Бал, но в этот раз не серебряного колокольчика.

Энид буквально дрожала от волнения. Она протянула руку и взяла руки Уэнсдей в свои, крепко сжав их в своих. –Это будет ПОТРЯСАЮЩЕ . Лучшая ночь в моей жизни. У нас всё получится. И даже если я споткнусь и упаду лицом вниз, что, наверное, 99% вероятности, мы сделаем так, чтобы это выглядело намеренно и круто. Аддамс же повернулась к девушке спиной. Кажется восторженные возгласы не впечатлили её. Платье было знакомо светловолосой, напоминало чем-то о воронах, то самое, с первого бала... Где Уэнсдей была с Тайлером. Помнит вообще ли это Энид? –Энид. Не могла бы ты застегнуть мне платье? Белоснежная кожа, дорогое чёрное платье. Блестящие чёрные волосы. Аддамс великолепна. И, как всегда, невозмутима. Энид изо всех сил старалась не смотреть на изгиб плеч соседки по комнате, на то, как тёмная ткань обтягивала её стройную фигуру. Она сглотнула и заставила себя ответить. –Конечно! Она шагнула вперёд, её руки почти дрожали, когда она потянулась к пуговицам на спине платья. Воспоминания о последнем бале нахлынули на неё. –Ты… выглядишь великолепно, Уэнсдей, –тихо сказала она. «Чт... что?» – Уэнсдей выглядела озадаченной. Эмоции редко отражались на её лице, но здесь они всё же были видны. Энид никогда раньше не говорила ей ничего подобного. В плане, комплименты они были всегда, вот такая уж натура соседке, но конкретно в этом было что-то особенное. Руки Энид застыли на месте, лицо её залилось краской. Она не хотела произносить это вслух, особенно таким тихим, мечтательным голосом. –Я имею в виду… ты всегда выглядишь круто! Суперкруто! Как жуткая королева или что-то в этом роде!! Она возилась со следующей кнопкой, случайно задев спину Уэнсдей. –Упс! П-прости!! Её сердце колотилось, словно она только что пробежала марафон. Почему Аддамс такая тихая? Неужели она всё испортила? Уэнсдей же не произнесла ни слова, но уголок её рта слегка дёрнулся, словно она боролась с улыбкой, в которой не хотела признаться. Она стояла совершенно неподвижно, позволяя Энид возиться с пуговицами, и тишина на этот раз была тёплой, а не холодной. Энид наконец дотянула до последнего, задержав руки всего на секунду дольше, прежде чем отдернуть их. –В-всё готово! Она отступила назад, внезапно обнаружив свои туфли невероятно интересными. –Т-ты готова… эм… спуститься? Пока я совсем не растаяла от волнения? И тут Энид заметила румянец на бледных щеках Аддамс. Похоже, её прикосновение к спине не осталось незамеченным. Кожа была чувствительной, возможно из-за черезчурной бледности. –Ммм... да... Пошли. - пробормотала мрачная тень. Энид чуть не лишилась чувств, увидев лёгкий румянец на обычно фарфоровых щёчках Уэнсдей. Это было так мило, что сводило её с ума. Она прикоснулась к Аддамс, и её кожа отреагировала… Она не могла оторвать взгляд от румянца, и в голове внезапно закружились опасные мысли. –Т-точно! Отлично. Погнали!! Она схватила Уэнсдей за руку, переплела их пальцы и практически потащила ее за дверь и вниз по лестнице. ——— Когда они вышли из общежития, Энид старалась сохранять спокойствие, правда старалась. Но ей хотелось лишь затащить Уэнсдей в ближайшую ванную, прижать к стене и проверить, насколько сильно она сможет растушевать этот румянец. Она никак не могла выкинуть из головы образ этих румяных щёк. И как пальцы Уэнсдей ощущались в её руке… Она с трудом сглотнула, ее лицо стало краснее ее волос, и Синклер ускорила шаг. У Энид кружилась голова, пока они шли по коридорам и спускались по лестнице. Каждый раз, когда пальцы Уэнсдей инстинктивно сгибались в её руке, каждый раз, когда их тыльные стороны ладоней соприкасались, в её голове начинали рождаться самые безумные фантазии… Она представила, как прижимает соседку к стене, сжимая руками её тонкие запястья над головой. Интересно, ахнет ли Уэнсдей или застонет… Энид вернулась к