Не обещай мне завтра

      Селена вышла из такси и привычным жестом потянула вниз короткое голубое платье. — Надо было всё-таки брать миди, — пробормотала она вполголоса, недовольно щурясь. Вечерний ветер сразу ухватился за лёгкую ткань, и ей пришлось пригладить платье ладонью, будто приручая его. Прядь светлых волос упала на лицо, и Селена нетерпеливо смахнула её, оглядываясь по сторонам. — Где же эта Шая? — сказала она уже громче, почти с досадой, как будто подруга нарочно решила опоздать. Она искала знакомую фигуру в толпе — стройную девушку с вечным сиянием на лице. Художница Шая умела появляться так, будто за ней тянулся собственный прожектор. Их дружба казалась странной для окружающих: офисный клерк и богемная тусовщица, но именно на танцполе они однажды пересеклись, и с тех пор стали неразлучными. Селена давно поняла: с Шаей вечер всегда превращается в хаос — и именно этого хаоса ей сейчас хотелось. — Селена! — крикнула знакомая звонкая интонация. Она обернулась и увидела рыжую бестию: Шая уже обвила внимание вокруг себя, как паук сеть. У входа в клуб подруга стояла с компанией симпатичных парней и махала рукой так энергично, будто пыталась поймать такси на оживлённой улице. Селена не удержалась от улыбки и зацокала каблуками к ней. «Ну конечно. Три минуты — и уже свита», — подумала она с лёгкой иронией. Клуб «Метрополис» был для них старой территорией. Место не из дешёвых и не из тех, где воняет дешёвым алкоголем и потом. Здесь было достаточно уюта и приглушённого света, чтобы спрятаться от посторонних глаз, выпить и позволить себе лишнего, но всё в рамках «интеллигентной развязности». — Мальчики, это Селена, моя подруга! — с искренним восторгом представила её Шая, прижимаясь плечом к одному из парней. — Очень приятно, — сказала Селена, протягивая руку каждому по очереди. — И нам! — отозвались они почти хором. Один из парней смутился и моментально покраснел, чем вызвал её сдержанную усмешку. Селена краем глаза отметила: высокие, спортивные, симпатичные лица… и всё же слишком юные, слишком прозрачные для её вкуса. — Пойдёмте потанцуем! — заявила Шая и, будто генерал, повела всю компанию мимо охраны прямо в клуб. Внутри клуб «Метрополис» встретил Селену вспышками неонового света и ритмом баса, который будто пробирался под кожу. Высокие своды и витражи создавали ощущение, что она вошла не в зал для танцев, а в храм, посвящённый ночи и греху. Алкоголь здесь тек рекой, как святая вода, а люди толпились у баров, словно паломники. Селена замедлила шаг. Короткое голубое платье мерцало в огнях прожекторов, и она чувствовала на себе взгляды — смесь любопытства, желания и лёгкой зависти. Но именно это ей и нравилось: толпа могла проглотить кого угодно, но она всегда оставалась в центре. Музыка гремела так, что слова теряли смысл, зато смех, приглушённые крики и звон бокалов сливались в единый хор. Воздух был насыщен сладким запахом парфюма, алкоголя и чего-то более тягучего, почти животного. Шая, как всегда, не давала времени на сомнения. Она схватила Селену за запястье и с победным криком потянула в гущу толпы. Парни остались где-то позади, и это было даже к лучшему: им вряд ли удалось бы выдержать такой ритм. Танцпол жил собственной жизнью. Световые лучи резали тьму, скользили по витражам и отражались на лицах людей, превращая их в разноцветные маски. Бас ударял в грудь так, что сердце Селены подстраивалось под его ритм. Селена позволила телу двигаться без оглядки. Голова откинулась назад, волосы водопадом разлетелись по плечам. Она чувствовала, как платье подрагивает от каждого движения, как каблуки ритмично цокают по полу, сливаясь с музыкой. Всё, что в ней обычно пряталось под строгим костюмом и аккуратной укладкой, здесь вырывалось наружу. Шая кружила рядом, смеялась, перекидывалась фразами с незнакомцами, но Селена уже не слышала слов. Она смеялась вместе с ней, чувствовала, как плечи становятся свободными, а дыхание горячим. Толпа прижимала со всех сторон, но именно это чувство — раствориться в хаосе и быть частью ритма — и было для неё настоящей свободой. Мужчины смотрели. Кто-то осторожно приближался, кто-то останавливался на полпути, заворожённый её танцем. И Селена знала: это её сцена. Она танцевала не для них — для себя. Но каждый взгляд, каждый жадный вздох из толпы только усиливал её азарт. — Шая, я хочу пить, — Селена перекричала музыку и взяла подругу за руку. — Давай выстрелим по текиле. — Да! Но только двойной! — выкрикнула рыжая и снова исчезла в толпе, утащенная каким-то смельчаком. Селена улыбнулась: это было так похоже на неё. Она пробилась сквозь людей к барной стойке, где уже стояла очередь из таких же жаждущих. Бар сиял, словно витрина: ряды бутылок, играющих в свете прожекторов всеми оттенками янтаря, рубина и изумруда. Запах лайма и соли смешивался с горечью алкоголя и сладостью сиропов. Она облокотилась на стойку, постучала ноготками по дереву и спокойно произнесла: — Две текилы. С лаймом. Бармен кивнул и исчез вглубь бутылочного сияния. Она повернула голову — и только тогда заметила мужчину рядом. Он был выше её почти на полторы головы, и это сразу бросалось в глаза. Широкие плечи, свободная рубашка, закатанные рукава, тёмные подтяжки, которые сидели так естественно, будто он носил их всю жизнь. Волосы чуть растрёпаны, будто он не старался выглядеть идеальным — и именно это делало его ещё более притягательным. Мужчина смотрел на неё. Не нагло, не оценивающе — изучающе, будто пытался разгадать, что за девушка в коротком голубом платье решила ворваться в этот хаос и при этом держится так уверенно. — Голубой тебе идёт, — сказал он. Голос был низким, спокойным, без фальши, и от этого прозвучал куда искреннее, чем сотни чужих банальностей. Селена чуть приподняла бровь и улыбнулась. — Ну, наконец-то хоть кто-то заметил платье, а не… всё остальное. Его губы тронула улыбка, мягкая и немного игривая. — Уверен, остальное тоже заметили. Но платье сегодня работает лучше всех. Она рассмеялась и облокотилась на стойку, позволяя себе секунду взгляда в его глаза. Там не было холодной стены — наоборот, тёплый интерес, любопытство и намёк на то, что этот человек умеет видеть чуть глубже, чем остальные. Бармен вернулся с двумя стопками и тарелочкой лайма. Селена взяла одну, повернулась к мужчине и сказала: — Тогда за платье. Если уж оно у нас сегодня звезда. Он поднял свой стакан. — И за девушку, которая его носит. Селена подняла рюмку, кивнула бармену и одним глотком влила в себя прозрачную жидкость. Текила обожгла горло, а лайм на секунду остудил огонь. Она выдохнула, чувствуя, как в груди расправляются крылья свободы. Рядом всё тот же