Найти тебя вне цирка

Утро следующего дня было долгожданным. Сегодня мы должны были вернуться домой. Зубл сказала, что заедет за нами ближе к моменту выписки, чтобы мы добрались с комфортом, а не в трясущемся автобусе. Я уговорила Джекса остаться хотя бы на одну ночь у меня, на что он все же согласился, после долгого и упорного настаивания с моей стороны. Выписка планировалась после трех часов дня, но на часах пробило только девять утра. Казалось, что время тянется еще дольше, чем обычно. Каждая секунда, как минута. Каждая минута, как час. Каждый час, как день. Делать было совсем нечего, кроме как смотреть в потолок. Джекс все еще спал, иногда тихо похрапывая. Комната казалась слишком тихой без привычных визитов наших шумных друзей. Без их смеха, без карт, без фраз «ещё один раунд». Даже медсестра сегодня не спешила заглядывать, видимо, дала нам возможность выспаться перед выпиской. Голова лишь изредка болела, а тошнота, что долгое время не отступала, сегодня полностью сошла на нет. У Джекса самочувствие оставляло желать лучшего, но в целом, его состояние было стабильным. Если раньше он на любое движение реагировал с болью, хватаясь за живот, то сейчас ему явно было лучше. Он спокойно передвигался, разговаривал, даже курить частенько уходил… Зубл снабжала его сигаретами, пока мы лежали в больнице. Я пару раз выходила с ним. Не чтобы покурить, а просто подышать свежим воздухом. Иронично, но даже когда рядом стоял курящий человек, переодически пуская дым мне прямо в лицо, воздух все равно казался чище, чем тогда, когда все только началось. В моей голове начали всплывать все моменты. Как я очнулась снова здесь, в реальном мире. Постоянное чувство тревоги и дереализации. Пустота. Одиночество. Потом Зубл и Гэнгл. Рагата. Вечные поиски. Пьяные выходки в баре. Первая встреча с Джексом. Ссоры. Отталкивание. Кейн. Подвал. Полиция. Раны. Спасение. Допросы. Наш поцелуй. Снова ссоры. А потом все это… пуля в живот. Кровь. Остановка сердца. Реанимация. Больница. Все это проскальзывало в моей голове момент за моментом. Кадр за кадром. Но сейчас, когда я нахожусь здесь и слышу тихое сопение Джекса на соседней койке, все в миг забывалось. Я повернула голову и посмотрела на Джекса. Он спал на боку, уткнувшись носом в подушку, с растрепанными волосами и перекошенным одеялом, которое сползло почти до пола. Вид у него был самый беззащитный из всех возможных, и от этого внутри стало как то смешно и тепло одновременно. Он, который способен спорить даже с полицейским, ругаться с врачами, грубить всем подряд, сейчас просто спал и выглядел слишком спокойно. Я перевела взгляд с Джекса к окну. Снова тот же пейзаж. Осень с каждым днем окрашивала деревья в яркие цвета. Желтые листья сваливались с деревьев, окутывая землю разноцветной пеленой. Я не знаю, сколько времени просто сидела и смотрела, как листья кружатся под ветром. Они падали, сталкивались, оседали на землю и почему то в этом было больше покоя, чем во всём, что происходило со мной за последнее время. Сбоку от меня послышалось копошение и я повернулась в сторону источника звука, что пробил тишину палаты. Джекс уже проснулся, а койка под его весом тихо поскрипывала. Он повернул голову в мою сторону и окинул меня коротким сонным взглядом. — доброе утро — улыбнулась я, смотря на его сонное лицо. — ага — достаточно сухо ответил он, что тут же заставило меня чуть нахмуриться. Он встал с кровати, потянулся и подошел к окну, рассматривая тот же пейзаж, что и я минуту назад. В бликах его глаз я видела отражение листьев, что опадали с деревьев. — ты в порядке? — аккуратно спросила его я Он не ответил сразу, лишь тяжело вздохнул и опустил взгляд. — да просто заебался, забей — уже сегодня домой… — и без тебя знаю — ответил он еще холоднее, чем в прошлый раз. — да что с тобой? — со мной все хорошо. Я сейчас не в настроении…можешь просто помолчать? — его слова больно врезались мне в грудь. Я не знала причины его плохого настроения. Так хотелось понять и разобраться, но я лишь промолчала, понимая, что словами сделаю только хуже. Внутри меня образовался камень. Только мне казалось, что все хорошо. Что ничего подобного больше не будет, но у жизни были другие планы на мой счет. Я сверлила его спину взглядом, будто это бы сподвигло его на нормальный разговор. Но он стоял неподвижно, глядя в окно, словно там было что то важнее, чем я. Он стоял слишком долго. Настолько, что даже ветер снаружи, шевеливший верхушки деревьев, казался громче его дыхания. Я смотрела на его спину, на чуть опущенные плечи, на то, как пальцы нервно сжимают край подоконника. Хотелось просто подойти, встать рядом, сказать хоть что нибудь. Но каждый раз, когда я уже собиралась подняться, что то внутри останавливало. Я понимала, что разговорами сделаю только хуже и выбрала вариант отмолчаться. Мне хотелось хоть что то сказать, но слова застряли в горле, не давая вырваться наружу. — я курить — неожиданно отрезал он и резко направился к двери, прихватив с собой куртку. — можно с тобой? — аккуратно спросила я, боясь своими словами сделать только хуже Он остановился