Реинкарнация Временного Шинигами

Первый луч утра, бледный и холодный, пробился сквозь стекло высокого окна, упав на лицо Ичиго. Он проснулся не от света, а от ноющей, глухой боли в переносице. Память о вчерашнем дне накатила, как прилив грязной волны: лицо Филиппа-Ичимару, искаженное яростью личико Эрис-Орихимэ и тот короткий, оглушительный удар, от которого мир на миг погас. Он лежал на слишком большой, слишком мягкой кровати в своих новых покоях. Комната была просторной, даже роскошной по деревенским меркам Буэно: массивный платяной шкаф из темного дерева, резной стол, ковер, приглушающий шаги. Сквозь окно открывался вид на задний двор замка — ухоженные газоны, тренировочные площадки, затянутые утренним туманом. Тишина стояла неестественная, гнетущая, без привычного скрипа половиц и голосов из кухни. С трудом оторвавшись от подушки, он побрел к умывальнику — отдельной роскоши, заставившей его на мгновение оценить гостеприимство Филиппа. Ледяная вода обожгла кожу, смывая остатки сна и засохшие коричневые следы вчерашней крови. Он вглядывался в свое отражение в полированном медном тазу: детское лицо, бледное, с синеватым следом под глазом и едва заметной припухлостью на носу. Однако в глазах горел не детский испуг, а холодная, взрослая ярость загнанного в угол зверя. Он не услышал, как открылась дверь. Не было ни скрипа, ни стука. Лишь сгустившаяся за его спиной тень и тихий, хрипловатый голос заставили его вздрогнуть и резко обернуться. — Ты ещё здесь? — Гислен стояла на пороге, прислонившись плечом к косяку. Её поза была воплощением расслабленной силы. В руке она вертела тот самый боуи-нож, что вчера перерезал его веревки. — Я уж думала, найдёшь щель в заборе и сбежишь ещё до рассвета. У многих после первого «знакомства» с госпожой Эрис такое желание появляется. Ичиго выпрямился, вытирая лицо рукавом рубашки. Внутри всё сжалось в комок, но голос он постарался сделать ровным. —Я не для того просил у Пола работу,чтобы сдаваться после первой же царапины. Гислен коротко хмыкнула, и звук был похож на сухой треск ломающейся ветки. Её насмешливый взгляд скользнул по его синяку. —Царапина?Тебе ещё повезло, что она тебя кулаком, а не подсвечником по голове огрела. Ну что, школяр, готов к новому дню? Он не ответил, глядя на неё. Эта женщина-воин, с телом, сплетенным из стальных прутьев и упругой кожи, была его единственным ориентиром в этом новом безумии. —Гислен…— начал он, тщательно подбирая слова. — Как ты с ней вообще справляешься? Как заставляешь её… слушаться? Надменная ухмылка тронула губы Гислен. —Всё просто.Она знает, что я сильнее. Сильнее, быстрее и без колебаний всажу ей под ребро тренировочный меч, если она полезет на меня с дурацкими выходками. Она уважает силу. Только силу. Вся её дикость — это проверка границ. Она ищет слабину. И как только находит — всё, ты для неё пустое место. «Именно так я и думал», — промелькнуло в голове у Ичиго. И в этом заключалась главная проблема. Применить к лицу Орихимэ грубую силу? Даже мысленно это вызывало у него приступ тошноты. Его банкай был создан, чтобы защищать, а не калечить тех, кто носил её черты. — Ну всё, хватит стоять тут с кислой рожей, — Гислен резко оттолкнулась от косяка. — Подбирай свою тощую задницу и пошли. У тебя первый урок. Ичиго моргнул. —Урок?Фехтования? Я думал, уроки фехтования — это плата за то, что я учу Эрис. А она, насколько я помню, сбежала от меня с обещанием переломать кости. — Изменились условия, — парировала Гислен, направляясь к выходу. — Господин Филипп, в своей необъяснимой мудрости, дал тебе фору. Считай это испытательным сроком. У тебя есть неделя, чтобы найти подход и хоть как-то увлечь госпожу Эрис занятиями. Не получится — полетишь с этой работы быстрее, чем пущенная из пращи картошка. Она остановилась на пороге и обернулась. В её глазах, обычно таких насмешливых, мелькнуло нечто серьезное. —И ещё кое-что.