Метка

— Когда пойдешь за меткой? Неделя прошла. — А? — Сакура оторвался от омлета и удивлённо вытаращился на Котоху. — За какой, нафиг, меткой? Котоха вздохнула. Умемия был прав. Конечно, он был прав, это же Сакура. До встречи с ним она и представить себе не могла подобного социального невежества. Казалось, Сакура вырос в изолированном стеклянном ящике, куда иногда запускали боевых манекенов для тренировки, и с человеком впервые заговорил только в Макочи. Иначе как можно было дожить до старшей школы и ничего не узнать о мире? Она отложила нож с доской, налила две кружки кофе и села напротив. — Что ты знаешь об иерархии в стаях? — О чём? Нет, он точно вырос в стеклянном ящике!

***

— А, Сакура! Долго же ты собирался. Я уже думал сам тебя вызвать. Умемия лучезарно улыбнулся, выпрямившись и вытирая перепачканные в земле руки. — Ну и вызвал бы. Сакура подобрался, настраиваясь и успокаивая заполошно колотящееся сердце. Знай он заранее, что должность старосты подкинет такую проблему, послал бы всех, даже не слушая. Но ему же, дебилу, в глубине души льстило, что одноклассники выбрали его главным — поломался и согласился. И вот теперь либо расписаться в том, что нахрен ему их стая не сдалась, либо заявить всем, что он омега, либо получить стайную метку от главного альфы. И все три варианта полное дерьмо. Ну почему он раньше не замечал меток у всех в бандах, кто уже представился, кроме шестерок и главарей? Ведь на поверхности же лежало, что не могли они все состоять в парах, тем более, что бетам парные метки не ставят! Но Сакура на окружающих всегда клал, и это вернулось к нему бумерангом. — Ты готов? Умемия закрыл кран, потряс головой, стряхивая с волос искрящиеся на солнце капли, и сбросил школьный пиджак на скамейку. Сакура неожиданно осознал, насколько Умемия выше и крупнее. И как красиво очерчены мышцы у него под майкой. Он никогда не смотрел на альф как на альф. С первой течки, превратившей его в скулящую бесхребетную лужу, он понял, что не может позволить себе такой уязвимости. Подавители были единственным, что он забрал из своего прошлого в настоящее, и пусть они фактически кастрировали его, лишив течек, запаха и влечения, до разговора с Суо фригидность проблемой не казалась. Только преимуществом. Она позволяла задвинуть секс и поиски пары на то эфемерное будущее, когда он поднимется на вершину и сможет вздохнуть свободно. Но сейчас… сейчас, после того, как он пропустил пару дней, и эффект подавителей ослаб, его взгляд невольно скользил по чужому телу, отзываясь тянущим чувством в груди и, зная, как альфа ставит метку, давно придушенная внутренняя омега ворочалась под кожей, предвкушающе рассматривая великолепного альфу перед ней. “Ты дура”, — почти ласково сказал ей Сакура.— “Ничего тебе с ним не светит”. “Хороший альфа, — возразила гормональная внутренняя идиотка. — Сильный альфа. Красивый и добрый. Хорошая пара и щенки. Щенки же?” “Какие щенки, припадочная? Для этого течка нужна. И щенки в шестнадцать лет? Серьезно?” “Щенки — всегда хорошо, — упрямо ответила та. — Но течки нет, поэтому щенки потом. Ты посмотри, какой альфа! Хороший, сильный, надёжный. Он должен быть наш”. “Захлопнись, — огрызнулся Сакура, тоже сбрасывая пиджак и вставая напротив Умемии. — Максимум, он меня трахнет, если я не облажаюсь. Радуйся этому. Больше ничего тебе не будет”. Омега грустно вздохнула и затихла. Сакура бросился вперёд.

***

— Почему ты мне не сказал??? Сука, ты же ещё и голосовал за меня! Забыл, что ли, что я омега? — Сакура. — Суо примиряюще поднял ладони и улыбнулся своей дежурной приторной улыбкой. — Я не думал, что ты не знаешь таких элементарных вещей. Честно, я представить себе не мог, что в нашем возрасте этого можно не знать. Тем более тому, кто лезет в драки всю свою жизнь. — Я никогда не состоял ни в какой банде. — Плечи Сакуры опустились, и он устало сел на качели. — Я не знал, что банда — это всегда стая. Заброшенную детскую площадку на отшибе, на которую он срочно вытащил Суо как единственного, кто знал правду, заливало оранжевым светом заходящее солнце. Горячий воздух дрожал перед глазами, и даже ветерок не шевелил жухлую от жары траву. Суо сел рядом и протянул Сакуре банку его любимой газировки. Тот вскрыл её и залпом выпил половину. — Ты хотел дойти до вершины. Сказал, что обязательно встанешь во главе Бофурин. Я думал, ты понимаешь, что это невозможно без вступления в стаю, и чем скорее это произойдет, тем лучше. С другой стороны… — Суо повертел в руках свою банку. — Твоя неосведомленность в отношениях поражает, и раз раньше метки у тебя не было... Я должен был сложить два и два. Прости. Сакура поморщился. У Суо тоже были проблемы со второй сущностью, но другого рода. Его альфа был диким, абсолютно неуправляемым и клал на все человеческие законы и моральные нормы. И если Сакура травил себя подавителями по собственному выбору, у Суо выбора не было. Именно в этом была причина вечного спокойствия и вынужденной отстраненности Суо по отношению к другим. По этой же причине он вряд ли рискнет когда-нибудь вступить в отношения с омегой, только с бетой, потому что, войдя в гон — а во время течки пары он неизбежно войдет в гон, — он почти гарантированно убьёт омегу. К счастью, альфу Суо омеги не интересовали. Сакура выяснил это на третий день. Суо прижал его к стене и обнюхал, поймав врасплох — альфа чуял в нём неправильность и требовал идентифицировать странного новичка, после чего с какого-то хуя отнес его к категории своих. Вспомнив этот момент, Сакура положил руку на шею и покраснел. Суо снова улыбнулся. — Моего альфу ты обмануть не смог, но я исключение. Хоть какая-то польза от его звериных инстинктов. Уверен, что остальные ни о чем не догадываются, даже Умемия. Ты ведёшь себя как альфа, пусть и сидящий на подавителях. — Я не говорил, что альфа. Может, мне бетой прикинуться? — неуверенно предложил Сакура. — Бет кусают без всего этого геморроя с дракой. Если альфа не выйдет на первый план, может, Умемия не заметит… Суо рассмеялся. Сакура зарычал, и Суо замахал руками. — Прости-прости. Но у тебя не получится. Во-первых, беты не чувствуют запаха и не могут общаться с его помощью. Ты можешь, и все это знают. Во-вторых, Умемия в любом случае поймет, что ты омега, из самой железы запах не вытравить никаким способом. И, в-третьих, связь просто не установится. — В смысле? Разве стайная метка не формальность? Суо удивлённо посмотрел на Сакуру. Тот покраснел и отвел глаза. — Ты о метках вообще ничего не знаешь? — Похоже, что ничего, кроме того, что они в принципе есть. Какое-то время они сидели в тишине. Суо вскрыл свою банку, и приложился к ней, давая Сакуре время привести в порядок мысли. Наконец тот собрался с духом и ринулся в неприятный разговор, словно в бой. — Для чего нужны стайные метки и как они работают? Допив газировку, Суо прицелился и запустил смятой банкой в мусорку на другой стороне площадки. — Наши внутренние сущности иногда берут над нами верх, как ты знаешь. В гон, в течку, при сильных эмоциях. Нас может повести на чужой запах, или мы можем разделить чувства его владельца. Мы можем ослабить контроль, а то и вовсе потерять человеческое сознание на время. В отличие от парной, стайная метка нужна, чтобы тот, кто над тобой, взял контроль над твоей сущностью в критической ситуации. Смог остановить ее в случае необходимости или, наоборот, заставить двигаться. Это первое и основное назначение стайной метки. Любая организация, связанная с применением физической силы и опасными ситуациями, использует метки. Полицейские, военные, пожарные, банды. Горячка боя или опасность обостряют инстинкты и выводят внутреннюю сущность вперед. Когда у тебя есть стайная метка… — Суо оттянул в сторону воротник, и глаза Сакуры расширились, — это как будто тебя постоянно держат за руку, не давая упасть. Придаёт сил и уверенности. Контроль над собой становится лучше. И я знаю, что если я совсем его потеряю, Умемия меня остановит. — Умемия же ставит метки только старостам? Почему ты… — Я исключение, — напомнил Суо, по-прежнему улыбаясь. — Без неё я не смог бы учиться. Я получил метку ещё до начала учебного года, что позволило снизить дозу подавителей и общаться с другими без желания подчинить их или убить. Я почти могу прикинуться нормальным. Это здорово на самом деле. Сакура поежился. — Эй! — Суо ткнул его пальцем в бок. — Не надо меня жалеть. Я, как и ты, ненавижу жалость. Да в ней больше и нет нужды. Меня устраивает моя жизнь сейчас. Сакура кивнул. Он мог понять Суо. Он тоже ненавидел, когда его жалели или когда его учили, как жить. — Кстати, с этим тебе повезло, — ухмыльнулся Суо. — Обычно староста ставит метки своим заместителям. Нирей бета, ему, по сути, и не нужна метка. Хотя он попросит, для бет стайная метка вопрос статуса, к тому же через тебя он станет частью стаи Умемии. А вот как бы ты ставил метку мне, не представляю. — Эй, я сильнее тебя! — вскинулся Сакура. — Омега ставит стайную метку альфе так же, как альфа альфе — подчинив в бою. Думаешь, я тебе проиграю? — Постановка метки — это ещё и сражение между сущностями, — возразил Суо. — В отличие от тебя, твоя омега очень слаба. Я-то тебе, может, и проиграю, но вот исход поединка за главенство точно будет обратным. На самом деле, Сакура, тебе стоит подумать об этом. Если ты действительно хочешь на вершину… Ты должен перестать гнобить свою омегу. Сакура съежился. Он не хотел об этом думать, но всё же спросил: — Как ты себе это представляешь? Дать ей волю? Не хочу быть скулящей сукой, выпрашивающей чужой узел. — Течка раз в три месяца. В остальное время всё зависит от твоего самоконтроля. С чего ты решил, что омега обязательно будет мешать? Посмотри на Томияму. Сакура резко выпрямился и почувствовал, что ему не хватает воздуха. — Томияма омега??? Но… — Он держит под контролем всю школу, верно. В том числе своего альфу, Тогаме. Это, конечно, огромная редкость, и Томияма двинутый на всю голову, но тебя бы я тоже абсолютно нормальным не назвал. Сакура. — Взгляд Суо был сочувствующим и теплым. — Слабой свою омегу сделал ты сам. Их снова окутала тишина. Сакура думал, смотря под ноги. Суо его не торопил. Солнце доползло до крыш, и Сакура решительно вскинул голову. — У меня ведь нет выбора, да? — Почему, есть, — Суо пожал плечами. — Выбор всегда есть. Ты можешь по идейным соображениям отказаться ставить метку. Никто тебя не осудит, но тогда старостой выберут другого, а ты останешься на задворках навсегда, поскольку Бофурин — это стая, семья, и все мы подчиняемся главному альфе. Это общее решение, один из принципов Бофурин. Будь Умемия способен держать столько связей, думаю, метку получил бы каждый пожелавший того ученик, но количество первичных меток ограничено примерно двумя десятками. — Первичных? — Метки, которые лидер ставит сам. Есть ещё вторичные. Если ты получишь метку и поставишь её, например, Нирею, через тебя частично установится связь между ним и Умемией. Не такая сильная, но тоже действующая, при необходимости её можно выделить и поддержать через неё Нирея. Так он тоже становится частью семьи. Стая — это семья. Люди собираются в стаи именно потому, что хотят быть ближе друг к другу. Второе назначение стайной метки — внутренняя связь и поддержка. Ощущение, что ты не один. Что за тобой и рядом с тобой названные братья, которые всегда примут твою сторону, и которых можно позвать на помощь. Сакура, на самом деле, я думаю, что выбор очевиден. — Суо потянулся к Сакуре и аккуратно взял его за плечи. — Ты можешь всю жизнь прятаться и держать в полусне свою омегу, но так ты никогда не найдешь пару и стаю. Люди созданы как стайные существа. Как бы ты не утверждал обратное, ты тянешься к людям, и тебе хорошо здесь. Ты знаешь, что я прав. Ты можешь сейчас принять метку от Умемии и стать частью нашей стаи. Частью Бофурин. По-настоящему. Сакура отстранился, и Суо разжал руки. — Я не могу принять решение за тебя. Но я не хочу, чтобы ты был один. Не теперь, когда ты знаешь, что может быть по-другому. — Мне нужно лечь под него, да? — хрипло спросил Сакура. — Даже если каким-то чудом ты победишь в драке, во что я не верю, твоя омега мгновенно превратит победу в поражение, — честно ответил Суо. — Альфа ставит омеге метку во время вязки. Стайная метка отличается от парной, но ставится она так же, иначе не закрепится. Будь у тебя альфа, принявший метку, ты вошел бы в стаю вторичной связью, как обычно и происходит. Но ты не связан, так что да, по-другому никак. — А Умемия… В Бофурин нет омег, значит, раньше ему не приходилось этого делать. Умемия вообще захочет со мной спариваться? Суо оценивающе оглядел его с ног до головы. — А почему нет? Ты красивый. Иногда ты даже бываешь милым. Я бы на его месте не отказался. — Ты… Ты!!! — Краска залила Сакуру до ушей, и он мгновенно вскочил с качелей. — Я серьезно, прекрати придуриваться! — Хорошо-хорошо! — рассмеялся Суо. — Но ты правда сейчас очень милый! Прости. — Когда я проиграю, — упрямо повторил Сакура, — и он поймёт, что я омега, он согласится спариться со мной? — Я не помню гендерных условий в правилах Бофурин, но метка омеге... — Суо нахмурился, раздумывая. — На самом деле, может и не захотеть. Хотя… Войдя в поединок за доминирование, он отдаст большую часть контроля своему альфе. И его альфа будет оценивать тебя не как потенциальную пару, а как претендента на вхождение в стаю. Если ты не скажешь ему заранее, и он поймёт, что ты омега, только когда коснется твоей шеи… Даже если он захочет тебе отказать, в этот момент инстинкты заставят его согласиться. Но он наверняка разозлится на тебя после. — Переживу. И, к тому же… а вдруг я выиграю? — Ты сам-то в это веришь? — Нет. Но я должен попробовать. — Сакура вздохнул и скривился. — Я не могу, блядь, не попробовать! Меня тошнит от одной мысли просто раздеться, лечь и раздвинуть ноги. — Ты придаешь этому слишком большое значение. — Суо улыбнулся, но Сакура покраснел ещё сильнее, и улыбка Суо застыла. — Сакура, ты что, никогда… — Заткнись! — ощетинился тот, сгорая от неловкости и не зная, куда деться от изумленного взгляда. — Конечно, я никогда! Я на подавителях сижу, я вообще не испытываю влечения! Ни к кому! — Что у тебя за подавители? Сакура. — Суо перестал улыбаться. — Что ты пьешь и кто тебе это дал? Подавители не должны отбивать влечение совсем, они... Когда в последний раз у тебя была течка? — Не твоё дело! — прошипел Сакура, пытаясь понять, как вернуть разговор в нормальное русло. — Сакура. Когда у тебя в последний раз была течка, и где ты взял подавители? Когда ты в последний раз слышал свою омегу? Сакура вздрогнул. Его омега спала, и он мог противиться приказам слабого альфы, но сильный, похоже, по-прежнему подчинял его себе. К счастью, альфа-команды требовали усилий и, поскольку его считали альфой, уже давно никто не пытался его принуждать. Он отчаянно сопротивлялся приказу, но проигрывал. Суо смотрел, как он корчится, пытаясь держать рот закрытым, но в конце концов Сакура упал на колени и вынужден был ответить: — Два года назад. Представился, поскандалил, меня отвели к врачу, и он выписал подавители. Омегу? Не помню. Давно. Больше года. Суо закрыл глаза и потер лоб, поморщившись. — Черт. Ты даже не понимаешь, насколько это плохо, да? Ладно, здесь тебе Умемия мозги вправит, как глава стаи. Его тебе придется послушать. — Никогда так больше не делай, понял? — Сакуру отпустило, и он хватал ртом воздух. — Прикажешь ещё раз, и я тебя на ленточки разделаю. — Я разозлился. — Суо не выглядел виноватым, но был непривычно серьезен. — Но это ещё одна причина, по которой ты должен принять метку. С ней ты будешь подчиняться только Умемии. Сейчас же любой сильный альфа может тебе приказать, и ты ничего не сможешь сделать. Ты слабое звено в обороне Бофурин из-за того, что не можешь противиться приказам. — Я забыл. — Сакура восстановил дыхание и снова сел на качели. — Я забыл про приказы, ладно? Никто давно не пытался. Какого хрена, кстати, ты молчал на этот счёт? А если бы мне реально приказали? — Я был рядом, — пожал плечами Суо. — Случись что, мой приказ перебил бы чужой. Я не люблю лезть в дела других и знал, что ты скоро примешь метку Умемии, так что разговор не имел смысла. Ты ведь примешь её? — Да. — Сакура запустил пальцы в волосы и откинулся на спинку. — Ты прав, какой тут нахер выбор. Я сделаю это, но, сука, как же я не хочу! — Тебе будет проще с меткой. — Взгляд Суо смягчился. — Помнишь? Будто тебя держат за руку. Если ты хочешь забраться на вершину, ты должен сделать свою омегу сильной. Уверен, она и должна была быть сильной, но ты никогда не давал ей шанса. Учиться подавлять альф легче, когда знаешь, что тебя не могут подчинить. Я помогу. Будешь тренироваться на мне. Мой альфа неуправляемый псих, справишься с ним — можешь попробовать бросить вызов Умемии. Но до тех пор, пожалуйста, будь под его защитой и позволь остальным тоже заботиться о тебе в ответ. — Он не будет со мной драться, если я признаюсь. Да ты и сам сказал, он банально может меня послать! А я… я хочу в стаю. И хочу сразиться с ним. И что мне лучше сделать? Прийти на крышу и вызвать его на драку? Суо кивнул. — Только перестань пить подавители на пару дней. Иди к нему, когда снова услышишь омегу внутри. Чтобы метка закрепилась, она должна быть хоть немного в сознании. Все же связывают вас обоих. И, Сакура. — Суо нащупал его руку и крепко её сжал. — Не бойся. Я знаю Умемию. Уверен, всё будет хорошо. Тебе нужна стая, а он никогда и никому не отказывал в помощи.

***

Удар просвистел возле виска, едва не задев. Все же он пока был слабее. Умемия явно затягивал бой, позволяя ему сохранить лицо. — Да, ты здорово дерешься. — З-заткнись!! Стыд опалил щеки, Сакура зарычал и снова напал. Умемия легко увернулся, будто танцуя, и в очередной раз его подсек. Омега млела. Чем больше проходило времени, тем меньше Сакура отделял её от себя. Хотя в норме они и должны бы были быть единым целым. Это его окатывало возбуждением каждый раз, когда Умемия отводил назад руку, напрягая мышцы, именно он то и дело залипал взглядом на крепкой влажной шее и широких плечах, что отвлекало и безумно бесило. Умемия вспотел, всё же бой требовал усилий и от него, к тому же на крыше было жарко. Запах свежего леса после ночного дождя кружил голову и сбивал движения не хуже подсечек. Сакура снова отвлекся, теперь на каплю пота, скользнувшую в вырез майки, и Умемия, зайдя за спину, толкнул его вниз так, что Сакура еле удержался на ногах. — Са-ку-ра, — почти пропел Умемия, смеясь. — Не лови ворон. Ты становишься слишком рассеянным. Что тебя отвлекает? Неужели боишься? — Иди нафиг! Я ничего не боюсь! Не мог же Сакура сказать, что его тупая внутренняя сущность воспринимает этот бой как прелюдию, чем по сути-то он и был, с каждым выпадом заводясь всё больше. “Альфа-альфа-альфа! — ныло внутри, заглушая стук сердца. Сильный, красивый, опасный! Проиграй ему! Упади на пол, пусть упадет сверху! Пусть прижмется к нам своим большим…” “ЗАГЛОХНИ!!!” Стало тихо. Возбуждение, разлившееся по венам, так мешавшее ранее, неожиданно помогло сосредоточиться и взять себя в руки. Оно никуда не ушло, но отключило от восприятия весь остальной мир, сфокусировалось на альфе рядом. Сакура ударил. И Умемия впервые не увернулся. Кулак рассек скулу, запахло такой вкусной и притягательной кровью, что во рту начала скапливаться слюна, а внизу, впервые за два года, шевельнулся член. Сакуру вело, омега довольно мурчала. Умемия пошатнулся, устоял, на его лице мелькнуло было удивление, но оно тут же сменилось какой-то странной, наполовину дикой улыбкой. — Молодец, Сакура. — Он облизнул губы и сгруппировался. — Вот так. Тебе нужно выложиться на полную. Проиграть мне, а не поддаться. Давай! И бой стал настоящим. Подавители по-прежнему глушили запах, и учуять Сакуру было можно, лишь уткнувшись носом в одну из желез, но, казалось, какая-то часть Умемии всё равно понимала, что Сакура омега. Потому что запах леса стал более терпким, немного медовым и липким, он словно оседал на покрытой испариной коже. Заводятся ли альфы во время боя за доминирование? Отличается ли он этим от нормального боя? Сакура не знал. Но происходящее между ними, то, как взаимодействовали их тела, было больше драки и горячее любых ласк и поцелуев. Наконец Сакура ошибся. Слишком широкий замах, слишком много пространства оставил противнику. Умэмия среагировал мгновенно, оказался сзади и повалил его на пол, заломив руку за спину. Он уселся сверху, и Сакура, почувствовав его возбуждение, едва не подался навстречу. — Ну вот и всё, — прохрипел Умемия, пытаясь отдышаться. — Ты умница, Сакура. Совсем немного — и, уверен, ты сможешь меня победить. Готов стать частью стаи? Сакура зажмурился и кивнул. Умемия наклонился ниже. “Добро пожаловать в семью”, — шепнул он, и у Сакуры дыбом встали волоски на коже. Еле заметное прикосновение к шее… и Умемия тут же застыл, мед мгновенно стал гуще, перебив запах леса, и к нему добавился запах полыни. Больше он не шевелился и не дышал. Окружающий мир начал проступать сквозь пустоту. Солнце на коже. Ветер в ветвях дерева. Мерный стук капель в умывальнике. Над головой прокричала птица, и Умемия задрожал, будто выйдя из транса. Он судорожно вздохнул и прижался лбом к затылку Сакуры. Мед в его запахе начал исчезать, а вот полынь становилась все ярче. “Не получилось”. Расстроенный, Сакура попытался приподняться, но его тут же грубо впечатали обратно в пол, чуть не сломав нос. — Не двигайся, — прорычал Умемия ему в спину. — Мне нужна ещё пара минут. Пошевелишься сейчас и, обещаю, ты пожалеешь об этом. Черт, Умемия никогда и ни с кем так не разговаривал. Запах полыни в воздухе стал невыносим. Его альфа был зол.