мужчина. Он не пытался навязаться, не ловил её взгляд на силу, а просто стоял и смотрел — с тем самым вниманием, которое обычно мужчины берегут для переговоров или редких коллекций. Вот же шкаф… Она мельком представила его в постели — сильные руки, которые не просят, а берут. «Тебя бы я и поимела сегодня, красавчик», — мысленно хмыкнула она. Свет клубных ламп играл на его лице. Синие вспышки делали черты холодными, красные — тёплыми, почти интимными. И от этого он казался ещё интереснее: будто сам клуб не мог определиться, что он — угроза или обещание. Она повернулась к нему боком, наклонила голову и спросила, почти перекрикивая басы: — Танцуете? Он чуть приподнял уголок губ, но не пошёл на поводу. — Наблюдаю. Селена сделала трагикомичное лицо, словно только что узнала о конце света. Губы вытянулись в капризный бантик, глаза округлились. — Как жаль… Она подождала пару секунд, глядя на него снизу вверх, а потом резко сменила тон. Её зелёные глаза блеснули озорством. — Смотрите, пока наблюдаете, другие получают! Она рассмеялась звонко, без стеснения, схватила вторую стопку со стойки, сунула лайм между пальцев и резко развернулась. Каблуки гулко застучали по полу, и через секунду её уже проглотила толпа. Музыка ударила ещё сильнее, прожекторы вспыхнули белым светом, и Селена растворилась в хаосе танцпола, словно в море. Люди двигались плечом к плечу, всплески смеха тонули в басах, чьи-то руки поднимались вверх, дым из кальянов и сигарет резал воздух. Она чувствовала, как ткань платья липнет к коже, как каблуки едва справляются с вибрацией пола, и это было прекрасно. Сжимаемая толпой, Селена всё же обернулась через плечо. Совсем чуть-чуть, украдкой. Бар остался позади, но в неоновой ряби она разглядела его силуэт. Он не отвернулся, не ушёл, не пошёл за ней. Стоял и продолжал смотреть, как будто весь шум и свет этого зала существовал только для того, чтобы подчеркнуть её движение. «Наблюдатель… ну и наблюдай,» — мысленно усмехнулась она и позволила музыке окончательно увлечь себя. Селена протиснулась сквозь тела и нашла Шаю на танцполе. Рыжая уже успела облепить сразу двух из тех «мальчиков», и выглядела так, будто управляла ими, как дирижёр оркестром. — Держи, — Селена протянула ей текилу. — Божественно! — Шая чокнулась рюмкой об её руку и опрокинула в себя залпом. — Ну что, ты уже присмотрела себе жертву? Селена хитро улыбнулась, чуть наклонившись ближе. — Сегодня квартира моя. Шая жадно вытерла губы ладонью и повернулась к подруге, шумно перекрикивая музыку: — Подожди. Ты сказала квартира твоя? Селена кивнула с той самой невинной улыбкой, от которой обычно дрожали мужчины и бесились женщины. У них с Шаей был собственный кодекс. Когда-то, в самом начале их дружбы, после одной бурной ночи обе решили: дом — это святое. Там не должно быть следов чужих парней, запаха алкоголя, забытых футболок или бритв. Всё это — слишком личное. Поэтому они сняли маленькую квартиру на другом конце города. Обычная, ничего особенного: белые стены, пара икеевских диванов, бардак из пустых бутылок в углу. Но для них она стала убежищем. — Ну да, — ухмыльнулась Селена. — Сегодня она моя. — Как же я обожаю этот наш приют блудниц, — торжественно произнесла Шая и зашлась в смехе. — Так кто он? Селена прикусила губу и дернула подбородком в сторону бара, но там уже всё сменилось: новые лица, новые стаканы, новые пары, а того, кого она хотела показать, не было. Она ещё раз огляделась — танцпол, лестница, даже балкон с курящими людьми. Пусто. Непривычное разочарование царапнуло под рёбрами. — Не важно, — отрезала Селена. — Ты хоть иногда оставляй мне загадки, а? — подруга вскинула брови. — Ну ладно. Тогда квартира твоя. Но учти: если приведёшь кого-то сомнительного, я буду первой, кто с него возьмёт интервью. — Твоё интервью обычно заканчивается тем, что они влюбляются в тебя, — усмехнулась Селена. — И чья в этом проблема? — задорно отозвалась Шая и подмигнула. Обе рассмеялись и снова поддались музыке. Селена нырнула в толпу, позволив басу диктовать движения. Плечи расслабились, бедра сами нашли ритм, смех прорвался сквозь губы. Здесь она могла быть собой — такой, какой не знали ни коллеги, ни старик-босс, ни случайные ухажёры. И именно в этот момент, когда мир сжался до света, дыма и ритма, кто-то встал за её спиной. Не случайно. Не мимолётно. Чьи-то руки уверенно легли ей на талию, как будто знали её тело и имели на него право. Селена замерла, втянув воздух, и обернулась через плечо. Свет выхватил лишь очертания: высокий силуэт, широкие плечи, блеск глаз, которые смотрели прямо на неё. Её губы тронула озорная улыбка. Нашёлся. Селена почувствовала, как его руки уверенно легли ей на талию. Они были тёплые, чуть шершавые, пальцы скользнули сквозь тонкую ткань платья, и от этого по коже пробежали мурашки. Она резко повернула голову, чтобы бросить на него взгляд через плечо, и уголки губ предательски дрогнули. — А ты говорил, что не танцуешь, — произнесла она, стараясь звучать безразлично, но голос всё равно сорвался на чуть более низкий, почти интимный тон. Он улыбнулся — не широко, не нагло, а так, будто этот момент принадлежал только им. — Я хочу получать, — тихо сказал он, наклоняясь ближе, и слова скользнули ей прямо в ухо, смешавшись с вибрацией баса. Селена едва не рассмеялась: вот так, значит, он решил вернуть её собственную фразу? Чёртов хитрец. Но прежде чем она успела что-то добавить, он подтянул её ближе к себе, и разница в росте почти исчезла. На каблуках она доставала до его подбородка, и это делало их танец интимно-сбалансированным. Толпа давила со всех сторон. Люди танцевали, смеялись, кто-то кричал бармену, кто-то целовался прямо в клубном свете. Но Селена уже не слышала ничего, кроме его дыхания и удара музыки. Она попробовала вырваться — просто проверить, насколько крепко он держит, — но его руки были как петли. Не жёсткие, не грубые, а такие, от которых хочется поддаться. Она фыркнула и, всё-таки повернувшись к нему лицом, положила ладони ему на грудь. — Ладно, наблюдатель, — усмехнулась она, прищурившись. — Посмотрим, как ты справишься на танцполе. Он ничего не сказал. Только наклонился чуть ниже, так что его подбородок задел её плечо, а движения стали медленнее и более уверенными. Не резкий ритм, не безумный хаос — он будто задал свой собственный темп. И этот темп был куда опаснее. Музыка гремела, прожекторы мигали, а они двое словно оказались в отдельной комнате. Его ладонь скользнула выше, к линии её спины, и Селена тихо втянула воздух. Парфюм — дорогой, ненавязчивый, с нотками древесины — ударил в голову. Она закрыла глаза на мгновение и позволила телу раствориться