Love at first bite

1721 год. И вновь настал час, когда закат встречается с лунным восходом. Сон не хотел приходить к Элиасу, он также не гостил у его соседей, не затягивал в темноту ночи. Пришла пора, когда люди засыпали мирно лишь вечным сном. Он лишился всех в эти годы. Чума все не оставляла Англию, а вампиры, что заполонили улицы, вселяли не меньший ужас в сердца людей.  Элиас видел смерть с детства; он не боялся ее, не боялся мира, который мог ждать его после нее. Однако он видел и боль, которая все же пугала его до жути.  Лежа на сыром тюфяке и кутаясь, он старался согреться, поднеся канделябр с зажженной свечой ближе к себе. Длинные рыжие локоны ниспадали на обнаженную грудь юного парня, когда его лицо озарил тёплый свет. Тем временем луна залила безлюдные улицы волнами серого серебра. Смотря на них через раму, Элиас лишь нервно втянул воздух.  Настало их время. Люди закрывали двери и ставни окон после последних лучей заката, задували свечи и старались не высовывать носа, пока не закончатся часы охоты ведь искренне верили, что попасться в сети упырей, быть соблазненным ими — прямой путь к вечным мукам после смерти.  Вампиры обладают недурной силой—пробуждать порочные желания. А душа, поддавшись столь сладострастному искушению дьявола, должна быть несомненно проклята, ведь так?  Люди боялись не смерти, а величины своего греха после нее.  Элиас слышал множество слухов о вампирах, об их неземной красоте и завораживающем обаянии. Но интереснее всего был яд в их слюне, что способен погружать жертву в состояние блаженства. Когда вампир касался губами кожи, прокусывая ее, человек ощущал, как подкашиваются ноги, а силы покидают тело, не от боли, а от безмерного наслаждения. Слюна вампира, соприкасаясь с кровью, разливалась по венам волнами удовольствия, словно жидкая страсть, затуманивая разум. Мысли расплывались, тело теряло свою крепость, и в этом сладком упоении жертва достигала экстаза. Хмурясь от мыслей и неприятного запаха, что исходил с улицы, парень провалился в сон. Ночь была неспокойная; Элиас тянулся через сон вдаль подальше от жара, который верно жег его тело. Резко вздохнув, он проснулся и, закашлявшись от дыма, прильнул к стене, прячась от огня. Быстрой вспышкой рядом с ним запылала доска. Не тлеющие искорки, а яркое пламя прыгало по деревянному полу и стенам, создавая занимательные дрожащие тени вокруг себя и освещая упавший на пол канделябр.  Задыхаясь, он побежал вниз, прыгая через ступени, до которых пламя еще не добралось, выбегая наружу. В глазах стоял яркий свет, голова кружилась и парень померк во тьме, что сгущалась, сгущалась, становясь совсем черной. В смутной игре скользящих теней он уловил другую тень, движущуюся в своем темпе, оторвавшуюся от остальных. Она проплыла около огня в горящем окне дома, но Элиас не предал ей значения, отбежав подальше от пламени, пока его не покинули силы. *** Парень не знал, как долго он пролежал на холодном камне меж домов. Сквозь полузакрытые веки среди тьмы он смог различить очертания высокой фигуры, которая села рядом на колени совсем не дыша.  Элиас бессильно простонал, сразу услышав отклик. Голос его обладателя был спокоен, вкрадчив, даже по-своему бархатист. —Занятно, сон так крепок, словно накануне вы сражались с легионом бесов. Неужто не проснетесь? Элиас часто заморгал, судорожно начав тереть глаза, чтобы вернуть им ясность. Перед ним сидел молодой мужчина, что не без интереса сузил глаза, изучая черты парня.  