Глава 4. «Настоящая Леди Роял никогда не опускает голову».
14 октября 2025 г., 13:33
Pov Ника.
После первых занятий в Академии прошла неделя. Выдалась она насыщенной, конечно. Особенно потому, что я, Сергей и Свистунов вечером того же дня побывали у Волконского в кабинете за тот случай в спортзале. Пиздюлей моральных мы отхватили знатно, и, чтобы никому не было повадно, Пётр Михайлович заставил нас в течение недели после занятий вылизывать оранжерею Академии от сорняков и прочего мусора.
Работа, конечно, была тяжёлая местами. Особенно после пар, которых было штук четыре-пять, и ты буквально с ног валишься. Особенно я, что на каблуках весь день проводит. Из нашей троицы ворчал только Петя, выкорчёвывая сорняки из грядок с саженцами, а иногда и сами ростки обитателей оранжереи. Я и Сергей спокойно отнеслись к наказанию и выполняли свою работу молча. К концу недели мы с ним даже соорудили капельный полив из подручных материалов для тех растений, которым был необходим влажный климат.
Что касается непосредственно наказания, то работать в паре с Трубецким не оказалось уж слишком тяжёлым. Если все остальные девчонки Академии охали и ахали, стоило Сергею только появится в поле их зрения, то я же спокойно отнеслась к его нахождению рядом со мной. Мой мозг не воспринимал парня как объект для влюблённости. Как помощника и друга — может быть, но как человека, завладевшего моим сердцем… Может, после того случая с Колей я стала слишком чёрствой? Не знаю… Да и Сергею вряд ли я приглянулась. После того, что он мне рассказал про Каренину, парень в сторону девушек не то что смотреть, дышать боится.
Вот и он, вечер пятницы… Конец учебной недели. Да, в Академии установлена пятидневная учебная неделя. В будни занятия, а в выходные студенты по желанию могут покинуть Академию и навестить родителей. Я как раз планировала приехать к папе и Лесе на выходные.
Я и Сергей закинули в мешок для мусора крайние вырванные сорняки и уселись на высокий бордюр клумбы, чтобы отдохнуть после очередной (и, надеюсь, заключительной) рабочей смены в качестве наказания за драку на занятии по фехтованию. Я даже туфли кое-как с себя стянула, так как, проведя в них целый день, они будто приросли к ногам и стали их продолжением.
— Чтобы я ещё раз в этой земле ковырялся, как какой-то крестьянин, — ворчал Свистунов, выходя откуда-то из-за кустов с мешком в руках. Бляха-муха, если он сейчас не перестанет ворчать, я в него садовую тяпку запущу!
Я уже было набрала воздуха в грудь, чтобы вылить на Петра очередное ведро оскорблений, но была прервана громкими шагами, звук которых отражался в стеклянных стенах оранжереи. Волконский. Его шаги за неделю я научилась различать. Мы с Сергеем даже встали с бордюра, чтобы хоть как-то поприветствовать его.
— Ну что, юные агрономы, как успехи? — спросил он, подойдя к нам. В его голосе слышалась лёгкая усмешка.
— Уже закончили, Пётр Михайлович, — отозвался Сергей на его вопрос.
— Это хорошо, — кивнул директор. — Надеюсь, вы усвоили урок из этой деятельности? Особенно Вы, Пётр.
— Да, усвоили, — буркнул в ответ Свистунов. — Можно я уже пойду? Мне ещё домой ехать.
— Вы все можете быть свободны, — в голосе Волконского резко проскочили стальные нотки. — И помните, что Академия — не поле боя для выяснения отношений.
Свистунов чуть ли не бегом направился в сторону выхода из оранжереи. Мне даже показалось, что у него пятки засверкали. Мы с Сергеем переглянулись несколько удивлённо, находясь в ахуе от происходящего. Кивнув в знак согласия словам директора о том, что нельзя быть бычарами в стенах Академии, и попрощавшись с ним, я с Трубецким тоже пошла на выход. Правда, до дверей шла босиком, так как ноги в туфли просто не влезли от усталости и пришлось обувь нести в руках.
— Нет, так ты точно ноги себе травмируешь, — услышала я голос Сергея рядом с собой.
И в следующую секунду я почувствовала, как земля пропала из-под моих ног, а лицо оказалось на уровне лица парня. Я тихо вскрикнула, когда он взял меня на руки так быстро и ловко, будто я ничего не весила. Как ещё туфли из рук не выронила, не знаю. Но от такого благородного действия со стороны аристократа я даже почувствовала, как у меня румянец на щеках выступил.
— Серёж, я лучше сама дойду до корпуса отдыха. Поставь меня на место, пожалуйста, — смущённо пролепетала я, рефлекторно обняв его за плечи.
— Мне совершенно не тяжело, — спокойно отозвался парень, бросив на меня мимолётный взгляд. — К тому же, ты на этих своих иголках вряд ли дойдёшь.
Сергей коротко кивнул головой в сторону моей обуви, что я прижала к своей груди. В чём-то он даже прав… Покрепче перехватив меня, Трубецкой вышел из оранжереи и уверенным шагом направился в сторону корпуса отдыха Академии со мной на руках.
Пока он меня нёс, я прятала в его плече своё красное, как помидор, лицо. Казалось бы, что такого? Парень решил помочь девушке, которая безумно устала. Я просто боялась, что кто-нибудь нас увидит и опять начнутся сплетни. Тот момент в спортзале, когда я защитила Трубецкого от нападок Свистунова, студенты до сих пор обсуждают.
Но, как ни странно, на улице и в коридорах Академии никого, кроме меня и Сергея, не было. Все уже разъехались, оставив после себя лишь звенящую тишину. Даже Свистунов, который пронёсся на всех парах мимо нас, решил последовать примеру уехавших учеников. Пора и нам с Трубецким разбежаться.
Остановившись у комнаты, которую я делю с Розой и Зиной, парень опустил меня на пол. Поставив меня на ноги, Сергей не спешил отпускать меня из своих объятий, продолжая держать свои руки у меня на талии. Мой хороший, тебе не кажется, что это уже перебор для друга? Ещё тишина коридора, как назло, на слух давит…
Сердце от некой неловкости данной ситуации предательски забилось чаще, и я почувствовала, как кровь прилила к лицу с новой силой. Сергей смотрел в глаза так пристально, словно пытался прочитать все мои мысли. В его взгляде не было ни насмешки, ни жалости, только какое-то необъяснимое тепло. Я не знала, куда себя деть от смущения.
— Спасибо, Серёж, — прошептала я, пытаясь разорвать зрительный контакт и хоть как-то разбавить воцарившуюся тишину. — Ты очень помог.
Он слегка улыбнулся, и его руки, до этого державшие меня за талию, наконец-то отпустили меня. Сделав шаг назад, Трубецкой словно дал мне возможность вдохнуть полной грудью. Тишина в коридоре, нарушенная лишь на мгновение, стала ещё более оглушительной.
