Найти тебя вне цирка

Я очнулась не сразу. Сначала были звуки. Глухие, будто издалека. Приглушённые голоса, шорох шагов, короткие сигналы аппаратуры. Потом свет. Яркий, режущий, холодный. Пахло антисептиком. Голова будто наливалась свинцом. Я попробовала пошевелиться, мышцы отозвались тупой болью. На руке висела капельница, рядом тихо жужжала медицинская аппаратура. Белые стены, серая штора, всё казалось невыносимо чистым, чужим. Я попыталась встать, но от резкого движения голова загудела невыносимой болью, что даже в глазах появились звездочки. Мне пришлось завалиться обратно на кровать, чтобы хоть немного усмирить беспокойство и боль, что не отступала ни на шаг. Я оглядела палату по сторонам. Два спальных места, одно из которых было занято мной, а другое пустовало. Рядом с кроватями белые, маленькие тумбочки, чтобы хранить внутри свои вещи. Слишком белый пол, на котором уже виднелись потертости от обуви. Сама палата давила на меня, а яркое солнце из окна снова вызывало головную боль. На тумбе, что была возле моей кровати, стоял тазик. Я сначала не поняла, зачем он мне нужен, но как только я снова чуть шевельнулась, тошнота тут же подползла к горлу. Я схватилась за тазик так резко, что это действие снова вызвало ужасную боль, будто кто то пытался проломить молотком череп. В мою палату зашла медсестра, она с ходу увидела все мое состояние. — очнулась… Я посмотрела в твоей медкнижке… ты несколько дней назад до этого получала легкое сотрясение… еще один удар по голове усугубил ситуацию, как ты себя сейчас чувствуешь? — я… я в порядке, просто голова побаливает… — из моего рта еле выходили слова, а ком в горле готов был вырваться наружу прямо в тазик, в который я вцепилась как в самую последнюю надежду. Я старалась сдержать очередной рвотный позыв, лишь бы спросить о Джексе — Как там Дже… — я остановилась, не выдержав подступающей тошноты. Еле выдавив из себя хоть какое то содержимое желудка. Я отдышалась и набралась сил для того, чтобы сказать дальше — как там Феликс? Как прошла операция? Его состояние улучшилось? — не переживай о нём, он стабилен. В сознание еще не пришел, но думаю, сегодня точно очнется… ему повезло, что пуля не попала в органы, тогда все было бы еще критичнее. Пуля задела поверхностную надчревную артерию в животе… я удивлена, что он отделался только наружным кровотечением. Я с легкостью выдохнула. Казалось, что даже головная боль резко ушла на задний план, но стоило только мне чуть шевельнуться, я тут же жмурилась от режущей боли в висках, но это не помешало мне спросить еще один вопрос, что жутко меня интересовал. — можно к нему зайти? — сейчас нет, он в реанимации, но через день или два, если его состояние будет стабильно, его переведут в обычную палату…тогда ты сможешь зайти к нему, а сейчас пока отдыхай, набирайся сил… я сделаю тебе уколы, они облегчат боль и тошноту — девушка улыбнулась — а завтрак принесут через пол часа Я лишь кивнула и полностью отдалась действиям медсестры. Она сделала мне уколы и мне осталось только ждать, когда яркие симптомы сотрясения головного мозга сойдут на нет. Я слабо завалилась на подушку. Медсестра окинула меня беспокойным взглядом и уже развернулась, чтобы уйти, но резко остановилась в дверном проеме. — к нам в отделение чуть позже вас поступил еще один человек, его имени мы так и не узнали… как понимаю, это тот, кто стрелял. Сегодня полиция будет вас расспрашивать, вы в состоянии на то, чтобы отвечать на вопросы? Я могу сказать им, чтобы они пришли в другой день — медсестра не спускала с меня глаз в ожидании ответа. — да.. пусть приходят сегодня… — я на долю секунды задумалась — скажите, а Зара, Габи и Ракель не поступали сюда? — пока вы были без сознания… а без сознания вы были с часа ночи до шести утра, к вам чуть позже четырех утра заходило трое девушек.. рыженькая, с розовыми волосами и с темными волосами. У них не было жалоб и в больницу они поступили не как пациенты, а как посетители… я не впустила их к вам, так как ваше состояние требует покоя и сказала им приходить в