Не обещай мне завтра

      По дороге домой Селена на бегу набрала Шае сообщение: «Всё хорошо. На неделе встретимся — расскажу». Ответ подруги прилетел почти мгновенно: с десяток стикеров, сердечки, «жду подробностей». Селена только усмехнулась и убрала телефон в сумку. Дверь её квартиры на двадцать шестом этаже мягко закрылась за спиной, и в ту же секунду в прихожей появился он — полосатый, важный, с серьёзным видом. — Доброе утро, Мистер Мявс, — сказала Селена с деланной строгостью. Кот протянул хвост трубой и мяукнул так, будто собирался отчитывать её за ночное отсутствие. Она присела, провела ладонью по мягкой шерсти и позволила ему уткнуться мордой в её колено. Квартира встретила её привычной тишиной и видом на город: сквозь панорамные окна блестели огни, а первые лучи солнца уже золотили крыши. Простор, высокие потолки, строгая мебель — здесь не было ничего лишнего. Селена могла позволить себе такой уровень жизни, и это было одним из немногих доказательств для самой себя: она успешна. Платье, пропитанное запахом ночи, полетело в корзину для белья. Туфли заняли своё место в гардеробной, рядом с десятками аккуратных пар шпилек и лодочек. Она включила кофемашину, дождалась тихого шипения, но чашку пока оставила на столе. Сначала — душ. Полтора часа на себя — её золотое правило. Горячая вода, очищение, сыворотка, маска, кремы. Каждое движение отточено, как ритуал. Она знала: идеальный внешний вид — не каприз, а рабочий инструмент. Когда стрелка на часах перевалила за семь тридцать, Селена вернулась в спальню и начала одеваться. И тут, поймав в зеркале свой силуэт, заметила на внутренней стороне бедра тёмный засос. Несколько секунд она смотрела на него, потом усмехнулась. — Рен, — пробормотала она, качнув головой. — Дитя. Она собрала волосы в строгий пучок — блондинистые пряди ниже лопаток подчинённо скользнули в её пальцах. Сегодня был важный день: встреча Александра Масуды с Виктором Деверо. И выглядеть нужно безупречно. Светло-голубое платье миди без рукавов, жакет в тон, серьги с крошечными бриллиантами и кольца на тонких пальцах. Взгляд в зеркало — строго, уверенно, так, как и должно быть. Мистер Мявс громко напомнил о себе. Селена насыпала корм в его миску, и кот моментально занялся завтраком. Она же вернулась к кофейной чашке, сделала первый глоток, позволив бодрости разлиться по телу. На финал — шпильки под цвет платья. Лёгкий звук каблуков по паркету, планшет в руки. Она открыла расписание Александра Масуды и быстро пробежала глазами задачи на день. В восемь у подъезда будет ждать Нейтан, его водитель. Селена улыбнулась уголком губ. В её мире всё шло по расписанию. Даже если ночь была хаосом. Восьмичасовой звонок интеркома сообщил, что у подъезда её ждут. Селена взяла планшет, сумочку и быстрым шагом вышла. Возле входа уже стоял чёрный «Mercedes S-class» — привычный символ того, что она работает на одного из самых влиятельных людей страны. Водитель вышел навстречу, открыл дверь. — Доброе утро, мисс Морейн, — с лёгкой улыбкой сказал Нейтан. Высокий, подтянутый, всегда безупречно одетый, он был чем-то больше, чем просто водитель: надёжный человек, который видел Селену и в смятении, и в триумфе. — Доброе, Нейтан, — кивнула она и села на заднее сиденье. Машина мягко тронулась. Селена достала из сумочки телефон, полистала сообщения, потом выбрала контакт. Джанни. Личный помощник Виктора Деверо. Улыбка сама скользнула по её губам — этот звонок всегда поднимал ей настроение. На том конце провода послышалось робкое: — А-алло? — Доброе утро, Джанни, — почти ласково пропела Селена. — Напоминаю, что сегодня в девять встреча мистера Масуды и Виктора Деверо. Всё подтверждено? — Э-э… да… то есть, я уже… подтверждал вчера, — начал сбивчиво заикаться он. Голос тонкий, нервный, а паузы такие, будто он одновременно читал инструкцию по выживанию. Селена закатила глаза и, прикусив губу, едва не рассмеялась. — Джанни, — сказала она с добродушной строгостью, — мистер Масуда — занятой человек. Я обязана уточнять, чтобы ничего не изменилось. Неужели это так сложно? — Н-нет, нет, конечно… всё… всё на месте, всё будет, как в расписании… — Отлично, — обрезала она и повесила трубку, не дав ему договорить. Убрав телефон, Селена на секунду закрыла глаза. В голове всплыл образ Александра Масуды — её босса. Человека, у которого она работала последние десять лет. Сначала юной секретаршей, которая делала кофе и путалась в бумагах. Потом личным помощником, которому доверяли сделки на миллионы. Масуда был легендой. Магнат, чей конгломерат объединял фармацевтику, косметику, моду и люкс. Его знали все: врачи, актрисы, блогеры, министры. Одни боялись, другие уважали, а для Селены он был тем, кто дал ей шанс. Через пару минут после разговора с Джанни «Mercedes» плавно въехал к высоким чёрным воротам. Охрана в строгих костюмах проверила машину, один из охранников коротко кивнул Нейтану, и створки медленно разошлись. Селена посмотрела в окно и, как всегда, испытала лёгкий укол зависти. За воротами открывалась настоящая территория империи: идеально выстриженные газоны, ухоженные клумбы, дорожки, выложенные светлым камнем, фонтаны с хрустальной водой. Здесь царил порядок, в котором каждое дерево и каждый цветок будто занимали своё место на шахматной доске. В глубине сада возвышался особняк — трёхэтажный. Чистые линии фасада, стеклянные панели от пола до потолка, тёмный камень и дерево — всё выглядело так, будто этот дом проектировал сам город будущего. Балконы утопали в зелени, и аромат свежего хлеба и кофе долетал прямо из кухни с панорамными окнами. Дом не кричал о богатстве — он демонстрировал контроль и современный вкус. Тот уровень, где роскошь перестаёт быть показной и становится естественной. Конечно, Селена мечтала о чём-то подобном. О доме, где по утрам солнце заливает спальню, где есть сад, в котором можно прятаться от мира. Но она прекрасно понимала: магнатом ей не стать. Она не из тех, кто наследует фамилию и корпорацию. Она — та, кто сидит за планшетом, организует встречи и проверяет расписания. И всё же… иногда позволяла себе эту роскошь — мечтать. Нейтан свернул к главному входу. Там была широкая площадка из тёмного камня и строгие автоматические двери со стеклянными панелями. По бокам — минималистичные светильники и идеально подстриженные живые изгороди. Двое охранников в одинаковых костюмах выглядели частью архитектуры, а не декорацией. Всё вместе напоминало не дворец и не музей, а штаб-квартиру, где стиль и безопасность были сведены в единый код. — Приехали, мисс Морейн, — сказал Нейтан, выходя из машины и открывая ей дверь. Селена с лёгкой улыбкой кивнула и вышла. Воздух здесь был другим — насыщенным, спокойным, пахнущим розами из сада и дорогим табаком, который любил Александр Масуда. У дверей её встретил дворецкий — высокий мужчина в безупречном костюме с серебристой цепочкой от часов. Он слегка поклонился. — Доброе утро, мисс Морейн. — Доброе, — ответила Селена. — Где господин Масуда? — Завтракает, — вежливо ответил он. — Госпожа спустится через несколько минут. Селена улыбнулась, и её шаги мягко зазвучали по мраморному полу, когда она вошла внутрь. Фойе встретило её просторной лестницей со стеклянными перилами и широкими светлыми ступенями. На стенах — абстрактные полотна и скульптуры в нишах, без лишнего пафоса, но каждая вещь стоила состояния. Панорамные окна выпускали внутрь мягкий утренний свет, отражавшийся от полированного камня и хрома. Здесь всё было предельно современно: открытое пространство, строгие линии, никаких тяжёлых драпировок и позолоты. Даже воздух казался вычищенным и отфильтрованным, будто сама тишина стоила миллионы. Каждый раз, попадая сюда, Селена ловила себя на мысли, что это не дом, а живая витрина силы и вкуса. Селена только успела сделать несколько шагов по мраморному полу, как сверху раздался голос, ясный и живой: — Селена! Как же я рада тебя видеть! Она подняла глаза. По лестнице спускалась госпожа Масуда — в лёгком костюме кремового цвета, с тонким шарфом, наброшенным на плечи. В руках — маленький клатч, хотя выходить из дома она явно не собиралась. — Я только вернулась из Парижа! — продолжила она, касаясь перил. — Посмотри