Найти тебя вне цирка

Дни в больнице тянулись долго. Выписка планировалась уже завтра, хотя состояние все еще желало лучшего. К нам уже приходила девушка, что занимается судмедэкспертизой. Все побои были засняты, оставалось лишь ждать результатов по поводу дальнейшей судьбы Кейна. Джекс переодически загибался от боли в животе, а я от тошноты и мигрени. Все эти симптомы глушили лишь уколы, что стабильно делали по утрам и вечерам. Каждый день к нам заваливались Рагата, Зубл и Гэнгл. С ними время проходило быстрее и веселее. Переодически они приносили разные настольные игры и все это напоминало тот самый подростковый возраст с одноклассниками на перемене. В такие моменты я совсем забывала, что мы взрослые люди и не оставалось ничего, кроме нашего смеха, мафии, покера и игры в дурака. Иногда медсестра заглядывала в палату, качала головой и, вздыхая, уходила, будто смирились с тем, что в их отделении завелась шумная компания. Даже соседняя палата, где лежала вечно недовольная старушка с гипсом на ноге, перестала ругаться. Видимо, и ей наш смех казался лучше тишины больничных стен. Рагата частенько сидела просто у окна и записывала в блокнот заметки и предположения о C&A. Она все никак не могла уняться, хотя изначально именно я была инициатором. Казалось, что мы поменялись с ней ролями. Сегодня подруги снова должны были прийти к вечеру и я с нетерпением ждала их. Мне нравилось наблюдать за их смехом. За нашими играми. За их подколами в сторону меня и Джекса. Все это было по детскому невинным, что весь пережитый страх забывался. Я проснулась раньше Джекса, хотя легли мы в одно время. Когда нас поселили в одну палату, мы стали засиживаться допоздна, обсуждая разные темы. Все было таким беззаботным. Не было больше ссор, никто больше не отталкивал и он наконец смирился с тем, что я просто буду рядом. Я тихо выбралась из кровати, чтобы не разбудить его, и подошла к окну. За стеклом уже начинался новый день. Серое небо, редкие прохожие, лёгкий шум машин где то вдали. Всё выглядело до боли обычно. Мой взгляд направился к Джексу. Он спал, уткнувшись лицом в подушку, растрёпанные волосы закрывали половину лица. Без своих вечных насмешек и ехидных комментариев он выглядел почти... спокойным. Даже уязвимым. Я поймала себя на том, что стою и просто смотрю на него. На его сонное и до жути спокойное лицо. На его тихое сопение. На его губы. На грудь, что вздымалась, хотя еще пару дней назад она зависла в одном положении. Я тихо зашагала в его сторону и присела на корточки, положив свою голову ему на кровать, чтобы поближе разглядеть его лицо. Его волосы уже знатно отрасли, а из за длительного пребывания в больнице на лице появилась небольшая щетина. Я аккуратно потянула свою руку к его лицу и поправила его волосы, чтобы они не лезли в глаза. Именно в этот момент Джекс открыл глаза, чуть прищурившись. — снова проверяешь, дышу ли я? — сиплым голосом произнес он, в котором все еще чувствовался сон. — нет, волосы поправляла — честно ответила я, не убирая руку с его волос. Он замер, глядя прямо мне в глаза, стараясь вообще не шевелиться, будто любое движение могло прогнать этот момент. Моя рука с его волос скользнула к его щеке, легко поглаживая большим пальцем кожу. На своих пальцах я ощущала небольшую щетину, что слегка царапала кожу. Он резко схватил мою руку за запястье, этим движением закинув меня на себя так, что мне пришлось расположиться прямо на его паху, раскинув ноги по обе стороны от его тела. Я уперлась одной рукой в кровать, чтобы просто не потерять равновесие. Он не отпускал мою руку, сжимая её чуть крепче, чем до этого. Его свободная рука легла мне на талию, слегка надавливая на кожу. Следом он переместил пальцы с талии к спине, подталкивая меня еще ближе к себе. Я мирно поддалась его действию, но остановилась в паре сантиметрах от наших лиц, что дало мне жгучее ощущение его дыхания на своей коже. Все это время, что мы находились в больнице, мы старались не прикасаться друг к другу лишний раз. Наше сознание понимало, что любое прикосновение может вызвать бурю внутри нас. Но сейчас, когда его руки все ещё держат мое запястье, когда губы еще не сомкнуты, но так и тянутся друг к другу, когда я сижу на нем, ощущая между своих ног давление в его штанах, все наши попытки особо не приближаться друг к другу обрушились. Я не выдержала и прильнула к его губам. Он тут же ответил на поцелуй таким же темпом. Его губы были сладкими и такими долгожданными, даже не смотря на то, что это не первый наш поцелуй. Спустя пережитый страх, смерть, допросы и больницу, они казались намного желаннее, чем до этого. Сначала наш поцелуй был аккуратным и нежным, будто мы снова пробовали на вкус друг друга, отмеряя мерки дозволенного, но после того, как он чуть прикусил мою нижнюю губу, я тут же усилила