Отблески луны ложились на его, словно высеченное из каррарского мрамора лицо, отражались в светлых глазах, чьи глубины были для Элиаса сокрыты, но он видел проникающий в них свет. Волосы ниспадали неясными тенями, словно черная туча, разметанная на пряди бурями и ударами молний. И он не смог оторвать взгляд, пока по лицу мужчины не прокатилась улыбка. — Что же с тобой случилось, дорогуша? —ласково прошептал он. — Мой дом…— запнувшись, Элиас зажмурился. — Ах, милый мальчик лишился крова? — цокнув, он прикоснулся к щеке парня холодной ладонью.  — Могу ли я забрать его к себе?  Ощутив холод, Элиас попытался отстраниться, когда его крепко схватила рука. — Как грубо. Разве так следует отвечать на доброту? Элиас испуганно прижался к стене, бегая глазами и пытаясь найти путь к побегу, чего он сделать так и не смог. Вампир.  Прошли секунды, и он устало поднял на него глаза, полные страха.  — Вы убьете меня? Вновь цокнув, вампир мягко заговорил. — Я не в силах убить такую красоту. Элиас сжался, когда мужчина прикоснулся ледяными губами к его кисти. — Отпустите меня, — его губы задрожали. — Хотите, чтобы я оставил такой клад другому? Ни за что. Вампир не сбивался, говоря нежно и тихо В голосе не было ни подавляющего высокомерия, ни устрашения. Хоть он и был монстром. — Я утолю ваше одиночество в обмен на потерю собственного, душа моя. — Нет! — громкий крик вырвался изо рта парня, и, попытавшись вскочить, он упал. Мужчина потянул его в свои объятия, ласково поглаживая. — Глупый мальчишка, —мягко тянул он, пока глаза Элиаса наполнялись слезами, стекавшими по щеке. Протерев их, вампир улыбнулся. — Тише-тише. — Мне страшно. — Ах, так вы дрожите от страха? Вы меня расстраиваете, — рука мужчины сползла вниз, прикасаясь к паху, закрываемому светлой сорочкой. Элиас вздрогнул, пытаясь убрать его руку. — Не надо…—пролепетал парень, когда на его щеках заиграл румянец. — Ну же, попросите меня как следует. Мужчина засмеялся. Достаточно громко, чтобы звук был уловим. В звоне колокольчика не больше души, чем было в том смехе. Только вот Элиас ощущал собственные разгоряченные щеки уже явно, все не отрывая глаз от земли.  — Пожалуйста, отпустите меня, прошу.  Тихо хмыкнув, мужчина продолжал ласки. — Мне не нравится, просите усерднее.  Элиас взаправду дрожал, когда вампир заговаривал с ним, дрожал, когда тот поднес свои губы к его шее, облизывая кожу и поглаживая бедра. Мальчик слишком боялся боли, чтобы противостоять ему, не загубив себя. Вампир был сильнее ослабшего юного тела, которое парализовал страх. Укус. Тело прорезала резкая боль, тотчас сменившись слабостью и мурашками. В нем боролись мысли и нахлынувшие чувства. Прежде Элиас не ощущал столь сильного желания. Бабочки стали разрывать живот, а непрерывный трепет приносил боль, из-за которой хотелось согнуться. Внезапные порывы словно съедали его изнутри, наполняли тело доверху, желая вырваться наружу вихрем.  Не зная, куда себя деть, мальчик сжался, откинув голову, подставляя шею для новых укусов и поцелуев. Влечение уже становилось болезненным, когда Элиас протянул руку к собственному паху, сжимая его, чтобы хоть чуть-чуть избавить себя от мук. — Прошу, отпустите, умоляю вас….—тяжело дыша, он поглаживал свой член через ткань. Зажмурив глаза, сомкнув губы, мальчик откинул голову набок. Волосы вампира касались его щек, его лицо было близко-близко. Потом руки прикоснулись к подбородку Элиаса, и их губы соприкоснулись. Хотелось забыть обо всем, отдаться ощущениям и желаниям, но поцелуй быстро оборвался. — Ах, вы так хотите, чтобы я бросил вас сейчас, сладость моя? — он ударил по ладони парня, что лежала на паху, откидывая руки к каменной стене позади и скрепляя их вместе. — Правда так хотите?  