Пролог
8 сентября 2025 г., 02:06
Ад воплотился в виде кружащихся стеклянных сфер, во тьме, разрываемой вспышками заклятий, и в пронзительном, сумасшедшем смехе Беллатрисы Лестрейж. Воздух в Зале Пророчеств гудел от магии, пах озоном и страхом.
Гарри Поттер, прижавшись спиной к холодному стеллажу, отчаянно отбивался. Его рука дрожала от усталости, сердце колотилось где-то в горле. Рон хрипел рядом, Гермиона пыталась что-то выкрикивать, но её голос тонул в общем хаосе. Они проигрывали.
Пожиратель, тот самый, что с безумными глазами и дикой бородой, — Долохов, — напирал на него, его палочка выписывала сложные, смертоносные узоры. Гарри едва успевал применить «Протего». Щит треснул под напором чёрной энергии, и Гарри отбросило назад. Он ударился головой о полку, мир поплыл перед глазами.
В этот миг он увидел, как Люциус Малфой холодно, без всякой эмоции, нацеливается на Невилла, на конце палочки начинает теплиться ярко-зеленый огонёк. И всё. Просто конец.
Но конец не наступил.
Вместо этого из-за спины Малфоя метнулась тёмная тень. Высокий, жилистый Пожиратель с проседью в чёрных волосах — Антонин Долохов — резким движением отвёл палочку Малфоя в сторону.
«Что ты делаешь, Антонин?» — прошипел Люциус, его надменное лицо исказилось яростью.
«Прекрати, Люциус! — голос Долохова звучал низко и властно, с густым акцентом. — Этот мальчишка — Лонгботтом? Последний в роду. Ты хочешь, чтобы на тебя обрушилось проклятие угасающего рода? Магия не прощает такого. Она выжжет твою кровь и твою удачу. Это не дуэль, это — убийство, и за него придётся платить. Не ему — тебе».
Малфой замер, его бледное лицо стало еще бледнее. В пылу боя он даже не вспомнил об этом. Он посмотрел на Невилла, который, ничего не понимая, сжал свою палочку, готовый к смерти, потом на решительное лицо Долохова. Проклятия старых родов — не пустой звук для таких, как он.
Долохов не стал ждать его ответа. Его глаза, чёрные и пронзительные, на секунду встретились с глазами Гарри. В них не было ни жалости, ни одобрения. Была лишь холодная, расчётливая ярость и что-то ещё, чего Гарри не мог понять. Затем Долохов развернулся и крикнул что-то на ломаном английском, от чего воздух затрепетал:
«Слева! Идиот, смотри!»
Заклятие, предназначенное Гарри, просвистело мимо и разбило очередную сферу. А потом Долохов, с рыком, больше подходящим медведю, чем человеку, обрушился на своего же товарища, Пожирателя с окровавленным лицом, который уже почти подобрался к Гермионе.
Хаос удвоился. Теперь Пожиратели сражались не только с Орденом, но и между собой. Гарри, оглушённый, не понимал, что происходит. Он видел, как Долохов, двигаясь с грациозной жестокостью опытного бойца, парировал атаки, сыпал проклятиями на странном языке и создавал им с товарищами краткие окна для передышки.
Он спас Невилла. Отвлёк Беллатрису. И всё это — с каменным, невыразительным лицом, лишь изредка искривляя губы в подобие усмешки.
Потом прибыло подкрепление.
Сириус сражался с Беллатрисой, яростный и неутомимый.
Зрелище живого, сражающегося крестного отчетливо врезалось в память Гарри, смешавшись с адреналином и страхом.
Позже, в кабинете Дамблдора, когда первые ужас отступал, оставляя после себя лишь гулкую усталость и вопросы, Гарри вспомнил это лицо. Эти глаза. И эти слова о проклятиях крови. Почему он это сделал? Почему защитил их?
Ответа не было. Была только гора обрушившихся событий и имя, крутившееся в голове: Антонин Долохов.
