Невероятный союз или Медведь для лорда

Тишина на Гриммо стала иной. Раньше это была тишина скорби и застоя, тяжёлая, как саван. Теперь же она звенела скрытым напряжением, гудела низкочастотным током готовящихся перемен. Гарри ощущал это каждой клеткой своего существа. Он больше не гость, не племянник, заботливо пристроенный в углу. Он – Лорд Поттер. И этот дом, хоть и принадлежащий Сириусу, всё больше ощущался его территорией, его крепостью, которую предстояло отстоять. Сириус, казалось, пребывал в своём собственном, отгороженном мире. Он по-прежнему часами просиживал в кресле у камина, но теперь это была не просто прострация. В его глазах загорался какой-то лихорадочный, нездоровый блеск, когда речь заходила об Ордене, о Дамблдоре, о приближающейся войне. Его преданность делу Феникса приобрела болезненный, почти фанатичный оттенок. Однажды вечером Гарри застал его за изучением карты Лондона, испещрённой магическими пометками. — Смотри, Гарри, — Сириус ткнул пальцем в один из районов, его рука дрожала от возбуждения. — Здесь, по нашим данным, ячейка Пожирателей. Мы планируем рейд. Надо выбить их, пока они не окопались основательно. Гарри смотрел на горящие глаза крёстного, на его осунувшееся лицо, и холодная тревога сжала ему горло. — Сириус, это опасно. Ты едва оправился. Тебе нужен покой, а не рейды. — Покой? — Сириус горько рассмеялся, и звук этот был похож на скрежет камней. — Покой – это для тех, кто не сидел в Азкабане. Я уже отсидел свой покой, Гарри. Теперь время действовать. Дамблдор говорит… — А что говорит Дамблдор? — мягко, но настойчиво перебил Гарри. — Он говорит, что тебе стоит лезть в самое пекло с твоим пошатнувшимся здоровьем? Он не спас тебя из тюрьмы, Сириус. Он оставил тебя там гнить. Ты ему ничего не должен. Лицо Сириуса исказилось от внезапной ярости. — Молчи! Ты ничего не понимаешь! Альбус… он делал, что мог! У него были причины! Он всегда действует ради большего блага! — Большего блага? — Гарри почувствовал, как его собственная кровь начинает закипать. — Чьего блага? Твоего? Моего? Он подавил мою магию, Сириус! Он украл мои деньги! Он оставил меня у Дурслей, зная, что со мной там творят! Какое же это «большее благо»? Сириус отшатнулся, будто его ударили. В его глазах мелькнуло смятение, боль, но затем вновь возобладала слепая вера. — Не говори так… Ты не должен… Он наш лидер, Гарри. Единственная надежда. Мы должны доверять ему. Мы должны подчиняться. В тот момент Гарри с ужасной ясностью осознал, что Сириус не просто верен Дамблдору. Он сломлен. Азкабан и годы одиночества подточили его силу, а Дамблдор ловко занял место якоря, единственной точки опоры в его разрушенном мире. Сириус цеплялся за эту веру с отчаянием утопающего, и любая попытка пошатнуть её воспринималась как угроза самому его существованию. Он был не в себе. — Хорошо, Сириус, — тихо сказал Гарри, отступая. — Как скажешь. Он поднялся в свою комнату, сердце его ныло от боли и беспомощности. Он не мог сидеть сложа руки. Он должен был что-то делать. Он взял перо. Антонин, Мой крёстный отец разрушается на моих глазах. Азкабан и слепая вера в Дамблдора съедают его изнутри. Он говорит о рейдах, о войне, с таким блеском в глазах, что мне становится страшно. Он не видит, что его используют как иструмент. Я пытался говорить с ним – он не слышит. Он живёт в реальности, где Дамблдор – непогрешимый пророк, а мы все – всего лишь солдаты в его армии. Я не могу это больше видеть. Но я не знаю, что делать. Как до него достучаться? Как заставить его увидеть правду, не сломав окончательно? Ты был по ту сторону баррикад. Ты видел, как ломаются люди. Есть ли шанс его спасти? Или я должен смириться с тем, что он – ещё одна жертва этой войны? Гарри. Ответ пришёл не сразу. Сова появилась лишь глубокой ночью, и письмо было необычно коротким. Гарри, Азкабан – это не тюрьма. Это мясорубка для души. Она не оставляет целых людей. Твой крёстный выжил. Это уже много. Но то, что вышло оттуда – это тень. Тень, которая ищет, за что ухватиться. Дамблдор дал ему цель. Пусть и самоубийственную. Достучаться? Вряд ли. Его разум защищается от правды. Она для него смертельнее любого проклятия. Но есть один язык, который понимают все, кто прошёл через боль. Язык действия. Не слов. Силком тащи его в Гринготтс. Пусть гоблины проверят его кровь. Они видят всё: порчу, повреждения души, чужие влияния. Их вердикт будет весомее твоих слов. Будь готов к тому, что картина окажется ужасной. И будь готов быть жёстким. Сейчас ты ему не друг. Ты – лекарь, который вырезает гниль. Это больно. Но это единственный шанс. А.Д. P.S. И запасись виски. Обоим пригодится. Совет был жёстким, почти жестоким. Но Гарри понял его правоту. Уговоры не работали. Нужно было действовать. На следующий день он подошёл к Сириусу, когда тот снова склонился над картами. — Сириус, нам нужно сходить в Гринготтс. Тот даже не поднял головы. — Не сейчас, Гарри. Занят. — Это не просьба, — голос Гарри прозвучал тихо, но с такой незнакомой стальной ноткой, что Сириус наконец взглянул на него. — Это необходимо. Как Лорд Поттер, я имею право провести аудит всех активов, связанных с моим крёстным отцом. Включая проверку твоего здоровья. Ты – часть наследия Блэков, а я теперь имею к нему прямое отношение. Он играл грубо, на его же поле – поле долга, крови и семейных обязательств. Сириус поморщился, словно от зубной боли. — Гарри, это бессмысленно… — Или я обращаюсь в Магический Суд, — холодно продолжил Гарри. — С ходатайством о признании тебя недееспособным вследствие нанесённого тебе вреда в Азкабане и последующих манипуляций. Выбор за тобой. Добровольно пройти обследование у гоблинов или получить официальное заключение суда, которое отстранит тебя от любой деятельности в Ордене. Навсегда. Он блефовал. У него не было никаких доказательств для суда. Но Сириус, с его искажённым, параноидальным восприятием, не мог этого знать. Он побледнел, его глаза расширились от ярости и… страха. — Ты не посмеешь… — Попробуй ради меня, — безжалостно сказал Гарри. Внутри у него всё обрывалось от собственной жестокости, но он не мог отступить. — Я сделаю всё, чтобы тебя спасти. Даже если ты будешь ненавидеть меня за это. Молчание повисло тяжёлым, гнетущим покрывалом. Сириус смотрел на него, и в его взгляде было столько боли и предательства, что Гарри едва не дрогнул. — Хорошо, — наконец проскрипел Сириус, отворачиваясь. — Потащимся к твоим кровососам. Но это ничего не изменит. Дорога до Гринготтса прошла в гробовом молчании. Сириус шёл, закутавшись в свою потрёпанную мантию, как в броню, его лицо было каменной маской. Гарри чувствовал каждую секунду этого молчания как физическую боль. В банке его сразу узнали. Тот же старый гоблин, Гарнрук, проводил их в ту самую подземную комнату. Его глаза-бусины без эмоций скользнули по Сириусу. — Лорд Поттер. Вы привели пациента. — Да, — кивнул Гарри. — Полный анализ. Всё, что можно проверить. Процедура была быстрой и безболезненной. Капля крови Сириуса упала на диск, и руны вспыхнули. Но на этот раз картина была не просто тёмной. Она была ужасающей. Среди золотых и алых нитей крови Сириуса вились чёрные, ядовитые пятна – следы дементорской порчи, глубокой и хронической. Но хуже того были другие отметины – тонкие, почти невидимые паутинки чужеродной магии, опутавшие его ментальную проекцию, как лианы. Влияние. Чужое, мощное, вживлённое в самое ядро его существа. Гарнрук испустил низкое шипение. — Картина ясна. Глубокое повреждение душевной субстанции. Пост-азкабанский синдром в крайней стадии. И… — он ткнул длинным ногтем в одну из паутинок, — наложенное ментальное влияние. Очень искусно. Маскируется