в его движениях. Смех всё-таки прорвался из её груди. Звонкий, но дрожащий, с оттенком признания, что она проигрывает эту маленькую игру. — Ты слишком быстро учишься, — сказала она, но вместо того чтобы отстраниться, притянулась ещё ближе. Её волосы задели его щёку, и он едва заметно коснулся их губами. Это было не поцелуй, не касание — скорее проверка, словно он хотел убедиться, что может позволить себе чуть больше. Селена открыла глаза и поймала его взгляд. Не холодный, не прожигающий, а изучающий. В нём было то самое сочетание — интерес и нежность, которых она не ждала от такого «шкафа». Он будто хотел разгадать её, слой за слоем. Она ответила ему улыбкой, но улыбкой озорной, с вызовом. — Ну смотри, пока танцуешь, другие всё равно могут получить, — прошептала она, повторяя свою шутку, и слегка отстранилась, делая шаг назад. Он позволил. Но взгляд не отпустил. И это ощущение оказалось даже сильнее его рук. Толпа снова подхватила её, унесла в ритм. Но каждая клетка тела знала: стоит ей только обернуться — он будет там. И будет ждать. Селена откинула голову, задыхаясь от смеха и музыки, и на секунду встретилась взглядом с Шаей. Рыжая, уже забравшаяся на барную стойку в компании своих новообретённых поклонников, сделала вид, что дирижирует оркестром. Увидев Селену в объятиях высокого мужчины, она широко распахнула глаза и, не стесняясь, изобразила целый спектакль: подмигнула, показала оба больших пальца вверх и, сложив ладони сердечком, отправила ей преувеличенный воздушный поцелуй. Селена закатила глаза и рассмеялась. — Боже, — пробормотала она сквозь шум. — Театралка моя ненормальная. Он склонил голову ближе, его губы едва не коснулись её виска. — Твоя подруга? — Угу, — Селена кивнула в сторону рыжей, которая теперь изо всех сил изображала венчание. — Одобряет. В его глазах мелькнула лёгкая насмешка. — А тебе нужно её одобрение? Селена подняла бровь и прикусила губу. Её ладони уже лежали на его груди, ощущали тепло и напряжение под тканью рубашки. Он был выше, шире, крепче — и в этом было всё то, что всегда её заводило. Она провела пальцами по линии подтяжки, скользнув к его плечу, и почувствовала, как он чуть глубже вдохнул. — Мне нужно, чтобы ночь не была скучной, — сказала она с усмешкой. Он не ответил, только задержал на ней свой изучающий взгляд. Он не давил, не спешил, не кидался на неё, как другие мужчины в клубе. Его спокойствие действовало сильнее любого слова. Селена прищурилась, сделала шаг ближе, прижалась к нему так, что между ними не осталось воздуха. Поднялась на носки, обняла его за шею и прошептала в самое ухо, чувствуя, как вибрирует его кожа от басов: — Поехали ко мне. Она не ждала ответа. Просто отстранилась, глядя ему прямо в глаза — зелёные в его тёмных. Музыка гремела, но в эту секунду всё стихло, осталось только это молчаливое согласие, которое висело между ними. Он медленно улыбнулся. Его ладонь скользнула по её спине чуть ниже, уверенно, но без лишней грубости, и он наклонился так, что она почувствовала его дыхание. — Веди, — сказал он коротко. Селена рассмеялась, отступая на шаг, но не отпуская его взгляда. — Люблю мужчин, которые ценят простоту. — Я люблю женщин, которые умеют её предлагать, — ответил он. Шая в этот момент проходила мимо них и изобразила руками жест «уходите вместе». Селена закатила глаза, схватила подругу за руку, сунула ей пустую стопку и крикнула: — Сегодня квартира моя! — Удачи! — заорала Шая в ответ, перекрикивая музыку, и подмигнула спутнику Селены так, что тот едва заметно усмехнулся. Селена снова повернулась к нему, взяла его за руку и повела сквозь толпу. Толпа гудела, кто-то их задевал плечом, но в этот момент всё пространство сузилось до одной линии: она идёт вперёд, он за ней, и она чувствует его силу даже в том, как он сжимает её ладонь.

***

Улица встретила их влажным воздухом и запахом ночного города. Пряный дым уличных жаровен, сладкие нотки карамели от ларьков, резкий аромат сигарет и парфюма, который тянулся от прохожих. Машины моргали фарами, гул голосов смешивался с эхом музыки, вырывающейся из приоткрытых дверей клуба. Он молча достал телефон и вызвал машину. Всё так буднично, так спокойно, что Селена поймала себя на мысли: будто он делает это не впервые, будто ему привычно брать на себя инициативу даже в таких мелочах. — Адрес? — спросил он. Селена назвала улицу. Её голос прозвучал чуть хрипловато, и она прикусила губу. Это ведь их с Шаей «тайник», их маленькая женская хитрость. Никто не должен был туда попасть случайно. Через пару минут подъехала тёмная машина. Водитель — мужчина средних лет с усталым лицом — кивнул и молча открыл им двери. Они устроились на заднем сиденье. Селена сначала села ближе к окну, сложив руки на коленях. Но он сразу притянул её к себе. Его рука легла на плечо так уверенно, что сопротивление даже не пришло в голову. Селена почувствовала его тепло через тонкую ткань платья. У неё по спине пробежали мурашки, и она хмыкнула, будто пряча реакцию. — Так и будем ехать анонимами? Он посмотрел на неё спокойно, с лёгкой тенью улыбки. — Рен. Она кивнула, будто этого было достаточно. — Селена, — представилась она и, сама не понимая зачем, наклонилась и поцеловала его в щёку. Губы задели кожу, пахнущую его парфюмом и чем-то неуловимо мужским. Она рассмеялась, чуть отстраняясь, но он не дал уйти далеко. Его взгляд стал мягче, но при этом — более цепким. — Как жадно, — сказал он почти шёпотом, и в этих словах не было упрёка — только насмешка, только игра. Она хотела ответить тем же, но не успела. Его рука соскользнула с плеча, обвила её талию и притянула ближе. И в следующую секунду его губы накрыли её губы. Не мягко, не робко — в засос, горячо, уверенно. Такси тронулось с места. За окном промелькнули огни витрин, вывески с иероглифами и латиницей, стеклянные фасады небоскрёбов. Но Селена ничего этого не видела. Она ощущала только, как он целует её — настойчиво, но не грубо, будто проверяя, как далеко она позволит зайти. Она сжала пальцы на его груди, почувствовав стук его сердца под ладонью. Музыка из клуба всё ещё звенела в голове, но теперь её ритм переплетался с его дыханием. Она отстранилась на секунду, коснувшись лбом его щеки. — Ты слишком быстро ломаешь правила, Рен. Он посмотрел на неё с таким изучающим спокойствием, что ей захотелось смеяться и ругаться одновременно. — А может, ты просто не умеешь их держать? Она фыркнула, откинувшись к окну, но он снова притянул её к себе, и смех сорвался с её губ прямо в его рот. Такси мчалось сквозь город, а они целовались, как будто времени доехать — слишком мало, и нужно успеть украсть друг у друга как можно больше.

