Найти тебя вне цирка

Дни тянулись, время года уже приступило к весне. Солнце согревало не только тела, но и что то, что находилось глубоко внутри каждого из нас. Прошло пол года с момента всех событий, что происходили со всеми нами. Каждый жил своей обычной жизнью, в своей гармонии и тишине, что мы все так долго жаждали. Внутри было лишь что то тихое и размеренное, будто именно сейчас и началась настоящая жизнь, без проблем, без ран, без того ужаса, что так и преследовал нас. Отрывки из воспоминаний больше не терзали сердце, но шрам, что остался где то глубоко внутри, иногда болел. Рваной, тяжелой, жесткой болью, что невозможно было заглушить таблетками. Пять месяцев назад Королёра выпустили из тюрьмы больничных стен и он наконец смог вдохнуть полной грудью. Судьба Королёра сложилась лучше, чем мы себе представляли еще тогда, впервые зайдя в палату под номером «57». Все шло своим чередом, жизнь постепенно налаживалась. Каждый из нас устроил именно все так, как и хотелось бы. Зубл и Гэнгл совсем недавно признались, что они вместе как пара, мы все искренне этому удивились, но каждый из нас обрадовался за них по своему. Рагата переодически мешалась, когда мы с Джексом оставались наедине. Нет, серьезно… она просто могла завалиться ко мне в квартиру с тортом в руках и как ни в чем не бывало усесться на кухню, разговаривая о чем то своем. Иногда это раздражало, но все же, где то внутри меня это разогревало еще больше тепла. Королёр снова жил в своей квартире, постепенно отпуская боль от потери жены. Мы все переодически собирались вместе, просто как обычные старые друзья. Боль, шрамы и раны сблизили каждого из нас. Мы просто оказались не в то время, не в том месте, но никто не мог представить, что сам цифровой цирк станет родным не из за своих кодовых стен, а из за людей, что там находились. Все стало слишком домашним, слишком уютным, чтобы поверить в это. Казалось, что все это сон и я скоро проснусь снова в тех же ярких стенах, без чувства голода и без потребности ко сну. Где нет возможности к смерти, нет физической боли, только если душевная. Но я не проснусь, ведь я уже давно проснулась. Еще тогда, когда оказалась на пыльном полу в заброшенном офисе. В тот день все казалось слишком чужим, слишком серым и мрачным, но сейчас… все окрасилось красками. Нет, не теми искусственными красками, что были в цирке, а самыми настоящими, слишком живыми, слишком яркими. Я долго упрашивала Джекса переехать ко мне. Мой район сам по себе был лучше, да и мне было спокойнее, когда со мной кто то рядом, особенно если этот кто то Джекс. Он долго не соглашался, говоря, что его дом это его крепость, но после он сам не понял, как его зубная щетка оказалась в стаканчике возле раковины, как у зеркала стояла пена для бритья и его бритва, появился мужской шампунь, а мой шкаф оказывается смог вместить в себя гардероб двух людей. Поначалу он оправдывался. То ключи оставил у себя «на всякий случай», то притащит свою подушку, потому что «моя удобнее», то плед, потому что «у меня ты всё равно постоянно мерзнешь, так что пусть лежит». Я лишь смотрела и молчала, наблюдая, как он постепенно перестаёт быть гостем. Он жил здесь ещё до того, как согласился. А когда наконец сказал — ладно… я попробую. Только попробую. Его вещи уже давно заняли половину квартиры, а его кружка стояла рядом с моей каждый вечер. Мы просыпались вместе. Он неизменно ворчал по утрам, будто мир обязан был начинаться позже. Я готовила кофе. Он тосты, но каждый раз забывал про соль. Мы смеялись. Иногда спорили из за ерунды, вроде того, куда деть чистое белье. А потом забывали, потому что было слишком спокойно, чтобы держать глупые обиды. Жизнь стала простой. И в этой простоте было столько силы, что иногда мне становилось страшно, вдруг это ненадолго? Вдруг счастье снова ускользнёт, спрячется, как раньше? Но я понимала, что ничего больше не ускользнет. Все останется так, как и есть сейчас, по крайней мере мне хотелось, чтобы именно так все и было.

Каждый момент в нашей жизни запоминался и откладывался на отдельную полочку, чтобы потом из раза в раз приходить к этим воспоминаниям и смеяться, улыбаться и ностальгировать.