на мой наряд, тебе нравится? Селена улыбнулась шире. И это была не дежурная рабочая улыбка, а настоящая. Она всегда искренне радовалась встрече с этой женщиной. — Госпожа Масуда, вы как всегда потрясающе выглядите, — ответила она. Госпоже Масуде было шестьдесят, но в свои годы она держалась так, что любая сорокалетняя позавидовала бы. Голубые глаза, светлые, ухоженные волосы, фигура, которой явно помогала и дисциплина, и хирургическая рука. Да, пластика имела место, но Селена знала: дело не в подтяжках, а в том, как эта женщина несла себя. В ней сочетались элегантность, шарм и мягкая сила, от которой хотелось быть рядом. Они обнялись — тепло, по-семейному. — Я так скучала, — сказала госпожа Масуда, отстраняясь. — Ты ведь расскажешь мне всё за завтраком? — Конечно, — кивнула Селена. Они прошли через коридор в столовую. Просторное помещение заливалось мягким утренним светом, который струился сквозь панорамные окна. В центре стоял длинный стол из тёмного дерева, на котором уже ждали фарфоровые тарелки, кувшины с соком и корзина с круассанами. За столом сидел Александр Масуда. Газета была аккуратно сложена рядом, перед ним стояла чашка кофе и тарелка с омлетом. Увидев Селену, он оживился. — Селена, рад тебя видеть! Садись, позавтракай с нами. Она покачала головой и улыбнулась сдержанно. — Спасибо, господин Масуда, но боюсь, времени нет. Катерина всплеснула руками, но тут же хитро прищурилась. — Тогда я обижусь. Я как раз вернулась из Парижа, привезла тебе столько новостей, а ты даже не дашь мне рассказать всё! Селена наклонила голову и с лёгкой грустью ответила: — Простите, госпожа Масуда. В другой раз, обещаю. Катерина подмигнула, и в её глазах заиграли искры озорства. — Когда я наконец украду тебя у Александра, ты будешь обязана рассказывать мне все сплетни высшего общества без остатка. Все трое рассмеялись. — Кстати, господин, — Селена обратилась к Масуде уже более официально. — Я позвонила Джанни. Он подтвердил встречу. Александр откинулся на спинку кресла и рассмеялся, звонко и от души. — Опять заикался? — Как всегда, — кивнула Селена. — Бедняга, — протянул он, а потом вернулся к еде. — Но, — напомнила Селена мягко, — нам пора выезжать. Будет нехорошо опаздывать на встречу с господином Деверо. Вы же знаете, как он очень не любит, когда опаздывают. Александр снова рассмеялся, отложил вилку и сказал с притворной досадой: — Ах ты, Селена… не даёшь мне насладиться углеводами! — Тебе полезно, — поддела его жена. Он глотнул кофе, встал, обошёл стол и, наклонившись, поцеловал её в губы. А потом легко хлопнул по округлому бедру. — Александр! — возмущённо, но со смехом сказала Катерина. — Ну что ты, не при детях же! — Ты такая красивая, что я не могу удержаться, — ответил он серьёзно, но в глазах плясали озорные искры. Катерина рассмеялась звонко и искренне, и на миг между ними не осталось никого — только двое людей, которые любили друг друга десятки лет и умели смеяться вместе. Селена отвела взгляд, но внутри у неё кольнуло. Зависть, мягкая, не разрушительная, а почти нежная. Вот оно, настоящее — когда можно прожить с человеком десятилетия и всё равно смеяться вместе. Когда не нужно врать, не нужно убегать на рассвете. Когда можно быть красивой и любимой в шестьдесят. Она улыбнулась, хотя на губах эта улыбка была чуть горькой. Александр вернулся к делу. — Селена, зарезервируй столик в «La Lumière». Хочу сводить туда Катерину на ужин. — Конечно, господин Масуда, — ответила она, и пальцы уже скользнули по экрану планшета. Александр вышел из столовой вместе с Селеной, поправляя строгий пиджак и застёгивая на груди рубашку. Он был высоким, под метр девяносто, и даже несмотря на возраст, держался прямо, мощно, с осанкой человека, привыкшего управлять залами заседаний и целыми империями. Широкие плечи подчёркивал идеально сидящий костюм глубокого серого цвета, дорогая ткань мягко ложилась на рельефное тело. Белоснежные волосы были зачесаны назад, ухоженная борода придавала ему вид солидного, уверенного мужчины, а строгие тёмные очки только усиливали этот образ. На запястье поблёскивали часы — сдержанная роскошь, которую он носил так же естественно, как галстук или пиджак. От него исходил лёгкий аромат дорогого парфюма, насыщенный, но не кричащий, с нотами древесины и специй. Несмотря на утреннюю спешку, Александр выглядел так, будто собирался не на деловую встречу, а на обложку журнала. На улице их уже ждал «Mercedes». Нейтан открыл дверь, и Селена первой скользнула внутрь, за ней сел Александр. Машина мягко тронулась, оставляя за воротами роскошный особняк. — Так, что у нас сегодня? — спросил Александр, доставая из внутреннего кармана очки и надевая их. В отражении линз Селена видела своё собственное лицо — собранное, безупречное. — В девять у вас встреча с Виктором Деверо, — начала Селена, пролистывая планшет. — Она пройдёт в офисе Devereaux Media. После неё у вас обед с делегацией из Сингапура, они настаивали на личной встрече, поэтому я внесла в график полтора часа. Она перелистнула страницу, говорила быстро и уверенно, будто отмеряла каждое слово. — В три — онлайн-звонок с Токио по новому фарм-проекту. В пять у вас закрытая презентация в совете директоров. Вечером я оставила окно свободным — как вы и просили, чтобы успеть к ужину с госпожой Масуда в «La Lumière». — Ты знаешь, Морейн, — сказал он после короткой паузы, устраиваясь удобнее, — я каждый раз думаю: вот бы у меня была такая внучка. Селена чуть улыбнулась. Она слышала это не в первый раз. — Ваша семья и так прекрасна, господин Масуда. — Да, но у меня нет такой пунктуальной, строгой и умной, — с усмешкой ответил он. — Представляешь, какой был бы идеальный баланс? Катерина бы баловала, а ты бы ставила в угол за опоздания. Селена тихо рассмеялась, но взгляд её остался собранным, прикованным к экрану планшета. — Баланс — это хорошо, но пока придётся довольствоваться мной на должности помощницы. Александр покачал головой и хмыкнул. — Думаешь, я жалуюсь? Да ты — лучший мой сотрудник. Селена ничего не ответила, только опустила глаза в планшет. Она ценила его доброту, но держала привычную дистанцию: Александр был легендой, магнатом, человеком, с которым считались. И именно ей доверено быть его тенью и голосом. Она отвечала не только за встречи и резервации, но и за весь ритм его жизни: от рабочих документов до личных просьб семьи Масуда. Она знала каждую его привычку, каждую новость, способную коснуться корпорации или имени Масуды. Собирала для него информацию, фильтровала сплетни, проверяла факты — и делала это с той холодной точностью, которую ценил сам Александр. По сути, она была не просто личным помощником, а человеком, через которого проходил весь его мир. Машина мягко катилось по утреннему городу, окна затеняли яркое солнце, и в салоне царила спокойная деловая тишина. Селена, привычно перелистывая заметки в планшете, нарушила её первой: — Господин Масуда, вчера Джанни сообщил, что на встрече будет не только Виктор Деверо. Он приведёт своего внука. Александр оторвал взгляд от окна, где мелькали витрины и рекламные щиты, и чуть приподнял бровь. — Внука? — Да. — Селена говорила спокойно, но с тем оттенком внимания, который всегда ловил его слух. — Виктор считает, что пора представить преемника. Александр усмехнулся и покачал головой. — Вот это новости. У Виктора ведь один внук от дочери… верно? Чёрт, как же его зовут? — Джанни не уточнил, — сказала Селена, скрывая улыбку. — И, если честно, даже в прессе о нём почти нет упоминаний. Масуда откинулся на сиденье и постучал пальцами по подлокотнику. — Хм. Вот уж загадка. Виктор всегда был осторожен, но скрывать собственного наследника — это в его духе. Последний раз я видел мальчишку когда тому было лет десять, и то мельком. Слишком юный тогда, чтобы о чём-то говорить. Он снова усмехнулся. — И выходит, сегодня мы увидим, каким он стал. Интересно… если Виктор решил вытащить его в свет, значит, мальчишка не так прост. Селена сохранила сдержанность, но в глазах мелькнул живой интерес. Она знала: любая новая фигура на таком уровне меняет расстановку сил. Александр поправил манжет рубашки и снова посмотрел в окно. — Что ж, будет занятное утро.

