Императорская Дворцовая Академия: Как стать императрицей

      Pov Ника.       После «выступления» Дарьи Александровны у автобуса говорить со своими ребятами не хотелось. Роза и Зина молчали каждая о своём, а Сергей просто молча обнимал меня, пока я спала на его плече. И это было лучше любой подушки…       — Ник… Ника, просыпайся… — услышала я, как кто-то будит меня и осторожно прикасается ко мне.       Кое-как открыв глаза, я увидела, что в автобусе остались только я и Сергей. Девчонки тоже ушли с остальными студентами. И нетрудно догадаться, что разбудил меня тот, на ком я спала.       — Уже приехали? — спросила я, пытаясь прийти в себя после сна.       — Да, уже минут десять как. Просто ты так сладко спала, не хотелось будить, — улыбнулся Сергей. — Но нам пора.       Трубецкой помог мне подняться со своего места, так как моё тело, находясь в одном положении длительное время, затекло немного. Выйдя из автобуса, мы направились в сторону корпуса отдыха Академии, чтобы собрать чемоданы к поездке домой на выходные. Но в эти выходные мне почему-то не хочется ехать домой. Папы и Леси не будет дома, поскольку они практически поселились в больнице из-за того, что я разрешила Сергею помочь в борьбе с болезнью младшей сестры.       — Мне звонил Григорий Михайлович, — начал Трубецкой, а у меня по спине пот пробежал.       Григорий Михайлович Якин — довольно известный онколог Петербурга. Имеет достаточно безупречную репутацию и множество благодарных пациентов, которых буквально вытащил с того света. Его услуги стоят дорого, и нашей семье он не по карману. А ещё он является другом отца Сергея. Уж не знаю, как Трубецкой его убедил, но Григорий Михайлович взялся за лечение Леськи. И обещал сделать всё, чтобы искоренить болезнь.       — И что он тебе сказал? — спросила я, кое-как сглотнув возникший ком в горле.       — Сказал, что Леся хорошо перенесла очередную терапию. Анализы начинают постепенно улучшаться, — ответил мой собеседник. — Больше информации ты сама сможешь у него узнать.       — Как это? — удивилась я.       — В субботу вечером родители устраивают ужин и приглашают некоторых своих друзей и знакомых. Григорий Михайлович там тоже будет, — произнёс Сергей. — А я приглашаю тебя на выходные к себе в гости… С ночёвкой…       Я даже воздухом поперхнулась от такого предложения. Ужин у Трубецкого дома? Он вообще понимает, что его мать меня просто не вытерпит? Мы с Дарьей Александровной будем вести себя, как два скорпиона в банке. И это нанесёт репутации Сергея довольно весомый урон. Да и тем более знакомство с родителями… Это очень ответственный шаг, который делается тогда, когда влюблённые уверены в своих чувствах и готовы узнать о жизни друг друга всё. А мне кажется, я пока не готова знакомиться с родителями своего возлюбленного.       — Серёж, мне кажется, что ты торопишься немного… — замялась я прежде чем ответить на его предложение.       — Ты боишься, что моя мать начнёт на тебе отыгрываться и дома? — спросил Сергей. Да ты Ванга, мой мальчик! — Ника, не переживай. Я попрошу отца, чтобы он с ней поговорил. Ты моей гостьей будешь на ужине и этих выходных, поэтому она не имеет права даже косо на тебя смотреть.       — Ладно, уговорил, — сдалась я. — Но если Цербер, то есть Дарья Александровна, будет показывать очередные выкрутасы, я уеду обратно в Академию.       — Мы вместе уедем, — поправил меня мой собеседник, даже не обратив внимания на то, что я оскорбила его родительницу через прозвище. Наверно, сам тоже время от времени её так называет. — Без тебя я дома и секунды не протяну.       Войдя в корпус отдыха, Трубецкой проводил меня до моей с девчонками комнаты. Остановившись у двери, он мягко поцеловал меня в щеку, а затем погладил большим пальцем место поцелуя. Столько нежности и теплоты Сергей сейчас излучает…       — Ещё немного, и ты меня съешь, — попыталась я пошутить.       — Не съем, только нежно покусаю, — засмеялся Трубецкой, обнимая меня. — Но об этом позже. Теперь собирай вещи, я буду ждать тебя у главного входа в Академию.       Снова я почувствовала поцелуй, но в этот раз уже в висок. Улыбнувшись мне, Сергей отпустил меня и направился в сторону своей комнаты. Я же вошла к себе и сразу же наткнулась на любопытные взгляды своих подруг.       — Что вы так на меня смотрите? — спросила я.       — Да думаем, когда ты нас на свою свадьбу с Трубецким пригласишь, — отозвалась с многозначительной улыбкой Роза. — И кого из нас сделаешь подружкой невесты.       — Подслушивали, да? — догадалась я.       — И подглядывали, — улыбка у Гебель стала шире. — Нет, Ник, ну серьёзно? Ты себе такого парня отхватила, тут грех не понаблюдать и не посплетничать.       — Да и тем более, я видела, как он вёл себя на смотре после того, как ты в обморок упала, — добавила Зина. — Сергей нервничал, хоть и не показывал это, и без конца бросал взгляды на окна покоев императрицы. Мне казалось, что стоит только твоё имя сказать, и у него тормоза вообще откажут нахрен!       — О да, так что неровен час и весь Питер будет о вашей свадьбе говорить! — закивала Роза на слова Зины.       — Дожить сначала надо до этого, — вздохнула я. — А учитывая, что выходные с ночёвкой в доме его семьи — испытание похлеще самих занятий Дарьи Александровны, то вряд ли вы станете подружками невесты.       — Да куда ты денешься? Доживёшь и переживёшь! — толкнула меня в плечо Роза. — Даже если Дарья Александровна будет против ваших отношений, за тебя и Сергея вступимся мы и вся Академия. И даже, наверно, весь императорский дворец.       Какие порой у Розы детские мечты… Ну ладно, пускай мечтает. Это делать никто не запрещал.       Пройдя к своему шкафу, я достала чемодан и стала собирать вещи на выходные, попутно думая о том, как я выдержу эти два дня в поле зрения Дарьи Александровны. Она мне в Академии жизни не даёт, а в своём доме так тем более не даст. И если здесь, в учебном заведении, от её нападок меня могут защитить девчонки, Трубецкой и сам Волконский, то в домашней обстановке вряд ли мне стоит ждать помощи.       