One Way (Or Another)

Сэм изо всех сил старается оставаться неподвижным, пока острие ножа скользит по его щеке, едва касаясь кожи. Он видит опасность краем глаза и отводит взгляд. Так проще. Не смотреть. Не знать, что сейчас произойдет. В конце концов, знание этого не предотвратит, испугает больше. И ещё больше возбудит напавшего. Люциферу всегда нравился страх Сэма. — Чувствуешь это? — шепчет он на ухо, и нож ударяет по скуле, заставляя Сэма вздрогнуть. Сэму не нужно смотреть, чтобы почувствовать улыбку Люцифера. Он не хочет это видеть. Он не хочет поощрять Люцифера продолжать в том же духе, глядя ему в глаза. Эта мысль до горечи забавна: как скоро он вновь начинает думать как жертва, когда находится рядом с Люцифером. — Твое сердце, — продолжает Люцифер, не обратив внимания на молчание Сэма, — оно бьётся, как барабан, Сэмми. Ты чувствуешь это? Ты боишься? Нож скользит по адамову яблоку. Горло Сэма болезненно сокращается, когда он сглатывает. — Скажи мне, — говорит Люцифер, и Сэм резко втягивает воздух, когда нож царапает его. Рана незначительна, не стоит внимания, но Люциферу никогда не приходилось стараться, чтобы добиться ответа от Сэма. Люцифер может повергнуть Сэма в ужас одной лишь грёбаной улыбкой — и это закономерно после двух столетий, которые он потратил на то, чтобы провести Сэма через столько боли и мучений, что один только взгляд на воспоминания об этом заставил другого ангела сойти с ума. Это не спасает Сэма от стыда и недовольства собой за то, что Люцифер может разорвать его на куски всего несколькими словами и прикосновениями. Это не мешает ему ненавидеть себя, когда Люцифер заставляет его плакать и скулить так, будто они никогда не покидали Клетку. Сэм хотел бы сказать, что теперь всё будет иначе, что он выше этого, но это случалось слишком много раз, чтобы он продолжал питать иллюзии. — Скажи мне! — Люцифер требует с такой резкостью в голосе, что Сэм невольно вздрагивает и зажмуривает глаза. Кто-то другой мог бы задаться вопросом, что имеет в виду Люцифер. Сэм, как правило, никогда не задумывается о его мыслительном процессе: чего хочет от него Люцифер ясно всегда. Может быть, это врождённое свойство Истинного Сосуда. Или — что более вероятно — это механизм, созданный его мозгом ради выживания в условиях постоянного насилия. Это работало: если он предугадывал потребности своего мучителя, если он подчинялся желаниям Люцифера, и не важно, насколько унизительным это было, это смягчало пытки. После столетия страданий он мог надеяться только на то, что ему будет не так больно. — М-мне жаль, — говорит Сэм. Он ненавидит себя за то, что его голос дрожит и заикается. Ничего не произошло, Люцифер едва прикоснулся к нему. Небольшая угроза ножом, и то, что он присел слишком близко к связанному Сэму, — это, чёрт возьми, ничто по сравнению с тем, что могло бы быть. Сэм не должен так бояться. Если бы Дин был здесь… Блядь, если бы он сам был как Дин, он бы огрызнулся в ответ, он послал бы Люцифера на хуй… Но он не сожалел бы перед ебучим дьяволом. — Чего тебе жаль? — Люцифер спрашивает с таким невинным любопытством, что Сэм едва сдерживает желание усмехнуться. И всё же, чувствуя горечь на языке, Сэм ломает голову, чего хочет Люцифер на этот раз. Извинения были бы инстинктивным, очевидным выбором: когда Люциферу не требуется подчинение Сэма, он ожидает извинений перед ним, как перед самой древнейшей и самой обиженной из всех жертв этого мира. Но на этот раз Люцифер умышленно не даёт подсказок, и Сэм не понимает, для чего всё это, и не может взяться за сценарий. Это может привести к фатальным последствиям. Или — к не совсем фатальным: Люцифер не убьёт его по-настоящему, он слишком любит причинять Сэму боль, чтобы лишать себя этого. Если Сэм умрет, он сможет мучить его только если снова отправится с его душой в Клетку. — Я… — Сэм ломает голову, не зная, что ожидает от него Люцифер. Когда они виделись в последний раз, что произошло? Какой злой заговор Сэм и Дин предотвратили? Сэм не может вспомнить. Мозг отключен. Нож скользит вдоль шеи, затем дальше, надавливая, чтобы срезать верхнюю пуговицу рубашки. Ворот распахивается. Люцифер усмехается, продолжая отрезать пуговицу за пуговицей, пока рубашка не остается расстёгнутой. Сэм всё ещё в майке, но, несмотря на это, он чувствует себя обнажённым под прикосновениями