***

«Mercedes» свернул на частную подъездную аллею и мягко остановился у главного входа небоскрёба Devereaux Media. Стеклянный гигант поднимался к небу зеркальными гранями, отражая солнце и утреннюю суету города. Флагштоки с корпоративными эмблемами — изогнутый символ, напоминающий крылья, — трепетали на ветру. Как только дверь машины открылась, Александр первым вышел наружу. Его высокий рост и уверенная походка сразу приковали взгляды. Костюм сидел безупречно, движения были неторопливыми, но в них чувствовалась сила человека, привыкшего не ждать, а диктовать. Селена шла рядом, на полшага позади, как и полагалось. Она держала в руках планшет и сумку, взгляд был сосредоточен. Для постороннего наблюдателя она могла казаться просто ассистенткой, но Александр знал: именно она вовремя подскажет нужное имя, напомнит тонкость договора или заметит тень раздражения на лице собеседника. Фойе небоскрёба встретило их прохладой кондиционеров, блеском мраморных полов и деловым гулом. Девушки на ресепшене поднялись со своих мест и склонили головы. Охрана в чёрных костюмах моментально подстроилась, словно невидимая свита. — Господин Масуда добро пожаловать, — произнёс один из менеджеров среднего звена, торопливо подходя к ним. Голос звучал почтительно, но без излишней угодливости. — Господин Деверо ждёт вас. Обычно гостей поднимали на двадцать пятый этаж — в переговорные залы с длинными столами и зеркальными окнами. Но сегодня их повели не туда. Сотрудник пригласил их в отдельный лифт, ключ-карта мигнула зелёным, двери закрылись. — Не в зал заседаний? — вполголоса уточнил Александр. — Нет, — тихо отозвался менеджер. — Господин Деверо просил проводить вас в комнату для личных приёмов. Селена отметила это про себя. Таких комнат в здании было всего две, и открывали их лишь в случаях, когда речь шла не о контрактах, а о доверии, о чём-то слишком личном, чтобы выносить на всеобщее обозрение. Лифт поднялся плавно и раскрылся в тихом, ковровом коридоре. Здесь не было суеты нижних этажей. Мягкий свет ламп, картины в тёмных рамах, густая тишина. В конце коридора — двойные двери из красного дерева. — Прошу, — сказал менеджер и чуть поклонился, прежде чем раствориться обратно в лифте. Александр шагнул первым. Селена последовала за ним, на полшага позади, готовая подхватить любое слово. Двери распахнулись мягко, и они вошли в комнату для личных приёмов. Здесь всё было иначе, чем в стандартных переговорах. Панорамные окна открывали вид на половину города, зелень в высоких вазонах оживляла строгие линии интерьера, по углам журчали мини-фонтаны. У дальней стены располагался низкий бар с десятками бутылок — от классического виски до редких ликёров. В центре стояли два белоснежных дивана, расставленные друг напротив друга, между ними — массивный стол из тёмного дерева. Пока в комнате было пусто. Тишина, пронзённая лёгким запахом кожи и свежесрезанных цветов. Александр осмотрелся и, скосив глаза на Селену, сказал: — Никого. — Мы пришли на три минуты раньше, — спокойно ответила она. Её голос прозвучал как констатация факта, но Александр усмехнулся, будто это был упрёк. В этот момент появился молодой официант в тёмном костюме. — Господа, желаете выпить? — Скотч, — сразу сказал Масуда, даже не взглянув в меню. — Благодарю, ничего, — отрезала Селена. Александр сел на один из белых диванов, раскинувшись вольготно, словно был у себя дома. Поставил стакан, который ему дал официант, на стол, облокотился, раздвинул ноги — вся его поза говорила о силе и уверенности. Он сделал глоток и вздохнул театрально: — Эх, мои углеводы… Селена встала позади, чуть сбоку, как и полагалось — его тень, его память, его напоминание о времени. Александр что-то бормотал о том, как не успел доесть завтрак, когда дверь снова открылась. В комнату вошёл Виктор Деверо. — Покормить тебя, что ли? — прозвучал его низкий, гулкий голос, в котором было и насмешка, и приветствие. — Ты так и останешься ребёнком. Селена перевела взгляд на вошедшего мужчину. Высокий, чуть ниже Масуды, но с той же мощной осанкой. Широкие плечи подчёркивал тёмный костюм, сидевший идеально, как влитой. Тёмные волосы с медным отливом были слегка растрёпаны, но это только добавляло ему опасной привлекательности. Лёгкая борода обрамляла лицо, выделяя резкие скулы и прямую линию губ. Его глаза — холодные, ярко-синие — будто пронзали насквозь. В них не было усталости возраста, напротив, там горела энергия и железная решимость. Он двигался не спеша, но каждая его походка звучала в тишине комнаты как аккорд. Виктор излучал харизму человека, который привык держать зал в напряжении, даже если зал — это только два человека и их помощница. Александр поднялся с дивана, встречая Виктора. Их рукопожатие было не просто приветствием, а проверкой — чья хватка крепче, чей взгляд твёрже. Оба знали ответ заранее, но ритуал был обязателен. — Виктор, — произнёс Александр с лёгкой улыбкой. — Рад видеть, что ты всё ещё умеешь удивлять. Внука прячешь десятилетиями, а потом вытаскиваешь на свет. — А ты всё так же жалуешься на голод, — хмыкнул Деверо, отпуская его руку. — Честно, я иногда думаю: как человек, управляющий империей, умудряется оставаться вечно голодным? Александр сел обратно, но уже более собранно, откинувшись на спинку дивана. — Я люблю наслаждаться мелочами. Чего тебе, кстати, всегда не хватало. Селена уловила, как в уголках глаз Виктора мелькнула тень улыбки, хотя губы остались сжатыми. Он присел на противоположный диван, положив руки на колени, и заговорил уже ровнее, почти официально: — Я всегда ценил твою прямоту, Александр. Именно поэтому мы всё ещё друзья. — Друзья, которые умеют спорить до хрипоты, — парировал Масуда. — И всё же садятся за один стол, — добавил Виктор, и его голос прозвучал так, что Селена едва не поёжилась: в нём чувствовалась сталь, но и уважение одновременно. - Ну и где звезда мероприятия? - с интересом спросил Александр. Взгляд Виктора скользнул по столу, по бокалу скотча в руке Александра, и вернулся к часам на запястье. Он щёлкнул застёжкой, будто проверяя механизм, и коротко выдохнул. — Мой внук задерживается, — сказал он, голос прозвучал низко, будто гул из глубины. В комнате на секунду повисла тишина. Даже официант у бара застыл, будто боялся, что любой звук нарушит равновесие. Александр громко рассмеялся. Его смех был таким уверенным и искренним, что наполнил пространство, разогнав напряжение. Он сделал ещё глоток скотча, поставил стакан на стол и, слегка прищурившись, произнёс: — Вот уж ирония. Виктор Деверо, который готов вычеркнуть человека из жизни за пять минут опоздания, сидит и ждёт сам. Селене пришлось прикрыть губы, чтобы скрыть свою улыбку. — Не язви, Александр, — проворчал Виктор, но уголки его губ всё же дрогнули. Было в нём это редкое — умение принимать подколы от тех немногих, кого он называл друзьями. Он перевёл взгляд через стол, туда, где Селена стояла за плечом Масуды. В его холодных глазах появился иной свет — чуть мягче, с оттенком игры. — А вот и ты, Селена Морейн, — сказал он, делая паузу, будто пробуя её имя на вкус. — Всё такая же собранная. Селена улыбнулась чуть теплее, чем обычно. — Господин Деверо. — Скажи мне честно, — его голос стал ленивым, почти насмешливым, но в нём чувствовалась хищная энергия, — когда ты наконец бросишь Масуду и придёшь ко мне работать? Джанни — мальчишка неповоротливый. Ты бы справилась лучше. В сто раз. Эти слова повисли в воздухе, как вызов. Официант опустил глаза и быстро отступил в сторону бара, будто не желая быть свидетелем. Александр, напротив, откинулся на диван и, сцепив пальцы на животе, с интересом наблюдал за сценой. В его глазах плясали смешинки. Он не вмешивался, давая игре развиваться. Селена чуть склонила голову, и её фирменная улыбка засияла ярче. Не холодная, не пустая, а та самая — с живой искрой и лёгкой насмешкой. — Вынуждена в очередной раз отказаться, господин Деверо. Пауза. Виктор смотрел на неё с минуту, и в его взгляде не было раздражения — только уважение к тому, что даже в такой ситуации она оставалась собой. — Упрямая, — сказал он наконец, и уголок его губ дрогнул в тени улыбки. Александр не сдержался и рассмеялся громко, басом, хлопнув ладонью по подлокотнику. — Я же говорил тебе, Виктор. Она никому меня не отдаст. Даже тебе. Их смехи переплелись — тяжёлый, глубокий у Виктора, звонкий и свободный у