Императорская Дворцовая Академия: Как стать императрицей

      Pov Ника.       Утром я проснулась от будильника Розы, который в нужный час поднял нас с Зиной, как надоедливый деревенский петух. Сама же владелица этой отвратительной машины спала точно сурок, укрывшись одеялом с головой.       — Роза. Роза, вставай! — пыталась растолкать спящую красавицу не менее сонная и не выспавшаяся Лаваль. — Роза, твою мать! Будильник заводишь для себя, а просыпаются все остальные!       — Зин, у меня есть способ её разбудить, но, боюсь, он слишком радикальный, — отозвалась я, кое-как отойдя ото сна.       — Водой её облить, что ли? — посмотрела на меня соседка.       — Да. Причём ледяной, — кивнула я.       Зина мельком осмотрелась и, увидев на подоконнике стеклянный графин с водой, подошла к окну. Схватив тару, она вернулась к Розе и подняла занятую руку над спящей Гебель.       — Это, конечно, не ледяная вода, но тоже сработает, — и с этими словами резко перевернула графин так, что вся содержащаяся в нём вода с довольно громким плюхом вылилась на нашу соню. Эффект был мгновенным. Роза подскочила как ужаленная, с диким криком сбрасывая с себя мокрое одеяло.       — Что вы творите, идиотки?! — взвизгнула она, оглядываясь по сторонам в полном недоумении. — Вы совсем с ума посходили?!       — Сама напросилась, — тоже повысил тон голоса Зина, держа в руках пустой графин. — Будильник для кого заводила? Мы тебя уже минут десять, наверно, пытаемся разбудить.       — Да я… я не слышала, — пролепетала Роза, дрожа от холода и злости. — Могли бы и по-человечески разбудить! Зачем сразу водой обливать?       — А мы как раз по-человечески и пытались, — парировала я, немного злясь. Да, конечно, в данной ситуации было бы лучше посмеяться, но мне с утра не до смеха из-за того, что я ещё не отошла от своего графика работы в клубе барменом. — Только ты у нас, как тот самый сурок, ни на что не реагируешь.       Роза фыркнула и, схватив сухую одежду из своего шкафа, поплелась в ванную, что прилегала к нашей комнате. Слышно было, как она ворчит себе под нос что-то неразборчивое. Мы с Зиной переглянулись и продолжили собираться. Я сегодня решила пойти в пиджаке, но без жилета, ибо он мне немного давит. Возникает такое ощущение, что меня в корсет запихнули и его шнуровку сильно затянули. Накинув пиджак, я привела в порядок волосы и решила оставить их распущенными, как вчера заметила Зина. Посмотрим, насколько эффектно будет.       Наконец, вода в ванной стихла, и к нам вышла Роза, собранная и переодетая в форму Академии. Выглядела она, конечно, замечательно и элегантно, но злой взгляд зелёных глаз говорил о многом.       — Идём, — буркнула она и направилась на выход из комнаты, прихватив с собой необходимую для занятий канцелярию. Мы с Зиной переглянулись и пошли за ней.       Пройдя комплекс отдыха и выйдя в основной корпус, мы подошли к большому стенду, что висит на стене, и стали смотреть расписание. Узнав необходимую информацию, мы направились в сторону учебных классов, где и должны быть занятия. В коридорах Академии уже было довольно оживленно. Курсанты спешили на занятия, переговаривались, смеялись. Кто-то доедал булочку на ходу, а кто-то внимательно читал конспекты, готовясь к предстоящей лекции. Роза шла впереди, демонстративно игнорируя нас с Зиной. Чувствовалось, что обида на утренний инцидент ещё не прошла. Мы не стали донимать девушку и молча следовали за ней.       Наконец, мы дошли до нужного кабинета. Аудитория оказалась просторной и светлой, с рядами парт и большим интерактивным экраном впереди. Большая часть мест уже была занята, но в задних рядах еще оставалось несколько свободных. Роза сразу села отдельно, подальше от нас, хмуро уставившись в окно. И Зина успела сбежать, а я… А меня сразу облепили одногруппники, расспрашивая, кто я такая, откуда и похожие вопросы.       — Я… — только я хотела что-то сказать, как за моей спиной выросла большая по своему росту тень и послышался незнакомый мужской голос.       — Уже вижу, что ты на меня запала, — я обернулась и увидела того усача, что пререкался вчера с Сергеем у главного входа. — Я рад твоему вниманию к моей персоне, Ника.       Пробежавшись взглядом по невольному собеседнику, я поняла, что он больше отталкивает, чем привлекает. Усами и своей манерой говорить в нынешнем тоне точно. Я стала отходить от его парты, у которой меня зажали, но успела споткнуться о её ножку.       — Что, малыш, уже не терпится со мной посидеть? — заржал этот ловелас хренов. Так бы и съездила тебе сейчас кулаком по роже твоей наглой!       — Если с кем она и сядет, то только со мной, — послышался над моим ухом голос Трубецкого, и его же руки легли на мои плечи, отчего по аудитории прокатилось многозначительное «О». Вот нахрена ты подогреваешь слухи, а, недоимператор? — И она тебе не малыш.       