Люцифера и под его пристальным взглядом, который давит физическим весом даже если Сэм закрывает глаза. — Давай, Сэмми, — говорит Люцифер, проводя ножом по талии нежно, едва касаясь. Лезвие тёплое от кожи Сэма. Он уверен: оно согреется от его крови, прежде чем всё это закончится. — Это не должно быть так сложно. Учитывая всё то дерьмо, что ты натворил, всё то, что разрушил, наверняка у тебя есть дохуя всего, за что следовало бы извиниться. При этих словах внутри Сэма всё сжимается. Он вспоминает заброшенную церковь, демона, привязанного к стулу, и своего брата, беспомощно смотрящего на него, пока он перечисляет все свои ошибки. Люцифера тогда не было рядом, но он достаточно хорошо знает Сэма, чтобы понимать, что тот чувствует. Он знает Сэма достаточно хорошо, чтобы видеть, какие у него мрачные мысли о себе. Чёрт возьми, Люцифер потратил пару столетий, чтобы прояснить некоторые моменты. — Прости, — говорит Сэм. Люцифер прищёлкивает языком, и Сэм вздрагивает от резкого звука, распахивая глаза. Лицо Люцифера слишком близко и застилает обзор. Сэм пытается отстраниться, но его спина уже прижата к стене, и ему некуда деваться, и некуда идти. — Ты можешь придумать что-нибудь получше, — говорит Люцифер, печально надувая губы. Затем выражение его лица искажается садистским блеском в глазах. — Я имею в виду, правда, приятель, ты, как бы это сказать, немного меня подводишь. Я думал, что учил тебя не так. Он постукивает плоской стороной ножа по сердцу Сэма, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и Сэм снова вздрагивает. Его руки скручены за спиной, но он не знает, что бы делал, если бы освободил их. Не то чтобы он мог отбиться от Люцифера. Не то чтобы у него хватило духу попытаться. — На самом деле, я знаю, что учил тебя лучше, — продолжает Люцифер. Он придвигается ещё ближе, и Сэм перестаёт дышать, когда Люцифер перекидывает через него ногу и переносит свой вес на его бедра, наклоняясь вперед, пока его колени не упрутся в стену по обе стороны от Сэма. К горлу подступает тошнота. Он слишком близко, черт возьми. Сэм пытается дышать. Комната расплывается. Люцифер — Люцифер наваливается сверху. Люцифер связывает его, достает нож, разрезает на нём рубашку и оказывается верхом на его бёдрах. Он не может… Он… Этого не должно быть… Почему это снова происходит?.. Люцифер улыбается. Его взгляд скользит по телу Сэма, и он упивается его страхом. — Разве я не учил тебя лучше? — настаивает Люцифер, будто не накалил ситуацию вперёд на милю. — Ты… Ты так и сделал, — соглашается Сэм, потому что это единственный вариант — делать то, что хочет Люцифер. — Прости! Ты так и сделал. Прости меня. Сэм чувствует себя чертовски жалким. Люцифер ничего не предпринимает, а он уже в дюйме от того, чтобы умолять его остановиться. Люцифер вздыхает. Сэм думает, что это должно было прозвучать разочарованно, но на самом деле звучит это ужасно радостно. Нож снова скользит по груди Сэма, лёгкий как пёрышко, поднимаясь снизу вверх. Затем Люцифер проводит кончиком лезвия по его скуле, прямо под глазом. Свободной рукой он сжимает в кулаке рубашку Сэма. — Скажи спасибо, что я не ослепил тебя, — говорит он вдруг. Сэму требуется секунда, чтобы переключить свои мысли и уловить новую тему разговора. Он действительно думал, что Люцифер продолжит настаивать на извинениях. Обычно ему доставляет большое удовольствие вести Сэма по этому пути, а отступления никогда не приносят утешения. — Спасибо, — машинально произносит Сэм. Нерешительность приведёт к тому, что Люцифер всё равно ослепит его — исключительно чтобы добиться реакции. Сэм думает, что Кас мог бы это исправить, но он не хочет это выяснять. Он не хочет как-то объяснять это взаимодействие. Он не хочет, чтобы они знали. Сэм тратит немало времени на то, чтобы скрыть от Дина и остальных, что делает с ним дьявол, когда застаёт его наедине. Рука Люцифера отпускает рубашку и скользит к поясу брюк. Ремень был снят давным-давно: Люцифер, верный своим предпочтениям, использовал его, чтобы связать руки Сэма за спиной, загнав его в ловушку. Улыбка дьявола становится шире, когда Сэм с трудом сглатывает. Раньше он не мог смотреть на Люцифера — более того, не хотел. Теперь он не может отвести взгляд. Эта больная улыбка. Эти одержимые глаза. Восхищение во взгляде, когда он рассматривает Сэма. Первобытный блеск, когда