***

Такси мягко притормозило у серого дома с неоновой вывеской магазина на первом этаже. Селена первой вышла наружу. Каблуки гулко застучали по плитке, ветер тронул подол платья. Рен заплатил водителю и догнал её, шагая чуть позади. Подъезд встретил их тихим щелчком магнитного замка и запахом стиранного белья вперемешку с пылью. Лифт блеснул старым зеркалом, в котором Селена на секунду поймала своё отражение: волосы растрёпаны после танцев, глаза горят, губы припухшие от поцелуев. Она усмехнулась самой себе. Всё это время Рен молчал. Только его рука скользнула к её пояснице, когда двери лифта закрылись, и он притянул её ближе. Селена позволила, но улыбнулась хитро, словно игра продолжалась. Он наклонился чуть ниже, его дыхание скользнуло по её виску. В лифте пахло металлом, стиранным воздухом и им — его парфюм смешивался с чем-то тёплым, живым, что исходило только от него. Его пальцы медленно скользнули по линии её спины, задержались на изгибе, будто проверяя, насколько близко можно подойти. Селена прижалась к холодной стенке лифта и чуть приподняла подбородок, позволяя ему приблизиться ещё. Она усмехнулась, глядя прямо в его глаза. — Ты ведь всё это время ждал, чтобы тронуть, да? Рен не ответил словами. Его рука крепче сжала её талию, и он наклонился так близко, что его губы едва коснулись её щеки. Это было не поцелуй — дразнящее касание, от которого по её коже пробежал ток. — Я умею ждать, — тихо произнёс он. — Но не люблю. Двери лифта мягко распахнулись, будто выдернули их из напряжения. Селена коротко рассмеялась, оттолкнулась от стены и, не оборачиваясь, вышла в коридор. Но её сердце билось слишком быстро, чтобы это можно было списать на ритм музыки, что всё ещё гудел в ушах. На этаже они вышли в коридор с ровным светом. Селена привычно достала ключ-карту, провела по считывателю. Замок щёлкнул. Она толкнула дверь и первой вошла в квартиру. Внутри вспыхнул мягкий свет подсветки. Просторная гостиная, аккуратный диван, кухня с барной стойкой, двери в спальню и ванную. Всё выглядело так, будто она действительно живёт здесь — чисто, сдержанно, но уютно. Селена сбросила каблуки у входа и прошла вперёд, скользнув пальцами по спинке дивана. — Проходи, — сказала она так буднично, будто приглашала его не в случайную квартиру, а к себе домой. Рен закрыл за ними дверь и окинул взглядом пространство. Он не выглядел удивлённым или растерянным — скорее, изучал каждую деталь, как делает человек, привыкший держать под контролем даже новое место. Селена взяла бутылку воды из холодильника, сделала пару глотков и поставила её на стол. Потом повернулась к нему, скрестила руки на груди и усмехнулась: — Ну что, наблюдатель. Хочешь продолжать смотреть? — Нет. Хочу участвовать. Она приподняла бровь. — Тогда, может, выпьем? — с лёгким вызовом предложила она и потянулась снова к холодильнику. Но он не дал ей открыть дверцу. Его ладонь легла на её талию, уверенно развернула её к себе. Секунда — и Селена уже сидела на холодной мраморной поверхности барной стойки. Платье чуть приподнялось, обнажив больше, чем она рассчитывала, но она только улыбнулась: чёрт, знает, что делает. Рен встал ближе, руки упёрлись в поверхность с двух сторон от её бёдер, и теперь он смотрел прямо на неё сверху вниз. Его глаза блестели мягким светом, но в этом блеске было желание, которое он больше не пытался скрывать. — Зачем мне вино, — его голос был низким, глухим, и каждое слово будто вибрировало внутри неё, — когда есть ты? Селена коротко рассмеялась, качнув головой так, что волосы упали на плечи. — Лучше любого вина? Ты явно умеешь говорить сладко. Рен провёл пальцем вдоль её бедра, задержался чуть выше колена, и её дыхание сбилось. — Я не говорю. Я утверждаю. Селена подняла руку и ухватила его за подтяжку, потянула слегка на себя. — Осторожнее. Я могу решить, что это твой способ напоить меня. — Если и так, то ты уже пьянa, — тихо ответил он и наклонился ближе. Его губы коснулись её губ — сначала мягко, как проба. Она ответила так же легко, улыбкой, даже слегка прикусила его нижнюю губу. Но Рен не дал ей закончить игру на её условиях: второй поцелуй был глубже, настойчивее, и теперь он не оставлял ей пространства для иронии. Селена всхлипнула сквозь смех, положила ладони ему на грудь, будто хотела оттолкнуть. Но пальцы сами вцепились в ткань рубашки, сминая её. Она почувствовала, как напрягаются его мышцы под руками, как его дыхание становится тяжелее. Он оторвался на секунду, провёл большим пальцем по её губе, смазав след её помады. — Сладко, — сказал он. — И сильно. Она провела ногой вдоль его бедра, лениво, как будто проверяла, выдержит ли он её напор. — Тогда пей, пока дают, — прошептала она и снова притянула его к себе. На этот раз поцелуй был диким. Его ладони крепко сжали её бёдра, подтянули ближе, и теперь её колени обвили его талию. Селена почувствовала, как он прижимает её к себе, фиксируя так, что холодная поверхность стойки коснулась её ладоней за спиной. Она застонала — тихо, но искренне, а затем поспешно рассмеялась, будто пыталась спрятать вспыхнувшее желание за привычной маской игры. Рен только сильнее улыбнулся, будто ждал этого. Поцелуй сорвался в дыхание, и Рен скользнул губами к её шее. Тепло его дыхания смешалось с лёгкой прохладой кожи, и от этого по телу побежала дрожь. Он прижимал её ближе, и его поцелуи становились всё более жадными, чуть прикусывающими — в том месте, где пульс бился особенно сильно. Его ладони уже не ограничивались бёдрами: одна скользнула выше, на линию груди, сжала её так, что платье натянулось. Другая прошлась вдоль внутренней стороны бедра — медленно, мучительно, будто наслаждаясь каждой секундой её реакции. Селена запрокинула голову, но тут же усмехнулась, прикусив губу. — Думаешь, всё под контролем? — прошептала она и резко потянула его подтяжки вниз. Ткань со щелчком соскользнула с его плеч, и он позволил, лишь чуть приподняв бровь. Она же, не отводя взгляда, продолжила — пальцы скользнули к пуговицам его рубашки. Одна, вторая, третья… Когда ткань распахнулась, Селена замерла на мгновение. Под светом кухни обнажилась фигура, от которой у неё вырвался непроизвольный смешок. Не потому что смешно — потому что слишком идеально. Широкая грудь, рельефные мышцы живота, каждая линия словно вырезана из камня. — Господи… — выдохнула она с насмешкой, хотя глаза её блестели жадным интересом. — Ты что, из рекламы спортивного питания сбежал? Рен усмехнулся и склонился ближе, снова коснувшись её губ. — А ты хотела скучной ночи? Она провела ладонью по его груди, скользнула ниже, чувствуя, как под пальцами напрягаются мышцы. — Я хотела — весёлой. И, кажется, попала в точку. Он снова притянул её к себе, на этот раз целуя так, будто хотел стереть с её губ все слова. Его рука сжала её бедро, другая снова нашла грудь, и она ответила ему тем же — пальцы впились в его плечи, будто проверяли, выдержат ли они её напор. Селена скользнула ладонью вниз по его животу, чувствуя, как напрягаются мышцы. — Ещё посмотрим, кто кого, — прошептала она, снова прикусывая его губу. Он рассмеялся низко, с хрипотцой, и на секунду дал ей почувствовать, что она выиграла. Но тут же снова прижал её сильнее, так что её спина почти коснулась стойки, а его дыхание