— Не за что, — ответил он тихо. — Всегда рад помочь, ты же знаешь.
Я неловко переступила с ноги на ногу, не зная, как правильно закончить этот странный разговор. Благодарности сказаны, помощь оказана, почему мы до сих пор стоим друг перед другом, как истуканы? Нужно же просто попрощаться и зайти в комнату, чтобы завалиться спать. Какого чёрта мы стоим, а? Неловкое молчание затягивалось, и я почувствовала, что мне нужно что-то сказать, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
— Ну ладно, мне пора. Завтра рано вставать, чтобы успеть к папе с Лесей.
— Я завтра рано утром тоже еду домой, — начал Трубецкой, услышав о моём плане отдыха на эти выходные. — Могу тебя подбросить.
Я удивлённо вскинула брови. Предложение было неожиданным, но весьма заманчивым, от которого грех было отказываться. Конечно, я думала, на чём я буду добираться до своей родни, но никаких вариантов, кроме такси, в голову не приходило. А тут Сергей снова предложил свою помощь. Если хочет помочь из чистых побуждений, то чего отказываться-то?
— Это было бы замечательно, — улыбнулась я, радуясь, что так быстро решилась проблема с транспортом. — Тогда до завтра? Во сколько ты планируешь выехать?
— Думаю, часов в семь утра. Тебя устроит?
— Вполне. Тогда до завтра, — повторила я и, схватившись за дверную ручку, довольно быстро юркнула в комнату.
Захлопнув дверь, я прислонилась к ней спиной, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Что это сейчас вообще было? Почему я так странно отреагировала на предложение Сергея о помощи в поездке домой? Это же обычный жест любого хорошо воспитанного человека… Почему я так нервничаю? Может, это из-за того, что всё внимание самого лучшего ученика Академии обращено ко мне? А я не привыкла к такому…
***
К семи утра следующего дня я уже была готова и ждала Сергея у главного входа в Академию, чтобы отправиться домой. После изнурительной недели очень хотелось оказаться в своей комнате и отоспаться. Нет, в Академии отличные кровати… Даже слишком… Но дома всё равно лучше и спокойнее. Через пару минут я услышала рёв автомобильного двигателя, и к порогу, где я ждала Сергея, подъехала чёрная Тойота Камри. Та самая, которая везла меня домой после смены в ночном клубе. Стекло с передней пассажирской стороны опустилось, и я увидела весёлого и довольно выспавшегося Трубецкого. — Доброе утро! Запрыгивай! — отозвался он, пытаясь перекричать рёв мотора. В ответ на его приветствие я кивнула. Закинув свои вещи в багажник, я села на переднее пассажирское сидение. В нос сразу же ударил запах — мужской парфюм с ароматом свежести утреннего леса вперемешку с едва уловимыми нотками кожи салона авто. Усевшись поудобнее в кресле, я сразу же пристегнулась. — Как спалось? — спросил Сергей, выезжая с территории учебного заведения. — Как убитая спала, — ответила я. — После недельной уборки в оранжерее Академии я совсем не чувствовала своё тело. Особенно ноги. — Конечно, целыми днями на шпильках ходить, — выдал Сергей с неким укором. — Ты так себе ноги испортишь. Я лишь отмахнулась от его замечания, прекрасно понимая, что он прав. Но что поделать, если дресс-код Академии требует ношения каблуков? Приходится жертвовать комфортом ради соответствия правилам. Да и потом, не так уж мне и не нравятся каблуки, если честно. Я больше по обуви с плоской подошвой. Выехав за ворота Академии, Сергей прибавил скорость, и мы быстро помчались по утренней трассе. За окном мелькали осенние пейзажи, которые уже начинали проявлять краски увядающей природы. Сорванные ветром с деревьев листья кружились в воздухе, создавая неповторимую атмосферу спокойствия и умиротворения. В салоне звучала тихая и приятная музыка, добавляя ситуации некой романтики. Я откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной и покоем. В голове проносились мысли о предстоящих выходных с семьей. Как же я соскучилась по папе и Лесе! Хотелось просто посидеть с ними за чашкой чая, поговорить обо всем на свете, забыв про Академию и всё, что случилось на прошедшей неделе. Пока я витала в облаках, Сергей сосредоточенно следил за дорогой и уже въехал на территорию города. Он вёл машину плавно и уверенно, что придавало мне чувство безопасности. Пока мы ехали к моему дому, я успела заметить, что Трубецкой время от времени бросал на меня быстрые взгляды. И это случилось даже тогда, когда машина остановилась рядом с моей парадной. Эй, что ты от меня хочешь? — Что такое? — спросила я, не понимая его взглядов. — Да так, ничего, — ответил парень, слегка улыбнувшись. — Просто пытаюсь понять, о чём ты думаешь. — Зачем тебе знать, что творится в моей голове? — насторожилась я. Действительно, зачем… Влюбился, что ли? — Просто любопытно, — пожал плечами Сергей, а затем довольно быстро продолжил. — Ну хочешь, сделаем так: ты мне скажешь, о чём думаешь ты, а я тебе скажу, о чём думаю я. Чего, блин? Что за детский сад, Трубецкой? Я удивлённо приподняла брови, оценивая его предложение. Это звучало странно и даже немного нелепо. С какой стати мне делиться с ним своими мыслями? И зачем ему знать, о чём я думаю? Дурость какая-то! Но я понимала, что Сергей не отстанет, пока не соглашусь на его эту странную игру. Он даже в контактах у меня записан как «Банный лист». — Ладно, — согласилась я. — Я сейчас думаю о том, как бы быстрее попасть домой, обнять папу с Лесей, поговорить с ними, а потом завалиться спать. — А я… — протянул Трубецкой, задумчиво и наигранно постучав указательным пальцем по своему подбородку. — А я думаю о том, как нам с тобой скрасить свои выходные. Может, погуляем сегодня вечером или хотя бы завтра в первой половине дня? — Нет, Трубецкой, — засмеялась я в ответ на его предложение о «провести время вместе». — Ты мне ещё за первую неделю обучения в Академии надоел. Сергей сначала театрально нахмурился, а затем внезапно расхохотался, запрокинув голову. Его смех был заразительным, и я невольно улыбнулась, глядя на него. Господи, ну что за клоун? — Ладно, я понял, — после приступа смеха выдохнул он. — Тогда до понедельника? — До понедельника, — ответила я и, открыв дверь машины, вышла из неё. Подойдя к багажнику, я открыла его и достала оттуда свой чемодан. Поправив одежду, которая немного задралась, пока я вытаскивала свои вещи, я направилась к своей парадной. Открыв дверь домофона, я зашла вовнутрь и направилась вверх по лестнице к своей квартире. Поднявшись на седьмой этаж и