напор. Его пальцы, что держали мое запястье, освободили мою руку. Я зарыла свою руку в его волосы, прижимаясь всем телом к нему. Он отвечал на поцелуй настойчиво, будто боялся, что если отпустит, всё снова рассыпется. Мир вокруг исчез, остались только его руки, запах, дыхание, и то, как бешено бьются сердца где то между нами. Я почти забыла, где нахожусь, пока не почувствовала, как его пальцы чуть дрогнули на моей спине, будто возвращая в реальность. Я отстранилась от его губ первой. Тяжело выдохнула, пытаясь привести дыхание в порядок. Джекс молчал, только смотрел. В его взгляде не было ни наглости, ни ухмылки, только усталость и... странное облегчение. — нам правда стоит научиться останавливаться — прошептала я — или хотя бы подбирать нужное место… чтобы продолжить — последние слова я сказала слишком тихо, но так, чтобы Джекс их тоже услышал. Он окинул меня взглядом. Я все еще сидела на нем. Мне не хотелось уходить. Не хотелось бросать этот момент, но место совсем не подходило нашим действиям и я слезла с него, вставая на пол. Он проводил меня взглядом и хрипло усмехнулся — вполне нормальное место. Тебя чем то не устроила больничная палата? Я закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули — идиот Напряжение немного спало, но воздух между нами всё ещё оставался плотным, будто от одного неверного движения всё начнётся заново. Джекс все ещё смотрел на меня, не убирая с лица лёгкую ухмылку. Я попыталась сделать вид, что не замечаю, и направилась к столику, где стоял стакан с водой. Руки дрожали от эмоций, что бушевали внутри меня. Совсем чуть чуть, но тряслись достаточно, чтобы вода расплескалась, когда я подняла стакан. — нервы — буркнула я себе под нос. — ага — протянул он — нервы — не начинай. — даже не думал. Просто наблюдаю — он потянулся, морщась от боли, и тихо выругался. Я обернулась. — опять кольнуло? — ничего — скривился он — терпимо Я бросила на него прищуренный взгляд, явно не доверяя его словам, но не стала докучать ему. Глотнув воды из стакана я поставила его обратно на стол и, не оборачиваясь, спросила — когда тебе, наконец, станет легче? — уже легче — ответил Джекс, и в его голосе послышалась довольная нотка. — просто я решил экономить силы на экстренные случаи. — например? — например, если ты снова надумаешь проверять, дышу ли я, и в итоге окажешься на мне — ухмыльнулся он, не открывая глаз. — да пошел ты — я завалилась на свою кровать, все еще дрожа от эмоций, что были внутри меня. Сейчас мне хотелось, чтобы все вокруг нас испарилось и не оставалось ничего, кроме него и меня. Чтобы не было больничной палаты, где за соседней стенкой слышен каждый шорох. Чтобы не было медсестры, что должна с минуты на минуту подойти. Чтобы все это просто пропало и остались только мы. Наши руки. Наши губы. Наши тела, что тянулись друг к другу. Но жизнь отвратная штука и приходится подстраиваться под неё. Я смотрела в потолок, вырисовывая там воображаемые рисунки, как на чистом холсте. Мои мысли слишком загрузили меня, а эмоции, что все еще бушевали внутри, не давали мне покоя. Хотелось, просто, чтобы мы остались одни в этой чертовой больнице и вокруг нас не было никаких отвлекающих факторов. Успокаивала лишь одна мысль, что завтра, мы, наконец, будем дома. Я прикрыла глаза. Свет слепил, а в голове гудело от усталости, волнения и всего, что накопилось за последние дни. Хотелось отключиться хотя бы на пару минут, просто забыть обо всём. О боли, капельницах, допросах, о бесконечной тревоге, что сжимала грудь уже столько времени. Только сейчас, когда рядом стояла тишина и слышалось лишь негромкое дыхание Джекса, я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Абсурдно, конечно, чувствовать себя спокойно рядом с человеком, из за которого половина моих нервов сгорела к чёртовой матери. Но всё же. Я перевернулась на бок, осторожно взглянула в его сторону. Он лежал с закрытыми глазами, но я знала, он не спит. Его грудь поднималась ровно, но пальцы, сжавшие край одеяла, выдали, что мысли в его голове шумят не меньше, чем в моей. — спи уже — тихо сказала я, будто сама себе. — завтра выгонят нас отсюда. Хоть выспись перед этим. Он не открыл глаз, но угол его губ чуть дрогнул. — а ты? — что я? — сможешь заснуть? После… — он приоткрыл один глаз, глядя на меня — экстренного случая? Я закатила глаза. — я промолчу по этому поводу… — сказала я, тяжело вздохнув — спокойной ночи, Джекс. — уже утро — пробормотал он. — тогда спокойного утра — ответила я. Он усмехнулся, не открывая глаз — с тобой, похоже, такого не бывает. Я тихо улыбнулась. Мир наконец перестал шататься, шум за дверью исчез, и всё свелось к одному. К размеренному дыханию, к лёгкому скрипу койки, к ощущению, что, несмотря на боль, бинты и стены с запахом антисептика, всё идёт правильно. Завтра мы будем дома.