Ценность жизни

      Вестей от дочери не было, а внука нужно как-то развлекать и отвлекать. На удачу Гарольда, позвонил давний друг — предложил подышать свежим воздухом с его подругой. Конечно, будь это обычная женщина, запросилось бы фото обладательницы паршивого вкуса и при любом раскладе не брался бы с собой ребёнок, но Гарольд знал, о ком именно велась речь. Прогулка обещала раскрыть детскую проблему чуть больше.       — Помнишь дядю Саймона? — спросил Гарольд, поглаживая спрятавшегося внука.       — Привет, приятель! — поприветствовал, наклоняясь, малознакомый мужчина. — Фроуд, да?       — Роланд, — немного обиженно поправил мальчик. — Здравствуйте, дядя Саймон. Деда сказал, что вы с кем-то гуляете уже.       Мужчина выпрямился с задорной улыбкой и громко выкрикнул:       — Шэр! Ко мне!       На громогласный — Роланд аж вжался в деда, — призыв пулей, устраивая хаос из осенних листьев, мчалась красивая, с лоснящимся чёрно-белым мехом и выразительными голубыми глазами, бордер-колли. Казалось, что врежется кому в ногу, но собака ловко затормозила, сгруппировавшись, успешно остановилась по правую руку от хозяина и села.       — Это Шэрон. Можно Шэр, — представил Саймон, почёсывая за мягким ухом. — Единственная любимая женщина в моей жизни!       На последнем признании Шэр выразительно зыркнула на хозяина — то ли с осуждением, что великовозрастный мужик так любит собаку, то ли с оскорбительной жалостью по той же причине. Это позабавило Роланда, поэтому он немного расслабился и улыбнулся.       — Красивая. Можно погладить?       — Конечно!       Явно понимая, чего желает маленький человек, Шэр легла на спину, открывая белоснежный живот. Она была такой мягкой, тёплой, что Роланда, видно, тянуло её обнять. Но, как и с родным Самсоном, сдерживался, поглаживая аккуратно, приводя в порядок сбившийся мех. В благодарность новая знакомая игриво лизнула, вызывая радостный смех.       — Быстро выросла, — тихо отметил Гарольд, помня Шэрон совсем щенком.       — А она ещё маленькая, получается? — уточнил Роланд, повторяя за Шэр наклоны головой.       — Совсем кроха! Ей расти и расти! — А потом Саймон ляпнул глупость. — Меня ещё переживёт!       Саймон был человеком военным, неглупым, серьёзным. Но он никогда не умел разговаривать с женщинами. И, как выяснил запоздало и не в подходящий момент Гарольд, не умел фильтровать речи с детьми.       — Вот так помру, а как я её, красотку, остав… — Саймона перебили блестящие от слёз изумрудные глаза, которые сначала посмотрели на него, затем на Шэрон, заметно заволновавшуюся, а потом на Гарольда, не успевшего прописать другу по голове.       На весь парк раздался плач. Надрывный, горький. Как предупреждала Ингрид, Роланд начал голосить ещё громче, когда Саймон попытался взять того на руки. А как он завыл, завалившись на траву, стоило Гарольду потянуться…       — Ну и истеричка, — выдал Саймон, растерявшись окончательно.       — Захлопнись. Он просто чуткий ребёнок… — недовольно поправил Гарольд, выжидая, когда внук немного успокоится. Благо, в этом подсобила Шэр, что осторожно легла с мальчиком рядом и, тихо скуля, легонько облизывала нос.       — А ей разрешает, — невесело хмыкнул Саймон.       — Потому что она молодая. Ей ничего не будет даже от его касаний, — пробубнил Гарольд, выстраивая логическую цепочку, чтобы окончательно понять причину детской грусти.       — Ну от касаний да, не будет, тем более его хилыми ладошками, а вот от какой-нибудь машины…       В этот раз с осуждением на Саймона смотрели две пары голубых глаз. Сказанное он произнёс достаточно громко, чтобы Роланд услышал и всё представил.       — Ро-Ро, пойдём домой… — не предложил, а попросил Гарольд. — Или, может, сходим в кафе, купим мороженое?..       — Не… — Шмыг сопливым носом, которым тут же уткнулись в шерсть. — Не хочу…       — Э! — вякнул Саймон, но прикусил язык, услышав строгий лай Шэр. Она готова терпеть.       — А что ты хочешь?       — К братику… — Увы, Фроуд ещё должен быть на занятиях. — И корички…       — Ещё и капризный, — фыркнул Саймон. Но в этот раз с укором не посмотрели. Гарольд отвлёкся на прилетевшее сообщение.       Булочки с корицей было легко достать — они о себе сами дали знать. А вот к счастью или очередной истерике… Гарольд не мог сказать, но надеялся на лучшее.       — Поехали за коричками, Ро-Ро.