Александра. Селена стояла между ними, словно часть этого старого спектакля, где они разыгрывали сцены снова и снова. Только она знала: это была не просто игра. Каждый взгляд, каждое слово — проверка, кто сильнее, кто умнее, кто удержит баланс. За дверью послышались шаги. В коридоре кто-то замешкался, тихий голос Джанни что-то пробормотал. Дверь комнаты приоткрылась несмело, словно в неё заглядывал школьник, боявшийся получить выговор. Первым внутрь вошёл Джанни. Он был всё тем же — невысоким, худощавым, с вечной сутулостью, будто мир давил ему на плечи. На переносице — крупные очки с толстыми линзами, из-за которых его глаза казались крысиными, бегущими из стороны в сторону. Кожа бледная, пальцы теребили край папки так, что казалось, бумага вот-вот порвётся. — Извините… — голос сорвался на первом же звуке, и Джанни неловко кашлянул. — Простите за задержку… Он чуть склонил голову в сторону Виктора, потом метнул взгляд на Масуду и Селену и мгновенно опустил его, словно боялся встретиться глазами с кем-либо. — Ну что ж, — произнёс Виктор сухо, но в его голосе прозвучало облегчение, — наконец-то. И только тогда в комнату вошёл тот, кого все ждали. Он шагнул вперёд спокойно, будто здесь был своим человеком. Высокий, в идеально сидящем костюме: серый пиджак, жилет светлого оттенка, галстук в тон. Очки в тонкой оправе придавали ему ещё более собранный вид, а зачесанные назад тёмные волосы открывали резкие линии лица. Всё в нём говорило о холодной уверенности и силе, которая не нуждается в демонстрации. — Мой внук, — сказал Виктор, поднимаясь. — Рен Деверо. Селена смотрела на него, и её сердце будто остановилось. На секунду у неё перед глазами мелькнула клубная ночь: его руки на её талии, горячая вода душа, его губы, её смех. Её тело отозвалось воспоминанием так ярко, что она едва не выдала себя вздохом. Не может быть. Она замерла. Даже планшет в её руках на миг стал просто тяжёлым куском пластика, пока она стояла, словно вкопанная. Всё заняло всего секунду, но внутри это было как целая вечность. А потом — привычное, отточенное годами. Холодная улыбка, ровная осанка, контроль над каждым движением. Она вернула себе лицо Селены Морейн — женщины, которая никогда не позволяет себе слабости перед теми, кто сильнее. — Рад знакомству, — сказал Рен, чуть склонив голову. Его голос был спокоен, но в нём слышался тот самый оттенок — игривый, почти насмешливый. Александр поднялся. Его улыбка была широкой, но в глазах мелькнула внимательная искра — он всегда умел считывать людей с первого взгляда. Они обменялись крепким рукопожатием, коротким, как проверка силы. — Рад знакомству, — сказал Александр. — Давненько я не видел твоего деда таким серьёзным. Если он показывает тебя миру — значит, ты не мальчишка, а человек, на которого можно поставить. Рен ответил вежливой улыбкой, сдержанной, как и всё в его образе. — Буду стараться оправдать доверие, — сказал он. Голос был ровный, спокойный, в нём не дрогнуло ни одной ноты. Селена стояла за плечом Масуды, как и положено, с планшетом в руках. Она держала лицо — идеально спокойное, холодно-сдержанное. Но внутри… внутри всё крутилось вихрем. Я трахалась с Деверо. Пиздец. Что теперь делать? Ей хотелось рассмеяться, закричать, сбежать — всё сразу. Но она знала: одно неверное движение, один взгляд — и оба старика почувствуют. А если почувствуют — всё кончено. Рен продолжал ритуал. Пожал руку Виктору и его взгляд скользнул на Селену. Ни одной эмоции, ни одной тени узнавания. Только спокойная, безупречная вежливость. Александр сделал приглашающий жест рукой. — Рен, позволь представить тебе мою правую руку. Селена Морейн. Без неё я бы давно утонул в море обязательств. Рен повернулся к ней, и это движение показалось Селене слишком знакомым. Он шагнул ближе и протянул ладонь. — Рад познакомится. Секунда растянулась в вечность. Воспоминания об его пальцах на её коже вспыхнули так резко, что в груди на миг перехватило дыхание. Но лицо Селены осталось безупречно спокойным. Она заметила, как на долю секунды в его глазах мелькнули искорки — не смеха, не насмешки, а того самого узнавания, которое он тщательно спрятал за вежливостью. Она чуть склонила голову, улыбнувшись наигранно-вежливо, как умела только она: — Очень рада познакомиться, мистер Деверо. Она не протянула руку. Только этот лёгкий кивок, изящный и холодный. Воздух между ними будто дрогнул. Уголок губ Рена едва заметно дёрнулся, но он тут же спрятал реакцию и убрал ладонь, будто всё было в порядке. Александр, наблюдавший сцену, хмыкнул, поднимая стакан со скотчем. — Вот видишь, Виктор, — сказал он, — даже твой внук не может сломить Селену Морейн. Смех стариков заполнил комнату, тяжёлый и звонкий. Атмосфера чуть разрядилась. А внутри Селены продолжало биться одно и то же: Я трахалась с Деверо. И теперь мне придётся делать вид, что этого не было. Она выпрямила плечи, глубже вдохнула и осталась там, где и должна была быть — тенью за спиной своего босса. Они расселись по диванам. Виктор и Рен, за ними Джанни, напротив, Александр, за ним встала Селена. Стол между ними казался ареной — тяжёлое дерево, бокалы, графин воды, как реквизит для переговоров. Селена стояла за диваном, чуть позади Александра. Планшет покоился в её руках, словно продолжение её образа: деловая, собранная, готовая подсказать в любой момент. На деле же экран давно потемнел, а пальцы крепко сжимали корпус, будто это спасательный круг. Виктор говорил. Его голос заполнял комнату, тяжёлый, уверенный, с отточенными паузами. Он говорил о преемственности, о будущем, о том, что корпорации нужны свежие силы. Александр вставлял реплики, иногда шутил, иногда спорил — два старых титана обменивались ударами, и каждый удар звучал весомо. Селена почти не слышала смысла. Звуки складывались в единый гул. Её внимание рвалось к одному — к мужчине напротив. Рен сидел рядом с дедом, спокойно, собранно, с чуть склонённой головой. Его пальцы лежали на колене, его поза была примером вежливой сдержанности. Но его взгляд… он то и дело скользил к ней. Секундные прикосновения глазами, будто лёгкие удары током. Он не выдавал ни улыбки, ни эмоции, но Селена знала: он помнит каждую секунду той ночи. Она заставляла себя держать лицо. Стояла ровно, не двигалась, казалась холодной и невозмутимой. Но внутри всё было иначе. Я трахалась с Деверо. Господи. Я стою в комнате, где Виктор говорит о наследии, а его наследник вчера держал меня за волосы в душе. Она глубже вдохнула и сделала вид, что фиксирует что-то в планшете. Это помогло отвести взгляд, но ненадолго. — И потому, — сказал Виктор, делая ударение на каждом слове, — я представляю вам будущего главу «Devereaux Media». Моего внука. Моё лицо. Моё имя. — Он положил руку на плечо Рена. Селена услышала каждое слово, и они обрушились на неё с тяжестью камня. Она сжала пальцы ещё сильнее, ногти впились в корпус планшета. Будущий глава корпорации. А я… я — его случайная ночь. Пиздец. И всё же её лицо оставалось безупречно спокойным. Она чуть склонила голову, будто подтверждая услышанное, и застыла так, как и должна — тенью за спиной своего босса. — Этот мальчик, — начал Виктор, сжав плечо внука, — точнее, уже мужчина, — получил лучшее образование. Он говорил уверенно, голос его гремел в тишине комнаты. — Колледж Оксфорда. Гарвард. Университет Хитоцубаси. В каждом месте он брал то, что нужно, и шёл дальше. Селена уловила обрывки. Оксфорд… Гарвард… В голове мелькнули совсем другие картинки: вспышки стробоскопов в клубе, его пальцы, сжимающие её бёдра. — Работал в крупнейших фондах Лондона, — продолжал Виктор, — консультировал инвестиционные компании в Нью-Йорке. В Азии руководил целым проектом, поднял стартап до миллионной оценки. Фонды… Нью-Йорк… Азия… А я вчера царапала его спину, оставляя следы. Она едва заметно выпрямила плечи, чтобы скрыть, как напряглось тело. В голове звучал её внутренний голос: Держи себя в руках. Ты сильнее этого. Виктор говорил дальше, с пафосом, как любил: — Теперь он здесь, чтобы принять на себя имя Деверо. Чтобы вести корпорацию в будущее. Это моё решение. И, Александр, ты знаешь — я не ошибаюсь в людях. Селена кивнула едва заметно, будто подтверждая услышанное. Она сжала планшет так сильно, что костяшки побелели. И всё же её лицо оставалось спокойным, её поза — безупречной. Рен сидел неподвижно, но на секунду его взгляд снова скользнул