У меня к тебе личная просьба. Ичиго насторожился. —Какая? — Ты научишь меня читать. Взамен, я помогу тебе с Эрис. Не только мечом, но и советом. Я знаю все её повадки, все уловки. Я могу быть твоим… тактическим советником в этой маленькой войне. В голове у Ичиго что-то щёлкнуло. Этот союз был бесценен. Гислен, это живое воплощение боевой мощи, не умела читать? Это была не просто брешь в её броне — это была распахнутая форточка в саму крепость. Этим надо было пользоваться. Он сделал шаг вперёд, и его детское лицо озарилось недетской, твёрдой улыбкой. —Договорились,Гислен. Партнёры. Она оценивающе посмотрела на него, затем коротко кивнула. —Партнёры.А теперь, партнёр, не заставляй меня ждать. Твои мышцы сегодня будут плакать и молить о пощаде. А я… я буду глуха к их мольбам. Развернувшись, она вышла в коридор, её тяжёлые сапоги отстукивали по каменным плитам чёткий, неумолимый ритм. Ичиго посмотрел ей вслед, сжимая кулаки. Боль в носу внезапно показалась сущей ерундой. На горизонте его личного ада забрезжил крошечный, но очень реальный луч надежды. Задний двор замка Роа представлял собой просторную площадку, вымощенную крупным булыжником. В воздухе витали знакомые для любого бойца запахи влажной земли, древесины и металла. Гислен, не теряя времени, направила Ичиго к одному из манекенов. — Для начала, хватит с тебя этих дурацких танцев с палкой, которым тебя учил Пол, — отрезала она, скрестив руки на груди. — Ты дерешься так, будто пытаешься отмахаться от пчелиного роя. Всё начинается с основы. Руби. Вкладывай в удар всё тело, а не только руку. Ичиго, сжимая рукоять деревянного меча, принялся наносить удары. Древесина глухо стучала о манекен, отдавая в ладони знакомой, но слабой вибрацией. Он чувствовал скованность, неестественность каждого движения. Его мышцы помнили совсем другую амплитуду, другую скорость. — Слабовато, — констатировала Гислен, наблюдая за ним с видом опытного дрессировщика. — Твое тело — это лишь инструмент. Ты пытаешься резать сталь перочинным ножом. Тебе нужен рычаг. Послушай, малец, то, что Пол безуспешно пытался вбить тебе в голову, называется Боевой дух. Ичиго замер, заинтересовавшись. — Это не магия, — продолжала она, подходя ближе. Её голос стал тише, деловитее. — Это внутренняя энергия, что дремлет в каждом, кто берет в руки клинок. Ты должен почувствовать её, как дополнительную мышцу. Сжать её в кулак и направить в удар. Она даёт скорость, силу, прочность стойки. Она заставляет твою кровь петь в такт сражению. Слова Гислен отозвались в нём глухим эхом. «Рейацу...» — пронеслось в его сознании. Та же концепция, иное воплощение. Энергия, которая когда-то пульсировала в «Дзангацу». Он закрыл глаза, отбросив мысли о прошлом. Он здесь и сейчас. Он должен найти это чувство вновь. Сделав глубокий вдох, он сосредоточился не на мышцах, а на чём-то глубоко внутри. На том самом озере пламени, что бушевало в его душе. Он представил, как эта энергия, густая и золотистая, стекает по его руке, наполняет деревянный клинок. Он не рубил — он выпускал её. Треск раздался оглушительный. Деревянный меч, ведомый не просто детской рукой, а сконцентрированной волей, прошел через манекен, как нож через масло, оставив после себя аккуратный, рассеченный надвое обрубок. Гислен свистнула, коротко и одобрительно. —А ты быстро учишься,малец. Очень быстро. Пол был прав, назвав тебя вундеркиндом. Ичиго опустил клинок, чувствуя легкую дрожь в руке — не от усталости, а от всплеска энергии. —Спасибо.