Прошлое грядёт

      С тех объятий прошло ещё несколько дней. Дмитрий пытался отвлечься от всех этих мыслей, лезущих в голову со всех сторон. Об Антоне, о дочери, о жене, о других насущных проблемах. И так, постепенно убегая от своих собственных размышлений, он перебрал весь мусор и часть успел самостоятельно, пешком, отнести на ближайшую свалку, что находилась на краю поселения. Однако эта пучина рано или поздно затянула бы мужчину глубоко в себя. И в ней он провёл несколько дней. Размышлял, думал, решал. Набирался смелости и сил, чтобы вернуться. Он ведь пообещал дочери, что приедет. И вот, дождавшись первой же электрички рано утром, он сел в неё. Часть вещей оставил здесь, так как собирался сразу после вернуться, и небольшую часть взял с собой. Мало значимую часть. Чтобы оставить её подальше отсюда. Подальше от нового дома.       Прибыв в город через несколько часов, успев вздремнуть в поезде, он направился к ближайшей автобусной остановке. Благо, от вокзала она находилась буквально в пяти минутах ходьбы. Он никого не предупредил о приезде. Ни жену, ни других знакомых из города...Даже Антону не сказал, что уедет на пару дней. Хотя парень сам об этом догадался, исходя из услышанного в последнюю их встречу. Оказавшись в полупустом автобусе рано утром Дмитрий сел в самый конец и, заплатив за проезд, вновь углубился в свою собственную голову. Мысли о благосостоянии дочери не давали покоя. И знание о том, что его жена постоянно изменяла ему и сейчас просто оставляет дочь на произвол судьбы...Напрягало. Не хотелось оставлять ребёнка на попечительство такого человека. Поэтому мужчина твёрдо решил поговорить с женой по поводу места проживания. И её самой, и его дочери. Нет, больше этот ребёнок не был общим. Это исключительно его ребёнок, видимо его жене на девочку было откровенно плевать.       Переступив порог дома, мужчина не почувствовал запаха старости или пыли, как это было в деревне. Было даже...непривычно. За, казалось бы, такое короткое время, проведенное в селе, он уже успел привыкнуть к старому дому. Даже не зайдя в саму квартиру, он увидел перед собой коридор, в котором стояла тумбочка, а над ней висело большое зеркало; оно бы показывало человека в полный рост, если бы было повешено прямо над полом. Перед зеркалом стояла его жена. Женщина, чуть выше его ростом.       С каменным выражением лица она посмотрела на мужа, который стоял на пороге. Ничего так и не сказав, она продолжала намазывать губы помадой, видимо куда-то собираясь.       -- Нужно поговорить. -- твёрдо сказал Дима, ставя свой портфель около входа. Он сбросил с себя обувь и подошёл ближе к женщине, что продолжала игнорировать его присутствие. -- ...Я подам на развод.       -- Подавай. -- спокойно сказала женщина, закончив с губами. Она наконец удостоила мужчину своим взглядом, который выражал лишь холод и сдерживаемую злость. -- Сначала пропадаешь непонятно где, а теперь хочешь разойтись. Ты очень хороший муж, Дима. -- последнее было сказано нарочито громко и саркастично, похлопав собеседника по плечу. Мужчина напрягся, однако его лицо оставалось спокойным и серьёзным. -- Удачи. Имущество в любом случае будем делить пополам. Так что останешься ты ни с чем. -- обувшись в свои туфли на высоком каблуке, женщина, что была одета в короткое красное платье, цвет которого соответствовал её помаде, вышла за дверь, снова специально громко хлопнув ей.       От хлопка, мужчина слегка поморщился. В такое раннее утро всё ещё хотелось спать, а не выслушивать слова его жены, вылетающие изо рта, которым явно собирались вскоре кому-то сос...       -- Папа! -- сзади, налетев на мужчину и обняв его ноги, маленькая девочка визжала от счастья. Она всё ещё была сонной, однако это не мешало ей радоваться приезду отца. -- Папа! Папа! Ты вернулся! Наконец-то! -- она потёрлась щекой об его ногу, всё ещё крепко обнимая.       -- Тише, тише...Ты чего не спишь? -- он аккуратно поднял её на руки, приобняв одной рукой и поддерживая снизу второй. На его лице появилась небольшая улыбка, после чего тот поцеловал девочку в лоб -- Давай-ка ты ещё поспишь, а потом мы вместе поедим чего-нибудь вкусного на завтрак?       -- Только под сказку! -- потребовала Алина, всё ещё отказываясь отпускать шею мужчины. Она была настолько рада возвращению папы, что не хотела отходить на него ни на шаг. -- Пойдем! -- она указала пальцем на дверь в свою комнату, в которую мужчина занёс её на руках и аккуратно уложил на кровать, укрыв сверху тёплым одеялком.       -- Какую сказку хочешь? -- не услышав точного ответа, мужчина взял одну книгу с полки над кроватью. На ней было всего около пятнадцати сказок, которые он уже перечитывал триста раз дочери перед сном, однако ему никогда не надоедало. Как и его дочке. Она уже знала наизусть все книги, но с удовольствием продолжала их слушать вновь и вновь. Так и сейчас, когда мужчина начал читать, девочка внимательно слушая, медленно засыпая. Её голова постепенно опустилась на подушку, а глаза начали слипаться. И, когда веки ребёнка наконец закрылись, а дыхание превратилось в тихое сопение, Дима перестал тихо читать. Он поставил книгу обратно, аккуратно погладил дочь по плечу и вышел из её комнаты.       Дмитрий вошёл в их спальню. Общую спальню с женой. Увидел там пачку презервативов на тумбочке, несколько чьих-то платков, что лежали рядом, и смятую простынь на кровати. Дмитрий глубоко вздохнул, стараясь игнорировать всё это. Он прошёл к своему шкафу, что находился по правую сторону. На той же тумбочке однако стояло и фото. Его фото, с женой. Пятилетней давности. На нем они ещё были счастливы друг с другом, только-только после рождения дочки.       У жены были кудрявые волосы и голубые глаза...И тут глаза мужчины расширились. В груди сдавило от осознания факта. А ведь его жена...раньше выглядела как Антон. Эти кудри, глаза, улыбка...Даже веснушки, которые она теперь скрывает тоналкой, напоминали о парне. И только тогда мужчина понял, почему так не хотел возвращаться в деревню. Не только от чувства вины перед бабушкой, которая ушла на тот свет в одиночестве. Не только от страха и нежелания видеться с Антоном после того происшествия. Но и потому, что не мог признаться самому себе. Ему *нравился* и *нравится* Антон, который задал ему тип внешности, который он искал в других людях. Он искал Антона. Всегда. Везде...