реальности, когда они вошли в главный бальный зал. ... Энид замирает, ее сердце пропускает звук удара. «Буду ли я… слышу это?» – мысль скользит по краю, острая и запретная. Она, представляет как шепчет губами у самого уха Уэнсдей… как та дрожит… как из темноты ее глаз наконец вырывается — тихий, сдавленный стон… …Но в эту секунду — БАХ! Громкий хлопок: кто-то запустил пиротехнический скелет в потолке. Возвращение в реальность. — ВАУ! КРУТО!! — вскричивает Энид, отпрыгивая назад с такой энергией, что чуть не падает на зад. (Спасибо тебе, случайный скелет-фейерверк.) Она всё ещё держит руку Уэнсдей и теперь сжимает её сильнее от возбуждения. — ОМГ!! Смотри!! Там ЛУНА ИЗ ПАПЬЕ-МАШЕ!!! А ТОТ ПРИЗРАК ТАНЦУЕТ НА ХОДУЛЯХ!!! И хотя внутри у нее бушует адская смесь чувств (стыд! жар! желание!), она продолжает щебетать, потому что проще притвориться безумной оптимисткой, чем признаться себе: «Я хочу услышать больше, чем стон. Я хочу разбудить тьму внутри тебя». Уэнсдей, похоже, этому не удивлена. –Пфф. Очередная скука. Словно хрупкая фарфоровая кукла, она стояла, не дыша, позволяя Энид сжимать её руку. Энид улыбается, но улыбка немного неуверенная. В голове у неё бурлит: желание, смятение, волнение… но больше всего желание. Она цепляется за Уэнсдей, как за спасательный круг, словно если отпустит сейчас, пол уйдёт у неё из-под ног. Вид соседки по комнате в чёрном платье не помогает. –Скучно? Да ну, ты посмотри, у нас же есть чёртов скелет! Она смеётся, и смех звучит натянуто. Наверное даже скелет сидящий на петарде не может развеселить эту особу. Рука сжимает ладонь Уэнсдей, ногти слегка впиваются в мягкую кожу. Энид кажется, что она сходит с ума. Как ощущается рука Уэнсдей в её руке. Как она ни на что не реагирует; её выражение лица всегда такое нейтральное, такое… сдержанное. Это сводит с ума. Как кто-то может быть таким невозмутимым, когда Энид едва держится на ногах? Ей хочется кричать. Она хочет сломать маску Аддамс и увидеть в этих тёмных глазах что-то, кроме холодного безразличия. Но всё, что она может, – это сохранять свою жизнерадостность. Смеяться, улыбаться, делать вид, будто в комнате не стало вдруг невероятно жарко… Пока они стоят там, окруженные хаосом (и одним энтузиастом-скелетом-танцором), Энид украдкой бросает взгляд на Уэнсдей. На мгновение их взгляды встречаются. На её щеках снова играет тот же розовый румянец. Взгляд Уэнсдей такой пристальный, что Энид на мгновение забывает дышать, забывает о шуме и свете… Она с трудом сглатывает, чувствуя, как эти тёмные глаза прожигают её насквозь. Энид едва слышит себя, но каким-то образом её губы двигаются, и слова вырываются наружу. Ей трудно сохранять ровный голос. – Мне нужно выпить. Пойдём со мной…? Внезапно, как всегда, бледная рука появляется на лбу Энид. Действительно ли это проявление заботы? Хотя кто знает. Слова всё ещё звучат холодно. НО сам смысл… – Ты в порядке? – Даже такая фраза говорила многое, учитывая, что её произносит Аддамс. Энид застыла. В тот момент, когда холодная рука Уэнсдей касается её лба, всё замирает. У неё перехватывает дыхание, сердце останавливается… Этого не должно было случиться. Уэнсдей... проверяет, всё ли с ней в порядке? Добровольно? Девушка, которая называет эмоции «слабостью»? – Я... я в порядке! Всё отлично! Её голос хрипит, как у волчицы под температурой. Просто... э-э... прилив крови!! После танцев!! Совершенно нормально!! Она смеётся — нервно, громко, неестественно, — но не отстраняется. Не может. Эта рука — лёд в огне: она обжигает и успокаивает одновременно. А в глубине души она точно знает, почему Уэнсдей так её волнует: Потому что она не такая, как все. Потому что один проблеск эмоций у Аддамсов — словно выигрыш в лотерею «Апокалипсис». Потому что, когда Уэнсдей смотрит на неё — по-настоящему смотрит — кажется, будто весь мир затихает. А сейчас? Она смотрит. Сердце