к ней. И Селена почувствовала это, как прикосновение. Александр взял стакан со скотчем, чуть повернул его в пальцах и кивнул Виктору: — Впечатляет. Ты знаешь, я нечасто признаю чужих воспитанников, но тут… — он бросил короткий взгляд на Рена. — Молодец. Достойный наследник. Рен вежливо склонил голову, его лицо оставалось спокойным, но Селена заметила — в глазах мелькнул отблеск гордости. Настоящей, не показной. Слово «наследник» ударило по Селене, как камертон. Оно звенело в её голове, вибрировало. Наследник. Будущий глава империи, человек, о котором будут писать газеты, которого будут обсуждать министры и актрисы. А она? А я — женщина, которая вчера позволила себе забыться. Женщина, которая сбежала утром, оставив записку про дверь. Господи, я трахалась с наследником Деверо. Она сделала вид, что фиксирует что-то в планшете. Строгая, сосредоточенная — идеальная помощница. Никто не увидит, что внутри её мысли скачут, как дикие кони. Александр рассмеялся низко, дружески. — Виктор, признаюсь: даже я немного завидую. У меня нет наследника, о котором можно сказать так уверенно. Катерина, конечно, всегда мечтала о внуке… но тут уж судьба распорядилась иначе. Виктор усмехнулся и откинулся на спинку дивана, его голос снова гремел, уверенный и тяжёлый. — Твои девчонки, могут дать фору любому внуку. - Да, Софи и Алисия действительно сильны - задумчиво произнес Александр. Селена слушала их, но слова распадались на части. Мужчины продолжили говорить — уверенно, размеренно, словно играли в шахматы, где каждая фигура стоила миллионы. Селена слушала… но только фоном. В голове её слова дробились и разлетались в стороны. Контракты. Капитал. Доли. Его пальцы на моих бёдрах. Его дыхание у моего уха. Она вспомнила, как он вжал её в стену душа, как его язык сводил её с ума, как её тело выгибалось в его руках. Горло пересохло. Она сжала планшет ещё крепче, ногти впились в край. Жар прошёл по коже, от живота вниз. Засос на внутренней стороне бедра — ещё тёмный, ещё свежий — словно ожил, напомнил о себе. Селена ощутила его сильнее, чем раньше, будто Рен снова оставил свой след прямо сейчас. Чёрт. Нет. Только не здесь. Она глубоко вдохнула, стараясь выровнять дыхание. Внешне — холодная, спокойная. Внутри — пульсирующая дрожь, которая могла выдать её в любую секунду. И как будто в насмешку, она снова поймала его взгляд. Рен сидел спокойно, поза безупречная, внимание обращено к Александру. Но глаза… они смотрели прямо на неё, и в них мелькнуло что-то едва заметное. Намёк. Воспоминание. Вызов. Селена заставила себя опустить взгляд в планшет, хотя экран был чёрный. Спокойно. Но внутри её всё равно трясло. Переговоры завершились. Атмосфера комнаты заметно ослабла: документы так и остались в планшетах, общее решение ещё предстояло оформить, но для двух стариков этого было достаточно. Сила их слов весила больше любой печати. Александр поднялся первым. Его высокий силуэт будто заполнил собой всю комнату. Он протянул руку Виктору. Рукопожатие было крепким, почти боевым, и Селена уловила в нём не только дружбу, но и вечное соперничество. — Хорошо выглядишь, Виктор, — сказал Александр с усмешкой. — Может, и я когда-нибудь состарюсь так же красиво. — Сомневаюсь, — отозвался Виктор, но уголок его губ дёрнулся в тени улыбки. — Для этого нужно меньше жаловаться и больше работать. Они обменялись коротким смехом — грубым, мужским, как будто проверяли, кто ещё держит удар. Потом взгляд Виктора переместился на Селену. Его синие глаза сверкнули, и голос стал мягче, почти интимным: — А тебя, Морейн, я всё равно дождусь. Когда-нибудь ты скажешь мне «да». Селена улыбнулась так, как умела — идеально профессионально, чуть теплее, чем вежливо, но без ни единой трещины. — Простите, господин Деверо, но вынуждена вновь отказать. Я слишком хорошо знаю цену вашим обещаниям. Александр рассмеялся, откинув голову. — Видишь? Я же говорил, Виктор. Она непреклонна. Даже ты её не уговоришь. Виктор усмехнулся, но в его взгляде было не раздражение, а уважение. Он любил тех, кто не падал перед ним ниц. Рен поднялся вслед за дедом. Он пожал руку Александру, потом посмотрел на Селену. Его взгляд был таким же собранным и холодным, как и прежде, но на миг в глубине глаз мелькнул тот самый отблеск, который она заметила раньше. — Было бы приятно увидеть вас снова, мисс Морейн, — произнёс он ровным голосом. — Дедушка много о вас рассказывал. Секунда. Лёд и огонь внутри Селены столкнулись. Она сделала лёгкий кивок, её улыбка была безупречна. — Ваша любезность, мистер Деверо. Александр двинулся к двери, и Селена пошла за ним — идеально ровной походкой, на полшага позади. Александр шел уверенными, тяжёлыми шагами. А за спиной у них оставалась комната, где воздух всё ещё был густ от напряжения.

***

Оставив за спиной офис Devereaux Media, Селена и Александр провели остаток дня в привычном ритме. Для постороннего взгляда всё шло идеально: она сопровождала босса на переговорах, подсказывала детали контрактов, отвечала за протокол. В кафе на другом конце города она успела купить для Катерины охапку белых пионов — любимых, свежих, только-только доставленных с рынка. Позже, уже вечером проводила Александра до ресторана, проверив, что всё готово к его ужину с женой. Нейтан остался ждать хозяина у дверей, и Селена ушла своим ходом, позволив себе наконец выдохнуть. Но весь день был странным. Она делала всё, что обычно: уточняла детали, держала телефон всегда под рукой, подстраивала график, чтобы встречи шли идеально. И всё же… она не была собрана. Мысли упрямо возвращались назад, к утру. К комнате для приёмов, где Виктор говорил о преемственности. К взгляду Рена, спокойному, собранному — и к тому отблеску в его глазах, который видел только она. Каждое слово, произнесённое Виктором, вспоминалось сквозь гул её внутреннего «пиздец». Каждое движение Рена в памяти накладывалось на то, что он делал прошлой ночью, в её постели и в её душе. Она поймала себя на том, что путала заметки. Открывала не те документы. Пропускала фразы. Даже при покупке цветов руки дрожали, когда она подписывала карточку: «С любовью. Александр». Я должна собраться. Я не могу позволить себе слабость, — твердила она мысленно, шагая по городу. Но тело предавало её: щёки вспыхивали, когда память возвращала утренний момент, и даже шпильки казались слишком громкими на мостовой, будто каждый стук каблука кричал: я трахалась с Деверо. К вечеру, когда Александр скрылся в дверях ресторана, Селена ощутила усталость, которой давно не знала. Усталость не от работы, а от того, что весь день держала на себе эту маску. Домой она шла пешком. Город шумел вокруг, витрины переливались огнями, люди спешили на свидания, а она — на встречу с тишиной собственной квартиры и с Мистером Мявсом, который хотя бы не задаст лишних вопросов. Вечерний город уже переливался огнями, когда Селена свернула к круглосуточному магазинчику на углу. Она толкнула стеклянную дверь, и колокольчик над ней мелодично звякнул. Внутри пахло выпечкой и кофе, хотя на часах давно было за девять. Она взяла корзинку и двинулась между полок. Всё делала привычно: пара стейков мраморной говядины, свежая зелень, соус в маленькой баночке. В отделе с алкоголем её рука сама потянулась к бутылке красного — ничего пафосного, просто вино, которое можно открыть на кухне и позволить себе выдохнуть. Сегодня я заслужила нормальный ужин, — подумала она, и в этот момент впервые за день на лице появилась тёплая, настоящая улыбка. Расплатившись, она вышла обратно на улицу, с пакетиком в одной руке и ключами в другой. Улица была тиха, лишь редкие машины проезжали по пустынной дороге. Она свернула за угол и увидела свой дом — высокое здание с подсвеченными балконами и блестящими дверями холла. Но шаг замедлился. На подъездной дороге стояла машина. Не просто машина — чёрный Maserati Quattroporte, блестящий в свете фонарей. Гладкий корпус отражал огни города, превращая его в зеркало ночи И рядом — он. Рен Деверо. Он стоял, слегка опершись о дверцу, в идеально сидящем костюме, галстук был чуть ослаблен, словно он вышел из длинного дня. В руке — сигарета, дым медленно поднимался в воздух, растворяясь в уличном свете. Его лицо оставалось спокойным, но в позе было что-то намеренное, продуманное. Селена застыла. Пакет с едой чуть звякнул в её пальцах, но она даже не заметила. В груди всё сжалось, дыхание