подойдя к своей квартире, я достала из кармана джинсов ключи и попыталась тихо открыть дверной замок, чтобы никого не разбудить, если кто-то дома спит. Дверь открылась, но слишком громко, что выдало моё появление дома с потрохами. В прихожую вышла моя любимая младшая сестренка Леська и посмотрела на меня своими заспанными огромными карими глазами. — Ника! — завопила она, потерев глаза ото сна, а затем бросилась мне на шею. — Ты приехала! Я так соскучилась! Я сразу же обняла девочку, как только она кинулась ко мне. Прижав её к себе несильно, я поднялась с ней и немного покружила её в воздухе. — Я тоже очень соскучилась, солнышко, — прошептала я, целуя её в макушку. — А где папа? — Он на кухне возится, завтрак готовит, — ответила Леся, отстраняясь от меня. — Пойдём, я тебе помогу чемодан донести. Пройдя глубже в квартиру, я увидела папу у плиты, который что-то усердно помешивал в сковороде. Запах свежеиспеченных блинов ударил в нос, и я почувствовала, как проснулся зверский аппетит. Я же уехала из Академии, не позавтракав… — Папа, Ника приехала! — завопила Леська, подбежав к отцу и пытаясь отвлечь родителя от готовки. Папа после этих слов бросил на меня мимолётный взгляд. Сняв крайний блинчик со сковородки и положив его на тарелку, мужчина выключил плиту и подошёл ко мне. С улыбкой посмотрев на меня, отец обнял меня крепко. — Здравствуй, милая. Как я рад, что ты приехала! — произнёс он. — Рассказывай, как первая неделя обучения в Академии. — Расскажу, пап, расскажу. Только вещи разберу и поем, — отозвалась я. — Я ужасно голодная. — Так, вещи потом разберёшь. Давай вместе с Леськой руки мойте и за стол завтракать, — сразу перевёл тему разговора родитель. Подхватив младшую сестру, я направилась в ванную комнату с ней. Быстро умывшись и не забыв немного поиграть с младшей сестрой, слегка облив её водой, мы вдвоём вернулись на кухню, где папа уже накрывал на стол. В воздухе витал аромат блинчиков и чая на травяных сборах. Усадив Леську за стол, я помогла папе с сервировкой стола к завтраку, и, когда он сел за стол, я сама заняла своё место рядом с сестрёнкой. Папа, как истинный джентльмен, решил поухаживать за нами и разложил нам с Лесей по тарелкам несколько блинчиков, сложенных треугольником. Его действия были настолько уютные и домашние, что мне казалось, что я и не уезжала никуда — просто неделю крепко спала. — Ну, Ника, рассказывай теперь… Как у тебя дела? Как первая неделя прошла? — спросил меня отец, жуя блинчик. — Да нормально, в целом. Устала, конечно, будто месяц прошёл, — ответила я. — За эту неделю успела звездой Академии стать и дисциплинарное наказание за это получить. — А что случилось? — задала вопрос Леся. — Да два моих одногруппника на занятии по фехтованию начали ругаться с применением холодного оружия, и мне пришлось вмешаться, — произнесла я. — Преподаватель пытался их разнять до моего появления, но получалось не очень. — А наказание почему получила? — снова услышала я голос папы. — Не знаю, — пожала я плечами. — Наверно, просто потому, что влезла не в своё дело. Но этот придурок Свистунов так Сергея зажал, что он просто оказался в безвыходном положении. — Сергей? Что ещё за Сергей? — поинтересовался отец, услышав имя другого мужчины. — Сергей Трубецкой, — стала отвечать я. — Это который собирается занять императорский трон, когда Александр с женой уйдут в отставку? — решил на всякий случай уточнить он, на что я кивнула. — Да. Он ещё приезжал за мной, когда в лотерее моё имя назвал. — Ой, Ника, поаккуратнее ты с этими аристократами, — выдал отец. — Неизвестно, какие у них там тараканы в голове. А с наследником престола особенно осторожной будь. — Да я поняла, пап. Я буду осторожна, — кивнула я. Ну не буду же я спорить с родителем, что есть среди аристократов и приличные люди. Я всё-таки ещё не до конца всех учеников Академии изучила, чтобы делать такие выводы. Но Каренина и Свистунов точно конченные! Разговор плавно перетёк в обсуждение повседневных дел, папа рассказывал о новостях в городе, а Леся делилась своими школьными успехами, которые она делала вместе с Верой Сергеевной Игнатьевой, её учительницей. Даже несмотря на свою тяжёлую болезнь, моя сестра оставалась лучиком света в этом тёмном царстве. После сытного завтрака я всё же настояла на разборе вещей и отправилась в свою комнату, оставив Лесю помогать папе с уборкой на кухне. Разложив вещи по шкафам, я решила принять душ, чтобы смыть с себя усталость прошедшей недели. Вода приятно обжигала кожу, расслабляя мышцы и смывая все тревоги. После душа я почувствовала себя намного лучше и, надев домашнюю одежду, вернулась на кухню, где меня ждали папа и Леся. Мы вместе провели остаток дня, играя в настольные игры и наслаждаясь обществом друг друга. Обществом родных людей, которое на время помогло мне забыть о Трубецком и его настойчивости вкупе с клоунизмом…***
Вечером мы с Лесей вернулись домой после прогулки в парке. Отец накормил нас вкусным ужином так, что я боялась, что я лопну. После Леся убежала смотреть мультики, а я с отцом осталась на камбузе и убиралась после ужина. Родитель мыл посуду, а я протирала её и убирала на место, в шкафчик, что висит над головой. — Пап, я тут расчётные из клуба получила… — начала я, прочистив горло. Говорить про деньги было тяжело, поскольку все они уходили на Лесю и на то, чтобы как дольше оттянуть момент её смерти. — Не надо, Ника. Оставь эти деньги себе, — сразу же понял смысл моей недосказанной фразы. — Они тебе нужнее, а Лесе мы соберём… Обязательно соберём… Я знала… Я знала, что он так скажет. Отец всегда ставил наши с Леськой интересы выше своих, заменяя нам обоих родителей, которых у нас никогда не было. Именно поэтому я не могла поступить иначе. — Пап, ну как же… Я же знаю, как вам тяжело, — запротестовала я, чувствуя, как в горле появляется ком. — Я хочу помочь, чтобы Леся ни в чём не нуждалась. И ты тоже. Отец вздохнул и отставил тарелку в сторону. Повернувшись ко мне, он взял меня за руки, несильно сжав их, и посмотрел прямо в глаза. — Я знаю, Ника, знаю, как ты переживаешь за Лесю. И я очень благодарен тебе за твою заботу и поддержку. Но ты тоже должна думать о себе. У тебя своя жизнь, учёба, будущее. Не жертвуй всем ради нас. Мы справимся. Я знала, что он прав, но мне было трудно согласиться с ним. Совесть грызла меня изнутри, ведь я понимала, что, несмотря на все мои попытки, спасти свою