Это ничего не меняет

      Дверь в уборную захлопнулась — стало тише. Струя крови, текшая из носа, дошла до губ. Ощущался вкус металла. Включив кран, Юра облокотился руками о керамический стол по обе стороны от раковины, расположенной внутри него. Лампочка на потолке, отдававшая ярким светом, вмиг потускнела, слабо мигая. Юра поднял взгляд на зеркало, встречаясь со своими же голубыми, одновременно пустыми на вид, глазами. Как много они видели, что успели обрести серые оттенки. Как и жизнь, в принципе, давно обрела такие же мрачные и приглушённые цвета.       В словах Вадима была доля правды, как бы сильно Юра ни хотел к ним прислушиваться — он предатель. С того матча, когда Юра играл против питерских, прошло достаточно много времени, как и с того момента, когда он был последний раз в Сочи. Нет, он не скучал. Не по Сочи, не по тёплой погоде, не по морю, у которого они сидели с Вадимом ранним утром, не по самому Вадиму. Он стёр его из своей жизни, оставляя где-то в далёком прошлом, вместе с другими людьми, чьи глаза были замазаны чёрным маркером в голове Юры. Как бы много он ни сменял городов, круг общения, партнёров — все они рано или поздно оставались воспоминанием, о котором нет смысла вспоминать с грустной улыбкой или же, наоборот, с раздражением. Об этом нет смысла в принципе вспоминать. Было — прошло. Ничто не вечно. Юра не привязывался. Пользовался? Может быть. И он может легко сказать об этом Вадиму: «Да, я пользовался тобой. Я тобой не дорожу», — и принял бы ещё один удар по своему лицу от него. Может, даже два, три. Юра знал, что заслужил.       Наклонив голову к раковине, Юра принялся смывать холодной водой кровь под своим носом, пытаясь хоть какой-то холод ощутить на месте ушиба, как и посоветовал Илья. Интересно, он всерьёз будет пытаться разобраться с Вадимом? Как много Немико может ему сказать? Но это не главная проблема, Илья и так уже успел узнать о его таблетках, служивших заместительной терапией. Не много ли Илья за эту поездку узнает? Стоило не отпускать его к Вадиму.       Дверь в уборную открылась — в проходе стоял Илья. Юра увидел его через отражение в зеркале, сразу же отключив кран, тем самым погружая помещение в тишину. Шаг. Второй. Илья стоял за его плечом, смотря на Юру через отражение в зеркале. В его глазах виделось раздражение, перемешанное со спокойствием. Юра слабо склонил голову вбок, тем самым задавая немой вопрос о его состоянии, на что Илья лишь слабо кивнул, подтверждая, что он в порядке. В последнее время эти немые вопросы стали частью их общения — они часто переглядываются на тренировках, понимая друг друга без слов, прорабатывая разные тактики игры. И эти моменты грели. Внутри всё загоралось, отражая надежду и желание получить то, чего никогда ни от кого не хотел. С Ильёй было... не как с другими. Это не любовь, не влюблённость, это что-то более тяжёлое и искреннее. То, что нельзя передать словами и тяжело показать действиями. Признаки доверия, вовремя протянутая рука помощи, внимательные взгляды, ненависть друг к другу, сарказм и попытки поиздеваться. Всё это можно было бы отнести к общению с привилегиями, если бы Юра не сдерживал себя от желания опустить взгляд со светло-карих глаз на губы, выглядевшие как назло чересчур привлекательными и манящими.       Юра заметил ещё один шаг Ильи вперёд, а затем ощутил прикосновение на своём плече и покорно развернулся к нему. Теперь их взгляды встретились не через зеркало, а на достаточно коротком расстоянии. Юра приподнял голову, пытаясь дышать ровно и не показывать, как сильно бьётся сердце при таком близком расстоянии с Ильёй. Глаза не выдавали — взгляд холодный, безразличный, но заинтересованный. — Ну... — подал голос Юра первым, — и как поговорили? Юра слабо пошатнулся назад, когда Илья облокотился рукой о край раковины, тем самым склоняясь чуть ближе к нему. Расстояние не настолько короткое, чтобы терять сознание, но Юра был готов провалиться сквозь землю от смешанных чувств внутри. Но тем не менее прижался к тому же краю керамики, рядом с рукой Ильи. — Нормально. Просто объяснил, что будет, если избивать мою команду. Сердце было готово остановиться. Давно ли Илья считает его своей командой? Юра опустил голову, смотря на руку Ильи — длинные пальцы, покрасневшие костяшки. Значит, как Юра и думал, «на пару слов» из уст Ильи означает, что словами ничего не решишь. — Что он тебе сказал? — поинтересовался Юра, поднимая взгляд обратно на Илью. — То же, что и ты сегодня утром, — ответил Илья. — Это ничего не меняет. Юра промолчал. Пальцы слабо дёргались в чём-то, похожем на дрожь. — То, что он позволил тебе так легко покинуть его команду, не значит, что я позволю тебе того же, — голос Ильи стал более уверенным, хотя взгляд выдавал, что тот говорит это сдержанно, стараясь не сказать чего-то лишнего. — Кто знает, — протянул Юра, пожимая плечами.       