Трубецкой убрал свои руки с моих плеч и, коснувшись одной из них моей ладони, повёл меня в сторону своей парты, которая находилась почти в самом конце ряда. Оттуда было всё хорошо видно, и даже можно было заниматься какими-нибудь своими делами, поскольку преподаватель всё равно не обратит на тебя внимание.       Я не сопротивлялась, послушно следуя за Сергеем. Его неожиданное появление избавило меня от назойливого внимания усача, но создало другую, не менее щекотливую ситуацию. Зачем он это сделал и что он хочет показать таким образом? Или просто решил поиграть в рыцаря? В любом случае, мне эта игра не нравилась.       Добравшись до его парты, я села на свободное место, стараясь не смотреть на Трубецкого. Чувствовала на себе любопытные взгляды одногруппников, перешептывания и усмешки. Эта ситуация меня раздражала. Хотелось просто провалиться сквозь землю.       — Спасибо, конечно, за помощь, но не стоило, — пробормотала я, когда Сергей уселся рядом. — Но зачем ты это сделал?       — Не за что, — усмехнулся он. — Просто я не люблю назойливых парней, которые пристают к девушкам из моей компании.       — Я не твоя девушка, поспешу напомнить, Трубецкой, — отрезала я, стараясь не смотреть ему в глаза. — А уж тем более, не из компании или тусовки.       — Не зарекайся, — на лице одногруппника и соседа по парте по совместительству просияла ухмылка. — Но Свистунова тебе лучше обходить стороной, мой тебе совет.       Да я и тебя буду десятой дорогой обходить, если очередную хрень выдумаешь или сделаешь!       — Я тебя поняла, — как можно спокойнее ответила я, хотя внутри всё бурлило от возмущения.       И в этот момент в аудиторию вошёл преподаватель. Это был высокий, худощавый мужчина с короткой седой стрижкой и проницательным взглядом. Он поздоровался с нами и представился Морозовым Аркадием Викторовичем, преподавателем по дворцовой архитектуре и дизайну. Я сразу же не поняла, зачем нам эта дисциплина. Лучше бы риторику и ораторское искусство сейчас провели! Но да, наше мнение никто не спрашивал. Затем он начал лекцию, посвящённую истории развития архитектуры и убранства императорских дворцов. Ведь помимо Зимнего у правящей семьи Романовых есть ещё несколько дворцов, которые они используют как резиденции. Мужчина говорил увлечённо и интересно, приводя множество примеров и фактов. Я слушала его с большим вниманием, стараясь не упустить ни одной детали.       Лекция Морозова оказалась на удивление захватывающей. Он с таким энтузиазмом рассказывал о каждом периоде, о каждой детали, о каждом архитекторе, что создавалось ощущение, будто препод сам строил и украшал императорам дворцы. Я, совершенно не ожидавшая ничего подобного, увлеклась историей создания Зимнего дворца и его убранством. Трубецкой, судя по всему, тоже слушал внимательно, лишь изредка бросая на меня взгляды, которые я старательно игнорировала.       Когда лекция подошла к концу, препод задал несколько вопросов по материалу, чтобы проверить, насколько хорошо мы усвоили информацию. К моему удивлению, я без труда ответила на все вопросы, чем вызвала одобрительный кивок преподавателя. Трубецкой тоже не остался в стороне и продемонстрировал свои познания в дворцовой архитектуре, дополнив мои ответы интересными деталями. Чувствовалось, что тема ему близка и знакома. Ах да, забыла, он же у нас будущий император и почти всё свободное время проводит во дворце правителя России. Тема дворцов ему очень близка.       Покинув аудиторию, я заглянула в свой блокнот, в который выписала расписание со стенда. Так, следующая пара у нас… Основы фехтования?! Серьёзно?! В первый день учёбы?! Если сопоставить все факты, то физическая подготовка, или сокращённо — физ-ра, в Академии поделена по сферам влияния. Да и на фехтование, в основном, как сказала Зина, мальчики ходят. Но я бы не отказалась побывать в спортзале Академии. Может, какие-то приёмы по дракам с холодным оружием себе подсмотрю. Я всё-таки в своём колледже тоже фехтованием занималась, когда позволял препод.       — Ника, ты идёшь в библиотеку? — подошла ко мне Зина. — Роза уже туда ушла.       — Нет, я, наверно, в спортзал пойду, — отказалась я. — На фехтование.       — Зачем? Чуть больше часа глазеть, как наши мальчишки петушатся друг перед другом, будто петухи, и избивают себя почём зря? — спросила девушка. — Ник, это глупость.       А мне нравятся мальчишечьи глупости!       — Прости, Зин, но я лучше посмотрю на то, как мальчишки потешаются со шпагами или другим холодным оружием. В библиотеке я ещё успею побывать, — извинилась я.       