девять утра. — ответила мне девушка — дождитесь завтрака, покушайте и прилягте спать… уколы скоро начнут действовать и боль с тошнотой отпустят на некоторое время, а я пошла, меня ждут другие пациенты — медсестра скрылась за дверью и оставила за собой глухую тишину, что резала уши. Мысли роились от одной к другой. Голова никак не хотела проходить, а тошнота все сильнее нарастала. Я смотрела в потолок и ждала, когда лекарства, что мне ввели, начнут действовать. Желудок подал сигнал о голоде, но я не хотела есть. Казалось, что даже одна крошка, которая попадает в мой желудок, тут же выйдет в тазик, что лежал рядом со мной. Весь мой разум только и ходил вокруг Джекса. Меня пугало его состояние, хоть мне и сказали, что он стабилен, но эти слова я слышала и в машине скорой помощи прям перед остановкой его сердца. Казалось, время здесь не идёт. Каждая минута как час. Каждый вдох испытание. Перед глазами снова всплыла машина скорой помощи, синий свет, звук монитора, ровный писк. Я сжала пальцы будто всё ещё держала его руку. Ту самую, холодную, в крови, с которой не могла расцепиться. Слёзы подступили сами собой. Без истерики, без всхлипов, просто тихо потекли по щекам, впитываясь в подушку. Веки тяжелели и я не заметила, как провалилась в сон. Не тот крепкий, восстанавливающий, а странный, тревожный, будто полудрёма на грани реальности и кошмара. В ушах всё ещё стоял тот ровный писк. Где то в глубине сознания он всё звучал. Тонкий, бесконечный, как напоминание. Я дёрнулась, будто сердце Джекса снова остановилось. Резкий стук в дверь вернул меня в реальность. Я с трудом приоткрыла глаза, свет будто резал веки. В палату заглянула медсестра, а за её спиной показались три знакомые фигуры. — девушки к тебе — сказала она и, не дождавшись моего ответа, открыла дверь шире. В мою палату зашли Зубл, Гэнгл и Рагата. Я была рада увидеть их, но улыбка не подступала к моим губам. Мне было тяжело выдавить из себя хоть какую то эмоцию, даже не смотря на то, что боль и тошнота притупились. Слева от моей кровати стоял поднос с едой, что уже остыла. В тарелке лежала каша, рядом с ней хлеб с сыром, и чай, что уже не был теплым. Желудок предательски заурчал. Девушки присели рядом на стулья, окинув меня обеспокоенным взглядом. Никто из нас не решался заговорить об этой ночи, что оставила за собой необратимые последствия. Не хотелось вспоминать все то, что произошло. Хотелось забыть все как самый страшный сон, но это была наша жизнь, и все это действительно произошло с нами наяву. Джекс чуть не погиб, я получила еще одно сотрясение, что усугубило общее состояние. Те раны, что были получены несколько дней назад и зашиты уже не болели так сильно. Болело где то внутри меня. Намного сильнее, чем голова. Намного сильнее, чем какие либо ранения. — как ты, Помни? — первой тишину нарушила Рагата, перебирая пальцами пакет, что был у неё в руках. — лучше… — любое слово выходило из меня с огромным трудом, но я, собирая всю волю в кулак, продолжила — вы как? Вас же тоже ударили по голове… — прям сильной боли нет, только подташнивает — ответила Рагата. Гэнгл и Зубл лишь кивнули головой, соглашаясь с её словами. — я рада, что вы в норме… — тихо сказала я, переодически щурясь от болезненной пульсации в висках, что была уже не такой частой, но все равно заметной. Мы снова замолчали. Где то за стеной проехала каталка, послышались шаги и короткие команды медперсонала. Всё слилось в привычный больничный шум, но он только усиливал тишину между нами. — мы были у Джекса — тихо произнесла Гэнгл. — только через стекло… Он под аппаратами, но… выглядит лучше, чем ночью. Я вскинула взгляд, чувствуя, как в груди разливается слабое тепло. — значит, он правда стабилен… — врачи говорят, что да — добавила Зубл. — Выкарабкается. Я кивнула. Хотелось верить каждому слову, но память упрямо возвращала картину из скорой. Его лицо, бледное, безжизненное, и ровную линию на мониторе. Протяжной писк. Секунды, что длились словно вечность. Быстрые действия бригады скорой помощи. И снова работа сердца. Я