Юра не знал, насколько всё это затянется. Но пока что у него не было желания поступить с этой командой, как с сочинскими. Юре нравились эти ребята, дружные такие, не считая Ильи. Но самым привлекательным среди всего Петербурга для Юры являлся как раз-таки Илья. Чёртов Тихонов. Раздражающий, грубый, странный, не видящий границ, избалованный, но в то же время такой интересный. Юре всегда нравилось то, что находилось под запретом. — Кем для тебя являлся Вадим? Юра не ожидал этого вопроса, сразу же нахмурившись. Вот умеет же Илья портить приятную атмосферу неприятным вопросом о раздражающем для Юры человеке. — Личное, — ответил Юра на автомате. Юра заметил, что вместо возражений Илья просто кивнул, потянувшись свободной рукой к его лицу. Сердце снова забилось быстрее, а след хмурости тут же пропал, стоило только ощутить, как Илья убирает пальцами прядку с лица Юры: осторожно, медленно, заправляя её тому за ухо. И это действие стало последней каплей. Может, Юра пожалеет. Может, всё испортит. Сломает. Разрушит. Потеряет. Но ему не привыкать.       Юра вцепился пальцами в воротник футболки Ильи, притягивая его на себя, прижимаясь собственными губами к чужим в грубом поцелуе. Цеплялся за Илью так, будто бы он являлся единственным, что держало его в этой реальности, не давая уйти глубоко в себя и свои мысли. Юра зажмурил глаза, как только почувствовал ответ Ильи. Всё перевернулось. Внизу живота приятно сжалось, а коленки затряслись. Юра водил руками без какого-либо стеснения по всему телу Ильи: локти, плечи, спина, торс, шея, затылок. И Тихонов тоже не отставал — подхватил Юру под коленками, усаживая на стол рядом с раковиной.       Время остановилось. Юра не знал, сколько прошло, как долго они здесь, что творится вокруг за пределами уборной и когда они дошли до этого. Но всё, что понимал Юра, — ему это нравится. Очень нравится. Как бы странно это ни звучало. Отношение Ильи к нему — грубое, вперемешку с волнением и скрываемой заботой — сводило с ума. Как и его губы, что уже спустились к шее, оставляя на ней укусы и влажные поцелуи, вызывавшие тихие, заглушенные рукой стоны Юры. С губ срывался лишь едва слышный скулёж и мычание в желании получить как можно больше подобных касаний к себе. И Илья ему это дал — руки проникли под футболку Юры, ведя в грубом касании по подтянутому торсу. Тёплые руки в сочетании с холодным телом Исаковского только сильнее вызывали возбуждение, которое игнорировать было всё сложнее и сложнее. Юра немного отстранился назад, посмотрев в глаза Ильи со сбитым дыханием, обводя ноги вокруг его тела, пытаясь прижаться ближе, обводя руками чужую шею в попытке обнять и хоть немного перевести дыхание. Юре понравилось то, что Илья, как послушная собачка, сменил своё страстное и грубое поведение на нежное, осторожно обнимая его в ответ, успокаивающе касаясь пальцами спины в зацикленном движении: вниз, вверх.       Юра прикрыл глаза, вдыхая запах волос Ильи. Впервые он чувствовал себя так хорошо в близости с кем-либо. Прикосновения Юра толком не любил, как минимум не получал от них какого-то трепета внутри. А с Ильёй... С ним всё иначе. — Я могу..? — тихо проговорил Илья, ведя руками с талии Юры у него под футболкой до резинки шорт Исаковского. Юра издал что-то наподобие сдавленного стона, удобнее укладываясь подбородком на плече Ильи, слабо приоткрывая глаза, чтобы взглянуть на дверь перед собой. — Да, — ответил Юра, теряя самообладание. Разум затуманился, в лёгких не хватало воздуха, а внизу всё ныло от ожидания ласки.       Когда руки Ильи спустились ниже, стягивая с Юры шорты вместе с нижним бельём, Исаковский не сдержался от тихого стона, откидывая голову чуть назад. Взгляды встретились — теперь уже оба были на грани срыва под воздействием своих желаний и, возможно, взаимных чувств. Юра не требовал взаимности от Ильи, ему хватало того, что сейчас тот уделяет ему внимание так, будто бы между ними пронеслась не просто мимолётная искра страсти, а искренние чувства, значащие намного больше, чем просто подходящий момент, чтобы помочь друг другу утихомирить свои желания.       