***

Очередное утро вместе с Джексом. Как и всегда домашнее и уютное, тихое и спокойное, беззаботное и наполненное чувствами. Он был повернут ко мне лицом, его рука лежала на моей талии, прижимая ближе к себе, пока я уткнувшись носом в его плечо, крепко сжимала пальцы на его спине. Сегодня мы хотели собраться все вместе у Королёра. Он пригласил нас к себе, сказав, что приготовит немного сэндвичей и купит сока, чтобы не сидеть с пустыми стаканами и мы все дружно согласились. Меня радовало, что даже травмированное прошлое, что началось еще с цирка, а продолжилось здесь, в данных реалиях, не повлияло на наше общение, а лишь только укрепило его. Мне не хотелось отстраняться от Джекса, но стрелки на часах уже показывали 14 часов. Даже не смотря на то, что так мы просыпаемся ежедневно, каждый раз не хотелось отпускать это тепло, что таилось в наших бьющихся в унисон сердцах. Королёр сказал, что будет ждать нас к четырем часам дня, а Зубл как всегда предложила довезти всех. В цирке она всегда была хмурой и ворчливой, той, у которой не было интересов в чем либо, но в жизни она оказалась куда лучше. Все та же Зубл, что пошутит в нужный момент, протянет руку, поддержит и просто окажется рядом тогда, когда надо. Без навязчивости, без фальши, просто рядом. Все стало слишком хорошо. Даже через чур хорошо, чтобы поверить во все это. Джекс всё ещё спал. Его дыхание было ровным, спокойным. Тёплым. Иногда он чуть хмурил брови во сне, словно что то вспоминал, но стоило мне провести пальцами по его спине, как всё исчезало, он расслаблялся, будто даже во сне понимал, что здесь безопасно. Я улыбнулась и уткнулась чуть сильнее. Он тихо вздохнул и прижал меня ближе, словно не хотел отпускать, даже сквозь сон. Удивительно, как раньше он сторонился прикосновений, а теперь держал меня так, будто боялся потерять. — уже пора? — его голос прозвучал хрипло, сонно, почти лениво. — почти — прошептала я в его плечо. — Но можно ещё чуть чуть. Он не стал открывать глаза, просто кивнул и провёл пальцами по моим волосам. Слишком мягко для того самого Джекса, с которого всё началось. И в этом было всё… путь, что мы прошли, даже если он был неровным, поломанным, странным. Чувства, что были еще с самой первой нашей встречи, но тщательно скрывались. Совсем не хотелось отпускать этот момент, поэтому наш выбор пал на то, чтобы полежать еще хотя бы до тех пор, пока не настанет время к быстрому завтраку, чашкам кофе и сборам в спешке, потому что Зубл уже стоит у подъезда и нервно трезвонит на наши телефоны. Когда Джекс переехал ко мне, я не заметила, как мне выбилось в привычку опаздывать. Мне это не нравилось, ведь я привыкла всю жизнь собираться во время, а то и раньше, но с ним время теряло счет. Это тихое спокойствие почти сразу нарушил звонок, что громкими звуковыми волнами врезался в уши. Я тут же открыла глаза и с большой неохотой отстранилась от Джекса. Это звонила Зубл. Я нажала на кнопку ответа и сразу услышала знакомый голос. — звоню предупредить, что ровно в 15:30 я буду стоять у вашего подъезда, голубки, так что поторопитесь, иначе я не выдержу и вы пойдете пешком — и тебе привет, Зубл… — я чуть усмехнулась — хорошо, на этот раз без опозданий Она что то мельком пробубнила в трубку, что я ничего не расслышала и сбросила вызов. Я тяжело вздохнула и положила телефон на место. Джекс все так же лежал неподвижно, будто весь диалог, что сейчас у меня произошел с Зубл пролетел мимо его ушей. Я схватила подушку и кинула в него, думая, что это поможет его пробудить, но он в полудреме обвил её руками, крепко обнимая между своих рук. — Джекс! Вставай уже… время 14:23, скоро Зубл приедет — я обернулась к нему и легонько толкнула его плечо — Джекс… — растянула я. Он только глухо проворчал и вместо того, чтобы подняться, перекинул руку мне на талию и утянул обратно к себе, уткнувшись носом в мои волосы. Я попыталась вырваться, но его хватка была слишком сильной даже для утренней сонливости. — не шевелись… — пробормотал он — Джекс, твою мать! Нам пора собираться — я чуть повысила голос и почувствовала, как в этот момент его хватка чуть ослабла и я одним ловким движением вырвалась из его объятий, даже не смотря на то, как хотелось остаться в этом моменте. Джекс не успел никак среагировать, лишь приподнялся на локтях, еле открыв глаза. На телефон пришло сообщение. Зубл Остался 1 час и 5 минут. Я с усмешкой направила экран в сторону Джекса и сказала — вот видишь… вставай уже, завтрак… — я взглянула на часы — точнее обедать не будем, все равно у Королёра наедимся. Джекс устало поднялся с кровати так, будто он отпахал 12-часовую смену грузчиком, а не только что открыл глаза. Я окинула его взглядом и усмехнулась — собирайся уже — проговорила я и скрылась в ванную комнату, оставляя Джекса одного