стало коротким. Пиздец. Она не пошевелилась, только смотрела на него. Он поднял взгляд, и их глаза встретились. В его лице не дрогнуло ни одной черты, только лёгкая тень улыбки скользнула по губам. Селена глубоко вдохнула, сжала пакет с вином и стейками сильнее и заставила себя идти вперёд. Каблуки тихо отстукивали по плитке, ровно, уверенно, будто она возвращалась с деловой встречи, а не шла к мужчине, от которого весь день пыталась отгородиться. Она подошла ближе, подняла подбородок и улыбнулась — не слишком широко, но достаточно, чтобы это выглядело не растерянностью, а игрой. — Не думала, что мы так скоро встретимся, мистер Деверо, — сказала она спокойным голосом, который дался ей ценой усилия. — Ждёте кого-то? Рен затянулся сигаретой и выдохнул дым в сторону, чуть сузив глаза. Его поза осталась непринуждённой, но в ней чувствовалась скрытая напряжённость, как в охотнике, который ждёт, пока добыча сама подойдёт ближе. — Жду, — отозвался он спокойно, и уголок его губ дрогнул. — Тут живёт моя подруга. Парикмахер. Селена почувствовала, как внутри всё сжалось, но её улыбка осталась на месте. Ублюдок. Селена чуть склонила голову, будто оценивая его слова. Внутри хотелось фыркнуть, бросить «да пошёл ты», но её улыбка осталась холодно-вежливой. — Парикмахер? — переспросила она мягко, чуть тянув слова. — Интересно. Обычно мужчины вашего уровня держат визитки стилистов с Миланских показов. Рен отбросил окурок в пепельницу, медленно выдохнул остаток дыма. Его взгляд скользнул по её лицу, по платью, по пакету в руке. — А я предпочитаю тех, кто умеет красиво врать. Сердце Селены на миг ухнуло вниз, но она тут же нашла ответ. — Тогда вам повезло, мистер Деверо, — сказала она, прижимая к груди бутылку вина так, словно это был её щит. — Я лучший мастер в этой сфере. Рен усмехнулся. Не громко, но так, что усмешка прозвучала громче слов. — Я и не сомневался. Между ними повисла пауза. Тишина улицы, свет фонаря, блеск лака на чёрной машине. Селена сделала шаг ближе, и теперь они стояли почти вплотную, разделённые только воздухом и её пакетом с едой. Она прищурилась, чуть приподняв подбородок. — Думаю ваша «подруга» вас обманула, я не слышала, что бы здесь жили парикмахеры. Он встретил её взгляд, и в его глазах снова мелькнул тот самый огонёк — короткий, как вспышка зажигалки. — А я уверен, что приехал по правильному адресу. Селена на секунду потеряла дыхание. Но тут же отвернулась, достала ключ-карту и направилась к двери подъезда, каблуки стучали отчётливо и уверенно. Она знала: он смотрит ей вслед. Селена приложила карту к считывающему устройству подъезда и уже толкнула тяжёлую стеклянную дверь, когда, не оборачиваясь, бросила через плечо: — Ты идёшь? Фраза прозвучала не как приглашение, а как вызов. Лёгкая, почти лениво произнесённая, но в ней чувствовалось: решение за ней, а не за ним. На улице повисла короткая пауза. Потом Селена услышала тихий смешок. Она оглянулась краем глаза и увидела, как уголок его губ дёрнулся вверх. Улыбка была спокойной, уверенной — той самой, которая сводила её с ума в клубе. — Всегда, — ответил Рен. Он пошёл к ней, неторопливо, будто это было самое естественное в мире. Его шаги были уверенными, тяжёлыми, а в том, как он держал осанку, было что-то от опасного хищника, который не спешит — потому что знает, что добыча уже его. Селена толкнула дверь, вошла первой и даже не замедлила шаг. Но внутри у неё колотилось одно: Пиздец. Я сама сказала это. Я сама пустила его внутрь. Внутри подъезда стояла полутёмная тишина. Только мягкий свет бра отбрасывал золотые пятна на стены. Их каблуки и шаги Рена отдавались эхом, и это эхо будто усиливало напряжение между ними. Рен скосил взгляд на её руки. Пакет с продуктами она держала уверенно, но вес вины и вина был заметен. Он протянул ладонь так, будто это было само собой разумеющееся. — Дай, я понесу. Селена чуть приподняла бровь, сделала паузу — ровно столько, чтобы это выглядело как оценка. А потом протянула пакет. — Если хочешь быть полезным, мистер Деверо. Его пальцы коснулись её руки, когда он забирал пакет, и прикосновение было слишком лёгким, чтобы быть случайным. Внутри у неё на миг всё сжалось, но лицо оставалось спокойным. Рен поднял пакет так, будто он ничего не весил, и пошёл рядом. Его шаги были размеренными, а поза — расслабленной, словно он был здесь хозяином. Селена бросила на него взгляд из-под ресниц. Будущий глава корпорации, наследник империи, и тащит мои стейки и бутылку вина. Господи, это даже забавно. — Спасибо, — сказала она сухо, но в уголках губ промелькнула тень улыбки. — Всегда рад помочь подруге-парикмахеру, — отозвался он, и в его голосе скользнула насмешка. Она коротко выдохнула, почти усмехнувшись, и нажала кнопку лифта. Двери раскрылись с тихим звоном, и они вошли внутрь. Пространство кабины оказалось слишком тесным для двоих, чьё молчание было тяжелее любых слов. Селена встала чуть впереди, а Рен — позади, всё ещё с пакетом в руках. Их отражения в зеркальной стене встретились, и она поймала себя на мысли: я стою рядом с мужчиной, которого вчера целовала в душе… и сегодня он несёт мою еду, как будто мы давно знакомы. Ей стало жарко. Но лицо оставалось каменным. Лифт закрылся за ними и двинулся вверх. Цифры над дверью сменялись медленно, мучительно — будто нарочно растягивали каждую секунду. 2-й. 3-й. 4-й. Селена стояла с планшетом и картой в руках, будто это был её щит. Взгляд устремлён на табло, но память предательски подсовывала картинки: вчера — его руки, его дыхание, её стон, шёпот у самого уха. Лифт тогда стал их первой ареной. 5-й. 6-й. 7-й. Она глубже вдохнула, плечи оставались прямыми. Спокойно. Ты не позволишь прошлой ночи разрушить сегодняшний день. Рен стоял чуть позади, с пакетом в руке, и молчал. Но даже в молчании он занимал всё пространство. Его отражение в зеркальной стене казалось ближе, чем должно быть. Она чувствовала — он смотрит. Не прямо, а через зеркало. 10-й. 11-й. Селена рискнула встретиться взглядом в отражении. Их глаза столкнулись, и мир будто перестал двигаться. На секунду у неё перед глазами пронеслась вся ночь: душ, её смех, его руки на её бедрах. Сердце сбилось с ритма. Щёки готовы были вспыхнуть, но она опустила ресницы, будто ничего не заметила. Нет. Не здесь. Не сейчас. 15-й. 16-й. Молчание тянулось, как струна, готовая лопнуть. Рен тихо сказал, голос ровный, но с хрипотцой, будто это было только для неё: — Удивительно, как лифты умеют хранить тайны. Селена сжала пальцы на планшете. На секунду дыхание сбилось, но ответ вышел холодным, отточенным: — Хорошо, что у них нет языка. 17-й. 18-й. 19-й. Её собственные слова звенели эхом в ушах. Внутри бушевала буря, но лицо оставалось каменным. 25-й. 26-й. Лифт замер, двери раскрылись. Селена вышла первой, быстрым, точным шагом, будто просто шла домой после долгого дня. Но внутри у неё всё ещё звенело: Нахуя я это делаю?. Рен вышел следом, не торопясь, с пакетом в руках. Коридор встретил их тишиной. Селена приложила ключ-карту к замку. На секунду задержалась — как будто решала, стоит ли это делать. Потом выдохнула и толкнула дверь. — Заходи, — сказала она ровно, не глядя на него. Рен вошёл следом, не спрашивая лишнего. Он поставил пакет на ближайший столик у стены и огляделся. И в этот момент в прихожую выскочил Мистер Мявс. Полосатый кот с видом хозяина квартиры остановился перед незнакомцем, выгнул спину и издал протяжное «мяу», будто требовал объяснений. Селена присела, провела ладонью по его шерсти и усмехнулась уголком губ. — Ну, знакомься, Мистер Мявс. Это первый мужчина, который оказался в моей квартире. Кроме тебя, конечно. Кот посмотрел на Рена с тем же выражением, с каким Селена смотрела на мир по утрам: оценивающе, холодно и без доверия. Рен усмехнулся и присел, протянув руку к коту. Тот обнюхал пальцы, но отступил на шаг, с достоинством. — Похоже, мне придётся заслужить его уважение, — сказал он спокойно. Селена поднялась, поправила волосы и прошла вглубь квартиры. Просторная гостиная встретила мягким светом ламп, окнами на весь рост и видом на ночной город. Она сняла пиджак и повесила его на спинку стула, двигаясь так, будто ничего особенного не происходило. Но внутри у неё кольнуло: он действительно первый мужчина, которого я впустила сюда. Рен прошёл за ней в кухню и поставил пакеты на столешницу из чёрного камня. Просторная кухня с