Энид колотится так сильно, что, кажется, Уэнсдей его слышит. Дыхание Энид перехватывает, когда она поднимает взгляд на соседку по комнате, чьи тёмные глаза пронзают её. Рука на лбу всё ещё не двигается. –Я... да. Всё в порядке. Её голос вдруг стал тише и тише. –Просто... перегружена. Здесь шумно. Она не упоминает, что настоящая причина головокружения — не шум и не мигающий свет. Это та бледная рука на её коже. Это то, как Аддамс не дрогнула, когда Энид взяла её за руку. Это тот румянец, который она увидела и не может забыть. А вот Уэнсдей, кажется безразличной, впрочем как и всегда. –Гх.. Плевать. Пошли возьмем пунша. Девушка наверняка не знакома с культурой вечеринок. Кто знает. Может в пунш уже подлили водки? От проблеска эмоций не осталось и следа. Типичная Аддамс. – Да, пунш! Отличная идея!! – восклицает Энид, слишком быстро, слишком громко. Её щёки всё ещё пылают. Она позволяет Уэнсдей вести её к столу с напитками — чёрный рукав скользит мимо её руки, и Энид ловит запах: дождь, изысканный парфюм, скорее всего подаренный её обеспеченными родителями, что-то тёмное, сладкое… как шоколад под морозом. Она едва не спотыкается. «Она даже пунш будет пить как тёмная властительница», — думает Энид. Налив себе (и по инерции — Уэнсдей тоже) два стакана ярко-красной жидкости (слишком красной?..), она делает большой глоток. Горло обжигает — водка. Много водки. – Ох... ой-ой... – хихикает она, глаза сразу блестят вдвое ярче. Медляк будет через минуту. А я стою рядом с ней. Чёрт. Уэнсдей спокойно держит свой красный картонный стаканчик с пуншем. –С ним что-то не так? Выбор, конечно, предстоит немалый. Говорить ли ей о водке в нём? С первого взгляда, очевидно что да. Но через секунду, почему-то, видимо пьяная голова, начинает сомневаться. Энид сжала и разжала кулаки, пытаясь успокоить сердце. Она знала, что в напитке водки больше нормы. Она сама налила, чёрт возьми. –Нет, всё нормально... Она улыбается, слишком широко. – Просто немного крепковат… Через секунду музыка сменилась на медленный танец, и по залу разошлась тягучесть. Энид нервно сглотнула. Энид пытается казаться небрежной, но на самом деле следит за каждой каплей пунша, которая исчезает в горле Уэнсдей. Может быть, ей просто кажется, но лицо её подруги выглядит чуть более румяным, чем обычно… а губы? Мягче? Чёрт! Она с трудом отрывает взгляд, надеясь, что её пальцы не дрожат так сильно, как кажется сама себе. Музыка звучит всё громче, медленнее. Сердце стучит всё громче и громче… и вдруг её взгляд падает на танцпол. Там пары обнимаются, прильнув друг к другу. Парни кладут руки на бёдра, девушки кладут руки на шеи. Они двигаются… медленно… очень медленно… Энид сглатывает. Кажется Уэнсдей слишком доверяет своей подруге. Это и хорошо. Даже удивительно. Всё таки девочки невероятно сблизились. По крайней мере для уровня социализации Аддамс это огромный скачок. Глотнув пунша, та смутилась на мгновение, испугав Энид, но кажется ничего не заподозрила. Пьёт ещё глоток.. Ещё. Интересно, она никогда не пробовала пунш? И вообще. Когда Энид успела подлить алкоголь в него? Флешбек — полчаса назад… Тёмный уголок за столом с напитками. Энид оглядывается, как настоящий преступник. Сердце бьётся в горле. В руке - маленькая фляжка, подарок от Йоко «на крайняк». – Ну… крайняк как раз настал, – шепчет она себе. Она быстро выливает половину содержимого в большой кувшин с пуншем, перемешивает ложкой (очень небрежно), потом добавляет ещё чуть-чуть «на удачу». В этот момент по коридору проносится Бьянка, завизжав: – Я СЛЫШАЛА ПРО МЕДЛЯК!! КТО СО МНОЙ НА РАЗРУХУ?! Энид вздрагивает и роняет ложку. Поднимает её быстро-быстро и прячет фляжку за пазухой. – Ох... всё нормально! Просто... улучшаю вкус! Для атмосферы! Обратно в настоящее… Музыка медленная. Пунш красный. А Уэнсдей уже держит почти пустой стакан. И смотрит на неё.