Найти тебя вне цирка

Дома всегда было тепло, но когда Джекс рядом, все казалось еще лучше. После больницы он в очередной раз решил остаться у меня, но не потому, что мне было плохо, а из за того, что он сам захотел. Просто захотел сегодня быть рядом. После прошлой ночевки, он оставил сменную одежду у меня, так как уже прекрасно понимал, что вернется сюда снова. Время близилось к вечеру. На улице уже полностью стемнело. Осень погружала в атмосферу мрака, но уже не того страшного и гнетущего, а спокойного. С каждым днем свет все меньше задерживался, погружая улицу в темноту все раньше. Капли дождя тарабанили по окну, стекая куда то вниз. Они будто искали куда можно убежать, но им не оставалось выхода, кроме как стекать маленькими линиями к окончанию окна. Мы расположились на моей кровати. Сначала между нами была полная тишина, не неловкая, а та, которую не хотелось нарушать. Казалось, что скажи хоть слово, то спокойствие, что гуляло по комнате тут же разрушится. Но в глубине своего сердца я понимала, что это спокойствие уже не разрушить. Оно стало слишком плотным и крепким. Я взглянула на Джекса, что уже переоделся и потянулся к пульту, чтобы включить телевизор и полистать обычные каналы. Мои глаза бегали по нему, разглядывая каждую линию, каждый изгиб его лица, еле заметный румянец на щеках, кончик его носа, длину ресниц, форму бровей, губы, чьи уголки были расслаблено приспущены, глаза, в которых читался самый настоящий и тихий покой. Он будто впервые за все это время смог вдохнуть сам полной грудью, ощущая на себе безмятежность и тишину собственных мыслей, что когда то он пытался скрыть. Сейчас передо мной тот Джекс, который больше не скрывает своих истинных эмоций. Тот Джекс, что говорит то, что действительно думает. Тот Джекс, что любит, даже не смотря на то, что когда то отрицал. Тот Джекс, который мне нужен. Мне не важно, как он себя ведет, ведь мне нужен он настоящий, со своими тараканами в голове, своими внутренними мыслями, что рано или поздно вырвутся наружу, слетая с его губ и отдавая мне в грудь приятным теплом. Мне нужен он именно таким, какой он есть. С любыми его изъянами. Я слишком долго смотрела на него, погрузившись в свои мысли, но когда его глаза повернулись в мою сторону, мое сердце будто остановилось. Я ощутила внутри себя разом все чувства, что так давно копились во мне. Хоть между нами все уже давно было сказано, казалось, что именно в этот момент и нужно показать все, что я действительно чувствую. Я подвинулась к нему ближе и уложила свою голову ему на плечо, ощущая, как размеренно поднимается его грудь при вдохе и как плавно опускается при выдохе. Он не одернул плечо, лишь аккуратно положил свою голову поверх моей. Его дыхание стало более спокойным и я почувствовала, что он закрыл глаза, явно наслаждаясь этим моментом. Внутри нас словно было два огня, что с каждой минутой разгорались все ярче и ярче, и если подождать еще немного, этот огонь может стать опасным даже для нас, но сейчас не хотелось думать об этом, хотелось просто отдаться моменту и наконец отпустить абсолютно все, что происходило с нами. Начать жизнь с нового, совершенно чистого листа, где есть только мы и близкие для нас люди. Где больше нет цирка, нет ложных слов, что противоречили чувствам, нет страха и опасности, нет шрамов на теле и в глубинах нашей памяти. Где есть только наши чувства. Огонь. Руки. Губы. Прикосновения. Где есть мы в этой комнате и больше никого вокруг. Я потянула свои пальцы к его руке. Как только я дотронулась до его кожи, обводя каждую выпирающую кость на его кисти, он развернул свою свою руку так, чтобы мне открылся полный взор на его открытую ладонь. Он словно подзывал меня, чтобы я пустила свои пальцы между его. Я не стала сдерживать себя и положила свою ладонь в его, сплетая наши пальцы в единый узел, что уже не развязать. В этом моменте чувствовалось самое настоящая и тихая безмятежность. Все проблемы, страхи, борьба за жизнь… все это осталось где то за нашими спинами. Телевизор тихо бормотал что то на заднем плане. Смена кадров, смех за кадром, реклама…всё это будто растворялось в нашем дыхании. Мир за пределами комнаты перестал существовать. Осталась только тёплая ладонь Джекса и гулкий, ровный стук его сердца. — Пом — негромко позвал он, не открывая глаз. — Мм? — знаешь… я всё это время думал, что не заслужил покоя. Что после всего, что натворил, просто не имею права на что то простое. Но, кажется, ты всё равно его мне подарила. Я чуть улыбнулась, не поднимая головы. — тогда не отпускай. Даже если однажды снова станет страшно. Он сжал мои пальцы сильнее, и я почувствовала, как в этом простом движении было всё, чего нам не хватало. Без слов, без обещаний. Только тишина и дыхание, совпадающее в такт. Я двинула свой взгляд