Собрав чемодан, я окинула взглядом свою комнату, проверяя, не забыла ли чего. В голове крутились лишь мысли о предстоящем уик-энде. С одной стороны, мне хотелось поехать к Трубецкому, провести с ним время, да и узнать от Григория Михайловича о состоянии Леси. А с другой — меня пугала перспектива оказаться в логове Цербера, то есть Дарьи Александровны, и быть разорвана её едкими речами и испепеляющим взглядом.       Девчонки подбадривали меня, как могли, но их оптимизм казался несколько наивным. Они-то не сталкивались с яростью и коварством этой женщины в полной мере. Даже Зина, поскольку её старшая сестра была невестой Трубецкого и в их доме ей всегда были рады. Хотя, кто знает, может, Сергей действительно уговорит отца повлиять на мать. В любом случае, когда-то этот момент всё равно настал бы. Нужно просто пережить эти выходные.       Попрощавшись с Розой и Зиной и пообещав делиться всеми новостями о выходных в доме Трубецких, я подхватила свой чемодан и вышла из комнаты. Впервые из нашей троицы я первая покидаю стены Академии на выходные.       Выйдя на улицу, я увидела знакомую «Тойоту Камри» чёрного цвета и её хозяина, который что-то читал в своём смартфоне, прислонившись спиной к корпусу машины и ожидая меня. Увидев меня, Сергей тут же убрал телефон в карман пальто и побежал мне навстречу, выхватывая чемодан из рук.       — Да я и сама могла бы донести, — пролепетала я, чувствуя, как смущение захватывает меня снова, с ног до головы.       — Ты и так эту тяжесть тащила почти через всю Академию, так что ничего не хочу слышать, — отозвался Сергей, крепко сжав ручку моего чемодана, и повёл меня к автомобилю.       Дойдя до машины, Трубецкой открыл багажник и ловко закинул туда мою поклажу. Затем, открыв передо мной переднюю пассажирскую дверь и пропустив меня в салон, он обошёл машину и сел за руль. В машине был неизменный запах — помесь парфюма Сергея, от которого невольно начинает кружиться голова, и кожи салона.       Сергей завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места, покидая территорию Академии. Я смотрела в окно, наблюдая за проплывающими мимо зданиями и деревьями, но мысли мои оставались в будущем, в доме Трубецких. Внутри всё сжималось от тревоги, но я старалась не показывать своих переживаний Сергею. Он и так, наверное, чувствует мою нервозность.       — Всё хорошо? — спросил он, бросив на меня быстрый взгляд.       — Да, просто немного волнуюсь, — призналась я, посмотрев на него.       — Не стоит, — мягко ответил Сергей. — Я же рядом. И помни, если будет совсем невмоготу, мы уедем.       — Спасибо за поддержку, — благодарно кивнула я, поскольку понимала, что поддержка князя — это единственное, что сейчас держит меня на плаву и не даёт скатиться в состояние трусости. По крайней мере, сейчас.       Всю дорогу мы ехали в тишине, прерываемой лишь тихой музыкой, доносящейся из динамиков. Сергей сосредоточенно вёл машину, а я пыталась успокоить разбушевавшееся воображение, рисующее самые мрачные картины предстоящего вечера.       Проехав почти через весь город, Трубецкой выехал за его границу. На улице уже темнело, и деревья, которые уже сбросили свою листву, в сумерках казались карикатурными монстрами, что нарисовал неумелый художник ужасов. От этого вида я сразу поёжилась.       Через несколько минут после езды вдали замерцали яркие огни. Трубецкой свернул в их сторону. Немного проехав, я увидела, как в окне мелькают огромные дома в несколько этажей. Некоторые едва ли на замки не похожи, да и дороги здесь гладкие, будто зеркало. Как потом я поняла, Сергей привёз меня в элитный посёлок, где живут самые богатые и пафосные люди Петербурга.       Подъехав к одному большому двухэтажному дому, похожему больше на особняк, чем на коттедж, я заметила, как ворота сами открылись, пропуская нас с Сергеем на огромную и ухоженную территорию с различным садовым декором, отчего я нервно сглотнула и начала дрожать.       — Эй, Ника, не волнуйся. Всё будет хорошо, — попытался успокоить меня Серёжа, коснувшись моей руки. Но от его слов стало только хуже. Меня же истерика может накрыть, если я сейчас не успокоюсь.       Заметив, что я нервничаю, аристократ быстро припарковал машину у гаража и, выключив двигатель, повернулся в мою сторону. Наклонившись ко мне, Трубецкой осторожно коснулся своими ладонями моего лица и немного поднял его, чтобы посмотреть в глаза.       — Ника, посмотри на меня, — тихо произнёс он, заглядывая мне в глаза. — Я понимаю, что ты волнуешься, но прошу тебя, доверься мне. Я не позволю никому обидеть тебя, особенно моей матери. Помни, что ты здесь моя гостья, и я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя комфортно. И к тому же, мы в любой момент можем уехать, если что-то пойдёт не так. Ты мне веришь?       Свой вопрос Серёжа буквально прошептал, не отрывая взгляда от меня. Аккуратно погладив большими пальцами мои щёки, он слегка улыбнулся и поцеловал меня в лоб.       — Главное, будь собой… Не строй из себя ту, кем не являешься…       — Верю… Я тебе верю, Серёж… — кивнула я, стараясь унять дрожь в коленях. Его слова, его прикосновения… Всё это немного успокаивало, возвращало на землю. Я верила ему, верила в его защиту. Но страх перед предстоящим испытанием всё равно оставался.       Выбравшись из машины, я огляделась. Величественный дом, ухоженный сад, тишина и спокойствие. Всё это казалось нереальным, словно декорации к какому-то фильму. Сергей достал мой чемодан из багажника и, взяв меня за руку, повёл ко входной двери особняка своей семьи.       Оказавшись у двери, Трубецкой нажал кнопку дверного звонка и стал ждать, пока нам откроют. Долгим ожидание не было, кстати. Дверь открылась, и перед нами возникли двое мужчин довольно почтительного возраста. Один, что был копией Сергея — только с сединой в коротко стриженных волосах, интеллигентным взглядом и немного постаревшей, был одет так, как полагается аристократу, а второй был похож на дворецкого.       — Серёжа, ну наконец-то! — произнёс немного басистым голосом «старый Сергей». — Я уже подумал, что ты совсем дорогу домой с этой Академией забудешь.       — Сессия была, пап. Некогда было вырваться, — ответил мой одногруппник довольно спокойно, а затем решил привлечь внимание ко мне. Ну блин, а я уже сбежать хотела. — Кстати, пап, Матвей, позвольте представить — Ника Шарапова, моя одногруппница и очень близкий мне человек.       — Рад знакомству, милая барышня, — улыбнулся мне дворецкий, а следом за ним и отец Сергея.       — Аналогично, Ника, — отозвался старый аристократ. — Я Пётр Сергеевич Трубецкой, отец этого красивого оболтуса. Так, Матвей, забери у ребят вещи и попроси приготовить самую лучшую гостевую спальню.       — Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — отозвался Матвей и, забрав у Сергея мой чемодан, скрылся где-то в доме.       — Проходите-проходите, — стал зазывать нас в дом Пётр Сергеевич.       Серёжа взял меня за руку и зашёл в здание. Изнутри дом казался ещё больше, чем снаружи. Внутри царила атмосфера роскоши и уюта одновременно. Высокие потолки, украшенные лепниной, огромная хрустальная люстра, массивная мебель из тёмного дерева и картины в позолоченных рамах с изображением некоторых членов семьи Романовых и хозяев дома создавали впечатление дворца, но тёплые тона и мягкий свет придавали комнатам домашний вид.       — У Вас довольно уютно, Пётр Сергеевич, — произнесла я, закончив осматривать интерьер.       — Да, дизайнеры отлично постарались, — кивнул отец Сергея.       В отличие от Дарьи Александровны, Пётр Сергеевич располагал к себе, и вообще создавалось ощущение, что ему можно доверять. Но оно также обманчиво, как и первая встреча с матерью Трубецкого в стенах Академии. Я уверена, что её поведение дома ничем не отличается от того, что я вижу в учебном заведении.       — Проходите в гостиную, Ника, не стесняйтесь. Сейчас Дарья Александровна, моя супруга, спустится, чай пить будем, знакомиться, — Пётр Сергеевич жестом пригласил меня в одну из комнат, расположенную неподалеку от входа.       Гостиная оказалась такой же роскошной, как и остальной дом. Огромный камин с потрескивающими дровами, мягкие диваны и кресла, журнальный столик с антикварными книгами и изысканные безделушки на полках. Заняв место на диване, я почувствовала, как напряжение только нарастает, ведь я в любой момент могу нос к носу встретиться со своим ученическим кошмаром.       Вскоре в комнату вошла Дарья Александровна. Она была одета в элегантное платье, поверх которого было осеннее пальто кремового цвета. Вся одежда на ней беспроигрышно подчёркивала её стройную фигуру. На лице ни тени улыбки. Взгляд холодный и оценивающий. Как и я говорила, она ничем не отличается от той Дарьи Александровны, что я каждый день вижу в стенах Академии.       — Ужинайте без меня, — выдала женщина, поправляя чёрные кожаные перчатки. — Вернусь в субботу, где-то к полудню. И надеюсь, что тебя к тому времени в доме уже не будет.       В своей крайней фразе мать Сергея ткнула указательным пальцем правой руки в мою сторону, а мне сейчас захотелось подойти к ней и откусить ей конечность. А ещё лучше перегрызть этой старой суке горло. Так будет правильнее… Но на деле я просто стояла на месте, будто приросла к полу, и удивлённо уставилась на Дарью Александровну.       Сергей, кажется, был ошарашен не меньше меня. Он переводил взгляд то на мать, то на меня, не в силах подобрать слов. Пётр Сергеевич нахмурился, явно недовольный выходкой супруги. В воздухе повисло неловкое молчание, которое нарушало лишь потрескивание дров в камине.       — Дарья, я прошу тебя! — наконец произнёс Пётр Сергеевич, повысив голос. — Прояви уважение к гостье и к сыну! И вообще, куда ты собралась на ночь глядя?       Дарья Александровна лишь презрительно фыркнула, не удостоив мужа ответом. Она окинула меня надменным взглядом и, развернувшись на каблуках, стремительно покинула гостиную. Когда хлопнула входная дверь, я тяжело выдохнула и провела ладонями по лицу. Обидно от её слов, ничего не скажешь…       Тут же я почувствовала, как меня обняли, несильно прижав к себе. Нетрудно было догадаться, что это был Серёжа. Он уткнул меня в свою грудь, чтобы его отец не увидел, как я буду плакать. Надо же, как Трубецкой-младший меня выучил! Парень погладил меня по голове, что-то тихо прошептав.       — Ника, милая, простите ради Бога, — услышала я голос Петра Сергеевича. — Обычно Дарья сдержанна, но в последнее время она как будто с цепи сорвалась. Что-то не ладится в Академии, похоже. Прошу, не воспринимайте её слова близко к сердцу.       — Всё в порядке, — ответила я несколько глухо из-за того, что Сергей прижимал меня к себе.       — Пап, мы чай попьём позже, — резко перевёл тему разговора мой одногруппник. — Лучше я покажу Нике её комнату, где она будет гостить на выходных. Ты наверняка устала после дня во дворце?       Его вопрос уже был адресован мне. Немного отстранившись от груди Трубецкого и посмотрев на него, я кивнула. Я бы сейчас не отказалась от небольшого перекуса, тишины и мягкой подушки.       — Простите, Пётр Сергеевич… — извинилась я перед отцом Сергея, бросив на него уставший блестящий взгляд.       — Всё в порядке, милая, — ответил глава семейства так, будто совсем не расстроился. — Это я, старый дурак, должен просить прощения. Вы с Сергеем с дороги, а я тут с чаем со своим… Идите, отдохните.       