэнь рассмеялась до слёз. — Не переживай, я уже придумала, как с ней быть. Тебе не придётся пачкать руки. — Серьёзно, сестра Яо? Ты что, решила разыграть святую? — Нет, — ответила она. — Мне её жаль. Её мать не привила ей правильных ценностей, и из хорошей девочки она превратилась в это. Нельзя выбирать, в какой семье родиться. Я не хочу переносить свою ненависть к её матери на неё. Цзинь Янь задумался, а затем, посерьёзнев, сказал: — Если бы Цзян Цинь мне изменил, я бы прикончил того хлыща вместе с его семьёй до седьмого колена. — Это ты о себе, Цзинь Янь? — Яо Шувэнь снова рассмеялась. — Честно говоря, я понимаю её поступки, но они неприемлемы. Я говорила с Чжао Сюэ о торговле наркотиками. Потом передала её полиции. Если она выдаст поставщиков, её наказание, скорее всего, смягчат. Цзинь Янь скорчил недовольную гримасу, но промолчал. — Я ещё посоветуюсь с Сюй Сяосюань, — продолжила Яо Шувэнь. — Адвокат предложил перевести дело из уголовного в гражданское, чтобы Сюй Сяосюань получила компенсацию, а Чжао Сюэ не сидела слишком долго. — Она вздохнула. — Они молодые девушки, и, несмотря на личные обиды, я не хочу, чтобы их жизни были разрушены. Цзинь Янь хотел ответить что-то язвительное, но в этот момент к ним подъехала машина, за рулём которой сидел Цзян Цинь. Увидев его, Цзинь Янь мгновенно переключился в режим бесшабашного хулигана, подскочил к машине и закричал: — Эй, дорогой! Давай я поведу! А ты отдыхай! — Разве ты не устал? — Уже отдохнул! Цзян Цинь, чувствуя, как щёки пылают от стыда, молча вышел из машины, уступая место за рулём. Но Цзинь Янь не спешил садиться. Он обнял Цзян Циня за плечи и с игривой интонацией спросил: — Куда на обед поедем? Тот банкет с блюдами из змей у режиссёра Дуаня был неплох. Или морепродукты? А если ничего не нравится, поехали домой, там я сам тебя угощу… Цзян Цинь устало вздохнул: — Хватит, тебе так нравится позориться перед сестрой Яо? Я давно заметил, что ты становишься неуправляемым в толпе. Пока они препирались у открытой двери машины, сзади подъехала серебристо-голубая Тойота. Окно опустилось, и из него высунулась голова капитана Вана в тёмных очках: — Эй, всё ещё не дома? Напрочь лишённый манер успешного бизнесмена, Цзинь Янь лениво ответил, покачивая ногой: — О, капитан Ван! В участок, дела расследовать? На этот раз мы точно ни при чём, да? — Нет-нет, просто спросил, — Капитан Ван ухмыльнулся и указал на дорожный знак. — Напоминаю, что здесь парковка запрещена. Цзинь Янь остолбенел. Сохраняя привычную сдержанность, Цзян Цинь кивнул капитану Вану в знак благодарности: — Спасибо за заботу в изоляторе. Прости, что доставил столько хлопот. Мы собираемся пообедать, не хочешь присоединиться? — Надо возвращаться к делам. Настоящим делам, не шучу! Обед как-нибудь в другой раз. Цзян Цинь не стал настаивать: — Если когда-нибудь понадобится помощь, обращайчя. Я сделаю всё, что в моих силах. Ещё раз спасибо за всё. Капитан Ван улыбнулся, уже начиная поднимать стекло, но вдруг остановился. В этот момент Цзинь Янь, ворча что-то себе под нос, пошёл перепарковывать машину и оказался в паре шагов от них. Цзян Цинь повернулся, чтобы последовать за ним. Внезапно капитан Ван окликнул: — Эй… Цзян Цинь обернулся. — Прости, последний вопрос, клянусь, — Капитан посмотрел ему прямо в глаза. — Это ты убил Чжао Чэнцяна? Шум оживлённой улицы, гудки машин, шаги