Ледяные губы вампира приблизились к самому уху. Элиас не ощущал его дыхания, зато мужчина подмечал как вздымается грудь мальчишки под одеждой.  Опустив ладонь к бедрам, вампир нарочито не касался члена, его пальцы танцевали рядом с ним, наконец вырвав из Элиаса первый стон. — Отвечай, — прошептал он в его ухо. — Не хочу…не хочу, не уходите,— сдавшись, мальчик изогнулся, почти скуля, когда тело молило о прикосновениях. — Душа моя, чего же вы хотите? Расскажите же мне. Ощущая жар, Элиас тяжело дышал, пытаясь вырвать руки из хватки вампира.  — Коснитесь, —прошептал он. — Чего?  В ответ Элиас лишь проскулил, сжимая ноги и поднимая на него взгляд. В холодном лунном свете глаза вампира пылали ярким пламенем. Мужчина молчал, наслаждаясь зрелищем. Юноша, лежащий меж домов на холодном камне с мольбой в глазах, продолжал сжиматься, хоть и желал прикосновений. — До чего же ты грязный и ненасытный мальчик, — бросил он, —Ну же, будь умницей. Разве умные мальчики уходят от ответа? — Нет, — проговорил Элиас, чувствуя как от его шеи по телу горячими струйками стекает кровь. Вампир припал к нему, слизывая их, когда тело вновь сразила волна удовольствия, что растеклась от головы до ног. Мужчина грубо прикоснулся к паху мальчишки, высвобождая член, невесомо поглаживая его пальцами. — Вот так, — нежно шептал он, потягивая кровь, когда Элиас вдруг изогнулся и с тихим стоном упал обратно на землю.  Откинув голову назад, он мелко дрожал, не в силах двинуть даже рукой. В одно мгновение мальчика схватили за шею, крепко держа и поднимая его голову вверх. — Смотри, — дразняще, с прежней сладостью в голосе, вампир показал ему заляпанный камзол, — Ты испачкал меня, паршивец. Что нужно сказать? — Извините, — бессильно прошептал парень. Тотчас его грубо прижали к стене, нависая всем телом сверху. — Как думаешь, я могу это так оставить? — ожесточенно, но все еще спокойно проговорил вампир.  Элиас не ответил, жалостно смотря в глаза напротив, когда почувствовал, как пальцы задернули сорочку, проникая под нее. Изнуренно откинув голову, он не сопротивлялся. Как только клыки вампира прорезали кожу, жар вернулся с новой силой.  Безвольно постанывая, Элиас лежал под мужчиной, пальцы которого проникали в парня один за другим, а губы дорожкой поцелуев спускались ниже. Каждое движение было грубее предыдущего; клыки же разорвав ткань, прокусывали кожу, оставляя за собой лишь кровавые потеки, в которых страсть смешалась с болью, заглушая ее.  Сперва мальчик подумал, что его оставили, когда ощутил пустоту, что до этого была заполнена худыми пальцами. Слепо потянувшись вперед, он прильнул ко груди вампира, почувствовав первый грубый толчок.  Прижимаясь к мужчине, он стонал, закусывал губу, принимая череду новых и новых, пока вновь не упал в изнеможении, не отпустив тело упыря. Внутри разлилось тепло, а в нем самом осталось так мало крови. И Элиас потерял сознание. ***  Он проснулся, окруженный перилами подушек. Только свет не проникал сюда, пространство вокруг заливала тьма. Вставать с них совсем не хотелось, даже когда Элиас услышал над ухом бархатистый спокойный голос. Вампир спустился к нему так бесшумно, как белое облако тумана плывет вниз по склону холма, оставив на щеке мальчика полный нежности поцелуй.