После его слов Сергей, не выпуская моей руки, повёл меня прочь из гостиной. Мы поднялись по огромной мраморной лестнице, что застелена ковровыми дорожками, прошли по широкому коридору, мимо нескольких закрытых дверей, пока не остановились у одной из них. Открыв дверь, Сергей пропустил меня вперёд. Комната оказалась просторной и светлой, выполненной в нежных кремовых тонах. Большой шкаф, туалетный столик с зеркалом, мягкий ковёр на полу и, конечно же, огромная двуспальная кровать, на которой при желании можно и втроём уместиться — всё говорило о том, что здесь действительно старались создать уютную атмосферу для гостя. И да, возле красивого и громадного шкафа стоял мой чемодан.       — Это твоя гостевая спальня, — уточнил Сергей. — Моя комната находится рядом, через одну. Если будет страшно ночью, приходи — спасу от кошмаров.       — Ну и ты клоун, Серёж, — оценила я его шутку, слегка улыбнувшись в ответ. — Но спасибо, буду иметь в виду.       — Я влюблённый клоун, — ответил на мои слова улыбкой Сергей и, мягко обняв, поцеловал в висок. После он отпустил меня из своих объятий. — Ладно, располагайся. Как будут собирать на ужин, я сообщу или за тобой зайдёт Матвей, если вдруг я не успею.       — Хорошо, спасибо, — отозвалась я, когда Трубецкой нехотя разомкнул свои объятия и отпустил меня.       Сергей прошёл к двери комнаты и, немного открыв её, посмотрел на меня с улыбкой. Так, эта шпала явно что-то задумала по поводу меня…       — Уже скучаю, — улыбнулся как Чеширский кот и исчез из моей комнаты. А я уже хотела запустить в него подушку от очередной клоунской шутки.       Оставив план растерзания одногруппника на потом, я начала разбирать свой чемодан и попутно искать, что надеть на сегодняшний ужин. Наверняка, официальный стиль, поскольку Пётр Сергеевич встречал нас в деловом костюме. А может, просто заскоки Дарьи Александровны? Ладно, останусь в деловом костюме, который Сергей мне и девчонкам предоставил вместо формы.       Скинув пиджак и повесив его на вешалку в шкаф, я поправила находящуюся под ним водолазку и услышала стук в дверь комнаты. Я подошла и открыла её. Передо мной стоял Матвей, дворецкий семьи Трубецких.       — Барышня, хозяева ожидают Вас в столовой, — оповестил меня мужчина. — Если изволите, я Вас провожу.       — Хорошо, сейчас, — кивнула я и прошла к кровати. Забрав с тумбочки телефон, вернулась к двери и вместе с Матвеем пошла в сторону столовой комнаты.       Спустившись на первый этаж и пройдя немного, прислуга ввела меня в столовую комнату, которая была довольно огромной, и казалось, что она занимала половину первого этажа особняка. Войдя в комнату, я увидела, как за огромным столом сидело мужское население Трубецких. Пётр Сергеевич сидел во главе стола, а Сергей недалеко от него, с ногами забравшись на стул. И оба они были в домашней одежде — спортивных костюмах. Ну класс, Цербера нет — можно и расслабиться!       Сев за стол рядом с Сергеем, я сразу почувствовала, как он взял меня за руку и чуть сжал её. Да ладно, перестань, твой отец меня вряд ли съест. Официанты принесли каждому порцию ужина, и мы, пожелав друг другу приятного аппетита, начали есть.       Ужин проходил в относительно спокойной обстановке. Пётр Сергеевич старался поддерживать беседу, рассказывая забавные истории из детства Сергея, чем вызывал у меня хохот, который превращался в тихие смешки в кулак, а сына смущаться и бубнить: «Пап, это компромат». О еде я не особо задумывалась, она была вкусной, но после пережитого волнения даже аппетита как такового не было. Больше я наблюдала за отцом и сыном, пытаясь понять их взаимоотношения и роль Дарьи Александровны в их жизни. И поняла, что когда её нет, эти двое могут позволить себе бунтарство. Поэтому из-за поведения своей мамы Сергей не хочет возвращаться домой на выходные.       После ужина Пётр Сергеевич удалился в свой кабинет, а мы с Сергеем остались в столовой. Он предложил мне выпить чаю у него в комнате, и я согласилась. Мы поднялись из-за стола и побежали наверх, попутно сказав Матвею, чтобы где-то минут через пятнадцать принесли чай в комнату Сергея. Поднявшись наверх, мы зашли в комнату Трубецкого.       Комната оказалась такой же большой и просторной, как и все остальные в доме. Комната Трубецкого была выполнена в сдержанных холодных тонах, что обычно присуще мужчине. Но серьёзность интерьера помещения совсем не вяжется с поведением Сергея, которое я обычно наблюдаю в Академии. В комнате у него стоит огромный шкаф, пара таких же стеллажей, большая двуспальная кровать, на которой можно втроём поместиться.       — Пойдём к окну, я тебе кое-что покажу, — молодой князь, не выпуская моей руки из своей, подвёл меня к окну.       На улице уже стемнело, но из-за освещения сада, на который выходил вид из окна комнаты Сергея, создавалось ощущение, что в этом уголке петербургской земли белая ночь. Свет фонариков, установленных и развешанных в саду, создавали уютную атмосферу. А в беседке, что была видна из окна и стояла почти в самом конце сада, так вообще чувствовалась романтическая атмосфера!       — Очень красиво, даже несмотря на то, что вся листва уже опала, — прокомментировала я увиденное.       — Да, — согласился со мной Трубецкой. — Если хочешь, мы можем пойти и посидеть с тобой в беседке.       — Нет, на улице уже холодно, — отказалась я, поёжившись.       — Я тебе согрею, если что, — на лице Трубецкого расцвела хитрая улыбка, и он мягко обнял меня со спины. Ещё я почувствовала, как Сергей своим носом закопался в моих волосах и уткнулся в мой затылок.       В комнату постучали, и после вошёл Матвей с подносом, на котором стояли две чашки, чайник и тарелка с печеньем и ещё какими-то сладостями. Поставив всё на стол, он пожелал нам приятного вечера и удалился, оставив нас наедине. Сергей освободил меня из своих объятий и предложил присесть на кровать. Налив чай, он протянул мне чашку.       — Спасибо, — поблагодарила я и сделала небольшой глоток. — Вкусно.       — Это адыгейский горный чай из специальных травяных сборов, — самодовольно заявил Сергей, будто он сам ездил в горы Адыгеи и лично эти горные травы собирал и сушил. Но чай действительно был вкусным и с приятным ароматом. — Слушай, а давай завтра в город съездим? Погуляем, развеемся. Можем в кино сходить или в кафе.       