сестру вряд ли смогу. Болезнь всё равно оказывается сильнее нас с папой… Я опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд. Слёзы подступили к горлу, и я сглотнула, чтобы не расплакаться прямо сейчас. Папа всегда умел говорить нужные слова, но иногда от них становилось ещё больнее. — Я понимаю, пап, — прошептала я. — Но я не могу иначе. Леся — моя семья, и я сделаю всё, чтобы ей было хорошо. Отец вздохнул и притянул меня к себе, обнимая крепко-крепко. Я уткнулась ему в плечо, чувствуя тепло и поддержку. В этот момент мне казалось, что все проблемы отступили, и я снова маленькая девочка, которую папа защитит от всех бед. — Хорошо, Ника, — проговорил он, отстраняясь от меня. — Тогда давай сделаем так: ты отдашь мне половину, а остальное оставишь себе. Договорились? Я кивнула, соглашаясь на его условия. Знала, что это компромисс, на который он пошёл ради меня. И я была благодарна ему за это. Я ему благодарна за всё… А когда стану леди роял, то отплачу ему тем же. Мы ещё немного постояли в обнимку, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Мне очень не хватает его поддержки в стенах Академии. Зина с Катей и Роза пытаются, конечно, помогать и поддерживать, но это совсем не то, что нужно мне. Потом я посмотрела на часы и поняла, что пора укладывать Лесю спать. Ох, с каждым разом эта задача становится всё более невыполнимой. Войдя в гостиную, я увидела, как младшая сестра уже сопела, лёжа на диване и обняв подушку. Долгая прогулка по парку её довольно сильно утомила… Телек работал, показывая какой-то мультик со странными персонажами. Жуть просто, не дай бог такое приснится! Выключив технику, я подошла тихо к спящей девочке и, стараясь не разбудить, осторожно взяла её на руки. Леся была совсем лёгкой, почти невесомой. Эта проклятая болезнь выбивала из неё последние силы! И самое ужасное, что я ничего не могу сделать. Я покачала головой, прогоняя грустные мысли. Нужно радоваться каждому моменту, проведённому вместе. Перенеся сестрёнку в её комнату, я уложила девочку в кроватку и укрыла одеялом, заботливо поправив его края. Наклонившись, я поцеловала Лесю в щёчку и прошептала: — Спокойной ночи, моя маленькая звёздочка… Я едва не расплакалась, примерно представляя наше завтрашнее расставание сроком на неделю. Мне хотелось больше времени провести с Лесей, зная, что каждый день для неё может стать последним из-за онкологии. Господи, что же напасть такая? Почему именно моя младшая сестрёнка? Тихо выйдя из комнаты девочки, я направилась в свою. Войдя туда, я достала из шкафа пижаму, состоящую из майки на тоненьких бретельках и коротких шорт, и переоделась. Ещё волосы распустила, освободив их от тяжёлого хвоста. Взяв ноутбук, я забралась с ним на кровать и, включив его, решила немного покопаться в интернете. Заодно посмотрю расписание занятий в Академии на понедельник. Смотря в экран, я услышала звук пришедшего уведомления из мессенджера, вкладка которого у меня была открыта в браузере. Перейдя туда, я зашла в раздел с чатами и увидела, как у меня отобразился первый чат с контактом «Банный лист». Твою мать, ты решил меня и ночью достать? Открыв чат с Трубецким, я увидела от него сообщение: Банный лист 23:27 Не передумала ещё насчёт прогулки?) Ника 23:27 Нет, не передумала. А ты чего не спишь? Банный лист 23:28 Время детское, хахаха. Давай по видеозвонку поболтаем? Я нахмурилась. Ему прям совсем заняться нечем, что ли? А как же поиски императорской внучки? На мне круг замкнулся? Ника 23:29 Ладно, только недолго. Когда я ответила согласием, я будто почувствовала, что Трубецкой улыбнулся по ту сторону экрана. И в следующую секунду на экране ноутбука появилось окно запроса видеозвонка от собеседника. Подтвердив согласие на звонок, появилось видео, на котором я увидела Трубецкого. И я сразу же пожалела, что согласилась на это. В комнате, где находился мой одногруппник, был приглушённый свет, что скользил по нему. Сам Сергей лежал на кровати и был одет по-домашнему: растрёпанные тёмные волосы, которые немного падали ему на лоб, мощные плечи, обтянутые чёрной майкой. Парень кулаком одной руки подпёр свою голову, а вторая рука лежала на корпусе его ноутбука. Аполлон просто, а не парень! Вот поэтому я и пожалела, что согласилась на видеозвонок. Я же теперь слюнями изойду! От его расслабленной позы веяло какой-то опасной домашней откровенностью, от которой по телу пробежали мурашки. Я постаралась не смотреть на его плечи, сосредотачиваясь на лице. А то ещё подумает, что влюбилась. — Не думал, что ты так рано ложишься, — произнёс Трубецкой слегка хриплым голосом, отчего у меня по телу пробежали мурашки. — Просто немного устала, — попыталась я ответить максимально спокойно, чтобы не выдать своё волнение. — Что случилось? — Ничего, просто поболтать с тобой захотел, — произнёс собеседник, смотря на меня через камеру. Причём смотрел так, что создавалось ощущение, что он находится в одной комнате рядом со мной. — А если серьёзно? — предприняла я попытку раскусить враньё Сергея. — А если серьёзно, то у меня есть вопрос по твоей биографии, — признался собеседник, отчего у меня волосы на затылке дыбом встали. О чём это он? — Почему ты мне не сказала о том, что у тебя есть младшая сестра и у неё онкология? — спросил Сергей это таким тоном, будто я какой-то важный документ для него просрала. — Зачем тебе это было знать? — ответила я вопросом на вопрос. — Мы с тобой не сильно близки, чтобы я говорила об этом. — Но ты могла бы сказать, что Леся — твоя сестра, — выдал парень. — Я вообще думал, что она твоя дочь. — Ага, мамой в шестнадцать лет стала, — съязвила я, а затем сама наехала на Трубецкого. — Трубецкой, ты мне не муж и не парень… Ты мне даже не близкий друг, чтобы вести себя так. Болезнь Леськи — моя проблема. — Неправда, — возразил Сергей, уже хмуро смотря на меня. — Проблемы близких мне людей — мои проблемы. А ты для меня близкий человек. Совсем идиот, что ли? Я охренела, когда услышала от Трубецкого такое заявление. Это когда такое случилось? Пока он меня до комнаты в Академии на руках нёс? — Трубецкой, если ты таким образом хотел пошутить, то не смешно, — ответила я. — Я и не смеялся, — серьёзно отозвался он. — Я знаю, что такое онкология, и из-за неё я потерял бабушку. Я тогда не смог ей помочь, так как было очень поздно и болезнь была необратимой, а Лесе смогу. Пожалуйста, разреши мне это сделать. — Ты вообще как узнал