Зина пожала плечами и направилась в сторону библиотеки, а я, предвкушая что-то интересное, двинулась в спортзал. По дороге я размышляла о Трубецком и его странном поведении. Зачем он вообще ввязался в эту ситуацию с этим усачом Свистуновым? Неужели и правда решил поиграть в благородного рыцаря? Или у него на меня какие-то свои планы? Эти вопросы не давали мне покоя.       Спортзал Академии оказался огромным помещением с высоким потолком и большими окнами от пола до потолка, что делало их панорамными и пропускающими много света. Вдоль стен стояли различные тренажёры, а в центре располагалась площадка для фехтования, окружённая зрительскими местами. Курсантов было довольно много, в основном парни, облачённые в защитную экипировку со знаками отличия учебного заведения и с шпагами в руках. Они разминались, отрабатывали удары и просто общались между собой. Были, конечно, и девушки, но участие в занятии принимали как зрители. Я заняла одно из свободных мест на трибунах и стала наблюдать за происходящим.       — Ты ведь новенькая, да? — неожиданно услышала я рядом с собой.       Повернувшись лицом в сторону голоса, я увидела перед собой копию Зины, только немного старше. Нет, сильно старшей она не была — ну, может, несколько месяцев. Девушка тоже имела карие глаза и мягкие, миловидные черты лица, присущие женщинам из дворянских сословий. Только волосы у неё были чуть подлиннее, чем у Зины. Но плюс был в том, что в этой аристократке не чувствовалось никакой надменности, которой у других хоть отбавляй.       — Ника, кажется? — уточнила она. Надо же, кто-то, кроме Трубецкого и моих соседок по комнате, моё имя запомнил!       — Да, — кивнула я в ответ. — Только прости… Я твоего имени не знаю…       — Я Катя. Катя Лаваль, — представилась незнакомка и протянула мне руку, которую я пожала.       — Рада знакомству, Катя, — произнесла я, стараясь быть как можно более вежливой, пока не услышала…       — Лаваль, ты с кем там общаешься? — раздался низкий женский голос, который казался будто прокуренным. Буквально пара-тройка секунд, и к нам, стуча каблуками, подошла ещё одна темноволосая аристократка, от которой высокомерием и презрением несло просто за километр.       — Да вот… — хотела что-то ответить Катя, но была нагло перебита девушкой.       — А, это ты — плебейка, что выиграла лотерею, — буквально протянула незнакомка. Что? Да ты охренела, что ли, сучка-белоручка? О, стихами заговорила! — Что, пришла поглазеть, как благородные аристократы фехтуют? Молодец, похвально, что не испугалась, как другие леди роял.       — Аня, прекрати, — попыталась приструнить говорливую суку из знатного рода Катя, но получилось плохо.       — Что «Ань, прекрати»? Я разве сказала неправду, что эта… — девушка указала на меня пальцем. — Плебейка. Ей не место среди нас, да и вообще в Академии!       — Каренина, я бы попросил выбирать выражения в стенах Академии! — неожиданно послышался мужской голос, из-за которого мы все повернулись в сторону его звука.       Недалеко от зрительской трибуны стоял высокий и подтянутый мужчина, одетый в тренировочный костюм с нашивками Академии, как у парней. Он стоял, оперевшись руками об ограждение зрительских мест, и недовольно смотрел на Каренину. Серьёзно, Анна Каренина?! Как у Льва Толстого в том романе?!       — Простите, месье д’Эрбле, — сразу же поспешила извиниться перед мужчиной Анна. — Просто я лишний раз хотела напомнить, что имя нашей Академии достойны носить не все студенты.       — Не Вам решать, кто достоин, а кто — нет, юная леди, — довольно жёстко отрезал д’Эрбле. — И да, как преподаватель фехтования, я настаиваю, чтобы Вы не отвлекали студентов от занятий.       Он бросил на меня быстрый взгляд, прежде чем вернуться к наблюдению за фехтовальщиками. Каренина, похоже, была не слишком довольна таким поворотом событий, но спорить с преподавателем не решилась. Она фыркнула и гордо удалилась, оставив меня и Катю наедине.       — Прости её, Ника, — виновато сказала Катя, когда удушающий запах высокомерия в нашей компании испарился. — Аня иногда перегибает палку. Просто она привыкла к своему высокому положению и считает, что имеет право судить других.       — Ничего страшного, — пожала я плечами, стараясь не показывать, насколько меня задели слова Карениной. — Я за время работы в ночном клубе и по жизни всякое слышала, так что у меня иммунитет.       Мы ещё немного поболтали с Катей о фехтовании и об Академии. Она оказалась очень приятной и общительной девушкой, как и её сестра, несмотря на своё аристократическое происхождение. Уже второе занятие показало, что не все аристократы — белоручки и горделивые идиоты. Есть среди них и нормальные.       — Как тебе занятие? — спросила она, наблюдая вместе со мной, как парни сражаются на шпагах точно мушкетёры из экранизаций романа Александра Дюма.       — Похоже, что я попала на съёмку фильма или сериала про мушкетёров, — усмехнулась я.       — Практически так и есть, — засмеялась Катя. — У нас здесь фехтование преподают очень серьёзно. Месье д’Эрбле — один из лучших фехтовальщиков страны, а может, и мира. Я даже слышала, что его семья приехала сюда из Франции, когда на престол взошёл ещё Пётр Первый. Его родственники и он сам обучали самих императоров фехтованию.       — Ничего себе, — удивилась я и едва не свистнула от такой новости. — То есть мушкетёры в наше время всё-таки остались?       — Можно и так сказать, — ответила Катя. — Он очень строгий, но справедливый. И, кстати, он тоже не любит, когда оскорбляют студентов, особенно тех, кто отдаёт себя учёбе полностью.       И тут наш разговор прервал гул на спортивной площадке помещения, перемешанный со звоном скрещивающихся между собой лезвий шпаг. Парни были уже без защитных масок и побежали в сторону двоих студентов, которые тоже были без защиты головы и дрались чуть ли не на смерть. Прищурившись, я узнала в них Трубецкого и Свистунова. Месье д’Эрбле тоже пытался разнять «воинов», но его попытки выглядели слабо.       Соскочив со своего места на трибуне, я почти бегом спустилась вниз и направилась к спорщикам. Подхватив с пола шпагу и не сбавляя свой шаг, я приблизилась к фехтовальщикам и нанесла Свистунову отвлекающий удар своим оружием. Оказавшись в замешательстве, я успела закрыть собой Трубецкого и начала отгонять усача-засранца в угол, нанося ему такие атаки ярости, что он от них едва успел отбиваться.       — Ника, что ты делаешь?! — услышала я крик Кати, но не обратила на него внимания. В голове была только ярость и желание защитить Трубецкого, пусть даже он и был не прав, затеяв эту глупую драку.       Я двигалась довольно быстро. Ноги и руки всё ещё помнили уроки колледжа, оказывается! Я загоняла Свистунова в угол своими наступательными шагами и яростными ударами. Я даже не боялась, что юбка где-то может задраться и мои прелести будут лицезреть все присутствующие в спортзале. Для меня задеть честь человека позорнее, чем булками своими сверкать.       — Если ты ещё раз что-то вякнешь Сергею, — зарычала я, когда загнала Свистунова в угол и отбила у него шпагу, что тот просто прижался к стене от безысходности. — Я тебе эту шпагу засуну в тёмное и недоступное место. Ты меня понял?!       — Да понял я, понял! — заверещал, как девчонка, Пётр.       — Пошёл отсюда, — зло фыркнула я в его сторону, всё ещё угрожая шпагой.       Но дважды повторять не пришлось. Свистунов отлип от стены и свалил в неизвестном направлении, словно испугался, что я за ним побегу. За ним я точно не побегу, не в моём вкусе идиоты и хулиганы.       Обернувшись, я увидела вокруг себя ошарашенные лица. Кто-то шептал что-то о моей дерзости, кто-то удивленно молчал, а Катя стояла с открытым ртом, не веря своим глазам. Трубецкой смотрел на меня так, словно увидел привидение. Месье д’Эрбле тоже был в шоке, мягко говоря, от того, что я устроила. Чувствовавшаяся прежде ярость начала медленно угасать, сменяясь неловкостью. Я вдруг осознала, что стою посреди спортзала в юбке, зажав в руке шпагу, и выгляжу, вероятно, как сумасшедшая.       — Ника, что это было?       — Да откуда ты так отлично знаешь фехтование?       Начали засыпать меня вопросами облепившие меня парни и девушки. Всем было интересно, откуда у меня такая техника владения холодным оружием и почему я бросилась защищать Трубецкого, поскольку он бы и сам прекрасно справился бы. Да не справился бы! Свистунов его в угол зажал бы через пару атак, и всё, прощай репутация первого красавца Академии. А по поводу вопросов… Я не знаю, что и ответить, поскольку сама в шоке от своих действий.       — Впечатляет, мисс Шарапова. Очень даже впечатляет, — наконец подал голос преподаватель, чем заставил оголтелых студентов замолчать. — У меня есть парочка вопросов — откуда у Вас такая техника и где Вы ей научились?       — Да так, — начала я смущаться резко, видимо осознав, какую хрень сейчас натворила. — Техника у меня любительская, даже ниже. А фехтование преподавали в юридическом колледже имени Сперанского как дополнительный курс по физической подготовке. И то… Я… Я училась по возможности. Были семейные проблемы, которые не позволяли в полной мере выучить эту дисциплину.       — Любительская? — удивился д’Эрбле, что у него даже тональность голоса повысилась до писка. — Мадемуазель, у Вас техника фехтования без пяти минут профессионала! Почти как у императоров! И я хочу, чтобы Вы ходили ко мне на занятия.       — Но… — попыталась я возразить, но всё-таки была нагло перебита.       — Никаких «но», мисс Шарапова! Вам ни в коем случае нельзя забрасывать фехтование! — произнёс препод. — Вы просто обязаны учиться у меня!       — Ну… Раз обязана… — пожала я плечами. — То буду учиться…       — Выскочка, — тихо фыркнула в мою сторону Каренина, но я это услышала. Эй, будешь завидовать, то шпага и у тебя в одном месте окажется.       После этого разговора обрусевший француз решил отпустить всех с занятия, поскольку инцидент с моим участием не даст ученикам спокойно тренироваться. Все парни свалили в раздевалку, чтобы переодеться, а девчонки — к трибуне, собрать свои вещи. Я уже тоже собралась вернуться за своими тетрадками, как была остановлена Трубецким.       — Ника, спасибо, — тихо произнёс Сергей, подойдя ко мне вплотную. — Ты меня спасла.       — Считай, что мы квиты, — отозвалась я, напоминая своему собеседнику о том, что произошло перед парой Морозова. — И я просто не люблю, когда люди пытаются самоутвердиться за счёт других. Я поняла, что Свистунов — идиот, и ты пойми это. А также пообещай не ввязываться в драки с ним.       — Обещаю, — улыбнулся Трубецкой, и я невольно залюбовалась его улыбкой.       Он действительно был очень красивым. Даже в этой тренировочной форме для фехтования, хотя с первого взгляда кажется просто громадным и неуклюжим. Жаль, конечно, что аристократ и мне с ним не по пути. Я чувствую, что даже дружба, которая вот-вот начала зарождаться, будет причинять дикий дискомфорт. Почему? Потому что мы все знаем, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Точнее, она есть, но ровно до тех пор, пока один другого не захочет в сексуальном плане.       — Подождёшь меня, пока я переоденусь? — попросил меня Сергей. — Третьей пары всё равно не будет, так как Волконского опять в штаб вызвали.       А, третья пара у него должна была быть? Ну здорово, теперь будет больше времени самой обойти Академию. В ответ на вопрос друга поневоле я кивнула, выражая своё согласие. А что? Мне терять уже нечего, репутации нормальной я не смогу заработать, поэтому останется соответствовать тому, что я «подружка» Трубецкого.       Когда Сергей скрылся в раздевалке, я задумчиво оглядела опустевший зал. В голове роились мысли. Что это было? Откуда во мне взялось столько ярости и уверенности? Фехтование в колледже, конечно, было, но чтобы вот так, с ходу, да ещё и с таким напором, будто я занималась им безвылазно? Кажется, я сама себя не узнаю. И зачем я вообще полезла защищать этого Трубецкого? Он ведь и сам бы справился, наверное. Но что-то внутри просто не позволило остаться в стороне.       Каренина со своей свитой уходила последняя из спортзала и, проходя мимо меня, провела указательным пальцем у шеи, намекая, что если я что-то ещё выкину, то она меня прикончит. Пф, не с той ты связалась, деточка! Я за время практики в полицейском участке, на которую нас отправлял колледж, всякого дерьма повидала и даже поучаствовала в нём. Не тебе меня запугивать. Не сдержавшись, я подняла руку и показала ей средний палец, как бы говоря, чтобы та шла подальше со своими угрозами.       Пока Сергей переодевался, я направилась обратно к трибуне за своими вещами. Взяв их, я машинально проверила, на месте ли всё то, что я таскаю с собой с самой первой пары. Фух, ну вроде всё на месте! К этому времени уже Трубецкой вышел из раздевалки, переодетый в обычную форму Академии. В отличие от меня, он был при полном параде: белоснежная рубашка, поверх которой жилет и пиджак, галстук на шее, тёмно-синие брюки и туфли лакированные. Только волосы немного растрёпаны… Хоть сейчас на обложку модного журнала!       Вышли из спортзала мы молча. Пока шли по коридорам Академии, я успела рассмотреть её получше. Изящные арки, высокие потолки с замысловатыми узорами, огромные окна, пропускающие солнечный свет — всё здесь дышало историей и величием. Контраст с моей прошлой жизнью был поразителен. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, но старалась не показывать этого.       — Куда ты сейчас? — спросил Трубецкой, когда мы подошли к развилке.       — Хочу немного прогуляться по Академии, осмотреться, раз пары не будет. Ты ведь не против? — уточнила я.       — Конечно, нет, — улыбнулся Сергей. — Может, составить тебе компанию?       Я на мгновение задумалась. С одной стороны, его общество интересно и полезно в какой-то степени. С другой, я всё равно боялась, что это может привести к ещё бо́льшему количеству ненужных слухов и сплетен. Хоть я и говорила, что терять мне нечего.       — Хорошо, — согласилась я. — Тогда пошли. Покажешь мне самые интересные места.       