под его собственные мысли и убеждения, наложенное с самого детства. Гарри почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Чьё? Чьё влияние? — Подпись та же, — гоблин посмотрел на него прямо. — Альбус Дамблдор. Он не сломал его волю. Он… направил её. Укрепил её в нужном русле. Сделал его более податливым, более верным. Это не контроль. Это… программирование. Сириус, до этого мрачно молчавший, вдруг рванулся вперёд. — Врёшь! Тварь поганая! Альбус никогда!.. Гарнрук даже не шелохнулся. Он лишь щёлкнул пальцами, и Сириус замер на месте, словно упёршись в невидимую стену. — Ваша ярость лишь подтверждает диагноз, — равнодушно констатировал гоблин. — Влияние сопротивляется разоблачению. Гарри закрыл глаза. Худшие его опасения подтвердились. Он посмотрел на Сириуса, на его искажённое яростью и обидой лицо. — Теперь ты веришь? Сириус ничего не ответил. Он просто стоял, тяжело дыша, и смотрел в пустоту. И в его взгляде было уже не только отчаяние, но и щемящий, детский ужас. — Можно это вылечить? — спросил Гарри, обращаясь к гоблину. — Можно. Но процесс долгий и болезненный. Очистка крови, ментальные ритуалы, изоляция от источника влияния. На всё потребуются месяцы. И его согласие. Полное и осознанное. Гарри подошёл к Сириусу. Он положил руку на его плечо, и почувствовал, как тот вздрогнул. — Сириус. Послушай меня. Пожалуйста. Я знаю, что тебе страшно. Знаю, что ты не доверяешь мне. Но я прошу тебя. Дай им помочь. Сделай это не для себя. Сделай это для меня. Потому что я не вынесу, если с тобой что-то случится. Я только что нашёл тебя. Я не могу потерять тебя снова. Его голос дрогнул. Он не стыдился этих слёз. Они были настоящими. Сириус медленно поднял на него глаза. Маска ярости треснула, и сквозь неё проглянуло то самое израненное, затравленное существо, которое сидело в нём всё это время. — Гарри… — его голос был хриплым шёпотом. — Я… я не… — Пожалуйста, — снова сказал Гарри. — Дай мне шанс тебя спасти. Поклянись мне. Поклянись кровью, что пройдёшь всё лечение. Что будешь слушаться гоблинов. Что дашь им себя вылечить. Он вынудил бы его. Силой, шантажом, чем угодно. Но он видел, как в глазах Сириуса что-то переламывается. Видел слабый, едва заметный кивок. — Хорошо, — прошептал Сириус. — Клянусь. Клянусь тебе. Кровью Блэков и Поттеров. Гарри облегчённо выдохнул. Договор был заключён. Гарнрук кивнул и жестом пригласил Сириуса следовать за ним вглубь комплекса, к ритуальным залам. Сириус пошёл, не оглядываясь, его плечи были ссутулены, но в его походке появилась какая-то новая, обречённая решимость. Вернувшись на Гриммо один, Гарри почувствовал себя одновременно опустошённым и невероятно сильным. Он сделал это. Он принял решение и провёл его в жизнь. Пусть и ценой боли и принуждения. Он прошёлся по пустому дому и неожиданно для себя остановился перед занавешенным портретом Вальбурги. — Госпожа Блэк, — произнёс он тихо. Полотно дёрнулось, и занавес раздвинулся. Вальбурга смотрела на него не с обычной ненавистью, а с напряжённым, почти человеческим ожиданием. — Ну? Говори. Что с моим сыном? — Его отвели на лечение, — сказал Гарри. — Гоблины нашли… повреждения. Глубокие. И не только от Азкабана. Дамблдор наложил на него чары влияния. Лицо Вальбурги исказилось от немой ярости. Казалось, даже краски на портрете потемнели. — Этот старый шарлатан! — прошипела она. — Я всегда знала, что он жаждет власти над умами! Он посмел прикоснуться к моему дому! К моей крови! — Он будет лечиться, — твёрдо сказал Гарри. — Я заставил его дать клятву. Ему будет больно. Очень больно. Но гоблины уверены, что смогут помочь. Вальбурга молчала, её взгляд был пристальным и невероятно пронзительным. Она изучала его, словно видя впервые. — Ты… заставил его? — наконец произнесла она, и в её голосе не было привычного презрения. Было нечто вроде уважения. — Он же упрямый, как осёл. Как тебе это удалось? — Я сказал, что иначе обращусь в суд и добьюсь признания его недееспособным, — холодно ответил Гарри. — Он выбрал меньшее из зол. На лице Вальбурги появилось что-то похожее на улыбку. Жутковатую, искривлённую, но улыбку. — Холодный расчёт. Жестокость, примененная во благо. Возможно, в тебе всё же есть что-то от Блэков, мальчик. Не ожидала этого от Поттера. Она помолчала, а затем добавила тише, почти с материнской – пусть и извращённой – нежностью: — Спасибо. За то, что спасаешь моего мальчика. За то, что делаешь для него то, чего не смогла я. Он всегда был… слишком мягким внутри. За всей этой бравадой. Это «спасибо» прозвучало неожиданно и странно. Гарри кивнул, не зная, что сказать. — Когда он вернётся, — продолжила Вальбурга, и её голос вновь приобрёл повелительные нотки, — ему понадобится опора. Ты теперь глава этого дома во всём, кроме имени. Веди себя соответственно. И… — она сделала паузу, — если тебе понадобятся знания, выходящие за рамки приличного… приходи. У Блэков всегда были свои методы защиты того, что им дорого. Это было почти предложение союза. Гарри снова кивнул. — Я буду иметь это в виду. Он развернулся, чтобы уйти, но её голос остановил его. — Поттер. Он обернулся. — Не дай им сломать тебя, — сказала она. И занавес захлопнулся. В тот же вечер пришло письмо от Молли Уизли, переданное через сову Артура. Короткое, полное беспокойства и упрёков: «Дорогой Гарри, мы не можем попасть в дом! Защита не пускает! Что происходит? Сириус не отвечает! Мы должны планировать следующее собрание Ордена! Дамблдор беспокоится!» Гарри взял перо и написал ответ. Короткий и не допускающий возражений. «Миссис Уизли, спасибо за беспокойство. Сириус проходит срочный курс лечения от последствий Азкабана, ему прописан полный покой и изоляция. Дом закрыт для посетителей до дальнейшего уведомления по рекомендации лечащих гоблинов-целителей. Собрания Ордена просьба проводить в ином месте. С уважением, Гарри Поттер». Он не упомянул свой титул. Но тон письма говорил сам за себя. Он отправил его и почувствовал странное удовлетворение. Он провёл черту. Он защитил своего крёстного. Он заявил о своих правах. Позже, когда он сидел в библиотеке с Кричером, разбирая очередной фолиант о защитной магии Блэков, ему принесли ответ от Антонина. Гарри, Ну что, как прошло? Вырвал зуб своему крестному папе? Надеюсь, ты последовал моему совету и не пожалел виски. Для себя, в первую очередь. То, что ты описал – классика. Дамблдор не любит оставлять такие вещи на волю случая. Он предпочитает… направлять. Делать людей более удобными. Более преданными. Он считает, что имеет на это право, ибо «благо» у него в кармане, и только он один знает, какое оно. Ты поступил правильно. Жестоко – но правильно. Иногда единственный способ заставить человека выздороветь – это силой запихнуть ему в глотку лекарство. Теперь главное – выдержать. Не сдаться под напором его обиды, твоей вины и воплей твоих дружков из Ордена. Они уже, я уверен, в панике. Их удобная штаб-квартира и неуравновешенный, но управляемый боец внезапно вышли из-под контроля. Дамблдор этого так не оставит. Жди гостей. И не самых приятных. Держись, лорд Поттер. Ты начал играть по-крупному. Теперь позорно отступать. А.Д. P.S. И передай той старой карге Вальбурге, что Антонин Долохов шлёт ей свой… нет, не привет. Пусть просто знает, что я помню её знаменитые уроки по Чёрной метке. Они мне… пригодились. Гарри перечитал письмо и убрал его в ящик стола, где уже лежала стопка их переписки. Он смотрел на пламя в камине, и внутри него горел ответный огонь – холодный, ясный и решительный. Он был больше не мальчиком, которого вели. Он был Лордом. И он готовился к войне. Не только с Тёмным Лордом, но и с теми, кто считал себя его спасителями.