блестящей техникой и мягким светом под потолком выглядела так, словно ждала хозяйку, которая редко позволяла себе готовить сама. Селена молча достала из пакета стейки, зелень, бутылку вина. Раскладывала всё методично, будто это был очередной рабочий процесс. Потом взяла штопор, повертела бутылку в руках и сказала будничным тоном: — Вина? — Почему бы и нет, — ответил он спокойно, присаживаясь на высокий стул у барной стойки. Она наливала вино в два бокала, когда спросила: — Есть ли смысл уточнять, как ты нашел мой адрес? Рен улыбнулся, уголки глаз чуть сузились. — Нет. Селена подала ему бокал, сама сделала глоток и встала напротив. Лёд во взгляде, строгость в позе. Но внутри… внутри дрожь от ожидания его следующей фразы. Он повертел бокал в пальцах, наблюдая за игрой вина в свете ламп. Потом поднял взгляд и сказал ровно, без тени шутки: — Я сегодня опоздал на встречу из-за тебя. Селена чуть нахмурилась, но молчала. — Ты сбежала утром, — продолжил он. — Оставила только табличку. Он улыбнулся, но в улыбке была усталость, почти горечь. — А я проснулся и понял, что остался ни с чем. Хотя, знаешь… мне показалось, что ночью всё было прекрасно. Селена почувствовала, как сердце на секунду сбилось с ритма. Она сделала ещё глоток, чтобы скрыть это. Вино обожгло горло. Она подняла взгляд и снова натянула свою фирменную улыбку — холодную, отточенную. — Тебе показалось, мистер Деверо. Селена крутанула бокал в пальцах, посмотрела в рубиновую глубину вина и наконец подняла глаза на него. — Слушай, Рен, — сказала она ровно, без пафоса. — Это была одна ночь. Хорошая, не спорю. Но она ничего не значит. И не должна значить. Его взгляд не дрогнул. Он сделал глоток и кивнул, будто согласился. — Не буду спорить. Но мне понравилось. Эти слова ударили сильнее, чем любая попытка возражать. Внутри у неё на секунду всё сжалось, но снаружи осталась лишь тень усмешки. — И поэтому ты стоишь у моего дома с пачкой сигарет, как школьник после дискотеки? Он улыбнулся чуть шире, и в улыбке мелькнуло что-то по-настоящему человеческое. — Я недавно в городе. И, честно, друзей у меня почти нет. Селена тихо фыркнула, качнула головой. — Сын медиамагната, воспитанный за границей, красавец, у которого на пути валяются модели, актрисы и инфлюенсеры, — и у тебя нет друзей? Ну не смеши. — А я и не шучу, — сказал он спокойно, поставив бокал на стойку. Его глаза задержались на ней, пристально, без игры. — И поэтому я предлагаю тебе стать моим другом. Селена замерла, вскинула бровь. — Другом? Ты серьёзно? Что ты имеешь в виду? Рен не отвёл взгляда. — Секс-другом. Она моргнула, потом рассмеялась — звонко, искренне, чуть дольше, чем стоило бы. Вино в её бокале задрожало. — Секс-другом? Серьёзно? Рен Деверо, вокруг тебя толпы красавиц. Модели, инфлюенсерки, актрисы — любая только жди, и сама предложит. Что, сложно найти кого-то по вкусу? Он наклонился чуть ближе, и его голос прозвучал ниже, тише. — Я уже нашёл. Улыбка исчезла с её губ. Она посмотрела на него поверх бокала, и сердце снова сбилось с ритма. Пиздец. Слова повисли в воздухе. «Я уже нашёл». Сказанные спокойно, почти буднично — как будто он говорил о вине или о марке костюма. Селена остолбенела. Вино в её бокале дрогнуло, и она едва не пролила его, так резко застыла. Голова опустела, в груди распахнулась пустота, и даже привычный внутренний голос не нашёл слов. Пиздец. Она смотрела на него и ничего не могла сказать. Умная, быстрая на язык, та самая Селена Морейн, которая умела оборачивать в свою пользу любые переговоры, сейчас просто зависла. В голове прокручивалось только одно: он серьёзно. Он реально это сказал. Рен Деверо. Наследник. Секс-друг. Она поставила бокал на стойку, чуть резче, чем следовало, и сжала пальцы о поверхность, чтобы скрыть дрожь. Лёд на лице остался, но глаза выдали то, что она пыталась спрятать — настоящий шок. Рен не спешил добавлять ни слова. Он просто смотрел на неё, спокойно, внимательно, давая ей утонуть в этой паузе. Селена моргнула. Вдохнула. Выдохнула. Но рот всё ещё не находил слов. Я в ахуе. Селена наконец нашла в себе силы заговорить. Сначала выдохнула коротко, потом натянула на губы усмешку. — Секс-другом… — повторила она, будто пробовала слова на вкус. — Рен, тебе не кажется, что ты слегка переборщил? Он не ответил, только спокойно смотрел на неё поверх бокала. Селена подняла подбородок, и голос её стал чуть язвительнее: — Может, мне помочь тебе зарегистрироваться на сайте знакомств? Там полно желающих. Молодые, красивые, без мозгов, но зато с длинными ногами. Выберешь себе кого-нибудь, и будет тебе счастье. Она отпила вина, слишком быстро, как будто это был способ замолчать самой. Рен чуть наклонил голову, и уголок его губ дрогнул в усмешке. — Звучит заманчиво. Но мне уже интереснее наблюдать, как ты пытаешься отговорить меня. Селена закатила глаза и опустила бокал на стол. — Потому что это бред, Рен. Потому что так не делается. Рен поставил бокал на стол и переплёл пальцы, словно собирался вести переговоры на миллиард. Его голос был ровным, спокойным, в нём не было ни тени шутки. — Селена, — сказал он. — Ты сильная, умная, красивая. Ты не лезешь в душу и не просишь обещаний. Ты — именно та, кто понимает, что одна ночь может быть просто одной ночью. Она нахмурилась, скрестив руки на груди. — Прекрати. Это комплименты, которые можно скопировать из любого женского журнала. — Возможно, — кивнул он. — Но только ты утром уходишь первой. Её дыхание сбилось. На миг она вспомнила — табличка у двери, его сонное лицо, её быстрые шаги по коридору. Чёрт. Он видел это по-своему. Рен не отвёл взгляда. — Ты думаешь, я не мог найти кого-то ещё? Конечно, мог. Но с ними было бы слишком много лишнего: ожиданий, требований, разговоров. С тобой всё проще. Я тебя уже знаю. И мне понравилось. Он чуть усмехнулся, откинулся на спинку стула. — У нас есть химия. И у нас нет обязательств. Это сочетание встречается редко. Селена резко рассмеялась, но смех прозвучал громче, чем хотелось. — Господи, Рен. Ты серьёзно продаёшь мне это как бизнес-план? «Секс-дружба с Морейн — выгодное вложение»? Он улыбнулся чуть шире, но взгляд оставался холодным и прямым. — Не продаю. Предлагаю. Пауза повисла тяжёлой нитью. Селена выпрямилась, скрестила руки и холодно прищурилась: — Знаешь, Рен. Ты можешь сколько угодно играть в свои игры, но Александру это не понравится. Она специально сказала «Александр» — подчёркнуто официально, будто ставила стену между ними. Рен чуть склонил голову, и в его глазах мелькнул огонёк, почти весёлый. Он не выглядел задетым — напротив, казалось, что её серьёзность только подогрела его интерес. — Александру? — повторил он, будто смакуя имя. — Но мы ведь не говорим об официальных отношениях. Он откинулся на стуле, поднял бокал, но даже в этом движении оставался уверенным и собранным. — Мы не встречаемся. Ты не моя девушка. Я не твой мужчина. Между нами нет ничего, кроме… — он сделал паузу, отпил глоток и посмотрел ей прямо в глаза, — одной ночи. Селена почувствовала, как внутри всё сжалось, но лицо её оставалось каменным. Она ответила коротко, с усмешкой, стараясь удержать иронию: — Значит, для тебя я просто ночь. — Нет, — сказал он тихо, и эта тишина оказалась громче любых слов. — Для меня ты именно та ночь, которую я хочу повторить. Селена сжала бокал и, наконец, не выдержав, выдала: — И что ты мне предлагаешь, Рен? Периодически встречаться и трахаться? Слова прозвучали резко, но она специально сказала их вслух — грубо, нарочито. Чтобы поставить точку. Он кивнул спокойно. — Именно так. — Без обязательств, — уточнила она, будто проверяя, услышал ли он. — Без, — подтвердил он. — Мы можем заводить себе любых партнёров помимо. — Можем, — согласился он, даже не моргнув. Селена нахмурилась. Она ждала спора, попытки уговорить, какого-то давления. А вместо этого — спокойное согласие, словно он подписывал контракт, условия которого давно принял. Она резко рассмеялась, но смех звучал нервно, с перебоями. — Господи. Ты так это говоришь, будто мы обсуждаем аренду квартиры, а не… — она махнула рукой, — не это. — Потому что для меня всё просто, — сказал Рен тихо, но твёрдо. — Я знаю, чего хочу. Его взгляд встретился с её, и на секунду у Селены перехватило дыхание. Пиздец. Он принимает всё. Абсолютно всё. А я… я сама начала этот список. Селена прищурилась, склонив голову чуть набок. Улыбка на