прожигало кожу у самой ключицы. Её смех растворился в его поцелуе. Он целовал жадно, глубоко, так, что у неё на секунду потемнело в глазах. Его руки крепко держали её бёдра, и Селена ощутила, как он легко подхватил её со стойки, будто она была легче воздуха. Она вцепилась в его шею, а потом воздух обжёг ноги — он нёс её сквозь гостиную. Шторы колыхнулись от сквозняка, когда они прошли мимо окна. В голове у неё шумела не только музыка, что доносилась с улицы, но и собственное сердцебиение, такое громкое, что, казалось, оно звучит на весь коридор. — Эй… — её голос прозвучал сдавленно, вперемешку со смехом. — Так нечестно. — Сегодня честности не будет, — ответил он низко, и от его тона дрожь пробежала по её коже. Он толкнул ногой дверь спальни, и та поддалась. Комната встретила их мягким светом от уличных фонарей, пробивавшихся сквозь неплотные занавески. Белая простыня на аккуратно застеленной кровати казалась почти вызывающей — слишком правильной для того, что собиралось случиться. Рен опустил её на край матраса. Простыня зашуршала под её ладонями, и холод ткани резко контрастировал с жаром его тела. Он не отстранился — остался стоять между её коленями, обхватив её лицо ладонями и снова прижимая губы к её губам. Селена рассмеялась в поцелуе, и её смех утонул в его дыхании. Она потянулась руками к его груди, провела пальцами вниз, по рельефным мышцам живота, и остановилась у пояса. — Ну, реклама, — прошептала она, чуть прикусив его губу, — посмотрим, на что ты способен. Он ответил улыбкой, но глаза его блестели тем же жадным огнём, что и в клубе. Его руки скользнули вверх по её бедрам, приподняли платье выше, так что холодная ткань собралась у её талии. Его поцелуи осыпали её шею, плечо, и она впервые за долгое время позволила себе запрокинуть голову без контроля — полностью отдаваясь ощущению. Он скользнул губами по её шее, оставляя дорожку поцелуев вниз к ключице. Его дыхание было горячим, и Селена чувствовала, как с каждой секундой её тело откликается быстрее, чем разум успевает пошутить или оттолкнуть. Его ладони уверенно раздвинули её колени, и он наклонился ближе, проводя пальцами вдоль внутренней стороны бедра. Медленно, будто намеренно дразня её, будто наслаждаясь каждой секундой её ожидания. Селена прикусила губу и вскинула руки к его плечам. — Уверенный ты слишком, — прошептала она, и в следующую секунду резким движением стянула с него рубашку окончательно. Ткань упала на пол, и теперь перед ней был только он — весь рельеф, вся сила, каждая линия мышц, будто вырезанная для искушения. — Чёрт… — выдохнула она и усмехнулась. — Да ты реально как с постера фитнес-клуба. Рен рассмеялся низко, хрипло, и в этот смех вплелась новая волна его жадных поцелуев. Его губы нашли её грудь сквозь тонкую ткань платья, пальцы уже ловко двигались к молнии на спине. — Я предупреждал, что люблю участвовать, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза, и потянул молнию вниз. Звук был почти оглушительным в тишине комнаты. Платье соскользнуло с нее, обнажая её тело, оставляя только в нижнем белье, и холод воздуха тут же сменился его ладонями, его губами. Селена застонала и, не желая оставаться в стороне, скользнула руками по его торсу вниз, к поясу брюк. Её пальцы зацепили пряжку ремня, и она медленно расстегнула его, бросая на него вызов взглядом. — Давай посмотрим, что у тебя под этой упаковкой. Он ухмыльнулся, позволил ей стянуть ремень, но в следующий миг резко перехватил инициативу: накрыл её поцелуем так, что она откинулась назад, упала на простыню. Его тело оказалось над её телом, тяжёлое, горячее, и от этого мир сузился до этих мгновений. Его руки исследовали её кожу — грудь, живот, бёдра. Его губы снова нашли её шею, её соски, и она выгнулась, не сдержав стон. В этот момент уже не оставалось ни игры, ни защиты — только желание, которое нарастало, словно их держал на грани. Она царапнула его спину ногтями и прошептала, задыхаясь: — Ну что, реклама, докажи. Селена лежала на простыне, её платье уже соскользнуло к талии, грудь обнажена, и холод комнаты контрастировал с жаром его ладоней. Рен целовал её так, будто хотел запомнить каждую линию её тела, его пальцы уверенно скользили по её коже, задевая то грудь, то живот, то внутреннюю сторону бедра. Она выгнулась ему навстречу и, не желая уступать полностью, резко перевернулась, толкнув его плечо. В следующую секунду она уже оказалась сверху, оседлав его бёдра. Светлые волосы упали ей на лицо, глаза блестели, а на губах играла победная улыбка. — А вот это мой любимый момент, — сказала она, проводя ладонями по его груди, вниз к животу. — Когда мужчины думают, что управляют. Рен рассмеялся низко, глухо. Его руки легли на её бёдра, крепко удерживая её на месте. — Я и не думал. Я просто жду, когда ты устанешь притворяться. Селена усмехнулась, но внутри всё сжалось от его слов. Она наклонилась, поймала его губы в поцелуй — глубокий, с прикусыванием, с вызовом. Его пальцы в этот момент скользнули выше и она почувствовала, как он легко срывает с неё нижнее бельё. Она ахнула, но не остановилась. Села чуть выше, провела пальцами по его груди, царапнула его кожу ногтями. — Ладно, наблюдатель, — прошептала она, — участвуй. Он одним движением приподнялся, схватил её за талию и перевернул так, что теперь она снова оказалась под ним. Простыня смялась, её волосы раскинулись по подушке, и его тёмные глаза смотрели прямо в неё — горячо, жадно, но без грубости. Секунду он задержался, будто давал ей время сказать «нет». Но Селена только обвила его бёдра ногами и притянула к себе. — Вот так, — прошептала она. И когда он вошёл в неё, мир сузился до одного ощущения — наполненности, жгучей, острой, такой, что дыхание перехватило. Она вскрикнула, но тут же рассмеялась, прикрывая уязвимость. Рен двигался уверенно, ритмично, будто давно знал, какой именно темп сведёт её с ума. Каждый его толчок отзывался в ней волной — острой, тянущей, сладкой — и эта волна разливалась всё дальше, поднимаясь выше, сильнее, пока всё её тело не оказалось в его власти. Селена вцепилась в его спину, ногти оставляли красные дорожки на коже. Она выгибалась навстречу, будто хотела перехватить инициативу, задавать ритм сама. Но стоило ей ускориться, он отвечал тем же — чуть быстрее, чуть сильнее, пока её дыхание не сбивалось и голова не запрокидывалась назад. — Думаешь, всё под контролем… — выдохнула она, и фраза сорвалась на стон. Он ответил коротким поцелуем, прикусил её губу, и от этого она только сильнее сжала его плечи. Его руки не давали ей ни малейшего шанса уйти — одна крепко держала её бедро, вторая скользила по её телу, исследуя каждый сантиметр, лишая её возможности снова спрятаться за словами. Селена пыталась шутить — обрывками, между стонами. — Медленно… слишком медленно… Но он тут же изменил ритм, ускорился так, что её слова превратились в крик, и улыбка слетела с её лица. Он будто играл с ней — не давал застыть в одном ощущении. То двигался глубоко и мучительно медленно, заставляя её извиваться под ним, то вдруг усиливал напор, так, что её спина выгибалась дугой, а голос срывался на хриплый стон. Каждый его поцелуй был быстрым, резким, будто он хотел сбить её мысль, а каждое прикосновение — намеренно разрушало