О колдунах, дивах и нелюдях

Утро выдалось прохладным, но это не помешало Сергею Дмитриевичу оставить машину в квартале от Управления и пройтись до работы пешком. Вчера он засиделся допоздна, стараясь собрать воедино имевшиеся в его распоряжении крупицы информации. Несмотря на малое количество сведений, мыслей возникало чересчур много, поэтому Мончинский надеялся привести голову в порядок посредством прогулки на свежем воздухе. В Академии, в особенности перед сложными экзаменами, хорошо помогали утренние пробежки, к которым приучали колдунов еще с ранних курсов.

***

Антон прекрасно знал, что выглядит сейчас просто ужасно. Очередная, практически бессонная, ночь, что он провел в кабинете, давала о себе знать серыми тенями под раскрасневшимися глазами и всклоченным видом. А еще нестихающей тревогой, застилающей разум и шумевшей в ушах. Так, словно она предупреждала: грядет что-то нехорошее. Приступать к работе в таком состоянии было просто нельзя и потому пробежка, излюбленный метод друзей-колдунов, к которому они и его приучили, должна помочь хотя бы частично выветрить ночной морок, прояснив сознание. До здания Управления оставалось меньше половины квартала, когда чародей, не разбирая дороги, задел шедшего по тротуару человека. Затормозив и проморгавшись, Антон Геннадьевич поспешил извиниться: — Сергей Дмитриевич, прошу прощения, совсем вас не заметил! — воскликнул и тут же побледнел, осознав, что действительно не видел колдуна, да и в принципе ничего вокруг себя, пока бежал. И каким только чудом под машину не угодил? Тряхнув головой, чародей спешно прокашлялся, и взглянул на колдуна, который пробормотал в ответ краткое «пустяки» — Я знаю, что Вы хотели побеседовать со мной вчера, только я довольно поздно вернулся в Управление. Но сегодня я готов ответить на все ваши вопросы. Ответить Мончинский не успел, ощутив в следующее мгновение до ужаса знакомое легкое головокружение и даже слабый, быстро сошедший на нет, приступ тошноты. Где-то совсем рядом див высвободил свою боевую форму. Впрочем, тело колдуна отреагировало быстрее, чем мозг успел обработать эту информацию. Метнувшись к чародею, Сергей рефлекторно выставил щит и тут же ощутил удар. Хотя ударом это назвать было сложно. Скорее легкий толчок, всего в паре сантиметров от ног застывшего в ужасе Антона Геннадьевича. Див, внешне представлявший собой огромного нетопыря, издал невнятный, но явно полный недовольства, звук, за которым, на удивление, ничего более не последовало. Летучая мышь несколько долгих мгновений сверлила обоих мужчин взглядом, а после исчезла, словно ее и не было. Лишь краем глаза Мончинский успел уловить смазанное движение, определив по нему, что див направился в противоположную от Управления сторону. Мимо колдуна с чародеем промчался пес, на шее которого блеснул ошейник с двуглавым орлом. Следом бежал колдун, который лишь ненадолго притормозил, поинтересовавшись, все ли в порядке, после чего последовал за своим дивом. Посмотрев им вслед Мончинский был убежден, что нападавшего они не догонят.

