Ценность жизни

      Гарольд был уверен, что в этот раз он волновался даже больше, чем когда впервые Нанна познакомила его с родителями — тогда ему передали малютку Ингрид, так что он просто ничего не чувствовал из-за образовавшейся пустоты. Сейчас же его ладони не переставали потеть, пульс зашкаливал, а челюсти сжимались так сильно, что боль отдавала в виски. При этом он не ехал с кем-либо знакомиться. Он сам не вёз кого-то знакомить с семьёй, пускай все давно уже знали о существовании друг друга. И в этом была проблема.       — Выдохни, пожалуйста, — тихо попросил Шепард, аккуратно поглаживая ладонь на руле. — А то так сердце разболится и в итоге придётся вызывать скорую.       — Да уже, — хрипло ответил Гарольд, заставляя собеседника тут же напрячься и подорваться за телефоном. — Успокойся. До нового инфаркта ещё не дошло.       Оба тяжело вздохнули, опустив головы. Им было одинаково страшно из-за встречи с Ингрид.       — Ладно уж. Я сам попросил, а она сама согласилась, так что пути назад нет. К тому же, твои внуки явно ждут нового друга.       Гарольд посмотрел краем глаза на маленькую прозрачную переноску, в которой ютилась пятнистая черепашка. Из-за неё, проклятой, приходится так переживать! Ладно, не из-за неё…       — Всё будет хорошо, — успокаивал и себя, и друга Шепард, осторожно поправляя пальто и шарф. — Пиши.       Раз двести направив послание с одной и той же молитвой Господу, Гарольд всё-таки написал сообщение дочери, чтобы та была готова к приходу гостей. А потом, когда дверь скромного дома открылась, а на порог вышла его хозяйка, Гарольд постарался направить в небесную канцелярию ещё пятьсот посланий.       — Это… настоящая? — неуверенно спросил Шепард, глядя на винтовку, эффектно закинутую на плечо так, будто та ничего не весила.       — Страйкбольная… Наверное… Давай я пойду один, от греха и дроби в лицо подальше?       Шепарду оставалось только согласиться и, чуть опустив стекло, чтобы не дымить в салоне, остаться в машине. Стоило ему не высовываться, Ингрид, как было видно по её взгляду голодного коршуна, подобрела — она, заметив переноску и большой аквариум с кучей безделушек и предметов для ухода, поспешила помочь отцу занести всё в дом. Минута. Две. Шесть… Ингрид вернулась на порог одна. Но с винтовкой. Посмотрела на машину. Пусть в салоне было темно, фурия будто могла видеть сквозь стены и прожигать глазами до костей. Выставила указательный палец свободной руки. Ткнула в машину, потом вниз, в ноги.       «Ты. Сюда». И отговорки, как и притворство, что машина пуста, не принимались, а карались.       Предварительно выбросив стик айкоса в урну, закинув в рот мятную конфету и прихватив документы на черепашку, Шепард вышел на встречу. Хоть на улице вечер осени давал о себе знать неприятным ветром, но лазурные глаза, будто светящиеся неоном и гневом, морозили саму душу.       — Здравствуй, Ингрид, — заговорил первым Шепард, выдержав паузу и расстояние, близкое к длине ствола винтовки.       — Ага, и тебе не хворать, — ответили с откровенным пренебрежением.       Она прожигала в нём дыры. Она одним своим видом не намекала, а яростно вопила, словно потревоженная банши, что ему не рады. Её крепкие и ловкие руки были напряжены в готовности схватить оружие поудобнее и выстрелить — Шепард знал о дьявольской меткости чужой дочери, а потому мог поклясться, что выстрелит она в лицо, а точнее в глаз, обогнув чудесным образом стёкла очков. Но ничего не делала. И это, как и отсутствие разницы в росте в счёт ступеней, злило её ещё сильнее.       — То, что Гарольд привезёт ко мне твоего сына, было и для меня огромной неожиданностью.       — Крайне неприятной. За которую отец уже выслушал от меня всё, что я думаю.       — Ты давно знаешь, что мне не жаль, как ты на меня реагируешь. А ещё ты знаешь, что ничего плохого Роланду…       — Не произноси имя моего ребёнка своим поганым ртом. Меня это бесит ещё больше. Как и ты весь.       Раньше она гневалась, но не озвучивала так прямо своё недовольство, вызванное персоной Шепарда, а тут такая откровенность. Но по вздрагивающим лицевым нервам и прерывистому дыханию до него дошло иное чувство, взявшее над Ингрид верх. Она была напугана.       — Я сам отец, а потому ни при каких обстоятельствах не причинил бы твоему сыну вреда.       — Ты можешь это сделать. Тебе только повод нужен. Как с одним мужчиной, которому ты… — сделала вид, что задумалась, но тут же, словно кошка, ощетинилась, — по шее полоснул осколком стекла.       Шепард застыл, будто жизнь покинула его тело. Казалось, что он даже не дышал и не моргал, пока прокручивал в голове услышанное. А потом, словно марионетка, утратившая натяжение нитей в шейных позвонках, уронил голову. Послышался тихий то ли горький, то ли безумный смех.       — Интернет или кто-то рассказал? — спросил Шепард, снимая очки и протирая указательным и большим пальцами глаза.       — Какое это имеет значение? — Он лишь пожал плечами, вновь улыбаясь неуместно мило. — Отец.       — Но сначала был кто-то другой и интернет, а уже потом, возможно, он. Иначе ты бы так не реагировала.       — Он сам сказал, что ты отсидел год…       — И не мог не добавить, что меня оправдали.       На самом деле она знала лишь часть, иначе бы не дёрнула головой, уводя взгляд, полный сомнений, в сторону. Она явно не знала, что был невиновен с самого начала, что это была самооборона на фоне аффекта, что отсидел он, так как сам добровольно сдался, что отпустили в итоге и засадили на его место настоящего ублюдка. А ещё сомневалась, что Шепард потратил несколько лет на терапию, чтобы стать тем, кто он есть сейчас. Но даже если и была в курсе всего этого, — пускай и приложил руку болтливый Гарольд, — что-то под коркой не давало так легко принять правду до конца.       — Уверен, что, окажись ты на моём месте, то поступила бы так же.       Любой другой человек начал бы спорить, мол, не дошёл бы он до попытки убийства ни при каких обстоятельствах. Но Ингрид промолчала. И пускай Шепард уж точно не знал истории шрамов на теле собеседницы, одного гарольдового «Это очень неприятная история» было достаточно, чтобы понять — она вполне могла оказаться в ситуации, когда необходимо переступить черту обычной самозащиты. Когда твоя жизнь имеет ценность выше, чем отморозка, которому изначально плевать на других и мораль. Когда надо было выжить, находясь в объятиях страха. Иначе она бы не стояла перед ним с винтовкой.       — Даже если оправдали, — хрипло заговорила Ингрид, возвращая былую строгость, — я не хочу, чтобы ты находился близко к моим детям.       — Я тебя услышал. Минимизирую возможность столкновения, — кивнул Шепард, понимая и признавая чужое волнение. — Но не обещаю, что Гарольд в попыхах сам не привезёт кого-то из твоей троицы. Уж его я не могу контролировать.       Ингрид лишь фыркнула, признавая, что своего отца она сама не сможет удерживать и ограждать от «белобрысого мудилы», как бы она не хотела и не старалась. А она старалась! Но всё же, ему давно не пятнадцать и не двадцать, да и именно она стала причиной, по которой эта парочка пенсионеров познакомилась.       — Бесите меня. Оба. Но ты сильнее.       — Поверь, я не стараюсь тебя раздражать специально. В этом нет ни смысла, ни выгоды, ни веселья. — Медные брови сдвинулись к переносице. — К тому же, сейчас ты сама меня подозвала, хотя я мог спокойно отсидеться в машине. Так что это ты…       Шепард не успел договорить, ведь готовился накрывать лицо и голову от выстрела — винтовка характерно забрынчала, когда за неё схватились поудобнее, а дуло взмыло вверх. А Ингрид не дали выстрелить. Точнее, ей не дали прицелиться для угрозы — дуло резко отвели в сторону подальше.       — Эй! Да я б не стала! — Судя по смягчившемуся возгласу, спасителем оказался не Гарольд — тот только успел выглянуть из-за угла комнаты. На отца она бы взъелась ещё сильнее.       — Я тебя слишком хорошо знаю, — ласково, но с ноткой какого-то бытового осуждения ответил Пятый, тут же целуя супругу в макушку. А после перевёл взгляд на гостя, что потихоньку стал выпрямляться. — Здравствуйте, мистер Дасбист.       — Здравствуйте, мистер Харгривз, — успокаиваясь и возвращая былую улыбку, ответил Шепард. — И простите, что заставил вас волноваться.       — Не извиняйтесь… Ай… — За свои слова Пятый быстро получил локтем в бок, да тут же отомстил, ухватившись за щёку. — Мы же договорились, Гри.       Ещё с минуты три Гарольд с Шепардом обменивались на расстоянии виноватыми взглядами и пожиманиями плечами, пока супруги спорили шёпотом. А потом все быстро вернулись на свои места. Судя по поджатым губам и скрещенным на груди рукам Ингрид, ей предстояло сказать что-то, что было ей не по нраву, а по неожиданно ставшему серьёзным Пятому… Казалось, он поменялся с женой местами — только винтовки не хватало, хотя и без этого «глупый зять» выглядел достаточно устрашающе.       — Мистер Дасбист, — обратился Пятый, вынуждая старших выпрямиться. По коже холодок пробежал от столь строгого тона. — Я разделяю переживания Ингрид по поводу вашего прошлого, а потому и у меня есть опасения на ваш счёт. Всё же одно дело оказаться в драке, а вот отсидеть за попытку убийства, пусть и в целях обороны — совсем другая история.       На этих словах Гарольд заметно напрягся, готовясь вступить в спор даже при условии того, что спорить пришлось бы с драгоценной дочерью о миролюбивости второго важного человека в его жизни. И никакие «Они правы» со стороны Шепарда его бы не усмирили. Благо, утихомирить одну волну и немного взбудоражить другую Пятый смог сам.       — Но пусть так, за всё это время мистер Трафэл мог сотни раз заметить, будь что неладно — вы уже столько времени общаетесь.       — И не только общаются, к сожалению, — буркнула Ингрид, быстро метнув взгляд на отца, решившего кашлянуть за спиной.       — Да и наш Ро-Ро о вас очень хорошо отзывался, а как вы, думаю, успели понять, мальчик он восприимчивый — от дурных людей старается держаться подальше на уровне уже одних только ощущений и взглядов.       — Он удивительный ребёнок, — отметил с мягкостью Шепард, вспоминая, как мальчик бережно держал в ладошках Гоморра.       — Я поверю, что вы на самом деле хороший человек, однажды оказавшийся в тяжёлой ситуации, но с которой успешно справился.       — С-спасибо, — чужие слова заставили Шепарда замяться. Слишком неожиданно было такое услышать от мужа женщины, несколько минут назад готовой его застрелить.       — А потому… — Пятый посмотрел на Ингрид, насупившуюся сильнее, и тяжело вздохнул. — Гри?       — У меня язык отсохнет, если я это скажу.       — Да чтоб тебя... — Тому оставалось лишь закатить глаза, а затем ловко обнять ворчащую жену за плечи и притянуть к себе, чтобы она в итоге оторвала взгляд от стены. — Спасибо вам большое, что провели время с нашим сыном. Если бы не вы, то он бы не открылся для разговора, и тогда мы бы так и не узнали о произошедшем в школе. Да, мы оказались не готовы к подобным ситуациям — это наш промах, что он побоялся с нами говорить про свинку. А потому… Спасибо вам ещё раз. И за разговор с Ро-Ро, и за черепашку. Дети, кстати, очень рады новому другу в доме.       — Спасибо… — совсем тихонько повторила Ингрид. Её взгляд, до этого злобно-опасный, смягчился, наполнившись волнением и лёгкой тоской. Ведь правду маленький Роланд скрыл только ради того, чтобы лишний раз не расстраивать любимую маму.       Оставалось лишь облегчённо выдохнуть, вручить документы, придерживаясь намеченной ранее дистанции, пожелать всего хорошего и уйти к машине, дабы не нарваться на какие-нибудь приключения. Но Шепард…       — Я рад, что ваш сын смог обо всём рассказать, и теперь всё хорошо. А ещё приятно самому увидеть, в кого столь светлый ребёнок пошёл — в своего замечательного, очень доброго и очаровательного отца.       Если бы Пятый и Шепард связали свои жизни с другим рыжим семейством, то да, было бы скучно, но спокойнее, а потому они могли бы мирно посмеяться. Но увы, Пятый — проклинаемый зять Гарольда Трафэл, не терпящего добрых слов в адрес «усатой морды» от важных людей, и драгоценнейший свет очей самой ревнивой женщины на свете, то есть Ингрид. Так что Харгривзу повезло не огрести по хребту от тестя. А вот Шепарду… «Ублюдошному страшному бдсм-щику, у которого встаёт на бабушек и дедушек» удача не улыбнулась. Ведь выстрел в итоге прозвучал.       — Матерь… Божья… — проскулил Шепард, жмурясь и раздувая ноздри от шумного вздоха, но всё ещё стоя смирно. Дробь маленьких белых шариков попала в бедро. Ещё чуть-чуть выше и правее — попала бы точно в пах.       — Ты ж этот, мазохист. Разве нет? Должно быть приятно, — чуть ли не прорычала Ингрид, закрывая собой мужа.       — Господи, Шеп, ты как?! — Моментально подлетел Гарольд, закрывая спиной друга, который тут же прижался ему лбом в плечо и почти беззвучно завопил. — Ингрид! Я сколько раз говорил тебе не стрелять из оружия вне поля игр!       — А нечего флиртовать с моим мужем.       — Гри… — подключил негодование Пятый.       — Это не было флиртом, — парировал Шепард, всё ещё не отрывая головы от крепкого плеча, а потому не глядя на супругов. А ещё подливая масло в оба ревнивых костра. — Пусть твой муж и завидный красавчик, ай! — Тут уже прилетело от Гарольда по месту, в которое выстрелили. — Но он не в моём вкусе, мать ваш!..       От неминуемой гибели спас неожиданный радостный возглас, который раздался вслед за торопливым топотом нескольких детских ног по лестнице.       — Мама! Папа! — звали наперебой Фроуд и Роланд. — Мы придумали черепашке имя!       — Оно глупое… — недовольно отметила Долорес, но быстро перевела взгляд на белую макушку, лежащую на плече дедушки. — У нас гости?       Девочка принялась отряхивать домашнее платье, а после постаралась схватить братьев за руки, но мальчишки сами замерли, так же обратив внимание на человека, стоявшего на пороге. Первым же воскликнул Роланд, узнав лицо.       — Деда Шепард! — От столь счастливого обращения не подкосило только Пятого. — Вы тоже пришли!       — Это тот самый, что готовит корички? — уточнил Фроуд, врываясь в толпу взрослых и с любопытством разглядывая гостя, которого уже перестали укрывать. — Какой он длинный…       — Не длинный, а высокий, — поправила Долорес, становясь рядом. — Здравствуйте. — Шепард осторожно помахал в знак приветствия рукой, не успевая сказать и слова.       — А вы можете поднять и посадить на плечи? — с горящими от восторга глазами спросил Фроуд, но его с двух сторон тут же дёрнули за лямки комбинезона. — Я только спросил!       — А почему вы стоите на пороге? — Подбежал уже и Роланд, глядя сначала на чуть сгорбившегося гостя, а потом на винтовку. — И почему мама злится?       Ингрид пришлось мгновенно остыть, спрятав оружие, и с горем пополам улыбнуться, сделав вид, что на деле всё хорошо. В этом же хотели убедить мальчишку и Гарольд с Пятым. Но раздался хруст коленей, вызвавший у Фроуда смешок — это Шепард, как и в тот день встречи, опустился, чтобы хоть немного поравняться глазами с детьми.       — Мама вас так сильно любит, поэтому очень переживает, что к вам пришёл я, — спокойно и честно ответил Шепард, привлекая к себе ещё больше детского внимания.       — Эй, — буркнула Ингрид, но вновь натянула улыбку, когда троица направила на неё взгляды.       — А почему она из-за вас переживает? — спросил Роланд, понимая, что взрослые недоговаривают.       — Ну, он страшный, — не стесняясь ответил Фроуд, за что его сначала с гордостью потрепали по волосам, а потом ему прилетело аж три щелчка по голове и один щипок в предплечье. — Эй! Вы чего?!       — Нельзя так говорить о других людях. Это может их обидеть, — отчитала Долорес. — Вот если тебе кто так скажет, ты разве не обидишься?       — Но я же не страшный…       — Фроуд, — вмешались уже Пятый с Гарольдом.       — Ты прав, — вновь отвлёк на себя Шепард, вызывая негодование уже у друга. — Во мне есть кое-что страшное, поэтому ваша мама и переживает. Так что я здесь ненадолго. Кстати, вот.       Шепард протянул детям документы, которые, со всей ответственностью и серьёзностью, приняла Долорес как старшая сестра и пока первая из троицы, кто сможет прочитать и более-менее менее понять написанное. Любопытные близнецы же возились рядом, пытаясь увидеть содержимое бумаг.       — Черепашки, как и любые другие питомцы, требуют ухода и внимания, поэтому, если вдруг возникнут какие-то сложности и вам потребуется помощь, то вы всегда сможете обратиться к доброй тёте — её номер телефона и остальные данные там указаны. Уверен, за новым другом вы будете следить со всей ответственностью.       — Да! — в один голос крикнула троица. — Спасибо, дедушка Шепард!       — Не за что, — с улыбкой ответил он, после чего, незаметно потирая всё ещё горящее от выстрела бедро, поднялся. — Что ж, а теперь я пойду. Хорошего всем вам вечера.       Шепард уже помахал всем рукой на прощание и одарил Гарольда тоскливой улыбкой, но повернуться спиной не успел. Благо, это не Ингрид решила на дорожку оставить очередной автограф. Но на огромное её недовольное удивление, гостя остановил сам Роланд — аккуратно ухватился за пальцы.       — Деда Шепард, а ты не хочешь узнать, какое имя мы придумали черепашке? — с самым умилительно грустным личиком спросил мальчик.       — Дедушке Шепарду пора домой, — сквозь зубы и улыбку процедила Ингрид. Увы, мальчишку это расстроило ещё больше. А следом за Роландом с чего-то расстроилась Долорес, примеру которой, больше от общности, последовал Фроуд. Намечалась детская истерика.       — К-конечно хочу! — спохватился Шепард. — Но мне действительно пора. Милый Ро… Роланд… — всё же выдавил он, не упуская из виду грозный материнский рык. — Меня ждут мои малыши.       — Сад и Огород? — в один голос спросили близнецы, шмыгая носами.       — Они самые. Им без меня грустно…       — Но у них же есть колесо, — парировал Роланд. — И их там двое. А ещё есть гамаки...       — Эм… Да, ты прав, но…       — Дедушке Шепарду, наверное, их надо покормить? — попытался вырулить ситуацию Пятый, перегораживая путь жене спиной.       — Да! Именно так!       — Но вы говорили, что кормите их в одно и то же время… И оно уже прошло… — На глазах Роланда проступили первые слёзы. — На самом деле вы не… не… не хотите знать? Поэтому вы… вы… врёте?       Роланд уже был готов разреветься, пока за руки его держали обиженная Долорес и недовольный, будто готовый ударить, Фроуд. Ингрид никак не могла на них повлиять, и хоть у неё был повод позлорадствовать, — доверие детей к гостю пошатнулось, — видеть, как плачут любимые котята, она не могла. Пятый, к сожалению, тоже мало что мог предложить в качестве альтернативы. А Шепард мялся на одном месте, не рискуя нарваться на ещё одну пулю.       — Просто сдайся, — в итоге произнёс шёпотом Гарольд, глядя на дочь. — Я же впускал к себе твоих друзей, и не только в детстве. Так и ты позволь хотя бы раз моему другу зайти в твой дом.       — Да ни в жи!..       — Я согласен с твоим отцом, — поддержал Пятый, перебивая и вынуждая Ингрид округлить глаза. Он же перегородил путь супруге, открывая проход для Шепарда. — К тому же, все они будут под нашим присмотром. Всё будет хорошо. Обещаю.       Ингрид пришлось принять поражение с громким усталым вздохом, так что, пусть и с огромнейшей неохотой, она выставила руку, приглашая войти в дом.       — Ничего же страшного не произойдёт, если вы покормите своих крыс чуть позже? — уточнил Пятый.       — Роланд правильно сказал — у нас установлено время кормления, так что я всё сделал до приезда к вам.       — Тогда вы можете посмотреть на то, как мы всё украсили? — спросил Роланд, успокаиваясь. Шепард, одарив мягкой улыбкой, одобрительно кивнул.       — А вы расскажете про своих крыс? А про пирожные? А про свой рост? — закидал вопросами Фроуд.       — Всё расскажу и вас с огромным удовольствием послушаю, — тихо рассмеялся Шепард, позволяя троице схватить себя и утащить в дом. — Gut, dass der rothaarige Cerberus mich durchgelassen hat.       Понадеялся, что никто не услышит, а если и услышит, то не поймёт. Пятый с Фроудом и Дол действительно не поняли, а вот остальные… Ингрид быстро сложила, о каком рыжеволосом Цербере говорил змееподобный гость, но раз уж она его пропустила, то решила сдержать свой гнев. Она даже сдержала руки и не выстрелила — больше переживала, что шарики отрикошетят в детвору. А вот ногу нет. Быстрый пинок всё же прилетел и оставил на пальто отпечаток от домашнего тапка. Благо, настроение детей это никак не испортило, а Шепард лишь кашлянул, сдерживая смех — били и сильнее по его же просьбе.

***

      — Какие же у тебя активные внуки, — устало рассмеялся Шепард, когда они сели в машину.       Рассчитывал, что посиделки займут минут тридцать, ну час максимум — чтобы лишний раз не нервировать мать-Цербера. Но в итоге просидели до талого, пока дети просто не уснули на диване в гостиной. Им очень хотелось поговорить с гостем, спрашивали и рассказывали обо всём, что приходило в голову. А ещё, конечно, им хотелось поиграть. Шепард же не мог отказать очаровательной троице.       — Но теперь я понимаю, почему тебе нравится обращение «дедушка», — вспоминая счастливые возгласы, Шепард не мог не расплыться в тёплой улыбке. — Это очень приятно. Признаться, я даже начинаю немного завидовать.       — Говоришь так, будто ты никогда…       Гарольд не договорил, пересекаясь с чуть опечаленным взглядом, устремлённым в пустоту. Вспомнил, что чужой дочери в этом году исполнилось лишь двенадцать лет. Вряд ли она «обрадует» ранней беременностью, так что… Был шанс, что Шепард просто не дождётся, когда собственные внук или внучка назовут его дедушкой.       — Поэтому цени это время и за меня тоже, — попросил Шепард, поняв, о чём подумал собеседник.       — Обязательно… Но, думаю, после сегодняшнего Ингрид не сможет долго удерживать карапузов, особенно Роланда — они точно захотят снова с тобой увидеться. К тому же, у них будет куча вопросов по Туртуле. Так что тебя ещё много раз назовут дедом.       — Я буду только рад.       — И ещё… Ты не… — Гарольд хотел оспорить слова самого младшего внука, но отвлёкся на объёмную блестящую звёздочку, которой кто-то из малышни умудрился заклеить шрам на мочке левого уха. Словно новая серёжка. — И когда только успели? Давай сниму.       Шепард опустил козырёк, желая посмотреть в зеркало и увидеть чужое творчество. Мочка уже не выглядела такой жуткой — маленькая яркая наклейка придавала какую-то новую и приятную лёгкость, забирая боль и страх, о которых напоминал уродливый шрам. Роланд приклеил эту звёздочку, в благодарность и, возможно, с надеждой, что новый друг перестанет горевать, трогая ухо.       — Оставь. Она очень милая. К тому же, дети так старались… Чёрт… — неожиданно сорвалось, когда Шепард пристегивался. Задел ремнем подстреленное бедро. — Как и твоя дочь… Как же больно!       — Поехали-ка в больницу. А то не дай бог до крови с такого-то расстояния!       — Ну, брюки, как и пальто, на удивление, целы, а крови вроде и не было, так что не переживай сильно.       — Прости, пожалуйста…       Хоть и сказал, что Роланд пошёл в отца, но умилительно грустное личико мальчишке явно досталось от деда. А в сочетании с виной Гарольд и вовсе напоминал несчастного кота, которого срочно нужно было успокоить и обнять.       — Не беспокойся ты так. Ты же знаешь, что хоть я и кажусь хрупким, но на деле и не такое вытерпеть могу, ещё и удовольствие получу. — На шутливую попытку отвлечь Гарольд лишь фыркнул. — Но если ты так сильно переживаешь…       — Переживаю, ещё как.       — То мы можешь поехать ко мне, предварительно заказав еды, и дома ты уже проведёшь тщательный осмотр.       Если бы не томный взгляд, лукавая улыбка и голос, напоминавший мёд, то Гарольд бы подумал, что его в самом деле просили об осмотре. Но эта змея…       — Ты же знаешь, что я провизор, а не терапевт, — сглатывая и чувствуя жар на щеках, уточнил Гарольд.       — И? Тебе это не должно помешать меня осмотреть, — подтянулся Шепард поближе, аккуратно касаясь кончиком носа рыжей бороды.       — Только ты можешь перевести любые разговоры в похотливое русло! Остановись!       — Ммм… Ладно, согласен. Неудачное время я выбрал. Поехали уже по домам, а то, боюсь, сам усну тут у тебя. А я очень сомневаюсь, что после беготни с детьми тебе захочется ещё и меня спящего тащить.       — Ногу я обязан осмотреть… — Вернувшийся взгляд, но уже больше заинтересованный и немного удивлённый, вынудил нервно поправить воротник свитера. — Чтобы самому успокоиться! Ничего такого не думай!       — Я тебя услышал. Поехали уже, — прервал оправдания Шепард, легонько щипая за щеку. — И спасибо, что беспокоишься обо мне.       Гарольд ещё не успел пристегнуться, хотя обычно делал это сразу, как усаживался в кресло. Но ему это только сыграло на руку — смог быстро подтянуться и смазанно поцеловать в уголок губ, как обычно ударяясь оправами и стёклами очков.       — А ещё, ты не страшный, а очень даже красивый, — протараторил Гарольд, возвращаясь на место и поправляя употевшие очки. — Ради абы кого я бы так не старался, так что сам цени внимание и заботу от меня!       — Буду… — тихо ответил Шепард, растерявшись и спрятав покрасневшие щеки и шею в шарфе. — Обязательно, meine Liebe...