остатки её контроля. Его ладонь скользнула вверх по её телу и зажала грудь, пальцы жадно сжали её, и она застонала так, что сама испугалась собственной откровенности. Она снова рассмеялась — коротко, отчаянно, будто смех был её последним щитом. Но смех утонул, когда он снова поймал её губы, и поцелуй был таким жёстким, что никакой щит уже не работал. Теперь у неё не оставалось ни контроля, ни колкостей — только тело, которое отвечало на каждый его толчок, на каждое движение. И она знала: он чувствует это, он ведёт её именно туда, куда хочет. Он ускорился, и её смех оборвался, превратившись в громкие, рваные стоны. Казалось, стены спальни дрожат вместе с ними, а мягкая простыня под ними не выдерживает этого бешеного ритма. Селена выгибалась навстречу каждому его движению, цеплялась за него ногтями и руками, будто сама вела ритм, будто могла удержать контроль хотя бы здесь, хотя бы в этой борьбе тел. Но Рен снова и снова отнимал у неё эту иллюзию. Его движения становились то резкими, то замедлялись до безумия, доводя её до грани, и именно он диктовал темп. Её дыхание сбивалось всё сильнее, грудь вздымалась высоко, кожа блестела от пота. Она пыталась шептать колкости, выдавливать короткие насмешки между вдохами, но слова тонули в криках. Каждый новый толчок сбивал её с мысли, стирал маску циничной хищницы, оставляя только женщину, которая уже не могла скрывать удовольствие. Он держал её крепко — руки вцепились в её бёдра так, что она чувствовала, как на коже останутся следы. Его губы жадно искали её губы, шею, грудь, будто он хотел обладать ей целиком, не оставляя ни одного места нетронутым. И вот в какой-то момент Селена сорвалась. Она больше не контролировала голос — стоны вырвались так громко, что сама бы смутилась, если бы оставалась в состоянии думать. Но думать было невозможно. Она выгнулась дугой, пальцы впились в простыню, и в следующую секунду её собственные губы предали её. — Рен… — вырвалось у неё хрипло, горячо, без тени насмешки. Имя сорвалось само, будто оно давно было внутри неё, ждало этого момента. И когда оно прозвучало, она поняла — слишком поздно отыграть назад. Он усилил темп, и в какой-то миг Селена почувствовала, что её тело уже не выдерживает. Его движения были быстрыми, уверенными, но решающим стало не это — его рука скользнула вниз и нашла её клитор. Большой палец заскользил по нему круговыми движениями, идеально совпадая с ритмом толчков. Селена застонала так громко, что сама удивилась. Её спина выгнулась, пальцы вцепились в простыню, а ноги сильнее обвили его талию, словно она боялась отпустить хотя бы секунду. Мир исчез — остался только этот ритм, это давление, эта сладкая пытка, от которой невозможно было уйти. Она кричала и смеялась одновременно, потому что удовольствие было слишком сильным, почти безумным. Волна оргазма накрыла её внезапно, как удар, от которого дыхание сорвалось на крик. Тело содрогалось в его руках, мышцы сжимались вокруг него так крепко, что она сама едва справлялась с ощущением. Рен смотрел на неё, губы тронула улыбка, но его дыхание уже срывалось. Он продолжал двигаться, всё быстрее, жёстче, и его пальцы не оставляли её клитор в покое, продлевая её экстаз. — Рен… чёрт… — только и вырвалось у неё, и это имя прозвучало почти как мольба. Он прижался к ней сильнее, его тело дрогнуло, и в последнюю секунду он вырвался из неё. Горячая струя легла ей на живот, на талию, и она задохнулась от этого контраста — его тепло на её коже, её собственное тело всё ещё дрожащее от оргазма. Селена лежала на простыне, тяжело дыша, волосы прилипли к щекам. Она всё ещё смеялась — тихо, нервно, будто иначе не могла справиться с накатившей волной. Рен опустился рядом, его дыхание было тяжёлым, грудь поднималась и опускалась в бешеном ритме. Он скользнул ладонью по её животу, где оставил свой след, и посмотрел на неё взглядом, в котором не было ни капли сожаления. Она, переводя дыхание, усмехнулась: — Ну… теперь точно не наблюдатель. Они лежали рядом, всё ещё тяжело дыша. Селена провела рукой по животу, размазала тёплую липкую влагу и коротко фыркнула. — Красиво, конечно, но явно не аксессуар, чтобы с ним спать, — усмехнулась она. — Думаю, стоит смыть. Рен повернул голову, посмотрел на неё внимательно, его губы дрогнули в полуулыбке. — Звучит как приглашение. Селена приподнялась, её грудь мягко качнулась от движения, волосы рассыпались по плечам и спине. Она обернулась к нему и, держа его взгляд, улыбнулась шире: — Может быть. Но вряд ли я пущу тебя просто наблюдать. Она встала с кровати. Вся целиком — нагота, от которой не было ни капли смущения. Свет из окна ложился на изгиб её талии, на плавные линии бёдер, на длинные ноги. Она провела рукой по волосам, сбросила их назад и медленно пошла в сторону ванной. Её походка была той самой — спокойной, уверенной, с лёгким покачиванием бёдер, будто каждое движение рассчитано. На секунду она остановилась в дверях и бросила взгляд через плечо: — Ну так что, Рен? Идёшь смывать или останешься любоваться? Селена закрыла за собой дверь ванной и повернула кран. Струи горячей воды ударили по плитке, зашипели, наполняя пространство паром. Она шагнула под душ и позволила каплям скользнуть по коже, смывая соль пота, тепло их тела, его след на её животе. Она закрыла глаза, подставив лицо под поток, и вдохнула глубоко, наслаждаясь тем, как вода стекает по груди, по животу, по бёдрам. Внутри ещё гуляла дрожь — то самое послевкусие, которое оставляет хороший секс. Шикарный мужчина. Сильный, внимательный, горячий. И да, она знала, что такие попадаются редко. Не просто тело, не просто умение двигаться — в нём было что-то большее. Спокойная уверенность, которая сбивала её привычный ритм. Она усмехнулась сама себе, чувствуя, как волна удовольствия снова поднимается, но уже другого рода — удовлетворение собой. Она получила, что хотела. Она знала, как взять кайф, и сделала это. Без лишних слов, без обязательств. Селена прижала ладони к мокрым волосам, откинула их назад, позволила воде омыть шею и плечи. Ей нравилось это ощущение — быть голой, уязвимой и при этом сильной, потому что это её выбор, её ночь, её игра. Она провела ладонью по бедру, задержалась чуть выше колена и улыбнулась шире, почти лениво. Любила себя за то, что умела так жить. За то, что могла смеяться и стонать одновременно. За то, что умела находить в мужчине именно то, что нужно, и уходить с чувством победы. Вода стекала по её телу, смывала всё лишнее, но кайф оставался внутри — густой, сладкий, её собственный. Дверь ванной приоткрылась, и сквозь пар показалась высокая фигура. Рен шагнул внутрь, не торопясь, и свет упал на его мокрые плечи, на рельефный торс. Он закрыл за собой дверь, и теперь весь мир для них снова сузился до этого небольшого пространства. Селена обернулась через плечо, позволив воде стекать по изгибу спины и бёдер. Улыбка скользнула по её губам. — Решил присоединиться? — Ты слишком красиво моешься, — ответил он коротко, и в его голосе не было ни тени принуждения, только чистая правда. Она повернулась к нему лицом, окинула взглядом его тело. Вода стекала по его груди вниз, к животу, и остановилась там, где она уже смотрела откровенно. Его член был твёрдым, и Селена отметила про себя с довольной