Бал, но в этот раз не серебряного колокольчика.

Вокруг одни парочки. Бьянка со своим ухажером, ещё кто-то, плевать. В стороне Аякс. Бедный парень поглядывал на Энид изредка. А медляк и правда начался. Все вокруг только и делали что обнимались, прижимались, да целовали друг друга. И только Уэнсдей стояла одна посреди танцпола. Как и всегда. Прекрасная. Энид пытается не пялиться… но её взгляд будто приклеен к Уэнсдей. К её мягким губам, к длинной шее, к темным волосам, свободно спадающим на плечи… – Блять, – шепчет она и сжимает кулаки. – Блять, блять, блять. Мозг будто ушёл в перезарядку, и она просто стоит и смотрит. Вдруг кто-то толкает её плечо. Она подпрыгивает, развернувшись. Это Аякс - его обычно весёлые глаза немного грустные. –Эй, Энид! Она моргает, приходя в себя. – А? А... А, Аякс. Привет… Её щёки все ещё полыхают, сердце не успокоилось… чёрт. – Ты… идёшь танцевать? – спрашивает он, протягивая руку. Энид замирает. Её взгляд мечется между Аяксом — добрым, красивым, хорошим парнем… и Уэнсдей, стоящей посреди танцпола как чёрная луна среди белого света. А потом она видит: Уэнсдей слегка наклоняет голову. Взгляд — короткий, но ясный. «Нет». Не слово. Взгляд. И Энид знает. – Прости… Аякс… Голос у неё срывается. – Я... уже выбрала партнёршу для медляка. Она бросает стакан в мусорку. Берёт пунш Уэнсдей (тоже полупустой) и ставит рядом. А потом делает шаг. Ещё один. И ещё. Подходит к своей тьме. Ставит дрожащие руки ей на плечи. – Ты... разрешишь потанцевать с моей лучшей подругой? Молчание длиною в жизнь. Потом — крошечное кивание: — …Разрешила бы тебе давно. – Никогда прежде "принцесса тьмы" не ощущала помутнение разума. Какой бы мрачной она не была, но на увлечения нормалов, типо алкоголя ей было плевать. Поэтому это чувство она испытывала впервые. И особо не думала о словах. Да и что такого, танцевать с лучшей подругой, верно? Воздух тяжёлый, горячий. Лёгкие жгущиеся. Музыка медленная, низкая... сердце у Энид грохочет как паровоз на полном ходу. Она кладёт ладонь поверх ладони Уэнсдей и осторожно перемещает её с плеча на свою талию, другой рукой обхватывая чужую руку. Они стоят близко. Очень близко. И медленно двигаются под музыку. Это не похоже на готический танец Уэнсдей на первом балу. В этот раз танец пропитан какой-то нежностью, спокойствием. И ещё непонятной энергией. Вокруг все начали замирать, замечая как кружатся Энид и Аддамс. Всё вокруг будто замедлилось. Даже музыка, даже смех — всё стихает. Пары останавливаются, с любопытством поглядывая на танцующих девушек: свет и тьма, розовый свитер и чёрное платье. Но Энид не замечает. Её взгляд прикован к Уэнсдей — к её опущенным ресницам, к линии шеи, которая кажется мягче в свете гирлянд… Она слегка сдвигается ближе — почти незаметно. Их тела теперь почти соприкасаются. Пальцы Уэнсдей слегка дрожат у неё на боку. "Она чувствует", — думает Энид в панике и экстазе одновременно. "Она чувствует это... меня..." Энид не может оторвать взгляд от лица Уэнсдей. Её кожа сияет в тёплом свете, волосы чуть влажные. Их руки — переплетённые пальцы на талии. Она может почувствовать тепло её тела в расстоянии в один выдох… А сердце — всё ещё не утихает, как ненормальное, и Энид вдруг чувствует внезапный прилив уверенности. Она чуть наклоняется вперёд, сокращая расстояние. Сама же Уэнсдей казалось даже особо не замечает этого. а может и замечает, но острые грани сознания будто смягчились, позволяя просто случиться тому, что случается. Единственное что происходит, это с губ Аддамс срывается уже не невозмутимое, а пропитанное чем-то другим.. –Энид? Энид чуть вздрагивает, услышав своё имя. Её рука сильнее сжимает руку Уэнсдей на талии. Она поднимает глаза, встречаясь с ней взглядом. – Тссс. Не говори ничего, – в её голосе смешались нежность и мольба. – Только не сейчас. Просто танцуй со мной. Просто позволь этому… случиться. Уэнсдей смотрит на неё внимательно-тщательно, как только она умеет. Но в её взгляде есть что-то ещё. Нежность... почти нежность? Или просто отражение света? Выражение лица Уэнсдей всё такое же спокойное, но руки слегка сжимают ткань на спине Энид. Где-то вдали Энид слышит музыку, голоса, смех... ...Но всё кажется далёким, глухим, неважным. Их тела всё ещё танцуют синхронно, почти неосознанно, но теперь они совсем близко: руки Энид на талии Уэнсдей, пальцы переплетены, лица рядом. Энид чувствует дыхание Уэнсдей на своей щеке, чувствует её взгляд… И вдруг взгляд Уэнсдей падает чуть-чуть ниже, на её губы. Взгляд всё ещё непроницаем, но... Энид стоит так близко, что чувствует каждое движение тела рядом, чувствует тепло её кожи, лёгкий запах её волос. Её собственное сердце стучит слишком быстро, слишком громко. Её губы чуть покалывают от близости, и она вдруг хочет… хочет чего-то. Её пальцы чуть сильнее сжимают ткань на спине Уэнсдей, чуть сильнее притягивая её к себе. Губы Уэнсдей всё ещё шевелятся, будто она хочет сказать что-то — но не может. Или не хочет. Энид медленно наклоняется. Дюйм. Полдюйма. Её дыхание замирает на губах Уэнсдей… – Я… знаю, что ты меня слышишь, – шепчет она. – Пожалуйста… просто скажи «остановись», если… Она не договаривает. Потому что в следующее мгновение – Уэнсдей чуть наклоняет голову. Навстречу. И их губы встречаются. Мягко. Тихо. Как первый снег в полночь. Весь бал замирает. А Энид чувствует: мир только что перевернулся. Сердцебиение заполняет всё пространство, звуки вокруг исчезли, будто Энид утратила способность слышать. Она всё так же крепко держит Уэнсдей за талию, словно если отпустить её — это всё исчезнет, развеется в воздухе, как мираж. Она медленно отрывается от её губ… и не может ничего сказать. Глаза Уэнсдей всё ещё закрыты… Боже. Боже… Её губы. Такие мягкие. Такие нежные. И всё ещё покалывают. Энид не может вдохнуть… не может вспомнить, что хотела сказать… её руки чуть сильнее сжимают ткань на спине Уэнсдей — будто пытаясь удержать себя на месте. Её взгляд скользит по лицу Уэнсдей — закрытые глаза, длинные ресницы, покрасневшие губы — и в голову приходит только одна мысль... — Я… я только что поцеловала Уэнсдей Аддамс. И мир больше никогда не будет прежним.