Мы зашли в буфет, купили там пару булочек с кофе и пошли гулять по Академии. Выйдя на задний двор, который был усеян растительностью, я увидела, что студенты и там есть. Кто-то читал книги, сидя на скамейках или аккуратно стриженном газоне. Кто-то играл в салки, как маленькие дети (хотя, как девчонкам на каблуках почти в десять сантиметров можно бегать так быстро, я знаю). Что касается погоды, она действительно была прекрасной. Яркое солнце заполняло собой округу и так пекло, что создавалось ощущение, что лето ещё не закончилось.       — Как ты после того, что случилось в спортзале? — спросил меня Сергей, когда мы сели на скамейку, стоящую в тени у тротуара.       — Да нормально, — ответила я. — Только мне кажется, что шпильки — не очень подходящая обувь для фехтования. Мне кажется, что я каблуки погнула своими выкрутасами.       — Не переживай, у тебя в шкафу должна быть пара запасных каблуков, — ответил Трубецкой. — Да и к тому же, предлагаю на выходных отправиться в торговый центр и присмотреть тебе что-нибудь.       — Так, это уже слишком, — начала я отказываться. — В ближайших торговых центрах одежда и обувь стоят четыре моих месячных зарплат в баре ночного клуба.       — Не отказывайся. Ты помогла мне, и теперь я просто обязан отблагодарить тебя не только словами, но и чем-то приятным, — проронил парень, давая понять, что отказы не принимает. Ну ладно, сделаем тогда его банкротом в субботу.       — Серёж, а кто вообще такая эта Каренина? — решилась я перевести тему разговора, невольно вспомнив об этой надменной особе. — Как по мне, она ведёт себя как мразь.       От моего вопроса парень едва не поперхнулся куском булки. Я сразу почувствовала, что у него явно была какая-то связь с этой Карениной и очень неприятная, раз такая реакция. Я похлопала легонько Сергея по спине, одновременно не отводя от него взгляда.       — Каренина… Это долгая история, — наконец выговорил Трубецкой, откашлявшись. — Наши семьи дружили очень давно, и нас с детства прочили друг другу в супруги. Ну, если прямо честно говорить, то Аня была влюблена в меня и к концу школы даже сделала так, чтобы мы… Ну…       — В общем, она тебя к потрахушкам склонила, понятно, — кивнула я. — Но знаешь, обычно в аристократическом обществе этим грешат больше мужчины.       — Вот именно, но со мной получилось наоборот, — кивнул мой собеседник. — Когда я рассказал об этом родителям, то папа сразу спросил у меня: «Аня девственница?», и я сказал, что нет. Ну разве может такое девственница провернуть?       — Нет, вряд ли. Хотя… — я вздохнула, откинувшись на спинку скамейки. — Сейчас девушки такие, что сразу не поймёшь, кто она такая. И что дальше случилось?       — Ну дальше… Я рассказал родителям об этом, и они расстроили мою помолвку с Аней, — продолжил свой рассказ парень. — Её родители были в шоке и обязывали меня жениться на ней, раз я опорочил честь их дочери. А с какого это должен был делать я, если она ещё до меня спала с кем-то? В итоге, её выдали за Алексея Каренина, какую-то большую «шишку» при дворе.       — Теперь понятно, почему она на меня так отреагировала, — отозвалась я, выслушав Сергея. — Её чувства к тебе не угасли, вот и ревнует.       — Но с ней опасно связываться, — посмотрел на меня Трубецкой с неким страхом.       — Со мной тоже, — кинула я. — Но в отличие от неё, я сама могу ответить на выпад соперника, а не через третьи руки.       — Ты права, — вздохнул Сергей, отворачиваясь и глядя куда-то вдаль. — Просто не хочу, чтобы и ты пострадала из-за моих проблем. Это всё тянется ещё с тех времён, когда мы были детьми. Она всегда добивалась своего любыми способами.       — Эй, Трубецкой, что за упаднические настрои? — спросила я, коснувшись его плеч рукой и немного потрепав его. — Мы с тобой себя в обиду не дадим. Не переживай, всё будет замечательно.       Сергей немного оживился от моих слов поддержки. В его глазах мелькнула благодарность, и он слегка улыбнулся.       — Спасибо, — тихо произнёс он. — Ты умеешь подбодрить.       — А для чего ещё нужны друзья? — улыбнулась я в ответ на его слова и, отставив в сторону свой перекус, раскрыла свои руки для объятий.       Сергей рассмеялся, а затем сгрёб меня своими ручищами в охапку и прижал к себе крепко, но аккуратно. В его объятиях было так хорошо и спокойно, что создавалось ощущение полной безопасности, будто ты под каким-то защитным барьером. Я невольно прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. Запах его парфюма, смешанный с ароматом свежести, щекотал нос. Я почувствовала, как напряжение, накопившееся за последние дни, постепенно отступает. Хотелось просто остаться здесь, в его объятиях, забыв обо всех проблемах и интригах этой новой, непривычной жизни.       Резко мы услышали короткий лай, а потом чавканье, которые сразу вернули нас в реальность. Принц, который незаметно подкрался к нам, пока я и Сергей обнимались, стащил со скамейки его булочку и резво съел в пару укусов. Я засмеялась на такое поведение собаки, а мой собеседник нахмурился. Хвостатый, словно понимая, что Трубецкой говорит ему своим взглядом, залаял в ответ.       — Правильно говоришь, Принц. В большой семье клювом не щёлкают, — засмеялась я. Взяв свою булочку, я протянула её Сергею. — Держи, раз ты остался без перекуса.       — А ты? — спросил парень, не совсем уверенно беря из моих рук хлебобулочное изделие.       — Пожертвую в пользу голодающих аристократов, — улыбнулась я, на что мой собеседник засмеялся и начал уплетать предложенное угощение.       Между нами снова воцарилась тишина, которая нарушалась лишь тихим чавканьем Трубецкого и моим потягиваем кофе из бумажного стаканчика. Принц же устроился рядом со мной и улёгся на газон, положив голову на передние лапы. Посмотрев на животное, я перевела взгляд на Трубецкого и спросила:       — Серёж, а как давно в Академии живёт Принц?       — Ну, с момента гибели цесаревны Софии в автокатастрофе со своим мужем, — ответил он. — Принц ещё тогда щенком был, а также любимцем цесаревны, и Александр отдал его сюда, в Академию, когда Волконский занял здесь пост директора.       — Волконский? Это тот военный, что встретил нас у главного входа Академии? — удивилась я. — А почему он пса не забрал себе после гибели Софии?       — Да, это он. Пётр Михайлович пытался забрать пса к себе, но он упирался и повсюду преследовал его, — кивнув, ответил Сергей. — Может, пёс как-то ощущал присутствие своей бывшей хозяйки, которая когда-то училась в Академии, и не хотел покидать её стены. Да и несмотря на то, что я и Пётр Михайлович ухаживали за ним всё это время, он людей сторонился.       — Ладно, допустим, — согласилась я со его словами. — А почему тогда Принц кинулся меня облизывать, когда я появилась здесь?       — Вот этого я не знаю, Ника, — пожал плечами темноволосый. — Может, ты ему напомнила цесаревну Софию? А может, он просто почувствовал, что ты — хороший человек? Животные этим и отличаются от нас, людей, — они тонко чувствуют всё.       — Может быть, — задумчиво выдала я и погладила Принца по голове. Шерсть у него была гладкая и шелковистая, словно он был большой ожившей игрушкой. Пёс в ответ на мою ласку заурчал, как бы говоря, что ему приятно моё общество. — Но ты уверен, что я похожа на цесаревну Софию?       Продолжила я разговор про императорскую семью, раз Трубецкой приближен к ним. Если я действительно прихожусь родственником Александру, то нужно узнать об этом всё.       — Уверен, — ответил Сергей, но тихо, чтобы меньше ушей это слышали. — У меня дома есть уголовное дело по автокатастрофе, в которой погибли София и её муж, Владимир. Дело не стали расследовать, как бы не билась Елизавета Алексеевна, императрица. Если мне удастся незаметно его вынести, то я принесу его сюда, в Академию, покажу тебе. Ты сама всё поймёшь.       О, отлично! Как раз проверю, не растеряла ли я свои навыки, которые приобрела в колледже за время обучения. Может, найду какие-то зацепки и дело смогут восстановить в расследовании. Ведь сейчас технологии в правоохранительных органах лучше, чем были на тот момент.       — Кстати, — уже Сергей решил перевести тему разговора в другое русло. — А когда у тебя День Рождения?       — Шестого декабря, а что? — посмотрела я на парня. Заметив его удивлённый взгляд, я спросила. — Серёж, с тобой всё нормально? Чем тебя так удивила дата моего рождения?       — Ничего, — отмахнулся он. — Просто твой день рождения очень подозрительно совпадает с датой автокатастрофы цесаревны Софии и её семьи. Вот это странно.       Я нахмурилась, пытаясь сопоставить факты. Шестое декабря… День гибели цесаревны Софии и мой день рождения. Совпадение? Возможно. Но слишком уж много совпадений накапливалось вокруг моей персоны. Странная схожесть с Софией, внезапное появление в Академии, пускай и по лотерее, внимание со стороны Принца… Всё это начинало походить на какой-то замысловатый пазл, кусочки которого постепенно складывались в нечто большее.       — И что это значит? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие, но внутри меня нарастало беспокойство.       — Пока не знаю, — ответил Сергей, глядя мне прямо в глаза. — Но нам стоит разобраться в этом, поэтому и нужно показать тебе дело об аварии. Слишком много вопросов без ответов.       Вот именно… У меня теперь тоже куча вопросов к своему происхождению…       — Хорошо, — кивнула я. — Будем разбираться. Но давай не будем делать поспешных выводов. Может, это действительно обычное совпадение.       