Я задумалась. С одной стороны, мне хотелось отвлечься от всего произошедшего за эту неделю, с другой — не хотелось злоупотреблять гостеприимством Трубецких. Тем более, завтра к полудню должна вернуться Цербер, и она не будет рада тому, что я осталась в доме.       — Не знаю, Серёж, я же в гостях… Неудобно как-то… — пожала я плечами и сделала небольшой глоток чая.       — Да ну, брось ты эти глупости, — отмахнулся Сергей. — Папа будет только рад, если мы хорошо проведём время. Тем более, нам нужно подготовиться к субботнему ужину.       То есть, завтра нам придётся таскаться по всем бутикам и салонам красоты различных торгово-развлекательных центров в поисках идеального образа для гостей дома Трубецких. А это означает, что Сергей готов потратить на меня баснословную сумму денег, после которой я ни в жизнь не смогу расплатиться с ним. Это уже наглость с моей стороны — пользоваться добротой и отзывчивостью своего возлюбленного.       — Серёж, ты так для меня много сделал… — начала я, но была нагло перебита хозяином комнаты.       — Ник, не начинай, а, — скорчил аристократ неприятную рожицу. — Я просто хочу сделать тебе приятное. Я понимаю, что ты не привыкла к миру блеска роскоши, но я сделаю всё, чтобы ты чувствовала себя комфортно в этом мире.       Я вздохнула, понимая, что переубедить его будет сложно. Сергей был упрямым, когда дело касалось тех, кто ему дорог. И я, видимо, входила в этот круг избранных. Поэтому придётся засунуть свою гордость куда подальше и отдаться на растерзание заботы Трубецкого, которая иногда кажется удушающей.

***

      — Вот! Вот это платье идеально подойдёт для сегодняшнего вечера! — выдала Катя, перебирая в модном бутике полку с платьями. Зина же копалась в отделе с обувью, ища подходящие туфли.       Как только настало утро, мы с Сергеем быстро позавтракали и отправились в город, предупредив Матвея и Петра Сергеевича, что к ужину уже будем дома. Пока ехали в город, Трубецкой ещё забрал сестёр Лаваль, которые были жутко злые и не выспавшиеся. Как потом выяснилось, к ним поздним вечером приехала Дарья Александровна и почти до ночи выносила мозг Кате и её родителям о том, что Ника Шарапова, то есть я, — ошибка Серёжи и к Лаваль-старшей он скоро вернётся. Орала она это так, что даже Зина не могла спать.       — Так значит, моя мать не хоронит мечту нас с тобой поженить, Катя, — выдал Трубецкой, как девчонки носятся по бутику в поисках.       — Да, — кивнула Катя и, протянув мне выбранное ею платье, подтолкнула меня в сторону примерочной. — Серёж, честно, если твоя мать ещё раз заикнётся про помолвку, я её ударю.       — А я добавлю! — согласилась Зина, впихнув мне в руки выбранные ею к платью туфли. — Она меня тоже бесит!       Решив не мешать их разговору о Дарье Александровне, я ушла в примерочную с вещами, которые дали мне девчонки. Закрыв штору, я начала снимать свою одежду, чтобы примерить выбранное. Сменив брюки и свитер на платье небесно-голубого цвета и сапоги на остроносые туфли такого же цвета с высоким каблуком, я поправила юбку, полностью скрывающую ноги, и рукава, которые полностью закрывали руки, и посмотрела на себя в зеркало. Ткань была приятной для кожи и выглядела воздушной. Мысленно сравнив себя с облаком, я отодвинула шторку и вышла к своим «модным критикам».       Увидев меня в платье, Трубецкой с удивлённой физиономией даже с дивана поднялся и в пару шагов оказался рядом со мной. Тепло улыбнувшись, он взял меня за руки.       — Ты прекрасна, — единственное, что смог выдать Сергей, и покраснел.       — Он хочет сказать, что тебе очень идёт, — засмеялись девчонки, наблюдая за нами.       — Серёж, тебе же тоже надо костюм подобрать, — уже послышался один голос Кати.       — Ой, Кать, у меня этих костюмов завались дома! Скоро шкаф треснет, — отмахнулся Трубецкой на слова Лаваль-старшей.       — Ничего не знаю! Сейчас с Зинкой тебе подберём, — и сёстры Лаваль отправились к отделу с мужской одеждой.       — Серёж, пускай они хоть как-то отвлекутся, — попросила я Сергея не злиться на Катю и Зину, слегка сжав его ладони. — Им тоже досталось от твоей мамы. Они хотят сделать наш сегодняшний ужин незабываемым.       — Для меня каждый день, проведённый рядом с тобой, становится незабываемым, — ответил с улыбкой аристократ и, освободив одну ладонь, коснулся моей щеки. И я почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Но это были приятные мурашки.       — Ладно, я пойду переоденусь, — перевела я тему разговора. — Потому что девчонки не отстанут от меня с этим платьем.       — Я тоже не отстану, — улыбка Сергея стала шире. — Бери его. И туфли тоже.       — Хорошо, возьму, — кивнула я и направилась к примерочной.       Войдя в кабинку, я стала переодеваться в свою одежду, аккуратно складывая платье и туфли, которые решено взять. Переодевшись и выйдя в зал одежды, я увидела, как к Сергею подошли Катя с Зиной, держа в руках кучу вешалок с костюмами. Увидев такое количество, у парня глаза на лоб полезли.       — Вы с ума сошли? Я с таким количеством одежды до вечера проковыряюсь!       — Поэтому меньше слов — больше дела. Пошли! — и Катя потянула Сергея в сторону свободной примерочной.       Бедный Серёжа… Он ведь почти каждый праздник так страдает. И если не в модных бутиках или ателье, где шьют одежду на заказ, так дома. Вот такая она, жизнь богачей, которые привыкли к вниманию общественности.       Трубецкой с грустным лицом забрал у девчонок костюмы и закрылся в примерочной. Я села на диванчик, ожидая, пока Сергей переоденется. Судя по приглушённому бубнежу, он там, за шторкой примерочной, материт сестёр Лаваль на чём свет стоит.       — Ты говори-говори, да про костюмы не забывай. Мы тебя втроём ждём, — отозвалась Катя, скрестив руки на груди, смотря на примерочную, где был второй модник.       — Да выхожу-выхожу! — выдал Сергей и через пару минут действительно вышел к нам.       Костюм чернильно-чёрного цвета сел на Трубецкого просто идеально. Словно как вторая кожа, подчёркивая его подтянутую фигуру. А белоснежная рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, добавляла ещё несколько очков к природной красоте и харизме нашей мужской модели.       — Ёлки-палки, Серёжка! — подлетела к нему Зина и начала осматривать уже поближе. — Ну ты вылитый Лёха Воронов из сериала «Чужие деньги»! Ещё причёску как у него сделать, и все девки твои!       — Нет, мне одной хватит, — отмахнулся Трубецкой и посмотрел в мою сторону. Я же от увиденного пыталась сглотнуть образовавшуюся вязкую слюну. Это я поплыла с неполного образа, а что будет на ужине? Какого чёрта ты родился и вырос таким красивым и сексуальным, а?!       В итоге мы всё-таки купили ту одежду, которую нам с Сергеем впихнули сёстры Лаваль. Когда кассир вручила нам пакеты с нашими нарядами и пожелала приятного вечера, мы вчетвером покинули бутик и направились в сторону кафе. Правда, Серёжа отстранился от нас, сказав, что ему необходимо заскочить в ювелирный. Если я напряглась на этой сшитой белыми нитками отмазке, то Катя с Зиной спокойно восприняли и ещё заулыбались заговорщически.       В кафе царила приятная атмосфера, пахло свежесваренным кофе и выпечкой. Мы устроились за столиком у окна и заказали по чашке флэт-уайта и десерты. Катя и Зина принялись обсуждать предстоящий ужин, меню и гостей, попутно давая мне советы по поводу того, как себя вести в том обществе, которое соберётся сегодня в доме Трубецких. Я внимательно слушала, стараясь запомнить все нюансы этикета. Сами они, конечно, на ужине не будут, но попросили, чтобы я и Трубецкой отчитывались им чуть ли не каждые пять-десять минут.       Сергей вернулся минут через двадцать, сияющий и довольный. Он ничего не сказал о своей отлучке, лишь загадочно улыбался и кинул в бумажный пакет со своим костюмом пакет поменьше с логотипом ювелирного магазина, куда он отлучался. После кафе мы немного прогулялись по городу, любуясь украшенными к новогодним праздникам улицами и витринами магазинов, а потом решили вернуться домой. Сначала Сергей завёз девчонок домой к ним, а потом мы поехали к себе. К себе… Звучит как-то странно, учитывая наши с Серёжей только зарождающиеся отношения.       Вернувшись в дом родителей Трубецкого, мы вдвоём обнаружили, что Цербер уже здесь. Её присутствие ощущалось в наэлектризованной атмосфере и напуганными слугами, которые носились по дому, начищая его до блеска. Даже Матвей не вышел нас встречать! Но зато появилась она, надменная и холодная, как погубивший «Титаник» айсберг, мать Трубецкого, одетая в дорогое платье и такие же туфли на высоком каблуке.       — Я, вроде бы, ясно дала понять, чтобы тебя к вечеру здесь не было, — заметив меня рядом со своим сыном, произнесла женщина. Она не приближалась к нам, остановилась у подножия лестницы и смотрела.       — Я, вроде бы, ясно дал понять, что Ника — моя гостья на этих выходных, — в тон своей родительнице ответил Сергей, сжав мою руку несильно, но ощутимо. Он таким образом говорил, что не даст меня в обиду.       Пройдя вместе со мной к лестнице, молодой князь довольно грубо оттолкнул плечом свою мать в сторону, чтобы освободить проход. Она, ошарашенная таким поведением своего чада, отступила в сторону, едва не упав на своих «ходулях».       — Ника, иди в свою комнату. Я сейчас подойду, — произнёс Серёжа не своим голосом, но дважды повторять ему не пришлось. У меня нет настроения и желания лицезреть разборки кобры и мангуста.       Буквально добежав до своей комнаты, я заскочила туда и сразу же закрыла дверь. Меня просто душила обида из-за слов Дарьи Александровны. У меня до сих пор в голове не укладывается, почему она не может принять, что её сын уже взрослый и вправе сам распоряжаться своей жизнью? Почему такая долбанутая и упёртая, как баран? Я чувствовала, как в горле возникает ком, из-за которого хочется плакать. Но нельзя. Нельзя в этом доме показывать свои слёзы — у Цербера, то есть Дарьи Александровны, нюх на них.       Я уселась на кровать, пытаясь успокоиться и прогнать навязчивые мысли. В голове звучал голос матери Сергея, полный презрения и неприятия. Чувствовала себя незваной гостьей, которая портит идеальную картинку благополучного семейства из княжеского сословия. Хотя, возможно, я и правда была лишней в этом мире роскоши и великосветских интриг. Ну или просто Дарья Александровна поняла, что я чудом выжившая в аварии императорская внучка, и поэтому пытается меня задавить всяческими способами.       Вскоре дверь открылась, и в комнату вошёл Сергей. На его лице читалась усталость и раздражение после неприятного разговора со своей матерью. Он присел рядом со мной на кровать, обнял за плечи и прижал к себе. Я почувствовала тепло его тела и обняла в ответ. Мне хотелось его тоже как-то успокоить.       — Прости, что так получилось, — прошептал он, целуя меня в висок. — Мать в последнее время просто с катушек слетела.       — Всё в порядке, — ответила я, стараясь не выдать охватившей меня тревоги. — Я понимаю, что ей сложно принять мой… мой статус.       Сергей усмехнулся в ответ на мои слова.       — Ей сложно принять, что я сам выбираю, кого любить. Она привыкла всё контролировать. Но я не позволю ей испортить наш вечер. Сегодня ты будешь самой красивой, и все об этом узнают.       Он достал из пакета ювелирного магазина небольшую бархатную коробочку и открыл её. Внутри лежал комплект изящных украшений из белого золота с топазом в окружении бриллиантов. Камни бледно-голубого цвета, инкрустированные в ювелирные изделия в виде сердечек, переливались в лучах заходящего солнца, словно кусочек неба.       — Это тебе, — сказал Сергей, протягивая мне коробочку. — Когда я смотрел на тебя в том платье в бутике, я подумал, что чего-то не хватает. И когда зашёл в ювелирный, понял, что этот набор идеально подойдёт к платью.       — Трубецкой, ты точно с ума сошёл, — отозвалась я, переведя взгляд с украшений на подарившего их.       — Да, по тебе, — с улыбкой отозвался Трубецкой. — Ника, отказы не принимаются. Сегодня ты обязана блистать.       — Как бы меня твоя мать не потушила, — попыталась пошутить я, и на мои слова Сергей улыбнулся.       — Не посмеет, — отозвался он, а затем перевёл тему. — Так всё, уже пора собираться, поэтому я пошёл. Я чуть позже за тобой зайду.       И Сергей вышел, оставив меня наедине с собой. Глубоко вздохнув, я пыталась унять внутреннее волнение. Очень не хотелось видеться с Цербером, а вести с ней светскую беседу вообще нет желания. Но нужно… В любом случае Сергей будет рядом со мной и не подпустит старую дуру ко мне.       Затем в моей комнате появился стилист, который должен был собрать мой образ к вечеру. Это был довольно высокий и молодой мужчина симпатичной наружности, который оказался мастером своего дела. Я переоделась в платье и туфли, которое мне впихнули Катя с Зиной. Стилист сделал мне причёску — слегка кудрявые локоны и вьющиеся на концах, подчёркивая воздушность и женственность моего образа.       Завершив с волосами, стилист принялся за макияж, используя нежные пастельные оттенки, которые подчеркивали мою естественную красоту и делали взгляд более выразительным. Когда всё было готово, он одобрительно кивнул.       — Ну настоящая королева! — воскликнул парень, оценив свою работу. — Удачно провести время!       И, собрав свои вещи, стилист удалился. Я стояла напротив зеркала с футляром в руках, в котором был подарок Сергея, и просто не могла ни одного слова сказать. В зеркале была не я, а совершенно другая девушка. Платье идеально сидело по фигуре, подчеркивая достоинства и скрывая недостатки, если таковые имелись.       И только я хотела открыть подарок Трубецкого и надеть украшения, как услышала шаги, а в зеркале увидела, как за моей спиной вырос сам Трубецкой в тех самых чернильно-чёрном костюме и белой рубашке, что подобрали ему Зина с Катей. Над ним стилист тоже здорово поработал, действительно сделав его Алексеем Вороновым из сериала «Чужие деньги». И причёска такая же, как у него. Только что глаза не карие, а так прямо как брат-близнец.       — Серёж, ты меня напугал, — облегчённо выдохнула я, приложив одну руку к своей груди.       — Прости, — почти прошептал он. — Я не хотел тебя напугать.       Подойдя ко мне ближе, Сергей забрал из моих рук футляр со своим подарком и стал помогать надевать мне украшения. Аккуратно достав приятную на вид подвеску, он застегнул её на моей шее, а затем сменил мои серьги на те, что были в наборе. Его прикосновения были лёгкими и осторожными, словно он боялся меня сломать. Я же стояла неподвижно, наслаждаясь его прикосновениями. Осторожно надев на безымянный палец моей правой руки кольцо из белого золота с таким же топазом в виде сердечка, Сергей отпустил ладонь и поцеловал её тыльную сторону, продолжая стоять за моей спиной.       — Шикарна. Как настоящая императрица, — прокомментировал мой внешний вид Трубецкой, не отрывая взгляда от зеркала, где мы отображались вдвоём. — Пойдём, гости нас уже ждут.       Взяв меня под руку, Сергей повёл меня вниз по лестнице, где нас уже ждали гости и… Цербер. Точнее, Дарья Александровна в своём неизменном образе надменной аристократки. Она стояла в центре гостиной, окружённая несколькими дамами и кавалерами, и о чём-то оживлённо беседовала. Увидев нас, она прервала свой разговор и устремила на меня свой пронзительный взгляд. Я почувствовала, как внутри всё похолодело, но постаралась не подавать виду.       — Боже, какая красавица! — послышалось перешёптывание среди мужчин.       — Сергей, подскажи адрес, где ты такую красу достал, — подошёл к лестнице какой-то мужчина в официальном костюме, похожем на смокинг, рассматривая меня.       — Там уже нет, Максим Валерьянович, — ответил Сергей на вопрос своего знакомого.       Под слегка возмущённый вздох Максима Валерьяновича мы с Трубецким спустились с лестницы и прошли в центр зала под прицелом любопытных взглядов гостей. Дарья Александровна не сводила с меня глаз, испепеляя одним своим видом. Я старалась держаться с достоинством, гордо подняв голову и улыбаясь гостям. Сергей крепко сжимал мою руку, давая понять, что я под его защитой.       — Дорогие гости, хочу представить вам Нику Владимировну Шарапову, близкого мне человека, — объявил Сергей, чем вызвал умилительный вздох среди гостей. Одна только его мать сжала бокал с вином до такой степени, что послышался хруст стекла.       Все гости, обступившие нас с Трубецким, были очень вежливы и любезны, за исключением Дарьи Александровны, которая лишь пыталась испепелить меня своим взглядом. Я старалась держаться уверенно и непринуждённо, улыбалась и поддерживала разговоры, хотя внутри меня бушевала настоящая буря эмоций. Даже женщины, которые поначалу смотрели на меня лишь оценивающе, стали более приятны в общении.       — У вас в доме всегда такие ужины проводят? — шепнула я Сергею на ухо, когда фанфары и улыбки в честь меня закончились. — У меня уже скулы болят улыбаться.       — Это тебе лучше вон у той женщины спросить, которая испепеляет тебя взглядом, — усмехнулся мой спутник, осторожно кивнув головой в сторону своей матери. — Это она любитель подобной мишуры. Ты сама видела, что я больше привык к другой аристократической компании.       — Ну да, которая после знакомства со мной превратилась в гопкомпанию, — отозвалась я, а собеседник тепло рассмеялся.       — И это мне нравится больше, — насмеявшись, ответил Сергей. — Почувствовал себя более настоящим, когда это случилось.       