губах была хищной, но глаза выдавали — она ищет способ сбить его спокойствие. — А если я передумаю? — спросила она, медленно, будто пробуя каждое слово. — Если мне надоест эта игра и я захочу выйти из неё? Рен даже не отвёл взгляда. Сделал ещё один глоток вина, поставил бокал на стойку и сказал предельно просто: — Тогда ты уйдёшь. Он произнёс это так легко, без тени упрёка, будто заранее смирился с её возможным отказом. Селена замерла. Внутри на секунду всё оборвалось. Он реально готов принять любые мои правила. Любые. Она ждала ревности, давления, уговоров. А получила — свободу. Ту самую, которую сама всегда требовала от мужчин. Но вместо облегчения её кольнуло что-то другое. Непривычное. Почти опасное. Она фыркнула, чтобы скрыть смятение. — Ты чертовски самоуверен. Селена стиснула зубы, отвернулась к столу и достала из упаковки мясо. Это было движение на автомате — лишь бы занять руки. — Ты будешь есть? — бросила она через плечо, сама удивившись, что сказала это вслух. Рен поднял бровь, но ответил без паузы: — Конечно. Селена положила стейк на разделочную доску. Металлический звук ножа о поверхность разрезал тишину и помог ей хоть немного выровнять дыхание. Она двигалась точно, механически — нарезала зелень, доставала масло, приправы. Рен сидел за стойкой, наблюдая за каждым её движением. Не говорил, не перебивал, просто смотрел. В его взгляде было больше внимания, чем за утренним столом переговоров у Виктора. — Надеюсь, ты умеешь жарить стейки не только для себя, — наконец произнёс он, когда запах масла и специй наполнил кухню. Селена бросила на него взгляд через плечо и фыркнула. — Не льсти себе. Обычно я готовлю только для Мистера Мявса. Как будто в подтверждение её слов, кот запрыгнул на табурет рядом с Реном и уставился на сковороду с тем же выражением, что и он. Рен усмехнулся. — Кажется, он не в восторге, что я претендую на его долю. — Мистер Мявс вообще редко в восторге, — отрезала Селена, переворачивая мясо. — Он привык, что весь мир крутится вокруг него. — Звучит знакомо, — сказал Рен тихо, и их взгляды снова встретились. Селена отвела глаза первой. Нож входил в мясо с тихим скрипом, ровно, ритмично — этот звук помогал ей сосредоточиться. Она щедро посолила, добавила перца, бросила на мясо веточку розмарина, будто каждое движение было ритуалом. Сковорода уже шипела на плите, масло расплескалось и задымилось. Она аккуратно уложила стейки на раскалённый металл, и кухня наполнилась тяжёлым ароматом. Этот запах был густой, насыщенный, он смешался с вином в её бокале и сбивал дыхание не меньше, чем взгляд Рена. Она перевернула мясо щипцами, проверила прожарку, добавила ещё специй, потом сняла сковороду с огня. Несколько секунд просто смотрела на золотистую корочку, позволяя себе насладиться результатом. Только потом разложила стейки по тарелкам, добавила пучок свежей зелени, пару капель соуса. Одну тарелку поставила перед ним, вторую оставила себе. — Вино у тебя в руках, — напомнила она, вставая напротив. Рен молча наполнил бокалы и подвинул один к ней. Они ели почти в тишине, только звуки ножа и вилки нарушали её. Но для Селены каждый укус отдавался эхом его слов: «Ты не передумаешь». Она пыталась сосредоточиться на еде, на аромате вина, но стоило поднять взгляд — он смотрел прямо на неё, и в его глазах снова был тот вызов. Господи. Я сижу и ужинаю с Реном Деверо, наследником империи. Она резко отхлебнула вина, чтобы заглушить мысль. — Ну и как тебе моя кухня? — спросила она, чтобы разрядить паузу. Рен отрезал кусок стейка, прожевал медленно, а потом сказал: — Лучше, чем я ожидал. И лучше, чем вчера в ресторане. Селена усмехнулась. — Это комплимент или издёвка? — Это правда, — ответил он. Селена ткнула вилкой в стейк и качнула головой: — Смотри-ка, наследник медиакорпорации сидит у меня на кухне и хвалит ужин. Надо будет в следующий раз сфотографировать и отправить в прессу. Скандал века: Рен Деверо и его любовь к домашней еде. Рен усмехнулся, не спеша поднимать бокал. — Пусть пишут. Хоть раз напишут правду. Она фыркнула, сделала вид, что сосредоточилась на соусе. — Ага. Правда — это скучно. Тебе не идёт. — А тебе идёт, — отозвался он спокойно. Она подняла взгляд. — Что? — Правда, — сказал Рен и откинулся на спинку стула. — Ты сильная, но когда честна с собой — ты опасна вдвойне. Селена почувствовала, как сердце сбилось с ритма. Она тут же сделала глоток вина, и усмехнулась: — Серьёзно? Теперь ты начнёшь читать мне лекции о моей «опасности»? — Нет, — ответил он, наклонившись чуть ближе. В его голосе не было ни улыбки, ни пафоса — только ровная, спокойная уверенность. — Я просто хочу, чтобы ты перестала притворяться, будто той ночи не было. Вилка выпала из её пальцев и со стуком ударилась о тарелку. Она тут же подняла её, но момент уже был потерян. Пиздец. Она попыталась натянуть привычную усмешку, но губы дрогнули. — Может, тебе правда лучше поискать подругу среди моделей. Они хотя бы не роняют приборы за ужином. Рен чуть усмехнулся, его глаза блеснули. — А мне нравится, когда ты ошибаешься. Это значит, что ты живая. Селена снова уткнулась в тарелку, пытаясь спрятать лицо. Но внутри знала: он уже пробил трещину в её броне. Рен сидел на высоком стуле, локти упирались в барную стойку. В руках бокал, он медленно покачивал его, но глаза не отрывал от неё. Селена стояла напротив, вино в её пальцах дрожало едва заметно, но осанка оставалась прямой. — Спасибо за компанию, — сказала она холодно, делая вид, что собирается убрать тарелку. — Думаю, вечер можно считать завершённым. Рен поставил бокал на стойку и слегка подался вперёд. Его голос был тихим, но твёрдым: — Я не уйду, пока не услышу ответ. Селена приподняла бровь, облокотилась ладонью на мраморную поверхность, глядя прямо в его глаза. — Какой ответ? — Да или нет. Она усмехнулась, но уголки губ дрогнули. — Ты ведёшь себя так, будто имеешь право требовать. — Нет, — спокойно сказал он. — Я просто сижу здесь. Но не уйду, пока не услышу. Она выпрямилась, сделала глоток вина и тихо рассмеялась, почти зло. — Господи, Деверо… Ты добиваешься этого так, будто речь о сделке. — Потому что для меня это и есть сделка, — ответил он, снова встречаясь с её взглядом. — Самая важная. Внутри у неё всё перевернулось. Она ненавидела ощущение, что её прижимают к стене. Но ещё сильнее ненавидела то, что её часть хотела эту игру продолжить. Пиздец. Он реально не уйдёт, пока я не скажу. А я не знаю, что сказать. Селена поставила бокал на стойку чуть резче, чем нужно, и скрестила руки на груди. — Это бред, Рен. — Голос её прозвучал жёстче, чем она рассчитывала. — Ты можешь найти себе любую. Модель, актрису, инфлюенсерку… Да хоть сразу трёх. Она ожидала, что он отшутится, или возразит, или бросит что-то в духе «я уже выбрал». Но Рен промолчал. Он просто сидел на своём высоком стуле, чуть наклонившись вперёд, и смотрел на неё. Взгляд спокойный, но тяжёлый, как будто именно в нём звучал весь его ответ. Селене стало жарко. Она отвернулась к панорамным окнам, но отражение в стекле выдало её с головой — дыхание стало чаще, пальцы сжались в кулаки. Она снова повернулась к нему, встретила его взгляд и вдруг почувствовала, как её собственная защита трещит. Чёрт. Он реально не уйдёт. Пока я не скажу. Секунда длилась вечность. Потом она выдохнула и бросила: — Ладно. Слово прозвучало тише, чем ей хотелось, но воздух будто прорезало. Уголки губ Рена дрогнули в едва заметной улыбке. Селена подняла бокал и сделала большой глоток вина, пряча дрожь в руках. Пиздец. Я реально это сказала. Рен поднялся со стула медленно, но в этом движении чувствовалась решимость. Его рост сразу заполнил кухню, и панорамные окна за его спиной вспыхнули огнями города, будто подчёркивая момент. Он обошёл барную стойку, не спеша, и встал рядом с ней. Селена повернула голову — слишком близко. Теперь он был не «напротив», а «рядом», и это изменило всё. Он наклонился чуть ниже, так, чтобы его голос прозвучал только для неё: — Ты не пожалеешь. Селена скользнула взглядом по его лицу, по глазам, которые не отводили ни на секунду. Улыбка появилась сама собой — дерзкая, острая, её фирменная. — Ошибаешься, — сказала она хрипловато. — Ох как ещё пожалею. Пауза повисла между ними тяжёлым воздухом. Город за окнами жил своей жизнью, но здесь, на двадцать шестом этаже, мир сузился до этих двух людей. И оба знали: назад пути уже нет.