Мы замолчали, каждый погруженный в свои мысли. Я продолжала гладить Принца, пытаясь успокоиться и думая о том, что от меня могли скрыть мою настоящую историю. Если раньше я ещё крутила пальцем у виска, когда меня сравнивали с покойной цесаревной Софией, то сейчас я всерьёз об этом задумалась. Неужели один день в Академии на меня так повлиял? Сергей же доедал предложенную мной булочку и смотрел куда-то вдаль, словно пытаясь разглядеть ответы на все наши вопросы в листве деревьев. Наконец, он вздохнул и повернулся ко мне.       — Ладно, давай пока забудем об этом, — сказал он, прерывая мои размышления. — Не хочу, чтобы ты переживала из-за этого. Сегодня прекрасный день, учитывая то, что третью пару у нас отменили, и незачем его портить. Хочешь, покажу тебе оранжерею? Там собрана уникальная коллекция растений со всего мира.       — Было бы неплохо чем-нибудь себя занять, — кивнула я, соглашаясь с его предложением и выкинув мусор после нашего перекуса в стоящую рядом урну. Идти куда-то и рассматривать растения было лучше, чем сидеть и помирать со скуки.       Поднявшись со скамейки, мы направились в сторону оранжереи вместе с Принцем, который увязался за нами хвостиком. Пока мы туда шли, Трубецкой рассказывал, что растения собирали ещё прошлые директора. Волконский продолжает эту традицию и когда отправляется в командировки, то обязательно привезёт какое-нибудь растение.       Оранжерея оказалась настоящим тропическим раем, скрытым в глубине заднего двора Академии. Высокие стеклянные своды пропускали мягкий солнечный свет, создавая идеальные условия для буйства зелени. Повсюду вились лианы, цвели экзотические цветы, а воздух был наполнен влажным ароматом земли и трав. Принц с любопытством обнюхивал каждый куст, словно попал в незнакомый, но очень интересный мир. Даже чихал иногда, если ему в нос попала пыльца с цветка.       Сергей с увлечением рассказывал о каждом растении: вот это редкая орхидея из Южной Америки, а это — хищное растение, питающееся насекомыми. Он знал все названия, а некоторые даже мог произнести на латыни, и с гордостью делился своими знаниями. Я слушала его, восхищаясь его эрудицией. Всё-таки осталось ещё сочетание мужской красоты и ума.       В одном из уголков оранжереи мы обнаружили небольшой пруд с кувшинками. На большом листе таких цветов сидела ярко-зелёная лягушка, которая невозмутимо наблюдала за нами. Сергей, улыбаясь, сорвал с цветущего рядом с прудом куста маленький цветок, похожий на бордюрную розу, и протянул мне.       — На память о нашей прогулке, — сказал он.       — Спасибо, — слегка улыбнулась я, принимая такой милый подарок. — Оранжерея выглядит очень красивой и умиротворённой.       — К тому же, здесь можно легко спрятаться в зарослях, если хочешь прогулять ненужные тебе пары или когда тебя все достали, — кивнул Трубецкой. — Я довольно часто сбегаю сюда, когда хочу побыть наедине с собой.       — Хорошо, буду пользоваться твоим советом, — засмеялась я.       Мы продолжили гулять по оранжерее. Пока мы там шатались среди зарослей и цветов, мои мысли действительно немного пришли в порядок — отступила некая тревожность и злость на Каренину и Свистунова за их сегодняшние выходки в спортзале. От таких, правда, лучше держаться подальше.       Внезапно мой взгляд зацепился за необычное растение, которое росло в самом центре оранжереи. Это было высокое дерево с серебристой корой и листьями, напоминающими капли росы. На ветвях дерева покачивались цветы, похожие на маленькие звёздочки.       — Что это за дерево? — спросила я, указав Трубецкому на растение.       — Мы называем его деревом сновидений, — ответил Сергей. — Говорят, что если загадать желание, прикоснувшись к его стволу, то оно обязательно сбудется.       Я с усмешкой посмотрела на него, но что-то внутри меня подтолкнуло загадать желание. Забравшись в пространство, где растёт дерево, я подошла к его мощному и большому стволу и коснулась ладонями. Закрыв глаза, я мысленно произнесла: «Я хочу, чтобы Леська выздоровела, и чтобы всё в жизни было хорошо». Открыв глаза, я ощутила лёгкий ветерок, который будто прошёл сквозь меня. Словно само дерево ответило на мою просьбу.       — Ну что, сбудется твоё желание? — поинтересовался парень, когда я вернулась к нему.       — Не знаю. Поживём — увидим, — пожала я плечами, а затем перевела тему. — Ладно, пойдём обратно, иначе обед пропустим.       А что такого? Несмотря на то, что учёба сегодня была немного короче, чем обещалось утром, обед всё равно должен быть по расписанию. Поэтому, подхватив Сергея за руку, мы пошли на выход из оранжереи Академии. Принц направился следом за нами.       Конечно, меня не отпускали мысли, что я — потенциальная внучка императора Александра, но это слишком серьёзное и весомое заявление. По-хорошему, конечно, проще сделать тест ДНК с семьей Романовых, но они ни за что не согласятся на такое. Слишком рискованно и позорно для них. Ну ладно, не думаем об этом. Действительно, поживём — увидим…