об этом? — я сделала вид, что не услышала его просьбы. — Мне майор Чиглинцев рассказал, — признался он. — Он сказал, что ты у него практику в колледже проходила. Твою мать, Виктор Алексеевич, зачем?! А я ещё хотела после учёбы к нему в отдел устроиться на службу. Как хорошо, что вовремя остановилась! Потому что Трубецкой меня и там достал бы. Я почувствовала, как злость закипает внутри. Бывший руководитель по практике предал меня, разболтав личную информацию о моей семье первому встречному. И Трубецкой, как назойливый комар, теперь не отстает. Ну почему он не может просто оставить меня в покое хотя бы в выходной день? — Занимайся лучше поиском внучки императора, идиот, — рыкнула я и, не попрощавшись с Сергеем, закрыла крышку ноутбука. Убрав его на прикроватную тумбочку, я схватила лежащую рядом подушку и, уткнувшись в неё, закричала от кипевшей внутри меня злости на Трубецкого. Как же он бесит своим пристальным вниманием и настойчивостью! Убить его мало! Ещё Виктор Алексеевич… Вот кто его просил рассказывать Трубецкому о том, что у меня сестра болеет? Вот кто?! Улёгшись на кровать спиной, я убрала подушку с лица и, откинув её в сторону, посмотрела в потолок. Чего Трубецкой так ко мне прицепился? Зачем ему помогать Лесе? Действительно, зачем человек, с которым ты знаком без году неделя, рвётся помочь тебе? Ума не приложу. Я же в его семью не лезу, а почему он в мою лезет?! Столько вопросов и так мало ответов. — Идиот, — выдохнула я в тишину комнаты и перевернулась на правый бок. Закрыв глаза, я попыталась подумать о чём-то хорошем, но на ум всё равно лез Трубецкой. Да что ж ты будешь делать-то, а?! Оставь в покое хотя бы мои мысли! Вали нахрен из моей головы!***
Вечером воскресенья я приехала в Академию вместе с сёстрами Лаваль. Зина и Катя были рады, что я согласилась поехать с ними. А у меня выбора особо не было. С Трубецким после того разговора в субботу видеться совсем не хотелось. Всю дорогу до Академии я молчала, уставившись в окно машины. Сёстры Лаваль переглядывались, чувствуя моё напряжение, но тактично не лезли с вопросами. Я была им за это благодарна. Хотелось просто поскорее вернуться в привычную рутину, где проблемы с учебой и интригами казались менее значительными, чем борьба за жизнь Леси. Приехав в Академию, мы втроём вышли из машины. Миша, так звали водителя, помог донести нам наши вещи до крыльца учебного заведения и, пожелав нам удачной недели, уехал. Войдя в свою комнату, мы сразу стали распаковывать свои вещи. Я молча открыла свой чемодан и довольно резкими движениями стала убирать свои вещи в шкаф. — Ника, у тебя всё в порядке? — решилась спросить Зина, заметив моё состояние. — Нормально всё, — буркнула я в ответ, убрав оставшиеся вещи в шкаф. — Что-то непонятно по голосу, — отозвалась Зина и, пройдя к моей кровати, села на край предмета мебели. — Что случилось? Дома что-то не так? — Нормально всё дома, — продолжала я быть колючкой и даже не удостоила младшую Лаваль своим вниманием. Зина молча понаблюдала за мной пару минут, а затем озвучила вопрос, что возник у неё после размышлений над моим поведением. — Это из-за Трубецкого ты себя так ведёшь? — спросила Зина, а меня кинуло в дрожь. Бинго! Три из трёх! В этот момент послышался какой-то грохот с другой стороны комнаты. Мы с Зиной повернулись в сторону звука и увидели, как девушка выронила кипу своих книг из рук. Гебель быстро убрала всё на стол, буркнув «Простите», а затем присоединилась к нашему разговору. — Что он такого сделал? — спросила Роза, сев рядом с Зиной. Ещё одна любопытная Варвара! — Сунул свой нос туда, куда не надо, — начала я, наконец разобрав свой чемодан и закрыв двери шкафа. — В смысле? — удивилась моим словам Роза. Не хотелось бы посвящать чужих людей в свои проблемы, но, видимо, фортуна повернулась ко мне жопой и сказала: «Выгребай сама, красотка!». Похоже, что всё-таки придётся рассказать девчонкам о том, что случилось в субботу поздно вечером. Тяжело вздохнув, я присела на свою кровать рядом с Зиной и Розой, которые с большим любопытством на меня таращились. — Он узнал о Лесе, моей младшей сестре, и о том, что у неё онкология, — тихо произнесла я, наблюдая за реакцией своих соседок по комнате и одногруппниц. — И теперь рвётся помочь. Говорит, что проблемы близких ему людей — его проблемы. — Ничего себе, он разогнался, — присвистнула Гебель, удивленно вскинув брови. — А с чего вдруг такая забота? — Вот я тоже понять не могу, — несколько раздражённо ответила я, хлопнув ладонью по колену. — Мы знакомы всего ничего, а он уже лезет в мою семью. — Ну, может, он просто хочет помочь, — предположила Зина, пытаясь сгладить ситуацию. — Серёжа же у нас добрый. Сердобольный. Я фыркнула в ответ. Сердобольный он только с виду. Что-то тут нечисто. Слишком уж всё это подозрительно. Не верю я в его внезапный порыв альтруизма. Ещё я не забываю, что он в ночном клубе во мне копию погибшей дочери императора Александра увидел. Мне не нравится всё это: его повышенный интерес ко мне, его рвение убедить меня в том, что я — чудом выжившая в аварии и повзрослевшая императорская внучка. Какие цели он преследует перед романовской короной? Что Сергей хочет доказать своими «добрыми» поступками? Наше обсуждение и мои мысли резко прервал стук в дверь, в связи с чем мы втроём повернулись в сторону звука. Так как Роза ближе всех нас сидела по направлению к двери, она же и пошла её открывать. Девушка открыла дверь, но в коридоре никого не было. Хм, это очень странно! Что за шутки такие? Прошло несколько секунд, и Роза вернулась ко мне и Зине с большим букетом цветов и какой-то небольшой коробкой, завёрнутой в подарочную обёртку. Откуда такая красота? И главное, от кого и кому? Но вместо какого-то словесного ответа Гебель вручила всё это добро мне. — Ника, кажется, это тебе, судя по записке в букете, — проронила она. Мне? От кого? Взяв записку и открыв её, я увидела там небольшое послание, выведенное красивым почерком: «Прости за субботу… Я не хотел на тебя давить… Просто знай, что я всегда готов тебе помочь, так как ты действительно для меня близкий человек… Твой Серёжка». Обалдеть! Трубецкой уже решил, что весь мой. Решил и меня, главное, не спросил! Нет, ну хотя бы хватило смелости признать свою неправоту, пускай и не лично мне об этом сказал, а через подарок. Но всё же… Я посмотрела на букет. И с цветами угадал, паразит. Выбрал мои любимые. Композиция