он видит, как Сэм реагирует страхом и подчинением. Сэм уже не в первый раз задается вопросом, надоест ли когда-нибудь Люциферу этот танец. Устанет ли он мучить Сэма? Наскучит ли ему его страх и боль? Когда с него будет достаточно? Когда же этот ангел, который так быстро начинает скучать и отвлекаться, наконец почувствует то же самое и к Сэму? Сэм полагает, что мог бы адресовать те же вопросы и самому себе. Перестанет ли он фантазировать о том, что Люцифер делал с ним? Перестанет ли он сгорать от желания снова увидеть его за решеткой, но в то же время испытывать ужас от того, что именно ему придется снова упрятать его? Перестанет ли Сэм задумываться во время охоты замешан ли Люцифер, даже если не было никаких признаков ангела? Взаимна ли эта одержимость? Не подпитывает ли он одержимость Люцифера собственной одержимостью? В моменты слабости его мозг работает именно так. Может быть, легче обвинить самого себя, чем отдать власть в руки Люцифера. Власть всегда будет в руках Люцифера. Люцифер расстегивает пуговицу на джинсах, и Сэм всхлипывает прежде чем успевает проглотить этот звук обратно. Глаза Люцифера вспыхивают, он гонится за проявлением слабости, как хищник, которым он и является. — О, Сэм, — говорит Люцифер, медленно расстегивая молнию и позволяя тихому металлическому звуку эхом разноситься по складу. Он наслаждается тем, как учащается дыхание Сэма, как в такт ему бьется его сердце. — Ты никогда не разочаровываешь. Всегда готов принять всё, что я предложу. Как хорошенькая маленькая сучка. Эти слова заставляют Сэма съёжиться от их вульгарности, но в них нет ничего, чего бы он не слышал от Люцифера тысячи раз. Это даже не близко к худшим словам, которыми он обзывал его раньше. И нет в них ничего такого, чего бы Сэм не думал о себе сам миллион раз. — Скажи это, — снова приказывает Люцифер, и на этот раз так же, как и раньше, легко понять, что он имеет в виду. — Я хорошая сучка. Слова отдают желчью у него во рту. Но всё равно, они так легко вырываются. Сэму становится противно от самого себя. Боже, если бы Дин мог видеть его сейчас. Если бы отец мог видеть его сейчас. Сжиматься от страха перед чудовищем и унижать себя ради его удовольствия. И верить его словам гораздо больше, чем не верить. Люцифер запускает руку Сэму в штаны и вытаскивает его член. Он мягкий; ничто вокруг не могло бы его возбудить. Это резко контрастирует с Люцифером, чей стояк Сэм ощущает бедром, и о котором он изо всех сил старается не думать. Не обеспокоенный отсутствием интереса со стороны Сэма, Люцифер начинает поглаживать его член. Лицо Сэма искажается от отвращения, но по спине пробегает жар. Он знает, это не его вина. Он знает, это просто естественная реакция организма. Он знает, что это происходит так быстро только потому, что Люцифер изучил его тело лучше самого Сэма. Но понимание логики процесса не облегчает задачу. Это не мешает его разуму согласиться с Люцифером, когда тот говорит: «Блудница». Когда Люцифер говорит: «По-прежнему моя верная маленькая сучка». Когда Люцифер говорит: «Черт возьми, Сэмми, ты действительно подстилка». Это не помешает ему обдумать всё это позже, когда он останется один в своей спальне. Это не помешает ему размышлять об этом всю следующую неделю, прежде чем ему, возможно, удастся выбросить это из головы. До его следующей неизбежной стычки с Люцифером, конечно. Люцифер любовно проводит ножом по лицу Сэма и двигает бедрами вперед, прижимаясь твердым членом к его животу. Сэм вздрагивает, проглатывая кислый привкус в горле. Это ужасная смесь ощущений — вынужденное удовольствие, когда Люцифер поглаживает ему член, и крайнее отвращение ко всему этому. — Собираешься кончить со мной? — воркует Люцифер, когда бедра Сэма против его воли дёргаются вверх. Сэм пытается отвернуться, сгорая от унижения, но Люцифер не позволяет ему и снова разворачивает его лицо к себе, заставляя смотреть в глаза. — Не-а, приятель, тебе от этого не спрятаться. Не спрячешься от меня. Как не спрячешься от того факта, что со мной ты маленькая жадная блудница, которая кончает от одного лишь прикосновения, если ей приставить нож к горлу. Сэм ненавидит себя, ненавидит себя, ненавидит себя, ненавидит себя — Со сдавленным стоном и содроганием, он кончает на джинсы и руку Люцифера и, стиснув зубы, бьётся головой о стену позади. Почему это продолжает