Фруктовый поединок с послевкусием. Во Вселенной, где нет стекла.

Лето выжгло двор дотла, превратив его в одну большую пыльную проплешину. Стаи разбрелись по углам, как ленивые коты: кто-то орал у баскетбольной корзины, кто-то кис над покером в душной палатке. Единственный островок цивилизации — тень под раскидистым дубом. Здесь, на жалком пятачке уцелевшей травы, расположился Волк. Закинул руки за голову, на живот — книжка обложкой вниз. В зубах — травинка. На лице — блаженство философа, которому солнце сквозь листву рисует на веках теплые узоры. И тут на его полотно солнечных зайчиков наползает тень. Большая,стремительная. И исчезает. Волк приоткрыл один глаз, увидел мощную спину удаляющегося Чёрного. Снова завёл свои карусели. Ежедневные пробежки. Надо же быть таким железобетонным идиотом. Лениво перелистнул страницу. Тень вернулась. Снова промелькнула, отмеряя чёткий, неумолимый ритм. Раздражает. Хотя икры... Икры у него ничего. Мне бы раскачать такие с моей адовой спиной. Третий круг. Взор уже скользил по бицепсам, по рельефу трапеций. Волк размышлял о тяжёлых буднях красивых культуристов. Пятый круг. Эстетическое созерцание закончилось. — Хорош тут мельтешить! — зло бросил Волк в пространство. Чёрный не среагировал. В ушах — белые проводки наушников. Как можно забивать себе эфир чужой, плоской музыкой, когда внутри и так звучит симфония? Этот эстетический экспонат никогда не поймёт настоящего, потрясающего нутро искусства. Волк снова погрузился в книгу, но уже не читал. И нахера он надевает майки с такой проймой? Чтобы я разглядывал его соски? Блять. Это реально уже мешает жить. — Эй, Скала! — после молчания голос Волка прозвучал хрипло. — Ещё раз пробежишь мимо моего солнца — и тебе разонравится спорт! Бег замедлился. Остановился. Чёрный, чуть наклонившись, упёрся мощными руками в колени. Дышал тяжело и ровно. По виску, искрясь на солнце, скатилась капля пота. Он вообще весь искрился, влажный и горячий, но воплощавший какую-то ледяную, арктическую красоту. — Почему? — спросил он. Всего одно слово. Глубокое, как омут. Волк внутренне смешался. Ладно. Представим, что я обозреваю этот экспонат на своей личной выставке. Уважаемые экскурсанты, обратите внимание! Перед вами — идеальный срез нормального общества. Вот его волевой подбородок, ровная кожа и глубоко-голубые, абсолютно пустые глаза. Что вы скажете об эстетике типового потребителя? Типовой потребитель, не дождавшись ответа, хмуро покачал головой, утёр лоб идеально выточенным предплечьем и побежал дальше, накачивать свои соблазнительные, чёрт возьми, мышцы. Раздраженно отряхиваясь, Волк поднялся с травы. Еще одного круга от этого нордического бога он бы не вынес. Но на следующее утро он снова был под дубом. И на следующее тоже. Просто здесь кайфово лежать в тени. И вообще. И мало ли что какой-то красавчик каждые три минуты пробегает мимо? Совершенно случайно.