из бледно-розовых альстромерий и белоснежных хризантем, перевязанных белой лентой, всколыхнула внутри некое тепло. Не выкидывать же цветы, которые не виноваты в том, что их даритель идиотом иногда бывает. — Давай я в вазу их поставлю? — предложила Роза, протянув ко мне руки. — Не пойдёшь же ты ими Трубецкого бить. Кстати, хорошая идея! Но, пересилив желание увидеть Сергея и избить его этими же цветами, я отдала букет Розе, а сама стала снимать подарочную упаковку с коробки. Разорвав обёртку, в моих руках оказалась обувная коробка одного известного бренда одежды, стоимость которого была просто космической. — Нихрена себе! — выругалась Роза, когда закончила с букетом и вернулась к нам. — Похоже, что ты Трубецкого сильно зацепила, раз он тебе такие дорогие туфли подарил. — С чего ты взяла, что там туфли? — закатив глаза, спросила я. — Может, босоножки или какая-нибудь фигня. — От Трубецкого можно ожидать чего угодно, но не приколов, — влезла Зина. — Я его знаю. Тут уже пришла моя очередь удивляться. Я вскинула брови и вытаращилась на Зину. Откуда она знает, как Сергей ведёт себя в той или иной ситуации? Тоже в одно время с ним встречалась, что ли? Если да, то мне достался приятель-бабник. Невкусно! Сняв с коробки крышку, я действительно обнаружила там туфли-лодочки тёмно-серого цвета. Достав одну, я принялась её рассматривать несколько придирчиво. Размер мой, колодка удобная для носки, острый нос. Правда, каблук немного выше, чем тот, который я ношу в Академии. И ткань приятная — не привычная замша, а что-то другое. Вроде как шёлк. И при определённом освещении кажутся то серыми, то бледно-чёрными. Не, ну с подарком Сергей, конечно, угодил. Ничего не скажешь! А вот со своей навязчивостью ему что-то надо делать. — Давай, примерь их скорее! — воскликнула Роза, тоже офигев от красоты обуви. Вытащив вторую туфлю, я поставила их на пол рядом со своими ногами. Развязав шнурки на кроссовках, я сняла их и запрыгнула в туфли. Господи, какие они приятные! Встав с кровати, я немного прошлась в них по комнате. Стук каблуков-шпилек был тихий из-за того, что полы в комнате покрыты коврами. И, несмотря на свою высоту, шпилька совсем не ощущалась. Будто в тапочках была! — Какая красота! — выдала Роза, оценив туфли и мою походку в них. — Носы у них такие острые, что если по заднице ими пнуть — за изнасилование сесть можно, — пошутила я вслух случайно, чем вызвала у своих соседок однозначную реакцию — дикий смех. — Я представила, как ты ими Карениной пинок под зад даёшь! — сквозь смех выдала Зина, вытирая ладонями лицо от слёз. — И Свистунова за компанию!***
Ясное сентябрьское утро, будильник Розы, который услышали все в нашей комнате, кроме неё, — обычное начало новой учебной недели. Кое-как открыв глаза и поднявшись с кровати, я начала собираться на учёбу. Надев форму в полной комплектации, я посмотрела на туфли, что мне подарил Трубецкой. Надеть их на сегодняшние занятия означает дать ему шанс на продолжение общения. Но, как назло, в моём шкафу не оказалось запасных туфель, хотя они должны быть. Все карты для выхода подарка Сергея в свет. Обувшись в новые туфли, я подошла к зеркалу в нашей с девочками комнате и посмотрела на себя. На меня оттуда смотрела довольно статная девушка, но с какой-то усталостью в глазах. Да, я почти всю ночь не спала, думая про Трубецкого. Мне не нравится, что он полез в мою семью с какой-то своей помощью, которую я не просила. Я вообще не люблю просить помощи, поскольку привыкла выгребать из любого дерьма сама. И с болезнью Леси я тоже сама справлюсь. Приведя в порядок волосы и поправив одежду, я взяла необходимые учебники с канцелярией и вместе с девчонками направилась на выход из комнаты. Покинув помещение, а через несколько минут и корпус для отдыха, мы пошли в сторону столовой, обсуждая предстоящую неделю. — А что у нас за пара первая? — спросила девушка из компании, которая учится с нами в одной группе и мимо которой мы втроём проходили. — Дворцовая этика, — ответил какой-то парень из этой группы людей, на что девушка горько простонала и провела ладонью по своему лицу. — Можно я прогуляю эту пару? — спросила она. — Не хочу попадаться этой грымзе высокомерной на глаза. Она меня ещё на вступительных экзаменах летом задолбала. — Ты Трубецкому смотри такое не ляпни, — влез в разговор другой парень. — Он тебя сразу директору сдаст. Ничего себе базар! Нужно срочно обсудить с девчонками такой расклад дел. Но сначала завтрак. Войдя в столовую, мы проследовали к своему столику, который уже был накрыт. Рассевшись по местам, каждый из нас начал уплетать свою порцию завтрака. Я слышала, как другие студенты Академии звенели столовыми приборами и переговаривались между собой. Самое время спросить у девчонок о дисциплине «Дворцовая этика» и что за преподаватель по ней, что студенты от него стонут. Но я не успела и рта открыть, как за нашим столом задвигались стулья и к нам присела компания из троих парней в форме Академии, в одном из которых я узнала Трубецкого. — Ну наконец-то, вы где шляетесь? — прошипела в их адрес Зина. — Сори, Зин, я проспал, — виновато ответил темноволосый парень с приятной внешностью и зелёными глазами. — Бухать меньше с Мишей надо, — фыркнула в ответ на такое извинение младшая Лаваль. Видимо, она терпеть не может опоздания. — Чё за наезды, Зина-корзина? — влез в наш разговор усатый парнишка, который по сути и является тем самым Мишей. — Эй, орлы, а вы поздороваться не хотите? — бестактно влезла в разговор Роза, напоминая сидящим своим тоном об элементарной вежливости. Наступила неловкая пауза, которая заставила парней между собой переглянуться, а затем исправить ситуацию. — Ах да, где же наши манеры, — показательно, как мне показалось, стукнул себя по лбу Трубецкой. — Привет, девчонки. — Привет, — вторили ему двое из мужской компании. Зеленоглазый, посмотрев на меня, улыбнулся и протянул мне руку. Я же несколько скептически посмотрела на его конечность. — Рад увидеть загадочную девушку, которая неделю назад защитила нашего Трубецкого от этого дурака Свистунова, — произнёс незнакомец. — Я Сергей Муравьёв-Апостол, но можно просто Серёжа. Ещё один Сергей в моей жизни! Как-то многовато их на один мой квадратный метр в Академии. — Лучше я буду называть тебя Серёгой или Серым, — произнесла я, пожав руку аристократа, а затем пояснила. — Просто я так не запутаюсь. — Как скажешь, воительница, — улыбка