у двери замерев на несколько секунд, будто думал над ответом на мой вопрос. Его голова повернулась ко мне и он направил на меня свой усталый взгляд. — не сейчас — в его словах не было ничего. Ни холодности, ни раздражения. Лишь пустота, что морозила сильнее любой минусовой погоды на улице. Его рука дернула ручку и он скрылся за дверью палаты, оставив меня одну. Я еще долго сидела на кровати, глядя на дверь, за которой только что исчез Джекс. Казалось, воздух в палате стал тяжелее, будто все слова, что я не успела сказать, зависли где то между потолком и полом, оседая на плечах. Я просидела глядя на дверь в районе десяти минут, пока не поняла, что Джекс слишком долго не возвращается. Не выдержав одиночества и гулкой тишины в палате, я подорвалась с кровати, схватив с собой куртку и вышла из палаты. Мне было известно, где обычно курит Джекс и я быстрыми шагами направилась в его излюбленное место. Коридоры больницы тянулись словно я проходила самый длинный и запутанный лабиринт. Шаги отдавали эхом, врезаясь в бетонные стены, пропитанные антисептиком и отдавая звуковыми волнами прямо мне в уши, вызывая неприятную боль. Мои шаги постепенно переходили с ускоренного темпа на бег. Я не понимала, куда мне спешить, но так не хотелось отпускать его и услышать действительно что то, от чего я пойму, что ему действительно просто нужна тишина. Порой я ненавидела в себе эту черту. Я всегда старалась не лезть в разговор, пока человек сам этого не захочет. Всегда отмалчивалась, если понимала, что собеседник выберет одиночество, вместо моего «ты хочешь об этом поговорить?». Но с ним… с ним хотелось действовать иначе. Не так как с другими. Хотелось понять все причины такого его поведения. Почему сначала он притягивает меня сам, а после говорит мне замолчать и уходит? Почему целует, нежно проводит пальцами по изгибам моего тела, смеется со мной, но в конечном итоге снова выбирает уйти. Каждая мысль о нем в моей голове пролетала с бешеной скоростью, оставляя за собой лишь больше вопросов, чем ответы на них. Я выбежала на улицу, где осенний воздух ударил в лицо холодом. На мгновение дыхание перехватило, будто сама погода пыталась остановить меня, заставить вернуться обратно. Но я шла дальше, к тому самому месту, где он обычно курил. За углом, у старой лавки под навесом, я наконец увидела его. Джекс стоял, прислонившись к стене, с сигаретой в пальцах. Дым медленно поднимался в воздух, растворяясь среди желтых листьев, кружившихся под ветром. Он выглядел отстранённо. Я остановилась на расстоянии нескольких шагов. Он заметил меня почти сразу, но не сказал ни слова. Только перевёл взгляд с земли на меня и снова опустил. — ты долго — выдохнула я, подходя ближе. — а ты бы не пришла, если б был недолго? — его голос звучал устало, но с той характерной сухой усмешкой, от которой я не знала, злиться или грустить. — просто волновалась — тихо ответила я. — не надо — коротко бросил он и глубоко затянулся сигаретой. — знаешь — я сделала шаг ближе, чувствуя, как злость начинает пробиваться сквозь осторожность — ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Вчера ты один человек, сегодня другой. То целуешь, то уходишь. То говоришь, что я тебе нужна, то просишь замолчать. Ты хоть сам не запутался в том, чего хочешь? — запутался — быстро ответил он. В его голосе чувствовалась усталость, будто на его плечах огромный груз, который с каждым днем тянул его все ниже и ниже, а сегодня он просто не выдержал тяжести и рухнул на пол обессилив. — Джекс, давай поговорим об этом — аккуратно предложила я, стараясь унять внутри себя злость, что так и хотела вырваться наружу — о чем говорить? Я ушел не для того, чтобы ты слушала моё нытье сейчас… я не хочу нагружать тебя своими проблемами. Сначала разберись со своими, Пом, а потом можешь лезть ко мне — а какие, собственно, у меня проблемы? Поясни. Мне даже самой интересно — я скрестила руки на груди и облокотилась о стену. Он поднял на меня уставший взгляд. Его глаза впервые за долгое время снова выглядели пустыми, будто в них больше не было жизни, но где то глубоко, в самом маленьком блике глаз, чувствовалось тепло, которым он хотел поделиться. — твоя главная проблема это я Я посмотрела на него нахмуренным взглядом. — ты реально идиот, Джекс. Тебе даже Рагата твердила, что до того, как я нашла тебя, мне было действительно хуёво… а сейчас… сейчас, даже когда всё летит к чертям, даже когда мы чуть не умерли, я забываю обо всём, если ты рядом. Он смотрел в мои глаза дольше обычного, будто пытался найти в них хоть каплю лжи, но после неудачной попытки увидеть в них ложь, тяжело выдохнул, опустив взгляд. — забудь, просто не выспался и хотел курить, вот и съязвил… — пошли уже в палату, тут холодно… — тихо предложила я Он лишь кивнул и бросил окурок на асфальт. Мы вдвоем направились вглубь больницы. Когда я шла с ним рядом, все казалось иначе. Стены не давили, свет не рябил в глазах, шум шагов не врезался в уши. Все словно затихало. Мы вошли в палату и завалились на свои койки, не проронив больше и слова. До выписки оставалось пару часов.