***

На удивление, мы не опоздали и сели в машину ровно к 15:30. В салоне уже все сидели. Зубл обрадовалась нашему приходу вовремя и демонстративно похлопала в ладоши. Дорога до Королёра заняла примерно 20 минут езды. Я смотрела в окно, наблюдая, как мимо проплывают дома, редкие прохожие, первые весенние деревья, чьи ветви только начинали зеленеть. Мир жил своей обычной жизнью. Неспешной, уверенной, спокойной. Иногда взгляды встречались с Джексом, будто подтверждение, что всё самое важное было именно здесь, рядом. Зубл что то рассказывала Гэнгл, Рагата смеялась, не скрывая эмоций, и в машине царила лёгкая, приятная суета, как будто мы ехали не просто в гости, а на старую добрую встречу после долгой разлуки. Хотя разлуки не было. Не было утрат. Не было того, от чего раньше всегда щемило внутри. Было просто настоящее.

***

Мы все сидели на кухне у Королёра и что то бурно обсуждали. Мне нравилось наблюдать со стороны на это спокойствие, что на конец решило прижиться с нами. Королёр, как и обычно, про свете вёл себя чуть иначе. Он сразу превращался в того мужчину, что постоянно шутит, говорит замудренные слова, от которых только и бросает в смех. Его глаза теперь были живыми. Настоящими. Я ловила себя на мысли, что даже сам воздух вокруг стал теплее. Джекс тихо наклонился ко мне, коснулся плечом. Просто так. Незаметно. Но в этом касании было больше, чем во многих словах. — что? — спросил он тихо, когда заметил мою улыбку. — ничего — покачала головой я. — просто смотрю — нравится? — он хмыкнул, хотя в глазах блеснуло ожидание. — очень — честно ответила я. Он удовлетворённо кивнул и снова повернулся к разговору, вставляя редкие комментарии, заставляющие Зубл кривить лицо, будто она услышала глупость мирового масштаба. И тогда я поняла Мы не победили чудовище. Мы не перевернули мир. Мы просто пережили. И научились снова жить. Это оказалось куда сложнее, но мы справились. Королёр поставил на стол очередную тарелку с сэндвичами и, оглянув всех, чуть улыбнулся. Самым простым, честным, тихим выражением благодарности, что мы есть… что мы здесь, рядом. И никто ничего не сказал вслух. Не нужно было. Всё это говорило без слов. Даже тишина, что на совсем недолгое время повисла в комнате, не разрушила это тихое спокойствие внутри каждого из нас. Мы все пробежались взглядом друг по другу, и сейчас я точно поняла, что все, кто сидит за этим столом, чувствуют тоже самое что и я. Страх позади. Боль теперь за нашими спинами. Шрамы остались, но, когда мы все тут, за одним столом, тихо смеемся с рассказов Королёра, наблюдаем за не серьезными перепалками между Зубл и Джексом, просто живем. Живем обычную свою жизнь. Интересно… а в параллельной вселенной мы бы тоже оказались все в конечном итоге вместе? Что если бы мы все были соперниками в каком нибудь бойцовском клубе? Как бы наши взаимодействия тогда сложились… смогли бы мы сохранить тот же лад, что и сейчас. Ту же гармонию, даже когда за нашими спинами был пережит страх. Как бы сложились судьбы каждого из нас в той самой параллельной вселеной? Голова забилась разными мыслями и вопросами. А что? А почему? А как? А зачем? Но в конечном итоге я просто встряхнула головой, отбросив мысли в сторону, и отдалась полностью этому тихому моменту на кухне у Королёра. Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как лёгкость мягко укладывается внутри, как будто нашла свой дом. Не иллюзорный, не цифровой, не временный. Настоящий. Жизнь, наконец, перестала быть борьбой. Она стала просто жизнью. Тёплой. Обычной. Живой. И вдруг я поняла, конец не всегда означает потерю. Иногда конец это просто начало того, что мы так долго искали. Снаружи кто то смеялся во дворе, чайник тихо кипел, Джекс коснулся моей руки, а за окном апрельское солнце уверенно разрезало комнату золотом. И я знала…мы дома. Потому что дом это люди.