Муравьёва стала шире, и казалось, что от неё можно расплавиться, как мороженое под солнцем. Но я не из тех, кто ведётся на такое. — О, а я тебя узнал! — резко выдал усач, чем привлёк внимание остальных студентов в столовой к нашему столику. Блять, вот кто тебя просил орать?! — Ты бармен из того ночного клуба, где мы окончание каникул летних отмечали! Я молчала, уплетала свою порцию завтрака и ждала, пока этот крендель с подобием строительных кисточек под носом ещё что-нибудь выдаст. Таких надо осаживать сразу. В клубе, где я раньше работала, это делала охрана, а здесь самой придётся. — Труба ещё по тебе слюни пускал, пока ты другим коктейли делала! — Ничего я не пускал, — возразил Трубецкой, не выдержав такого издевательства. — Пускал-пускал! — продолжал свой концерт усач. — Катька тебя ещё прирев… Ай! Выступающий клоун был перебит тем, что сидевшая рядом с ним Зина влепила ему смачный подзатыльник. Остальные студенты ахнули от увиденного, на что Лаваль выдала: — Чего уставились? Концерт окончен! — выдала она. — А с тобой, Бестужев, я после пар поговорю. Зеваки вернулись к своему завтраку, а я не в силах была что-то сказать. Зина уже за меня сделала всё то, о чём я думала в отношении этого мистера Бестактности с усами. Как же хорошо, что подруга поставила его на место вместо меня. Иначе новая порция слухов обо мне обеспечена. Снова воцарилась тишина, которая нарушалась звонким ударом столовых приборов о тарелки. Я, отставив свою порцию завтрака в сторону, глубоко вздохнула и решилась наконец спросить у всех присутствующих насчёт случайно подслушанного мной разговора. — Ребят, я сегодня случайно подслушала один разговор… — начала я, слегка замявшись. — В общем, наши одногруппники говорили, что хотят прогулять пару по дисциплине «Дворцовая этика», что стоит у нас первая по расписанию. Что не так с этой дисциплиной и преподавателем? Ребята за столом переглянулись между собой, а потом уставились на Трубецкого такими взглядами, словно мы все тонем, а он может всех нас спасти. Да серьёзно, что не так-то? — Серёж, а может действительно прогуляем эту пару? — предложил Муравьёв, обратившись к Трубецкому. — Дарья Александровна нас всех сожрёт и не подавится. — Я бы с радостью, не будь она моей матерью, — вздохнул Сергей, ковыряясь в своём завтраке. — Но вы же понимаете, что она обо всём докладывает Волконскому — по поводу и без. Если вы её видите только в стенах Академии, то мне ещё дома на выходных прилетает. То есть, несмотря на то, что сынуля уже лоб здоровый, мать всё равно за ним присматривает? Чё, совсем больная?! Хотя да, чего я спрашиваю, если так и есть. Сыну пророчат быть императором, так что за ним везде нужен глаз да глаз. Да и к тому же, мамаша наверняка боится, что её сыночку-корзиночку обидят из-за того, что императорская семья выбрала его для управления страной. — Да и к тому же, оценки по её дисциплине и посещаемость занятий влияет на ближайшую сессию, — продолжил Сергей. — Поэтому нам в любом случае надо идти на занятие. — Fuck! — выругался на английском усач. — Ну она реально старая грымза! — Ты ей так не скажи, — отозвался на слова Бестужева Трубецкой. — Она правда такая страшная? — спросила я, пытаясь как-то унять нарастающую перепалку. — Волконский со своей строгостью, по сравнению с ней, просто ангел, — ответила на мой вопрос Зина. — По-моему, вы просто наговариваете на преподавателя, — не поверила я их словам. Компашка просто хочет прогулять пару препода, которого невзлюбили ещё с поступления в Академию. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда мы придём на пару, — усмехнулся Миша. Закончив завтрак, мы все поднялись из-за стола и, взяв свои вещи, направились на занятие по Дворцовой этике. Я шла к нужной аудитории, иногда морщась от эха стука каблуков. До аудитории мы почти добежали и вошли в помещение. Это была довольно большая комната с партами, соединёнными в подобие амфитеатра, но без высоты. Даже ноутбуки стояли на столах. Вот это сервис в учебном заведении! Ещё в аудитории было место для проведения практических занятий с зеркалами и поручнями. Не удивлюсь, что здесь ещё и танцы преподают. Также стояли стеллажи с книгами до потолка. Наши одногруппники уже сидели за партами и ждали появления преподавателя, как смертного приговора. Даже у меня по телу пробежала дрожь от возникшего напряжения. Что-то мне страшновато как-то… Как только мы прошли и заняли свои места, как дверь аудитории открылась, и к преподавательскому столу, грозно стуча каблуками, прошла высокая статная женщина в строгом костюме тёмно-кофейного цвета. Волосы её собраны в высокую причёску, похожую на один большой пучок. Господи, как ей не тяжело? Как только она появилась здесь, я сразу почувствовала исходящее от неё высокомерие, холод и, самое главное, ауру душнилы. Чем-то женщина похожа на Каренину. — Отлично, все в сборе, — произнесла преподаватель, нарушая возникшую в помещении тишину. — Помните, курсанты, мои занятия можно прогулять, если только вы умерли и этот факт лично мной зафиксирован. Блять, как же у меня сейчас руки задрожали от её слов. Женщина сейчас мне напомнила моего препода по уголовному праву из колледжа. Та же тоже довольно часто душнила на своих парах и терпеть не могла пропуски с опозданиями. У Раисы Захаровны, так звали этого преподавателя, даже кличка была между студентами — Цербер. Но у преподавательницы по дворцовой этике есть все шансы получить себе это прозвище. — Для тех, кто со мной не знаком, я — Дарья Александровна Трубецкая, преподаватель дисциплины «Дворцовая этика» и также веду дисциплину «Хорошие манеры». И ещё, я мама вашего одногруппника, Сергея Трубецкого, который скоро станет нашим императором, — представилась женщина, а Сергей, что сидит рядом со мной, беззвучно ругнулся. Естественно, после такого представления и приветствия в аудитории начались перешёптывания, которые Дарья Александровна разом пресекла, довольно громко ударив по столу указкой. Мне даже на секунду показалось, что та в её руках даже немного хрустнула. — Напоминаю правила поведения: на моих занятиях должна быть кристальная тишина. Я должна слышать, как муха пролетает между вами, — начала перечислять свои условия нахождения в этой комнате мама Сергея. — Необходимая литература имеется в классе — с собой учебники таскать не обязательно. Мои занятия состоят из двух частей: теории и практики, поскольку