Заперты

             «Если быть со мной приносит тебе только боль, тогда потерпи еще три дня».       Оказаться запертой в его квартире, пока проходят зачистки, наверное, не самое страшное, что со мной случалось; недомолвки и ссора — отнюдь не худшее, что случалось с нами. Он говорит, всего три дня, и я знаю, наверняка знаю, что это все для моей безопасности, это все крайние меры, не из прихоти. Он бы никогда не запер меня для себя. Пройдет три дня, зачистки кончатся, а я буду снова на воле, буду спокойно гулять по Линкон-Сити, пить ледяной чай, но так и не вдохну полной грудью. Мне неведом запах свободы.       Наверное, мы просто привыкли.        Говорят, что свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого.        Отчасти, так оно и есть. Сегодня моя свобода заканчивается здесь — в стенах его квартиры в Скайхевене, где мысли полковника Флота свободны от переживаний за жизнь человека, чей подарок имеет лишь одно место — у самого сердца, чья гравировка на металле — ключ от всех замков, а суть, заключенная в четыре самые простые слова, — единственная мечта.       When U Come Back.       Мы просто привыкли.       «Ладно, ладно… Возможно, это из-за меня тебя тогда заперли на чердаке».       Дурак.        Все было бы намного проще, если бы ты мне все рассказал. Ведь моя свобода тоже начинается там, где заканчивается твоя: ты заперт в своей форме под ключ и прицел, ограничен обязанностями, привязан к страху «не допустить», пока я продолжаю спокойно гулять по Линкон-Сити. Из попыток открыться только полунамеки и оставленный ключ на непонятно какой случай, ведь ты знаешь меня слишком хорошо, чтобы надеяться, что я не воспользуюсь им; а я знаю слишком хорошо тебя, и подобрать комбинацию из букв и цифр, что носишь у сердца, для меня так же просто, как и выстрелить в любого, кто тебе угрожает.       «Это дело рук Флота…? Они за это ответят».       Но даже если бы наша жизнь была другой, даже если бы ты стал самым опасным зверем, самым разъяренным монстром, я знаю, я уверена, я не сомневаюсь — ты бы запер себя от меня. Посадил бы на цепь, к замкам не подошел бы привычный шифр из сокровенных слов и цифр.        Ты бы оставил дверь открытой.        Ты всегда оставляешь для меня дверь открытой.       «Она все еще ищет меня?.. Или уже забыла обо мне, теперь, когда ее окружают другие люди?»       Твоя свобода ограничена не только дурацким кителем, не только перчатки отделяют меня от Калеба — это лишь внешние стены. У тюремной камеры в голове прочнее своды: своевольность мысли выжигается инородным телом внутри, жажда осязаний игнорируется в проводах, заперта внутри металлического каркаса. Жажда осязаний никогда не достигнет кончиков пальцев правой руки.        Они говорят, свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого.       Если бы меня попросили объяснить, что это значит, я бы взяла карандаш и бумагу, схематически бы обозначила так: точка А, точка Х и черта между ними.       «В лаборатории мы были разделены стеной. И в моей комнате это было зеркало. Я не знал, что оно одностороннее, пока его не разрушили».       Помнишь, тот кошмар, что тебе снился? Тогда ты проснулся и хотел… меня поцеловать?       «Тогда это обещание. До конца жизни и после смерти. Мы никогда не расстанемся».       Тебе снилась свобода?        Если так, тогда расскажи мне, что это такое. Расскажи, каково это — не быть запертыми в социальной тюрьме на пожизненный срок, в которую нас посадили еще в детстве, каково это — не быть облаченным в робу из ярлыков, не быть клейменным статусом и решать самой, что значит семья? Каково касаться тебя без порицаний? Касаться так, будто за это не придется расплачиваться никому.              Тебе снился такой мир? Я была там счастлива? Мы жили долго и умерли в один день?       Я бы хотела попасть в такой мир.       Я бы все сделала, чтобы попасть в такой мир.       Что мне нужно сделать, чтобы попасть в такой мир?       Ведь желание превращает стены и цепи в декорации и реквизит, мечта превращает замки и прицелы в игрушки. И если бы ни чип, и ни Эвер. Не глупые сны, и не сказки про монстров. К черту Флот и Скайхевен. Забудь, что чувствует только левая, коснись меня правой.        Есть лишь одно место, где я готова остаться.               Одно место, где я готова добровольно стать заключенной.        «Частичная модификация завершена и все еще находится под контролем чипа Торинга. Однако мы не можем получить доступ к записям чипа о воспоминаниях Калеба. Вводимые данные исчезают, как только достигают определенной зоны».       Лишь одно место — в самом сердце, гравировка на нем — ключ от всех замков, и суть, заключенная в четыре самые простые слова, — единственная мечта.       Я тоже тебя люблю.