***

Следующие сорок, если не больше, минут прошли в сумбурной суматохе. Сергей Дмитриевич успел переговорить о нападении с колдуном, что преследовал дива, но, ожидаемо, не смог нагнать, с Иннокентием, главдивом управления, и с самим князем Булгаковым. И всё это время мысли колдуна не покидал вопрос. Что тогда могло вызвать у него такую реакцию? Если с головокружением все было довольно понятным, то тошнота… Да, колдуны порой могли чувствовать и подобного рода физическую слабость от давления силы дивов высокого уровня и демонов. Див, с которым они столкнулись, не демоном — Мончинский был абсолютно уверен, что видел ошейник. Но и особой силой нетопырь, кажется, не отличался. В чем ещё может быть причина? Понемногу перед зданиям собиралась толпа из сотрудников: колдуны, чародеи, дивы. Все были взбудоражены произошедшим, активно перешептываясь. Где же такое видано, чтобы на государственного служащего напали совсем рядом с Управлением? Все это время Антон Геннадьевич сидел на ступенях главного здания и курил сигарету за сигаретой. Правилами управления строго запрещалось курить за пределами курительных комнат, даже в личных кабинетах, несмотря на наличие у многих на столах пепельниц. Впрочем, сейчас чародею по этому поводу никто ничего не сказал — всем было немного не до этого. В очередной раз отвлекаясь на фигуру чародея, Мончинский ощутил рядом присутствие своего дива. Очень часто Владимир появлялся без единого звука, но в какой-то момент Сергей начал чувствовать его приближение. Словно что-то неуловимо колыхалось в воздухе, выдавая его. По привычке прислушавшись к связи, колдун различил легкое напряжение, через пару мгновений сменившееся привычным спокойствием с нотками облегчения. Не иначе, как див окинул его взглядом и убедился, что все в полном порядке. Мончинский тряхнул головой, отгоняя от себя эту мысль. Поняв, что молчание излишне затянулось, Сергей Дмитриевич коротко поприветствовал напарника и в общих чертах изложил ему произошедшее, не сомневаясь, впрочем, что тот уже обо всем разузнал. После этого он молча двинулся к зданию, прекрасно зная, что див, без лишних вопросов, последует за ним. Вровень к моменту, как они подошли к ступеням, Антон Геннадьевич потушил окурок и излишне резко подскочил на ноги, от чего Сергей едва успел ухватить резко накренившегося в бок коллегу за локоть, помогая удержаться на ногах. Было заметно, что чародей сразу же собирался отпрянуть, но, видимо оценив свои шансы при этом удержать равновесие, смирился с чужой помощью, выдавив из себя слабое: — Я в порядке, спасибо. Просто успокоиться нужно. У меня в кабинете должно быть что нибудь…