к его губам и не отпуская наших рук, все же подняла голову с его плеча. Он повернулся в мою сторону, чуть наклонив голову. Его глаза так же скользнули к моим губам. У нас было одно на уме, но мы не знали, действительно ли это сейчас будет уместно. Хотелось обычного спокойствия, но внутри при этом бушевало огромное торнадо, которое в любой миг могло разрушить эту тишину. Я решила поддаться всем своим эмоциям и чувствам и не убирая взгляда с его губ, все же потянулась к ним. Его дыхание обожгло мою кожу. Я поддалась чуть ближе, чтобы снова ощутить вкус его губ. Наши губы сомкнулись. Так желанно. Так по простому спокойно, будто каждое движение говорило все без слов. Каждое обещание. Каждое чувство, что теплилось внутри нас. Каждый вздох в унисон с моим. Поцелуй был тихим и тёплым…без спешки, без надрыва. Просто касание губ, где не нужно было доказывать, объяснять, оправдываться. Всё, что раньше звучало в словах, теперь растворилось в этом коротком мгновении. Я убрала свою руку с его ладони, но лишь для того, чтобы переместить её к его затылку, запутывая пальцы в его волосах. Мои бедра одним легким движением оказались на нём. Я углубила поцелуй, сменяя умеренный и тихий темп на более требовательный. Сейчас хотелось взять все в свои руки. Хотелось дать вырваться тому внутреннему торнадо наружу, чтобы он снес абсолютно все на своем пути. Он положил руки мне на талию, прорисовывая пальцами каждую линию наших чувств. Внутри меня все горело. Горело так сильно, что я не могла сдержать все, что копилось во мне за все эти пять дней, пока его не было рядом. Моя рука скользнула с его затылка к животу. Я аккуратно пустила пальцы под его футболку, ощущая их кончиками каждый рельеф его тела. Это действие заставило его притянуть меня ближе к себе, делая наш поцелуй более глубоким. Более жадным. Я с большой неохотой отстранилась от его губ и направилась к шее. Сначала я оставляла аккуратные, почти невесомые поцелуи, прорисовывая на коже влажные следы, в которых виднелись небольшие блики от света. Потом мои губы стали чуть грубее, а зубы стали кусать его горячую кожу, оставляя там отпечатки того, что будет происходить дальше. Мои бедра стали покачиваться на его паху скорее по инерции, будто так и должно быть. Я ощущала между своих ног то, что говорило мне, что он испытывает все тоже самое, что и я. Давление внутри нас росло, но мои губы продолжали изучать его шею, а пальцы под футболкой вырисовывать все то, что происходило сейчас между нами. После того, как на его шее было оставлено небольшое количество отпечатков этого вечера, я двинулась к его уху. Сначала я нагло прошлась своим языком по самому кончику его мочки, внимательно наблюдая за его реакцией. Потом я снова пустила в ход зубы и сразу почувствовала, как его тело задрожало. — ты издеваешься… — еле дыша произнес Джекс. Он одним движением перевернул нас так, что теперь я оказалась под ним. Пока наши губы снова не сомкнулись, я стянула с него футболку, выкидывая её в неизвестное направление. На моем лице скользнула улыбка. Похоть росла с каждой секундой и мне хотелось дразнить его еще больше. Смотреть на разный спектр эмоций на его лице и на то, как его тело поддается и содрогается каждому моему действию. Как кончики моих пальцев вызывают дрожь. Как дыхание сбивается в тот же ритм с моим. Как гулко стучит его сердце за грудной клеткой. Как блестят глаза, когда он смотрит на меня. Хотелось просто наблюдать за каждой деталью и зарыть все это в самые глубины своей памяти. По его глазам было видно, что он больше не намерен терпеть мои же издевки, но и я не готова была отступать. Мои пальцы переместились к резинке его шорт и нагло скользнули под ткань. Я сквозь ткань трусов провела ладонью по его органу. Он задышал чуть громче и тяжелее. Не долго издеваясь, я все же пустила ладонь под ткань его трусов и схватила то, что выдавало все его чувства с потрохами. Он отвел взгляд в сторону и чуть прикусил нижнюю губу. Моя рука начала двигать то вверх, то вниз. То чуть быстрее, то замедляя. Джекс лишь еще тяжелее задышал и уткнулся своим носом мне в шею. Все внутри меня уже кричало, что я сама не выдерживаю своих же издёвок и отпустив его орган, я вынырнула из под его шорт. Он чуть приподнялся и одним движением стянул с меня футболку. Кинув быстрый взгляд к моим губам, он сначала оставил короткий и невесомый поцелуй на них, а после одной рукой он аккуратно схватил мою грудь, заостряя особое внимание розовому бугорку, что в данный момент был еще чувствительнее. Пока одну грудь он держал в руке, вторую он начал покусывать. Сначала нежно, будто измеряя рамки, но как только увидел, что я поддалась еще больше вперед при усиленном укусе, он понял, что именно нужно делать. Его губы начали посасывать кожу вокруг соска, оставляя