Я просто... стараюсь. — Так, с основами покончили, — Гислен снова стала серьёзной. — Теперь о стилях. Тот убогий танец, что показывал тебе Пол — это стиль Бога Меча. Грубая сила, скорость и точность. Они давят натиском, сокрушая всё на своём пути. Идеален для нападения. «Ренджи... Икаку... Зараки...» — мысленно перечислил Ичиго, с лёгкостью находя параллели. — Стиль Бога Воды — их полная противоположность, — продолжала наставница. — Плавные, обтекающие движения. Они как река: уворачиваются, перенаправляют силу врага против него самого. Это идеальная защита. Осторожные и сосредоточенные. Образы Рукии, Бьякуи и даже Укитаке всплыли перед его внутренним взором. Да, это было до боли знакомо. — А Бог Севера... — Гислен фыркнула, и в её голосе прозвучало что-то между презрением и уважением. — Это даже не стиль, а философия. Их девиз — «выжить любой ценой». Хитрые финты, использование любого подручного мусора, грязи в глаза, удары ниже пояса. Они хаотичны, непредсказуемы. Победа для них оправдывает всё. «Урахара...» — без тени сомнения подумал Ичиго. В этот момент на площадку ворвался рыжий вихрь. —Так вот ты где, трус! Эрис стояла в нескольких шагах, облаченная в тренировочный кожаный доспех. Её лицо, такое милое и беззащитное, было искажено высокомерной усмешкой. — Эрис, отлично, — Гислен бросила на Ичиго многозначительный взгляд. — Рудеусу как раз не помешает спарринг для закрепления теории. — Ну, тогда готовься, дохляк! — прокричала Эрис, с силой выдергивая меч. — Я тебя быстро размажу по этим камням! Она заняла стойку — широкую, агрессивную, с мечом, занесенным для мощного рубящего удара. Чистейший стиль Бога Меча. Ичиго, вспомнив слова Гислен, медленно поднял свой клинок, приняв низкую, оборонительную позицию Бога Воды. — Приготовились... Бой! — скомандовала Гислен, отступая на шаг. Эрис рванулась с места со взрывной скоростью. Её деревянный клинок со свистом рассекал воздух, целясь прямо в голову Ичиго. Лязг! Древесина громко стукнулась о древесину. Ичиго не отступил ни на сантиметр. Его блок был жёстким и точным. Их взгляды встретились на мгновение — её изумрудные глаза пылали неконтролируемой яростью, его карие — были холодны и сосредоточены, как сталь. Гулкий стук деревянных мечей, казалось, разносился эхом по всему каменному чреву замка Роа, выстукивая яростный ритм их противостояния. Эрис была эпицентром бури. Она наседала с яростью заводного механизма, а на лице расцвела дикая, оскаленная ухмылка хищницы, нашедшей добычу, способную дать отпор. Ичиго же был воплощением ледяного сосредоточения. Ему не составляло труда отражать её яростные, но прямолинейные атаки. Но это стоило ему титанических усилий. Проблема была не в Эрис, а в нём самом. Знакомая мощь рвалась наружу, требуя выпустить сокрушительный «Гэцуга Тэнсё», но он сжимал её в кулак. Его тело — тело пятилетнего ребёнка. Хрупкие кости, слабые мышцы. Он чувствовал, как от каждого мощного блока по его предплечьям бегут трещинки боли. Он был подобен тигру, запертому в клетке из бамбука. Гислен, как каменный идол, наблюдала за ними с края площадки. —Рудеус,колени! — её голос, резкий и безразличный, врезался в грохот боя. — Опустись ещё на палец! Ты — скала, а не тростинка! Она перевела взгляд на Эрис. —Эрис!Хватит вертеться, ты не юла! Каждое движение — для удара или ухода! Ты подставляешься! Спустя ещё несколько минут, когда дыхание Эрис стало срываться на хрип, а руки Ичиго онемели до локтей, Гислен резко вошла в их круг. —Стоп!Закончили. Оба замерли, грудь вздымалась в такт бешено колотившимся сердцам. — Рудеус, у тебя час, — бросила Гислен. — Приведи себя в порядок, перевяжи руки, если надо. Потом возвращайся. Эрис, — она повернулась к девочке, и в её голосе зазвенела сталь, — а у тебя штрафной спарринг. Со мной. За опоздание и за ту дурацкую карусель. Эрис не испугалась. Напротив, её глаза вспыхнули азартным огоньком. Она лишь коротко кивнула: «Так точно!» Ичиго, чувствуя свинцовую тяжесть в ногах, отошёл к каменной скамье у стены и почти рухнул на неё. Каждая мышца кричала от перенапряжения. Но сквозь эту физическую разбитость в нём теплилась странная, осторожная надежда. Процесс пошёл. Он начал по крупицам собирать себя в этом мире. И самое главное — он, кажется, нашёл первую зацепку к Эрис. В её глазах, в тот миг, когда он