усмешкой: идеальный. Не чрезмерный, не пугающий, а именно тот размер и та форма, которые обещают удовольствие, а не неудобство. Она подняла взгляд к его глазам, и уголок её губ дёрнулся. — Вот это… как раз то, что надо. Не дав ему ответить, она шагнула ближе, провела ладонью по его груди, спустила её ниже и обхватила его член. Почувствовала под пальцами его вес, твёрдость, идеальные линии, и её улыбка стала шире. — Похоже, второй раунд будет интереснее, чем первый, — сказала она тихо, и её голос утонул в шуме воды. Она опустилась на колени прямо на гладкую плитку душа, позволив воде стекать по её плечам и волосам. Её пальцы уверенно скользнули по всей длине его члена, обвели головку, а потом губы мягко коснулись кончика. Рен выдохнул резко, ладонь легла ей на макушку, но не сдавила — он не направлял её, он только чувствовал, как она сама задаёт ритм. Селена скользнула губами глубже, почувствовав, как он заполнил её рот. Она двигалась медленно, дразняще, наслаждаясь каждым его звуком, каждым судорожным вдохом. И ей нравилось это ощущение: контроль, её власть над его телом, её темп. Она оторвалась на секунду, провела языком вдоль всей длины и посмотрела на него снизу вверх. — Да, идеально, — прошептала она, и снова взяла его в рот, глубже, жаднее, чувствуя, как его тело дрожит от её прикосновений. Селена держала его взгляд, когда губы снова скользнули по всей длине. Она работала ртом жадно, уверенно, то замедляясь, то ускоряясь, добавляя язык, обхватывая его ладонью у основания. Вода стекала по её плечам и спине, волосы липли к щекам, но ей нравилось это ощущение — смесь влажности, тепла и власти над ним. Рен опёрся рукой о плитку, дыхание его стало тяжёлым, рваным. Он пытался сохранять спокойствие, но тело выдаёт правду: напряжённые мышцы живота, дрожь в ногах, низкие хриплые звуки, которых он раньше сдерживался. — Селена… — выдохнул он, и имя сорвалось с его губ с таким жаром, что она только сильнее ускорилась. Она чувствовала, как он близко, как пульсирует его член в её рту. Несколько глубоких движений — и он не выдержал. Его тело выгнулось, пальцы вцепились в её мокрые волосы, и он кончил, сильно, мощно, выплеснувшись прямо в её рот. Селена приняла всё. Она не отвела глаз, не моргнула — просто глотнула, слизывая остатки, и лениво провела языком по головке, будто дразнила его ещё и после. Улыбка скользнула по её губам: да, именно так. Рен выдохнул, грудь его ходила ходуном, и он на секунду уткнулся ладонью в стену, будто искал опору. Но уже в следующую секунду сорвался. Его взгляд потемнел, руки жадно схватили её за плечи, подняли вверх. Она едва успела вскрикнуть, когда он поставил её спиной к холодной плитке душа. Струи воды били по её груди и животу, и контраст холода стены и жара его губ свёл её с ума. Рен склонился, раздвинул её бёдра, подняв одну ногу на свою руку, и вжался лицом в её центр. Его язык был жадным, глубоким, настойчивым. Селена застонала, ударилась головой о плитку, пальцы вцепились в его волосы. Она ещё чувствовала во рту вкус его семени, и теперь сама утопала в собственной волне удовольствия. Он больше не был «наблюдателем». Сейчас он ел её так, будто хотел доказать, что никакая её власть, никакой её смех не отменят его силы. Каждый его жадный, точный рывок языком сводил её с ума, и она понимала: ещё немного — и он доведёт её до грани так же безжалостно, как она его довела. Холод плитки жёг спину, горячие струи душа били по груди, но Селена уже не различала ничего, кроме его языка. Рен работал жадно, настойчиво, сдерживая её бёдра руками так крепко, что она не могла пошевелиться. Он буквально прижимал её к стене, лишая возможности уйти хоть на сантиметр, и каждая секунда его прикосновений вела её всё ближе к краю. Селена запрокинула голову, губы разошлись, и из горла вырвался крик, который заглушил шум воды. Она пыталась удержать контроль, но не могла. Пальцы вцепились в его волосы, ногти впивались в его кожу, а бедра сами рвались вперёд, в его рот, в это безумие. Его язык не отпускал её ни на мгновение: скользил по клитору, дразнил, ускорялся и снова замедлялся. И когда он поймал её пульс в идеальном ритме, Селена сорвалась. Оргазм накрыл её резко, мощно, волной, которая пробежала по всему телу, заставив выгнуться дугой и зажать его голову так, что он не смог бы оторваться, даже если бы захотел. Она закричала, застонала и рассмеялась одновременно — потому что это было слишком сильно, слишком правильно, слишком её. Рен не остановился сразу, продолжал ласкать её, пока она не ослабла и не рухнула спиной к стене, обмякшая, всё ещё дрожащая. Он поднял голову, его губы блестели от её влаги, и в глазах горел дикий огонь. Селена попыталась что-то сказать, но только улыбнулась и хрипло выдохнула: — Чёрт… Рен поднялся, и в следующую секунду снова схватил её. Его руки подняли её бёдра, и она автоматически обвила его талию ногами. Спина снова вжалась в холодную плитку, но теперь её тело полностью принадлежало жару его тела. Он вошёл в неё резко, глубоко, так, что она застонала вслух, уткнувшись лицом ему в шею. Вода лилась на них сверху, делая всё скользким, горячим, почти безумным. Его движения были быстрыми, жёсткими, и каждый толчок отзывался в ней эхом недавнего оргазма. Она держалась за его плечи, царапала спину, и не смеялась больше — теперь только стонала, громко, честно, без защиты. Рен двигался так, будто хотел стереть все её слова, все её правила и оставить только одно — это безумное ощущение принадлежности в этот миг. Рен держал её крепко, прижимая к стене, и двигался глубоко, с каждым толчком вгоняя её в холодную плитку. Вода лилась сверху, стекала по их телам, делая кожу скользкой, горячей, и Селена чувствовала, как всё вокруг теряет очертания. Был только он — его сила, его ритм, его дыхание у её уха. Она царапала его спину, оставляя красные следы. Её ноги крепко обвили его талию, не позволяя уйти даже на сантиметр. Каждый его толчок отзывался внутри новой волной удовольствия, и её стоны становились всё громче, почти крики, отражаясь от кафельных стен. Он не давал ей паузы, задавал ритм сам: то ускорялся до бешенства, заставляя её захлёбываться от ощущений, то замедлялся, входил медленно и глубоко, так что она стонала ещё громче. Эта игра сводила её с ума — она не знала, чего ждать в следующую секунду, и от этого каждый его толчок становился ударом в самое нутро. Селена вцепилась в его волосы, оттянула голову назад и жадно впилась в его губы. Поцелуй был мокрым, почти хищным, их дыхания смешались, и она почувствовала вкус своей собственной сладости на его языке. — Рен… — её голос сорвался на крик, — не останавливайся. Он только сильнее прижал её к стене, поднял выше, и теперь его толчки стали резкими, неумолимыми. Вода обжигала, тело горело, и Селена больше не пыталась шутить или сохранять маску — она кричала, стонала, вгрызалась в его плечо зубами, потому что иначе не могла сдержать поток. Рен рычал низко, его дыхание сбивалось, и мышцы на груди и руках напрягались так, что она чувствовала их каждой клеткой. Казалось, он мог держать её в таком положении вечно, но желание разрывало обоих. Он сделал ещё несколько мощных толчков, и Селена снова сорвалась. Её оргазм был быстрым, острым, как удар