Илья касается Юры в самом слабом месте, придерживаясь медленного темпа, который только сильнее сводил с ума и заставлял сдаться всему внутри. Юра утыкается лицом в собственное плечо, тихо замычав от приятных касаний к себе, стараясь сдерживать себя и свои звуки, уже не зная, куда себя деть. Юра хватается руками за плечи Ильи, крепко их сжимая, перемещая свою голову куда-то в район ключицы Тихонова, громко выдыхая туда в попытке прийти в себя. И, видимо, Илья, как назло, получая кайф от реакции Исаковского, продолжал неторопливо вести рукой, чтобы каждая частичка почувствовала его пальцы. И это заставляло Юру сильнее вжиматься лицом в чужое тело, тяжело дыша и позволяя с губ сорваться тихим стонам, которые Юра глушил об тело Ильи, в какие-то моменты прижимаясь ближе, чтобы не издавать звуков. — Быстрее, — сквозь сжатые зубы прошипел Юра, что звучало как приказ, нежели просьба. Но Илью это, похоже, только развеселило. — Что? — переспросил Илья тихим шепотом в ухо Исаковского, прикусив зубами нежную кожу на нём, заставляя Юру промычать от лёгкой боли и одновременно доставленного удовольствия. — Быстрее, — повторил Юра немного громче, голос звучал хриплым и дрожащим. — Прошу, быстрее.. Рука Ильи ускорилась, вызывая у Юры протяжные звуки — то скуление, то стоны, которые тот снова глушил, на этот раз в чужом плече, вцепляясь в него зубами через ткань футболки. И Илья, на удивление, никак не реагировал на действие Юры, будто бы и вовсе его не почувствовал. Однако рука, что на мгновение остановилась, была подтверждением тому, что Тихонов всё-таки ощутил укус. Юра тяжело дышал, переставая издеваться над плечом Ильи, так как тот остановился. Юре показалось, что он сделал что-то не так, и он уже хотел спросить об этом напрямую, пока не услышал, как Илья расправляется с ширинкой своих джинсовых шорт. И теперь Юре становится всё понятно — Илья больше не может терпеть. Исаковский подался назад, не отводя взгляда от лица Ильи, пока тот снимает с себя весь низ и лишь после смотрит на него. — Чего лыбишься? — нахмурился Илья. — Просто забавно. — Я тебе сейчас покажу, что тут забавно, — попытался произнести типичную угрозу Илья, но вышло это плохо, ведь его голос дрожал и звучал ничуть не злобно в подобной позе с Юрой.       Трение. Юра запрокинул голову выше, чувствуя мимолётную дрожь по всему телу, когда Илья обхватил одной своей рукой их обоих, вызывая тем самым непривычные ощущения, но в то же время до жути приятные. Юра дал волю своим звукам, забывая про то, что их могли бы услышать, что маловероятно — скорее всего, раздевалку уже все покинули. Юра сильнее вцепился дрожащими пальцами в плечи Ильи, понимая, что уже просто на исходе. Живот втягивался до максимума, не давая лёгким вздохнуть нормально, из-за чего дыхание было сбито — прерывистое, быстрое, громкое. Юра зажмурил глаза, утопая лицом вновь в плече Ильи, глухо и коротко постанывая без остановки от всей ласки, что сводила с ума, заставляя мыслям развеяться вовсе.       Теперь улыбался Илья — получал удовольствие от реакции Юры, хотя и сам еле как сдерживал свои звуки — по нему это видно. — А ты от его рук также стонал? — прерывисто спросил Илья, оставаясь с таким же сбитым дыханием, как и у Юры. Исаковский зажмурился, пытаясь игнорировать провокации Ильи. Юра, честно говоря, не особо горит желанием обсуждать Вадима в момент, когда полностью находится в руках Тихонова. — У нас ничего не было, — прошипел Юра в плечо Ильи, чувствуя слёзы в уголках глаз оттого, что Илья ускорил темп. Кажется, эти слова заставили Илью почувствовать себя на шаг впереди, будто всерьёз хотел доказать Юре, что он лучше какого-то Вадима и тот не уйдёт от него. И Юра мог бы с этим согласиться. Илья лучше. Во многом. Характером, в поцелуях, на тренировках, в доставлении удовольствия. Да во всём, в общем. Юра прячет лицо в шее Ильи и, прежде чем кончить первым, шепчет тихое «люблю», а после изливается в руку Тихонова со сдавленным стоном. По всему телу проходит дрожь от удовольствия, а сердце стучит всё быстрее в грудной клетке, пока Юра пытается прийти в себя. Илья не выделяется, изливается вслед за Юрой спустя секунд пять, кажется, после него.       Юра отстраняется, посмотрев в глаза Илье, тяжело дыша. Тот растерянно смотрит на него, до тех пор пока не возвращает спокойствие на лицо. — Что ты сказал? Юра вначале не понял, что подразумевает Илья под этим вопросом, пока не вспомнил, что смог выговорить подобное. — Люблю, — прошептал Юра. — Я люблю тебя. Юра слабо улыбается. Он счастлив сейчас, как никогда. Даже победа над командой Вадима не доставила такого удовольствия, как эта ситуация с Ильёй. И его слова не остаются незамеченными — Илья тянется ближе к Юре, затыкая его поцелуем: нежным, трепетным, дающим обещание.