происходить? Почему Люцифер не может его отпустить? Почему Сэм такой слабый, слишком слабый, чтобы помешать этому происходить снова и снова? Люцифер смеется над ним и над его болью. Он ухмыляется, его глаза горят красным. А затем он вытаскивает свой член и развязывает Сэма. Он обхватывает руку Сэма и вынуждает его взяться за член и доставить удовольствие. Сэм подчиняется. Люцифер издает преувеличенные стоны наслаждения и наклоняется, чтобы прикусить Сэма за ухо. Нож всё сильнее впивается в горло, причиняя острую боль. Сэм подумывает о том, чтобы наскочить на него, но это было бы бессмысленно — Люцифер просто исцелил бы его. От дьявола и его извращенных игр никуда не деться. — Кто ты, Сэмми? — спрашивает Люцифер, улыбаясь ему на ухо. — Давай, скажи это для меня ещё раз. Скажи это ещё раз, детка. — Твоя маленькая сучка, — глухо произносит Сэм. Глаза щиплет, и он быстро моргает, чтобы сдержать слезы, готовые вот-вот хлынуть. — Просто… Просто твоя подстилка. — Чертовски верно, — говорит Люцифер с хриплым смешком. — Чёрт возьми, почему я позволяю тебе возвращаться к твоему тупому брату? Почему я не оставляю тебя у себя? В конце концов, с тобой так весело играть! По спине Сэма бежит холодок страха. Сэм ничего не смог бы сделать, чтобы остановить Люцифера, если бы он захотел схватить его и увезти куда-нибудь подальше, где он мог бы целыми днями и ночами мучить Сэма, как раньше. И, может быть, однажды Дину удастся выследить их, но, может быть, и нет. Может быть, Люцифер, наконец, избавится от Дина навсегда. Может быть, всех, кто попытается спасти Сэма, ждёт жестокий конец, ведь Дьявол не способен расстаться со своей любимой игрушкой. Сэм ни черта не мог сказать, чтобы изменить исход, поэтому он молчал и позволял Люциферу использовать своё тело для собственного удовлетворения. Это было не в первый раз. — Умоляй меня, — говорит Люцифер, быстрее двигая их руками, соединенными вокруг члена. — Ну же, умоляй меня! Он может иметь в виду просьбу не забирать Сэма с собой, или — нечто прямо противоположное. Сэм не знает, что именно на этот раз. Он не знает, имеет ли это вообще какое-либо значение. — Прошу тебя, — говорит Сэм. Слезы, жгущие его глаза, наконец-то проливаются и стекают по лицу. Желудок сводит, когда Люцифер наклоняется, чтобы слизать их, проводя раздвоенным языком по щеке. — Пожалуйста, Люцифер. Прошу тебя, пожалуйста, пожалуйста. Я умоляю тебя! Пожалуйста, Люцифер. Пожалуйста!.. Люцифер стонет. Он целует Сэма, их губы соприкасаются, его язык проникает Сэму в рот. Люцифер облизывает Сэма, кусает его губы, забирает воздух из его легких. — То, что нужно, Сэмми, — Люцифер дышит ему в рот, подаваясь бёдрами вперед. Его член скользит по животу Сэма, оставляя на рубашке влажное пятно. Ещё одно пятно, которое придется прятать позже. Люцифер кончает внезапно, с энтузиазмом проталкиваясь сквозь их соединенные руки, и заставляет Сэма дрочить ему в течение всего оргазма. Это продолжается долго, слишком долго. Сэм задается вопросом, правда ли это, или ему только кажется, что прошла целая вечность. Он полагает, что это не имеет ни малейшего значения. Ничто, блядь, больше не имеет значения. — Это было здорово, — говорит Люцифер после оргазма. Его голос ровный, никаких признаков напряжения, будто они разговаривают о погоде. — Всегда так весело поразвлечься с моей сучкой. Правда, Сэм? — Правда, — соглашается Сэм, потому что он должен. Потому что всё могло быть намного хуже, чем было, и всё, что он может сделать, чтобы это закончилось, — это следовать чёртову сценарию. Люцифер улыбается ему, восхищенный, любящий, садистски настроенный — всё то, что не дает спать ночами. Он протягивает руку, нежно проводит большим пальцем по шее Сэма, слегка надавливая на пульсирующую артерию, прежде чем провести по щеке. Когда он поднимает большой палец, Сэм видит, что он стал влажным от его слез. Люцифер без колебаний засовывает палец в рот и наигранно стонет, ощутив вкус слез. А потом он исчез. Ни слова, ни действия, ничего — в мгновение ока он улетел, оставив Сэма измученного и грязного на полу заброшенного склада, за много миль от дома, без малейшего представления о том, как он будет выбираться. Это не первый раз, когда он оказывается в подобном положении. И он достаточно осведомлен о своей жизни, чтобы понимать, что это и не в последний раз.