***

Было решено, для начала, отвести Свечина в его кабинет, дабы тот мог выпить что-нибудь для успокоения нервов и в целом окончательно прийти в себя. Сергей Дмитриевич с Владимиром же вернулись на свое рабочее место. Из архива уже передали сведения о Виталии Свиридове, который, как изначально и предположил Мончинский, являлся отцом пострадавшего, и колдун надеялся бегло просмотреть информацию, пока они ожидают чародея. Открыв папку он так и застыл, нахмурив брови, а после протянул раскрытое дело диву, чтобы тот тоже мог ознакомиться с новой информацией. Первым же документом было заключение о вскрытии. Свиридов умер насильственной смертью за неделю до того, как в квартиру его сына вломились ночью. Что же, видимо интуиция Мончинского не подвела и угроза действительно давно нависала над их коллегой. Осталось понять, что привело к трагическим событиям. Прошло около двадцати минут, прежде чем на пороге кабинета Мончинского возник Антон Геннадьевич. Чародей, от которого теперь явно пахло валерьяной, кажется, все еще был не способен на развернутые, полностью вразумительные ответы, то и дело вздыхая и едва заметно дергаясь от любого шороха. — Простите… — выдохнул он, наливая себе воды дрожащими руками, — В отличии от вас, колдунов в смысле, я почти не сталкиваюсь с дивами во время работы. Тем более в их демоническом облике. Думаю, по пальцам можно пересчитать, когда я видел их… Такими… И, тем не менее, все же удалось прояснить некоторые моменты. Свечин утверждал, что в последнее время никаких событий, вызывающих тревогу, не происходило. Понятное дело, что за время работы в Управлении он успел столкнуться с угрозами, но, тем не менее, они вряд ли были связаны с недавним взломом и нападением. Реакция чародея на смерть отца же вызвала у Мончинского некоторое удивление — Антон Геннадьевич остался практически бесстрастен. Впрочем, позже Свечин пояснил, что отношения между ними были отвратительными: Свиридов, разочарованный тем, что его единственный наследник не обладает колдовской кровью, отрекся от сына и развелся с женой, когда Антон поступил в Академию. С тех пор Свечин с отцом не контактировал и, завершив обучение, взял отчество и фамилию своего деда. Несмотря на семейный конфликт, что привел к разрыву связей, мысль о том, что эти случаи тесно связаны, не покидала Мончинского. Владимир был с ним согласен. Было решено съездить на место первого преступления. В завещании Свиридова наследником был указан его старший брат — Евгений. Евгений Свиридов проживал в Омске и, как выяснилось, не приезжал в Петербург после смерти брата, распорядившись, впрочем, и о похоронах, и о том, чтобы за домом покойного продолжали присматривать. Все расходы на оплату труда слуг он взял на себя. Связаться со старшим Свиридовым оказалось не так просто, но спустя два часа было получено разрешение на повторный осмотр дома. У самых ворот их встретил дворецкий, представившийся Алексеем. Он, обращаясь исключительно к колдуну, поведал о том, что в день гибели Свиридова, во второй половине дня, дом пустовал. — Это, знаете, не что-то из рядо вон выходящее, — пояснил дворецкий, открывая перед сотрудниками Управления дверь. — Если хозяину нужно было переговорить с деловыми партнерами он предпочитал делать это, как говорится, без посторонних глаз. Сейчас ничего в доме не напоминало о страшном происшествии. Кроме, если верить слова прислуги, кабинета почившего — там ничего трогать не стали. — Так вот, — продолжил Алексей, останавливаясь посреди просторного холла. — Обычно я первым пребываю в дом после таких вот совещаний, а тут утром получаю звонок — садовник наш, уж точно не вспомню, каким там растением он был обеспокоен, что его там срочно пересадить надо, иль еще что… О чем это я… Ах, да! Садовник, в общем то, приехал раньше и обнаружил, ну… тело. И сразу же мне позвонил. Мы то сперва решили, что Виталий Степаныч перепил накануне, вот и свалился, по неосторожности, как хмель в голову ударил. А потом поднялись на второй этаж и обнаружили, что кто-то хозяйский кабинет вверх дном перевернул. Формулировка оказалась донельзя точной: дверь сорвана с петель и теперь прислонена к противоположной стене, стол буквально перевернут, а пол устилают различные бумаги. Преступник явно не задумывался об аккуратности. — Следователи, проводившие первый осмотр, предположили, что это всё дело рук колдуна, — намекая на выбитую дверь, произнес Владимир, когда они вошли в кабинет покойного. — Слой серебра на ней довольно внушительный. Помимо этого, полицейские дивы не обнаружили следов присутствия посторонних дивов. — Видимо по этой причине дело не перешло в Управление. — кивнул Сергей, мельком пробегаясь взглядом по бумагам, что поднял с пола. Ничего интересного в них не обнаружилось, как и в кипе бумаг из вывернутого ящика стола, что было вполне ожидаемо. Вломившийся сюда, кем бы он ни был, не оставил бы то, за чем приходил. Размышляя, Сергей отошел к выходу и окинул помещение взглядом. Внимание сразу привлекал ничем не скрытый сейф. Значит, если в нем и хранили деньги и прочие ценности, то, что нужно было убийце в нем отсутствовало, судя по состоянию комнаты, соответственно главным тайником он точно не являлся. Тогда где основной? Краем глаза Мончинский уловил, что Владимир тоже оглядывает комнату с задумчивым видом. И только решив задать вопрос тут же осекся, когда див уверенно шагнул к книжному шкафу. Мончинский незамедлительно последовал за ним. При ближайшем рассмотрении в задней стенке виднелась едва различимая дверца, сейчас явно прикрытая не совсем плотно. Подцепив её краем острого ногтя, Владимиру удалось открыть тайник. Внутри царила похожая картина. Папки валялись в хаотичном порядке, из некоторых торчали листы, словно запиханные обратно в спешке. Див взял верхнюю папку и из неё тут же выскользнул клочек бумаги, на первый взгляд ничем непримечательный. Сергей спешно наклонился, чтобы его поднять. — «Агатов», «по соглашению сторон», «живая кровь и воля». — прочитал он несколько уцелевших частей предложений. — Уж не знаю, что это, но последняя формулировка мне не нравится от слова совсем. Владимир слегка склонил голову, соглашаясь с колдуном. Вложив обрывок обратно в папку, которую див так и продолжал держать в руках, Мончинский вновь заглянул в тайник, оценивая количество хранящихся там бумаг. — Заберем все содержимое в Управление и внимательно изучим. — наконец изрек он, тем не менее не пребывая в особом восторге от своего решения, прекрасно представляя масштабы работы. Возможно, сегодня придется задержаться допоздна.