перевела взгляд с подруг на еду, что была рядом с моей кроватью. Желудок снова заурчал и даже противная на вид каша, казалась очень манящей. Я хочу есть, а значит я жива. Подруги окинули меня внимательным взглядом. Никто не решался больше говорить. Тот кошмар, что мы прожили сегодня ночью не выходил из головы, но говорить об этом не было сил. Рагата встала со стула и подошла ближе к моей кровати. В её руках был небольшой пакет, который она аккуратно положила на тумбочку, что стояла возле моей кровати. — тут немного продуктов и вредностей от всех нас… мы знаем, что в больнице кормят… не очень хорошо, поэтому принесли что получше — Рагата улыбнулась. Не так, как раньше, а с усталостью. Я приподнялась с кровати, снова ощутив уже не сильную, но болезненную пульсацию в висках. Взяла пакет, открыла его и начала рассматривать содержимое. В пакете лежал сок со вкусом вишни, виноград, бананы, две шоколадки с орехами, крекеры с солью и… контейнер с готовой едой. Я кинула взгляд на Рагату. — а… мы успели попасть домой и я быстро приготовила тебе чего нибудь съестного… надеюсь, тебе понравится — я не успела задать вопрос, как Рагата уже на него ответила. — спасибо… спасибо, что вы здесь — совсем тихо, почти шепотом сказала я и положила пакет на тумбочку. Девушки улыбнулись. Даже сквозь уставший взгляд в их улыбке чувствовалось что то свое, совсем родное и близкое. Казалось, что в этот момент все забылось. Мы все живы, наши сердца до сих пор бьются, хотя несколько часов назад мы отсчитывали каждый шаг, что мог оказаться последним. Кейн тоже в больнице, но после этого его ждет наказание. Заслуженное наказание и наша свобода. Но открывающееся дверь в палату нарушила это спокойствие. Из дверного проема выглянула медсестра, а за её спиной стоял мужчина в полицейский форме. Я его уже видела, он допрашивал меня, Рагату и Джекса несколько дней назад. — там следователь пришел. Девушки, покиньте палату — сказала медсестра, заходя внутрь. Подруги послушно встали, окинули меня взглядом напоследок и вышли из палаты. Медсестра дала мне градусник и начала измерять давление. — прежде чем начнется допрос, я хочу убедиться, что твое состояние в норме. У тебя есть жалобы сейчас? Я прислушалась к своему организму, прежде чем ответить. Уколы подействовали полностью. Голова больше не болела, хотя пару минут назад еще была приглушенная боль. Тошнота отступила, а взгляд на окружающий мир стал яснее. — ничего не болит, только желудок урчит… я еще не успела поесть — я запущу следователя, как только увижу пустой поднос — сказала медсестра, проверяя показатели градусника и тонометра — давление в норме, пульс чуть высоковат, температура 37… не прям идеально, но лучше прошлых показателей. Давай так, ты поешь, я зайду через десять минут, заберу поднос и сразу впущу следователя. Я лишь кивнула и после осталась в палате одна. Взгляд сразу направился к подносу с едой и я поддалась желанию голода. Я взяла ложку, зачерпнула немного каши и осторожно попробовала. Она была уже холодной, безвкусной, но в этот момент казалась самой тёплой едой на свете. Каждая ложка будто возвращала силы, которых не осталось после бессонной ночи и боли. Глоток остывшего чая согрел горло. Я ела медленно, не торопясь, будто боялась, что если закончу, снова останусь наедине со своими мыслями. На секунду мне даже стало спокойно. Где то за стеной всё ещё звучали шаги, короткие команды, звон металлических инструментов. Жизнь шла дальше. Даже если внутри меня всё будто остановилось на той ночи. Я завалилась на подушку и все мои мысли стали крутиться только вокруг Джекса. Его руки, прикосновения, его взгляд. не произнесенные чувства, но понятые без слов. Его губы, сердце, что в данный момент отбивает ритм жизни. Я сжала простыню, словно это могла быть его ладонь. Он жив. Где то рядом, в другой палате, под теми же белыми стенами. Его сердце бьётся. И, наверное, только это сейчас имеет значение. Я прикрыла глаза и выдохнула. Тишина больше не казалась такой страшной. Ведь в ней, где то глубоко, билось его сердце.