прохожих, далёкие голоса, растворился, оставив лишь звенящую тишину. Цзян Цинь молчал. Капитан Ван ждал, но в итоге лишь горько усмехнулся, отводя взгляд: — Дело закрыто, а я всё равно зачем-то спрашиваю. Слишком долго работаю полицейским, паранойя берёт своё… — Капитан Ван, — произнёс Цзян Цинь, — знаете, я по натуре человек мягкий. Даже курицу никогда не зарезал. Капитан Ван в удивлении посмотрел на него, но Цзян Цинь лишь махнул рукой и пошёл к Цзинь Яню. Ветер взъерошил его волосы, и чёлка упала на глаза, скрыв их. В тот полдень, после сытного обеда, они созвонились с Ли Мэном. Тот, всхлипывая и хлюпая носом, полчаса жаловался и капризничал, пока Яо Шувэнь не попрощалась. Цзинь Янь отвёз её в отель, а затем, забрав Цзян Циня, направился домой. Когда они приехали, небо уже окутала вечерняя дымка. В лифте Цзинь Янь не сдержался, прильнул к шее Цзян Циня, жадно втягивая его запах, и промурлыкал: — Жена, ты точно мылась… Абсолютно точно! Цзян Цинь, пытаясь оттолкнуть его, возмутился: — И что? Это теперь преступление? — Да ладно тебе! В изоляторе просто так не моются! Не думай, что я не знаю, я там тоже бывал! — А вот и не знаешь! Один из начальников оказался фанатом Го. На прошлой неделе он притащил газету и спросил не я ли учил Ли Мэна играть. А потом так обрадовался, что распорядился добавить мне еды и даже выделил отдельную душевую! Цзинь Янь воскликнул: — Серьёзно?! Я вбухал кучу денег, и всё впустую, а тут такое?! — Не всё решают деньги! И вообще, что за соревнования, в которых участвовал Ли Мэн? Почему ты мне ничего не рассказал? — Да неважно, неважно… — Цзинь Янь шагнул ближе, прижав его к стене лифта. Его бедро настойчиво прижалось к Цзян Циню, а на лице заиграла лукавая ухмылка. — Давай, дорогой, не шевелись. Дай своему мужчине немного тебя придавить. Цзинь Янь действовал стремительно. Несмотря на сопротивление, Цзян Цинь оказался почти раздетым, его одежда соскользнула на пол лифта. К счастью, когда двери открылись, коридор был пуст. Цзинь Янь подхватил Цзян Циня на руки и заявил: — Видишь? Я же говорил, нечего стесняться! Цзян Цинь взревел: — Верни мне одежду! Но Цзинь Янь, с его непревзойдённой наглостью, лишь крепче прижал его к себе и, гордо вышагивая, вошёл в квартиру. Едва переступив порог, он толкнул Цзян Циня на мягкий ковёр в гостиной. Тот попытался вскочить и метнуться в спальню, но Цзинь Янь перехватил его, прижал к полу и, глядя в глаза, спросил: — Скучал по мне? Цзян Цинь, тяжело дыша, ответил: — Сначала в спальню… — Нет. Хочу прямо здесь, в гостиной. — А Ли Мэн? — Ли Мэн сегодня не вернётся. Щёки Цзян Циня пылали. Цзинь Янь наклонился к его уху и прошептал, почти касаясь кожи: — Ты уже твёрдый... Грубая ворсистая поверхность ковра ласкала кожу, в воздухе витал жар страсти. Цзинь Янь медленно наклонился, его губы нашли губы Цзян Циня, и поцелуй был мягким, но глубоким. Он почувствовал, как Цзян Цинь приоткрыл рот, его тёплое и сладкое дыхание дрожало, выдавая желание. Сердце Цзинь Яня переполнилось нежностью. Он отстранился, глядя в его глаза, и тихонько спросил: — Скучал по мне, а? Цзян Цинь прижался губами к его крепкой шее, не отвечая сразу. Спустя мгновение он прошептал: — А ты по мне скучал? — Скучал. — Тогда и я тоже, — Цзян Цинь несильно укусил его за шею. — Я безумно по тебе скучал. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum