Дети эксперимента.

      – Что врач сказал? – первое, что спрашивает Кристина у вышедшего из кабинета парня. В тот же день они поехали в больницу, пока Оливию вызвали на работу.       – Сказал, что у меня поразительно крепкие кости, – он улыбнулся. – А ещё немного наругал, что с этим всем добром я приехал только сейчас. В общем, дал направление к хирургу, чтоб меня немного подлатали и лекарства, – они шли по коридору, Феликс разглядывал бумажки, иногда щурясь, дабы разобрать врачебный почерк, а у девушки глаза были на мокром месте. – Эй, ну ты чего-о? – обращает внимание парень.       – Всё то же, – по щеке катится одинокая слеза, – я чувствую вину, Джекс, – едва слышно добавляет Крис.       – Помни, солнце, то, что произошло со мной – лучший исход. В других случаях я мог вообще умереть или продолжать на него работать. Это гораздо хуже. Перестань себя винить.             Он смотрит прямо в её двуцветные глаза, говорит тихо, успокаивающе, чтобы слышала только она, а затем смахивает большими пальцами её слёзы. В этот момент в Кристине что-то щёлкнуло. Девушка выдыхает и осторожно обнимает парня, шепча: «Я постараюсь».       – Тебе к хирургу сейчас?       – Да.       – Хорошо, а потом поедем домой, тебе нужен покой.       – Как скажешь, – он мягко улыбается.       Очереди не было, врач работал быстро, поэтому Феликс достаточно скоро вышел из кабинета. После ребята зашли в аптеку, чтобы купить всё необходимое и уехать домой. Выйдя из такси, парень уже было начал прощаться, как Крис его остановила:       – Нет, Джекс, ты не понял, мы идём ко мне домой, – специально выделяя «ко мне», говорит девушка. – Я не оставлю тебя в таком состоянии одного, – по лицу видно, что она настроена решительно, потому Феликс даже не сопротивляется.       Дома их ласково встречает Рудик, трясь о ноги, иногда что-то мяукая. Парень берёт кота на руки и тот, словно чувствуя боль, начинает тыкаться прямо в лицо, мурча как трактор. Это забавно и мило. Говорят, коты мурчанием облегчают боль и залечивают раны. Пожалуй, это так и есть.       Анестезия начинает постепенно уходить, поэтому девушка заранее ставит на прикроватной тумбочке обезболивающее и стакан воды, а после садится рядом на кровать.       – Он такой милый, – говорит парень, поглаживая рыжее чудо.       – Да-а. Оливия сказала, что он прибился к дому в тот день, когда я исчезла, и всё время сидел около двери.       – Ого, серьёзно?       – Угу.       – Может это твой ангел-хранитель?       – Может быть.       В комнате повисло молчание. Оно не было неловким. Это то молчание, когда рядом комфортно даже оно. Девушка иногда посматривает то на кота, то на Феликса, явно что-то желая, но её сдерживают его травмы.       – Ну вот что ты смотришь? Если хочешь – ложись, – будто читая мысли, произносит парень.       – Тебе же будет больно...       – Ну я же не инвалид какой-то, если будет больно – я скажу, не переживай. Давай друг, освобождай место для хозяйки, – он убирает кота с груди, чем рыжий, почти спящий кот, явно недоволен. – Ложись.       Осторожно Кристина ложится рядом, опуская голову парню на грудь, ощущая его сердцебиение. На удивление оно было очень спокойным. В свете последних событий этот момент ощущается особенно родным, умиротворяющим. Одной рукой Феликс обнял девушку, поглаживая второй волосы. Кот снова улёгся на нём, но уже на живот. Наверное, именно так выглядит счастье. Они молчали, а их сердца бились в унисон. Ранний зимний закат окрашивает комнату в нежные, розовые оттенки, добавляя интимности моменту. Тихий голос Крис прерывает тишину:       – Джекс?       – М?       – Возможно я сейчас скажу глупость, но... Почему ты не перестал со мной общаться? После всего этого?       – Действительно глупость, – мягко отвечает парень. И это ощущалось не грубо, а как-то... По-доброму. – Я удивлён, что это ты не перестала со мной общаться, а ты про меня говоришь. Почему я должен был перестать с тобой общаться?       – Ну... Не знаю... Я так быстро начала сближаться с Майлзом, а тебе доверилась только через полгода. Наверное, это обидно.       – Честно? Да, немного было обидно, но я думаю больше из-за того, что я ощущал от него подвох, а ты в упор ничего не видела, – он кратко смеётся. – Считай, что мы квиты, я тебе сделал больно, ты мне. Главное, что сейчас всё позади.       – Ладно, хорошо, ты меня успокоил, спасибо.       – Не за что. Ещё есть вопросы?       – Нет, больше нет... Давай помолчим?       – Давай.       И они молчали. Лишь тихое мурчание Рудика и их дыхание. В моменте Кристина поняла, что улыбается. Она улыбается, лёжа в объятиях парня, пока тот гладит её волосы. Его грудь размеренно поднимается, сердцебиение ровное. От этого девушке захотелось спать. Устроившись удобнее, она в последний раз спрашивает, не больно ли ему, и, получив ответ, плавно погружается в сон. Они счастливы, по-настоящему счастливы. Через время Феликс выпивает обезболивающее, и следом за Крис проваливается в сон.       Сегодня им не приснятся кошмары, а их сон будет непрерывным и крепким. Вошедшая в дом Оливия не обнаружит в коридоре кота, а войдя в комнату, сфотографирует их и ещё некоторое время будет умиляться этой картине.