Взяв со столика два бокала с шампанским, один из них он протянул мне. А вдруг Дарья Александровна туда что-то намешала? За ней не заржавеет, если она всю ночь выносила семье Лаваль мозг по поводу ошибки в разрыве помолвки Кати и Сергея. Но, чуть поколебавшись, я приняла его и, тихо чокнувшись с бокалом Трубецкого, сделала небольшой глоток игристого. Парень на это лишь улыбнулся и тоже сделал глоток.       Вечер продолжался в том же духе: светские беседы, улыбки, оценивающие взгляды и неизменное презрение в глазах Дарьи Александровны. Я чувствовала себя как на сцене, где каждый мой жест, каждое слово подвергается тщательному анализу. Сергей не отходил от меня ни на шаг, поддерживая в разговорах и отвлекая от настойчивого внимания некоторых гостей. Мне казалось, что он сам устал от этого спектакля, но держался стойко.       — Весь вечер вас ищу и не могу найти, — раздался слегка хриплый, но приятный мужской голос.       К нам приблизился высокий мужчина, одетый в официальный костюм. Его чёрные волосы с лёгкой проседью были уложены, и выглядел он в целом дружелюбно. В принципе, я знала, кто это, поскольку уже виделась с этим мужчиной раньше.       — Да мы вроде не так уж сильно прятались, Григорий Михайлович, — улыбнулся Сергей и пожал ему руку в знак приветствия.       — Рад видеть вас вместе, — произнёс друг семьи. — Вы такая пара красивая.       — Спасибо за приятные слова, Григорий Михайлович, — уже вступила я в разговор, чувствуя, как Сергей мягко обнял меня за плечи сзади. — Но можно у Вас узнать о состоянии Шараповой Олеси Владимировны?       — Ах да, конечно! — сначала нахмурился мужчина на мои слова, а потом воодушевился. — Ника, Ваша младшая сестра очень хорошая и милая девочка. И такая же красивая, как и Вы. Совершенно не боится своей болезни и такая жизнерадостная, что мне самому завидно. Недавно пришли результаты её анализов, и могу сказать, что в ближайшее время уже можно будет провести операцию по удалению раковой опухоли. Я лично буду оперировать девочку.       Я облегчённо выдохнула, услышав хорошие новости о сестре. А то от папы никаких вестей за последнее время. Сергей, почувствовав моё облегчение, крепче прижал меня к себе.       — Это замечательно, Григорий Михайлович! — воскликнула я. — Я очень благодарна вам за всё, что вы делаете для Леси. Вы настоящий врач от Бога.       Григорий Михайлович скромно улыбнулся в ответ на мою похвалу. Чувствовалось, что он действительно любит свою работу и искренне переживает за каждого своего пациента. Не каждый врач может похвастаться таким отношением.       — Да ну что Вы, Ника? Я просто обычный врач, который хочет, чтобы его пациенты были здоровы и наслаждались жизнью, — ответил он. — Главное, чтобы у девочки был хороший настрой и вера в выздоровление, а остальное мы сделаем.       Разговор плавно перетёк в обсуждение предстоящей операции и возможных рисках. Григорий Михайлович подробно объяснил все нюансы и заверил меня, что сделает всё возможное, чтобы всё прошло успешно. Я чувствовала, как напряжение постепенно отступает, уступая место надежде и вере в лучшее. Сергей всё это время стоял рядом, поддерживая меня взглядом и жестами. Я знала, что могу на него положиться в любой ситуации.       — У неё хорошего настроя хоть отбавляй, — ответила я. — Мне даже кажется, что я лютый пессимист на её фоне.       — Берите пример со своей сестры, Ника, — слегка улыбнулся Якин. — В жизни иногда нужно быть ребёнком, особенно в вере в лучшее. А теперь, если позволите, я оставлю вас наслаждаться обществом друг друга. Приятного вечера!       — И Вам того же, Григорий Михайлович! — ответили мы с Сергеем в унисон, проводив взглядом Якина.       Когда друг семьи Сергея ушёл от нас, я выдохнула и немного улыбнулась, как дура. Трубецкой это заметил и обнял меня. Так приятно была его поддержка сегодня…       — Ну что, тебе стало полегче? — тихо спросил Сергей, не отпуская меня из объятий.       — Ага, — коротко ответила я, прикрыв глаза и наслаждаясь его теплом. — Знаешь, я так рада, что Лесе скоро сделают операцию. Хоть какая-то хорошая новость за последнее время.       — Всё будет хорошо, я уверен, — прошептал он мне на ухо.       Я открыла глаза и посмотрела на Сергея с благодарностью. Его поддержка значила для меня очень много. Он всегда был рядом, когда мне было трудно, и я знала, что могу на него положиться.       — Спасибо тебе, — сказала я, прижавшись к нему ещё сильнее. — Я даже не знаю, что бы я без тебя делала.       — Глупости, Ника. Мы же вместе, помнишь? — ответил Сергей, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. — И все твои проблемы — теперь и мои тоже.       Внезапно прозвучал звон бокала — весьма громкий и настойчивый. Дарья Александровна, стоя в центре зала, привлекла к себе всеобщее внимание. В её руке был бокал с вином, и она с надменным видом смотрела на нас с Сергеем. Я почувствовала, как напряжение вновь вернулось, сковывая меня изнутри.       — Дорогие гости, — начала она своим ледяным голосом. — Я хотела бы сделать важное объявление. Сегодня я узнала, что мой сын, Сергей, решил представить нам свою… — женщина запнулась, словно подбирая слова. — …свою близкую знакомую. Что ж, я рада, что Сергей наконец-то решил разнообразить свою жизнь. Но я надеюсь, что он помнит о своих обязанностях и о том, что будущее нашей семьи зависит от его выбора. Наша семья столетиями стояла у истоков этой страны, и я не позволю какому-то мимолетному увлечению разрушить всё, чего мы достигли.       После этих слов в зале повисла тишина. Я почувствовала, как кровь отлила от моего лица. Дарья Александровна ясно дала понять, что я для неё никто и что она сделает всё возможное, чтобы нас разлучить. Сергей крепко сжал мою руку, давая понять, что он на моей стороне. Но я знала, что бороться с такой силой будет очень сложно. Вечер был испорчен, и всеобщее веселье сменилось напряжением и ожиданием.       — Твою мать… Почему дом Трубецких — сериал «Мама будет против», а я в нём — Батонов? — тихо спросила я, понимая, что выходные испорчены окончательно и бесповоротно.