очередные следы этого вечера. Я извивалась под ним от любого прикосновения. Мои руки схватились за его спину. Его дыхание стало горячим, частым, почти сбивчивым, как будто весь воздух в комнате принадлежал только нам двоим. Я чувствовала, как напряжение между нами густеет, становится почти осязаемым, как электричество перед грозой. — ты играешь с огнём — выдохнул он, но в голосе не было ни предупреждения, ни раздражения. Только жадность. Только желание. Я провела пальцами по его плечам, медленно, будто запоминала каждую линию, каждый изгиб, словно боялась, что стоит мне моргнуть и он исчезнет, превратится в мираж, как когда то. — а если да? — шепнула я, не открывая глаз — пусть сгорит всё к черту И эти слова разогрели в нас только больше желания и жадности. Я потянула свои руки к его шортам и стянула ненужный элемент одежды вместе с трусами. Джекс отстранился от моей груди и таким же быстрым движением снял с меня остатки одежды. Он не стал медлить и отдался полностью всей похоти, что так и таилась в нем. Сначала он дразнил меня, водя своим органом по уже набухшему бугорку. Естественной смазки выделилось очень много, а каждое его движение заставляло меня прогибаться в спине. — Джекс… — я еле сдержала стон — презерватив… Он на секунду остановился, явно на накале эмоций забыв о существовании контрацепции и после встал с кровати. Слишком быстро, слишком торопливо, будто боялся упустить этот момент. Его не было меньше минуты. В руках уже была знакомая упаковка серебристого цвета. Пока он шел обратно ко мне, его пальцы одним ловким движением раскрыли упаковку и достали оттуда презерватив. Он быстро натянул его на свой орган и снова навис надо мной. Я не думая сомкнула наши губы в страстном поцелуе. Комната наполнилась различными звуками. Сбивчивое дыхание, что заполняло пространство с каждой пройденной секундой. Влажные звуки наших губ, что смыкались и размыкались в желанном темпе. Не разрывая поцелуя, Джекс вошел в меня одним резким толчком. Я пустила громкий стон в его губы и почувствовала, как уголки его рта растянулись в ухмылке. Мои пальцы больно впивались в его спину, оставляя там очередные следы наших чувств, что кипели внутри. Не прерывая движений, он взял со своей спины сначала одну мою руку, а после вторую. Его ладонь зажала мои кисти над моей головой и я больше не могла двинуть руками. Он удерживал мои руки скорее не силой, а надеждой. Хватка была слабой, я в любой момент могла снова пустить свои руки ему за спину, но это легкое касание его рук на моих вызывало тихое спокойствие внутри этого торнадо. Мне хотелось потянуться ближе, углубить поцелуй. Хотелось раствориться в каждом его движении. В каждом стоне, что срывался с моих губ. В каждом его сбивчивом дыхании. Хотелось раствориться в нем… и я полностью отдалась всем этим чувствам. Его движения были резкими и аккуратными одновременно. Он старался получать удовольствие не только сам, но и давать его мне. Не выдержав того, что мои руки в оковах его чувств, я все же выбралась из его хватки и пустила руки туда же, где они и были. На его спину. Он чуть дернулся от моего прикосновения и стал ускорять темп. Мы слились в единое целое, оставляя в комнате лишь звуки, что слышали только мы, и наши чувства. Каждое его движение и каждый выдох, который будто подхватывал мой собственный и возвращал обратно, ещё более глубоким. Движения остались такими же уверенными, насыщенными, но в них появилось что то большее, чем просто желание, будто с каждым толчком он пытался сказать то, что боялся произнести вслух. А я отвечала, всем телом, каждым нервом, каждым вздохом, что слышала это, принимала, впитывала. В какой то момент всё вокруг размылось…стены, свет, звук телевизора, осталось только чувство, что мы держимся друг за друга не за счёт рук, а за счёт того, что внутри давно уже переплелось сильнее пальцев. Он завалился рядом со мной, выравнивая свое дыхание. Моё тело дрожало, но не от страха, что когда то давно преследовал меня и поглощал каждую часть моего тела, а от удовольствия, которое я получила вместе с Джексом. Я уткнулась ему в плечо, ощущая каждую пульсацию его тела и старалась выравнивать дыхание в один ритм с ним. Когда всё стихло, сердце стало биться менее интенсивно, дыхание стало ровным, а тела перестали дрожать, он почти неслышно сказал — знаешь… я никогда не думал, что дом это человек… Он повернул на меня свой взгляд и на его лице показалась улыбка. Его пальцы прошлись по моей щеке, и я только сильнее уткнулась в его плечо, слушая, как ровно стучит его сердце. Мир всё ещё был тёмным за окном, дождь всё так же бежал по стеклу… Но впервые за долгое время темнота казалась мягкой. Не пугающей. Домашней. Мы лежали, не говоря больше ни слова. Просто дышали. Просто были. И этого было достаточно.