я о императорской жизни знаю чуть больше, чем Пётр Михайлович, который в этом году должен был вести у вас эту дисциплину. Лекции можете записывать, а можете нет, если у вас память феноменальная. Хотя в этом я сомневаюсь. Вот мразь, а! Она хуже Цербера просто! — И повторюсь: никаких опозданий и пропусков. Если увижу что-то подобное, то кабинет директора найдёте сами, — закончила Дарья Александровна «инструктаж», от которого все были в шоке. После того, как преподаватель закончила свою речь, в аудитории повисла гнетущая тишина. Никто не решался пошевелиться или издать хоть какой-то звук. Дарья Александровна обвела взглядом присутствующих, словно оценивая их реакцию на свои слова. Затем, взяв со стола папку с конспектами, женщина начала монотонным голосом излагать материал первой лекции. В течение всего занятия преподаватель не давала студентам расслабиться ни на минуту. Она то и дело задавала каверзные вопросы, требуя немедленного ответа. Если кто-то отвечал неверно или недостаточно чётко, Дарья Александровна не стеснялась в критике, заставляя бедолагу краснеть и чувствовать себя полным идиотом. Мне казалось, что она специально выискивает жертву, чтобы поиздеваться над ней и продемонстрировать свою власть и превосходство. Во время практической части занятия Дарья Александровна продемонстрировала несколько сложных этикетных движений и жестов, которые были обязательны не только для членов императорских и королевских семей, но и для аристократов. Она потребовала от студентов в точности повторить за ней, но у большинства это получалось довольно неуклюже. Преподаватель хмурилась и делала едкие замечания, не скрывая своего недовольства. С королевской осанкой была та же неуклюжая беда. Девушки и парни из королевских и аристократических семей пытались держать спину ровно, при этом наблюдая за тем, чтобы находящаяся на их головах книга не упала. Если фолиант слетел с головы, то это означало, что двойка за занятие тебе обеспечена. Я тоже оказалась немного неуклюжей в плане осанки, поскольку привыкла, что она у меня немного сутулая. Держать спину ровно и смотреть вперёд с высоко поднятой головой, когда ты вечно скрюченная в три копейки, довольно нелёгкая задачка. Идя за девочками, что выстроились в колонну, я пыталась удержать балансирующую на моей голове книгу, но не получилось… — Ты где вообще эти туфли нашла, Шарапова? На распродаже в секонд хенде, что ли? — услышала я рядом с собой голос Карениной, который вывел меня из равновесия. Запнувшись о собственную ногу, я налетела на впереди идущую девушку, а она — на следующую, и получился эффект домино. Только Катя Лаваль, что шла в самом начале колонны и на небольшом расстоянии, оказалась в безопасности. Ну и сука Каренина, которая меня спугнула. Сука, как я ещё ноги себе не переломала после такого падения, остаётся загадкой. Парни же сразу подбежали к нам и стали осторожно поднимать девушек, как истинные джентльмены. Трубецкой подскочил ко мне и попытался помочь подняться, как Дарья Александровна отогнала его от меня. — Отошёл от неё! — грозно приказала женщина, и причём таким тоном, словно Сергей был собакой. — И чем ты объяснишь своё безобразное поведение?! — Прошу прощения, Дарья Александровна… Я не нарочно, правда… — начала я оправдываться перед преподавателем. — Вставай! — повысила мама Сергея голос, от которого я поднялась с пола довольно быстро, будто по приказу, и осталась стоять к ней спиной. — Так это ты выиграла лотерею? — Да, Дарья Александровна, — ответила я на её вопрос. — Почему-то я не удивлена, — хмыкнула преподаватель, а затем снова отдала приказ. — А ну посмотри мне в глаза. Посмотри! Настоящая леди роял никогда не опускает голову. Я медленно повернулась к Дарье Александровне, хотя внутри был страх смотреть ей в глаза. Она меня очень напугала своим приказным тоном, если честно. Осторожно наступая ногами и медленно выполняя команду «кругом!», так как, похоже, я себе лодыжки ушибла, я повернулась к матери Трубецкого лицом и подняла на неё глаза. Когда я увидела родительницу своего одногруппника вблизи, то я оценила, что она довольно красивая, но дьявольски злая. На Воланда похожа, только в женском воплощении. Сама же Дарья Александровна, увидев моё лицо, довольно громко и испуганно ахнула. У неё даже лицо вытянулось в ужасе, будто она приведение увидела во мне. — Это невозможно… — прошептала Дарья Александровна, отступая на шаг назад от меня. — Это просто невозможно… В её глазах читался неподдельный ужас и растерянность. Кажется, передо мной стоял уже не преподаватель, который нагоняет страх на всех студентов, а испуганная женщина, увидевшая нечто, что потрясло её до глубины души. В аудитории повисла мёртвая тишина. Все, включая меня, замерли в ожидании, не понимая, что происходит. Сергей, казалось, был в таком же шоке, как и все остальные. — Дарья Александровна, кажется, Вы что-то хотели сказать Нике, — кашлянула за спиной препода Каренина. Вот сука, а! Вот кто тебя просил лезть?! Отойдя от некого транса и поморгав немного глазами, Дарья Александровна взяла себя в руки и, попытавшись восстановить свой обычный жёсткий тон, проговорила: — Эм, да… Да, хотела. Курсант Шарапова, немедленно покиньте аудиторию! Вы отстранены от занятия до выяснения обстоятельств! За что? Я ничего такого не сделала, кроме того, что упала на остальных студенток. И то, благодаря этой высокомерной суке! — Но… — попыталась я возразить. — Ты ещё думаешь пререкаться со мной?! Живо к директору! — жёстко указала мне на дверь Трубецкая. Ну и прекрасно! Я всё равно хотела эту пару прогулять. Поправив одежду и игнорируя боль в ногах, я направилась в сторону выхода из аудитории под провожающие взгляды остальных студентов. И главное, что пока Дарья Александровна орала на меня, будто потерпевшая, никто не вступился. Даже Сергей. Я, конечно, понимала, что все были в шоке от её поведения и в целом боялись, но можно было хотя бы хоть мне помочь? Выйдя из аудитории, я медленным шагом направилась в сторону кабинета Волконского, где была на прошлой неделе. Пока брела туда, то неожиданно вспомнила слова Сергея о том, что если есть пара, которую хочется прогулять, то можно спрятаться в оранжерее Академии и побыть наедине со своими мыслями. Резко развернувшись на каблуках, я быстрым шагом пошла к выходу на задний двор Академии. Воспользуюсь советом Трубецкого и побуду в оранжерее, пока не успокоюсь.