парировал её лучшую атаку изящным, почти незаметным движением, мелькнула не злоба, а... заинтересованность. Она уважала не только силу. Она уважала мастерство. И это был ключ. Отойдя в тень под стенами замка, Ичиго прислонился спиной к прохладному камню. Он закрыл глаза, сосредоточившись. Вода всегда была послушным ему элементом. Без единого жеста, лишь силой воли, он призвал тонкую, невесомую плёнку прохладной влаги, что обволокла его распухшие, ноющие кисти. Лёгкое шипение едва достигло его ушей, сопровождаемое мгновенным облегчением. Затем он переключил внимание на ноги. Зелёноватое свечение, тусклое, но ощутимое, окутало его мышцы — базовое заклинание лечения, которое Рокси когда-то вбивала ему в голову как «фундамент выживания». Он не заметил, как на него уставились. Эрис, в перерыве между яростными, но тщетными атаками на Гислен, замерла, уставившись на его руки. В её широких, изумрудных глазах читался неподдельный, жадный интерес. Но стоило Ичиго поднять на неё взгляд, как чары рассеялись. Она фыркнула, яростно тряхнув головой, и с новым рвением бросилась на Гислен. Та, играючи уворачиваясь, внезапно закончила спарринг, ловко выбив меч из рук Эрис. —Эй,Рудеус, — голос её прозвучал громко в наступившей тишине. — Кончай заниматься собой любимым. Эрис тоже надо подлечить. У неё плечо зажато, как камень. Ичиго вздрогнул. —А?Да, конечно, сейчас. — Ну уж НЕТ! — взорвалась Эрис, отскакивая на шаг и горделиво скрестив руки на груди. Её щёки пылали румянцем, смесью ярости и смущения. — Не нужна мне помощь слабака вроде него! Я не какая-нибудь хлюпица! Но даже сквозь эту показную браваду, в том, как она искоса бросала взгляды на его уже здоровые руки, читалась неподдельная жажда узнать. Ичиго перевёл вопросительный взгляд на Гислен. Та стояла, невозмутимо опираясь на свой меч, и едва заметно кивнула. Действуй. Это был его шанс. Не силой, не угрозами, а знанием. Он сделал шаг вперёд, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. —В таком случае,если госпожа Эрис не против чужой помощи... я мог бы научить её основам. И тогда она сможет справляться с мелкими травмами сама. Это полезный навык для воина. Произошла почти мгновенная метаморфоза. Надменная гримаса сползла с её лица, уступив место чистому, детскому и восторженному любопытству. —Правда?! — её голос сорвался на высокий, визгливый вопль. Она подскочила к нему, забыв о всякой дистанции. — Ты не шутишь! Я смогу так же?! Сама?! Ичиго, едва сдерживая улыбку, кивнул. —Да,со временем. И, возможно, даже лучше. Но... магия не получится без других уроков. Её лицо снова нахмурилось. —Это ещё почему? — Потому что магия — очень комплексная наука, — терпеливо объяснил он. — Нужно учить заклинания, понимать руны, уметь рассчитывать расход маны и держать всё это в голове, даже когда тебя атакуют. Без чтения, счёта и умения сосредотачиваться — ничего не выйдет. Эрис смотрела на него так пристально, словно пыталась рентгеновским взглядом выявить в его словах малейшую ложь. В воздухе повисла напряжённая пауза. — Хм... — наконец фыркнула она, отводя взгляд. — Ладно, так уж и быть. Согласна. Но только потому, что ты сразу не сбежал, как последняя тряпка. Ичиго мысленно выдохнул с облегчением. Первая, самая трудная стена была, если не разрушена, то в ней появилась брешь. — Благодарю за ваше великодушие, госпожа Эрис, — он сделал небольшой, почтительный поклон. — В таком случае, я немедленно отправлюсь к господину Филиппу и составлю расписание наших занятий. — Уж поторопись! — бросила ему вслед Эрис, снова принимая свой надменный вид, но в её глазах всё ещё прыгали нетерпеливые искорки. — Я не собираюсь ждать целую вечность! Развернувшись, она снова схватила свой меч. Ичиго же, поймав одобряющий взгляд Гислен, направился к замку. Впервые с момента прибытия в Роа он чувствовал не безысходность, а нечто похожее на твёрдую почву под ногами. Хрупкую, но свою.