молнии: она закричала, выгнулась, стиснула его так крепко ногами, что сама испугалась своей силы. Рен продолжал двигаться, пока её тело не затряслось в его руках. Тогда он выдохнул резко, отстранился в последний миг и кончил, горячей струёй на её живот и бёдра, вода тут же смыла следы, но ощущение осталось обжигающим. Они оба замерли, прижавшись друг к другу под шум падающей воды. Его лоб уткнулся в её плечо, дыхание было рваным. Она всё ещё дрожала, но смеялась — низко, хрипло, так, как смеются только после полного изнеможения. — Чёрт, — выдохнула Селена, едва находя голос. — Вот теперь точно второй раунд. Рен поднял голову, его глаза были тёмными, но в них мелькнула та самая мягкая, изучающая улыбка. Он провёл рукой по её щеке и тихо сказал: — А я только разогрелся. Селена рассмеялась, всё ещё обхватывая его за шею, и шлёпнула ладонью по его плечу. — Спокойно, ковбой, — хрипло сказала она. — Ещё немного, и я точно не встану завтра. Рен усмехнулся, но послушно опустил её на пол. Они вдвоём встали под душ, смывая остатки страсти и липкую усталость. Вода бежала горячая, шумная, и казалось, будто смывает вместе с потом и всю сумасшедшую ночь. Селена выключила кран, шагнула на коврик и протянула ему полотенце. — Держи. Ты выглядишь так, будто после тебя можно выжимать. Он взял полотенце, вытер волосы и плечи, а потом усмехнулся, глядя на неё. — Ты думаешь, я выгляжу уставшим? — Ты выглядишь… чертовски довольным, — парировала она, набросив своё полотенце на плечи и выйдя в спальню. Они вышли из ванной, уже вытертые, с полотенцами на талии и плечах. Селена достала из кухни бутылку красного, налила два бокала и села на диван, поджав под себя ноги. Рен устроился рядом, его широкое плечо почти касалось её. — За… что? — спросил он, поднимая бокал. — За выживание, — сказала Селена и чокнулась с ним. Вино оказалось терпким, немного кислым, и она почувствовала, как приятно щекочет язык. Некоторое время они пили молча, только звук улицы за окном разбавлял тишину. Селена украдкой скосила взгляд на него. Мокрые волосы прилипли к вискам, мышцы всё ещё напряжены, кожа блестела в мягком свете. Она знала таких мужчин. Красивые, уверенные, сдержанные — и наверняка у них каждая вторая ночь проходит именно так, с какой-нибудь девушкой из клуба. Мысль кольнула неприятно. Селена фыркнула и сделала ещё один глоток. Ну и что? Это была моя игра, мой выбор. И никакой драмы. Она покосилась на него снова и, будто между делом, сказала: — Обычно я не играю без презерватива. Рен медленно повернул голову, его губы тронула улыбка. — Но сегодня сделала исключение. — Сегодня я слишком много выпила, — ответила она с насмешкой, хотя внутри это звучало серьёзнее. — Но второй раз тебе уже так легко не пройдёт. Он рассмеялся низко и сделал глоток вина. — Значит, у меня есть шанс на второй раз. — У тебя есть шанс на бокал вина, — парировала Селена, снова улыбнувшись, и откинулась на спинку дивана. Они сидели рядом, на диване, с вином в руках. В комнате было тихо, только гул улицы за окном и редкие сигналы машин напоминали, что ночь жива. Рен повернулся к ней, держа бокал между пальцами. Его взгляд был спокойным, но внимательным, изучающим. — Скажи, Селена… чем ты занимаешься? Она рассмеялась, качнула бокалом и сделала глоток. — Тебе правда интересно? — Да. — Он пожал плечами. — Обычно люди после клуба не доходят до разговоров. — Вот именно, — фыркнула она. — Обычно. Она задумалась на секунду. Сказать правду? Личный помощник крупного бизнесмена — слишком серьёзно, слишком близко к её настоящему «я». Нельзя. Эта ночь должна остаться лёгкой. — Я парикмахер, — сказала она и улыбнулась так, будто это была чистая правда. — Подстригаю бабушек, крашу дамочек, слушаю их вечные истории про молодость. Рен приподнял бровь, и в его глазах мелькнула лёгкая насмешка. — Правда? — Конечно, — Селена изобразила серьёзность, но уголки губ дрогнули. — Хочешь, завтра тебя подстригу? Заодно проверим, умею ли я держать ножницы. Он рассмеялся, сделал глоток вина и кивнул. — Подозреваю, ты врёшь красиво. — Я всегда вру красиво, — парировала Селена и снова рассмеялась. Она откинулась на спинку дивана, вытянула ноги и подняла бокал к свету. Алый цвет вина играл в стекле, и на секунду ей показалось, что всё вокруг — просто игра, которую она сама придумала и сама ведёт. Они ещё немного перебрасывались фразами, смеялись, отпивая вино маленькими глотками. Но постепенно смех стих, разговоры редели. Тепло алкоголя, шум воды, который всё ещё доносился из ванной, и усталость от того, что они выжали из этой ночи всё возможное, сделали своё дело. Селена поставила бокал на столик перед диваном и подтянула колени к груди, укрываясь своим полотенцем, словно пледом. — Всё, — пробормотала она, полузевая. — Я официально выжата. Рен усмехнулся и тоже убрал бокал. Он устроился рядом, закинул руку ей за спину и притянул ближе. Она позволила, хотя обычно ненавидела эти послесексуальные объятия. Но сейчас было иначе: тепло его кожи, запах вина и шампуня, этот странный покой… всё это действовало неожиданно приятно. Селена закрыла глаза. Опасный мужчина. Слишком опасный. Наверняка таких, как я, у него полно. И всё же… Она усмехнулась про себя, но больше не открыла глаз. Сон накрыл её неожиданно быстро, будто вырубил. Рен задержал взгляд на её лице, скользнул пальцами по её щеке, а потом тоже устроился удобнее. Через минуту он уже дышал глубоко и ровно. Квартира наполнилась тишиной.

***

Солнечный свет только начинал пробиваться сквозь шторы, когда Селена открыла глаза. Часы на телефоне показали шесть утра — привычное время, её внутренний будильник никогда не подводил. Экран вспыхнул десятком уведомлений от Шаи: «Ты где?», «Жива?», «Отпишись!». Она вздохнула, поднялась с дивана, осторожно, чтобы не разбудить Рена. Он спал крепко, вытянувшись на боку, и выглядел так спокойно, будто ночь была лишь её сном. Его рука лежала на спинке дивана, дыхание было глубоким и спокойным. Лицо — расслабленное, без тени напряжения, которое она видела в клубе. В этом спокойствии было что-то притягательное, слишком честное, слишком опасное. Вот и всё. Красавец. Сильный. Дикий. И наверняка таких ночей у него десятки. Не сегодня со мной — завтра с другой. Быстро собрала одежду, оделась, убрала волосы в привычный строгий хвост. В отражении экрана телефона она уже не была девушкой с танцпола — строгая линия губ, холодный блеск в глазах. Селена скользнула взглядом по его телу, задержалась на груди, на линии шеи, и на секунду поймала себя на том, что не хочет вставать. Но привычка и здравый смысл били тревогу: никаких утренних разговоров, никаких завтраков, никаких «а что будет дальше». Она открыла ящик в прихожей и достала маленькую деревянную табличку с короткой надписью: «Просто захлопни дверь уходя». Поставила её на тумбу, бросила взгляд на спящего мужчину и тихо усмехнулась. — Извини, красавчик, — прошептала она почти беззвучно. — Но я всегда ухожу первой. Она прошла босиком до двери, щёлкнула замком и вышла в коридор. Утро встретило её запахом кофе из соседней квартиры и далёким гулом улицы. Селена вдохнула глубоко, улыбнулась и пошла прочь, чувствуя, как каблуки приятно холодят ладонь. Игра окончена. Следующая начнётся, когда я захочу.