Ценность жизни

      — Прости за внезапность, — с виноватой улыбкой сказала Ингрид, передавая сменные вещи сына. — Он просто очень хотел к вам с Самсоном.       — Уж мне врать не обязательно, — шёпотом ответил Гарольд, замечая нервозность дочери.       — Ты сам знаешь, какой Ро-Ро чуткий и ранимый малыш…       — Поэтому обман, даже если во спасение, он быстро почувствует, — парировал Гарольд, прекрасно зная, какой Роланд действительно чувствительный.       — Он выучил новое слово — «лицемерие». Так что теперь каждый третий является лживой сволотой… — уныло рассмеялась Ингрид, пока руки сжимала в кулаки. — Сам говорить не хочет, а с чем это связано… Не ясно. Поэтому мы едем в его школу, чтобы всё выяснить.       — Если кого-то ударишь — набери мне, я потом разберусь. Держите в курсе.       Случилось что-то, о чём шестилетний мальчик искренне не хотел говорить, не то что родителям, которым всегда доверял все самые важные секреты и чувства, а даже своему близнецу Фроуду, от которого не отлипал с самого рождения. И даже сейчас, придя к любимому деду, Роланд не подбежал и не зарылся в бороду, как делал обычно. Просто грустно посмотрел, поприветствовал, шмыгнул носом и, самостоятельно скинув уличную одежду, побрёл вглубь квартиры.       — Сам к нему полезешь — начнёт кричать и плакать, так что… Если что скажет — напиши нам, пожалуйста.       — Хорошо.       Гарольд не мог не волноваться как за переживающую дочь, которой хотелось крепко обнять и прижать к себе нежного сынишку, так и за Роланда, открыто избегавшего контактов. Естественно, в голову лезли самые страшные мысли, которые разыгрались лишь сильнее, когда в доме раздался пронзительный детский крик, перешедший в плач.       — Что слу… чилось…       Роланд, сидя на диване, заливался слезами, пока на его коленках, водрузив добрые пять кило величия, сидел здоровый рыжий кот и, урча, словно паровоз, тёрся о влажные щёки.       — Он са-а-а-ам! — протянул Роланд, не в силах устоять перед пушистым Самсоном, что так и призывал обнять себя. Мальчик и не устоял — аккуратно обнял, поглаживая по спинке, пока кот, продолжая громко тарахтеть, стирал лбом слёзы.       — Он по тебе соскучился, — выдохнул с облегчением Гарольд, наблюдая за редким проявлением искренности со стороны любимца.       Самсона принесла домой Ингрид, когда тот был ещё котёнком. Недоверчивым, а потому злым. Потом стал наглым, почувствовав себя хозяином самого большого дивана, а к нынешним тринадцати годам возомнил себя владыкой квартиры и плеч Гарольда. Он не был милым котиком из видео. Но всё же с внуками своего хозяина он, что не могло не удивлять, всегда проявлял ласку и внимание. Вот и сейчас, как мохнатая нянька номер один, Самсон старался утихомирить гостя. И к счастью, ему это удалось.       — Дедуля… — осторожно обратился Роланд, всё ещё шмыгая носом и обнимая кота. — А Самсон…       — Что такое?       Мальчик поднял взгляд на деда, желая задать вопрос, но тут же поджал губы, чуть крепче стискивая кота и утыкаясь в его длинный мех.       — Я очень люблю Самсона, — тихо пролепетал Роланд.       — А он очень любит тебя и твоего брата с сестрёнкой, — отозвался Гарольд, присаживаясь рядом. — И конечно же твоих родителей.       — И ты его сильно любишь?       — Ещё как, — ответил с мягкой улыбкой Гарольд, сначала погладив внука по голове, а после подставив ладонь над Самсоном, что тут же боднул в знак согласия.       — И ты будешь очень грустить, если с ним… что-то станет?..       — Конечно, ведь он такой же член семьи.       — А котики… могут уснуть… навсегда… — у Гарольда тут же ком к горлу подкатил, — если их неправильно погладить?..       — Н-нет, что ты. Конечно, от ласкового поглаживания после сытного обеда они могут заснуть часа на два или три. Может побольше. Но не навсегда.       — Да? Как хорошо!       Роланд аж засветился от счастья, принимаясь тискать Самсона, который уже не был так рад чужому вниманию, но продолжал покорно терпеть — пусть лучше так, чем слезами заливается. А вот Гарольду стало грустно и как-то не по себе. Потихоньку начал догадываться, что же именно могло произойти в школе.