Императорская Дворцовая Академия: Как стать императрицей

      Pov Ника.       Вечеринка закончилась, и началось это страшное слово — сессия. Всех студентов Академии гоняли, чтобы те сдавали вовремя письменные работы и закрывали «хвосты», чтобы преподаватели допустили к экзаменам и зачётам. А парней Волконский с месье д’Эрбле ещё гонял по основам военного дела, так как действительно скоро должен быть военный смотр в императорском дворце, а у нас, у девчонок, экзамен по хорошим манерам, который будет принимать сама императрица Елизавета Алексеевна. И от этого страха меньше не становится…       Пока я готовилась к занятию Дарьи Александровны, читая свои конспекты и повторяя некоторые движения, я слышала, как другие девчонки из моей группы шептались по поводу визита в Зимний дворец. Они уже решали, какие бальные платья наденут на встречу с членами семьи правящей династии и какими предметами своего гардероба будут завлекать Великих князей и цесаревичей. Ой, дуры набитые…       — Дарья Александровна, а можно задать вопрос? — резко подняла передо мной руку одна из моих одногруппниц. Блять, ещё чуть-чуть, и по лицу бы мне заехала!       — Что, курсант Долгорукова? — как-то устало посмотрела на Лизу мама Сергея.       — А действительно, у нас экзамен по хорошим манерам будет принимать сама императрица?       Настала тишина после вопроса. Дарья Александровна будто собиралась с мыслями, прежде чем ответить на вопрос студентки. А потом она вздохнула.       — Нет, Её Императорское Величество Елизавета Алексеевна не сможет принять у вас экзамен в этот раз, так как у неё появились политические дела, — ответила женщина. — Так что экзамен у вас примет Анна Бельская, фрейлина императрицы. Елизавета Алексеевна извинилась за эту замену и обещалась поучаствовать в зимней сессии.       Хм, это что-то новенькое… Приближённая к императрице фрейлина будет принимать у нас экзамен по хорошим манерам. Фрейлины обычно сами ничем не отличаются по манерам от нас, студенток Академии. Да и по характеру такие же, как Каренина.       — Помните, что во дворец на экзамен не допускается ни одна одежда, кроме вашей формы, — поспешила добавить она. — Это на случай, если вы, девушки, решите попробовать соблазнить гвардейцев Его Императорского Величества. Попробуете укоротить длину своих юбок — о праве пересдачи можете забыть. Также напоминаю, что экзамен через полторы недели и перед этим можете посетить салон красоты, чтобы привести себя в порядок. И мальчишкам передайте. На сегодня всё, свободны.       И все девчонки начали собираться на следующую пару, которая была у старого препода, Германа Аристарховича Ярославского. Он вёл у нас Историю искусств, но материал для изучения подносился до того муторно и неинтересно, что я даже несколько раз уснула у него на занятиях. Когда я покинула аудиторию Трубецкой и уже собиралась идти спать на следующую пару, как на мой телефон пришло сообщение от Сергея в мессенджере:       Недобармен 09:45       Может, прогуляешь пару у Ярославского? У меня для тебя сюрприз есть.       После вечеринки пришлось переименовать его контакт в телефоне с «Банный Лист» на «Недобармен», потому что под конец праздника он делал коктейль в уже довольно хорошо пьяном состоянии для какого-то студента и вместо подачи ему пролил напиток на Каренину, что в очередной раз пыталась как-то меня унизить. Так что друг меня и спас, но и опозорил другую барышню. Хоть и нелицеприятную.       А ещё потом, после всей пляски и вакханалии, когда я тащила Трубецкого до комнаты, он ещё попытался поцеловать меня, но… Но потерпел фиаско. В итоге, поцеловал Трубецкой не меня, а кровать вместе с полом. Разбитая губа и синяк на всю правую сторону лица были ему обеспечены. Не, а чё вы хотите? Упасть с высоты почти два метра ростом. Я, когда во время прохождения практики у Чиглинцева о мфу-шку ударилась, тоже с синяком ходила. Даже улыбаться или смеяться было больно, так как щека сильно болела.       Ника 09:46       Чего? Какой сюрприз?       Недобармен 09:46       Приходи на наше место в оранжереи Академии, узнаешь😉       Что поделать, надо идти, потому что не отвяжется. Да и тем более, лучше побыть в вечно зелёном уголке Академии, чем заливать своими слюнями тетради и учебник по Истории искусств. Развернувшись на каблуках, я направилась в сторону гардеробной, где хранилась верхняя одежда всех студентов, поскольку нам приходилось ходить в другие корпуса Академии на занятия, а они располагались в разных местах огромной территории. Забрав из комнаты свою куртку, я накинула её и вышла из главного учебного корпуса.       Оранжерея встретила меня влажным теплом, которого в Петербурге и его окраинах осенью почти не осталось, и запахом цветущей магнолии. Это было наше с Сергеем укромное местечко спокойствия и умиротворения. С самого первого учебного дня мы часто приходили в этот небольшой вечно зелёный садик и прятались в его зарослях, прогуливая ненужные пары и просто общаясь.       Трубецкого я нашла у пруда с кувшинками, где он меня успокаивал после первого занятия у Дарьи Александровны. М-да, тяжёлый день тогда был… Сейчас всё было иначе.       Увидев меня, Сергей поднялся с высокого бордюра клумбы с орхидеями и, сжав в руках букет цветов, подошёл ко мне. Контраст военной формы Семёновского полка, в котором служат даже представители императорской семьи, с моей студенческой был ярким и необычным. Он, в принципе, и в обычной форме выглядел привлекательно, а в военной это всё приумножается. Только разбитая губа с синяком на пару напоминали о том, что передо мной мальчишка, а не офицер императорской армии.       — Это тебе, — несколько смущённо произнёс Сергей и протянул мне букет разноцветных цветов, которые немного напоминали нарциссы, но не были таковыми. Но пахли цветы просто волшебно!       — Спасибо, — улыбнулась я, принимая такой подарок. — А что это за цветы?       — Это фрезии, — ответил Сергей. — Нас с парнями Волконский ненадолго отпускал в город. И проходя мимо цветочной лавки, я увидел эти цветы и сразу о тебе подумал… Конечно, не альстромерии, как ты любишь, но они тоже красивые…       — Да, очень красивые, — кивнула я и зарылась носом в бутонах, вдыхая их аромат.       Я не ожидала такого. Сергей редко дарил цветы, поскольку это возлюбленную букетами заваливают. Он, скорее, проявлял заботу и внимание другими способами, более приземленными и практичными: то пирожное принесёт мне, когда не бывает времени даже в буфет сходить, то с домашним заданием поможет, если видит, что я сама не справлюсь. А тут бац, и большой букет фрезий. Нежные, ароматные, разноцветные… Похоже, что после вечеринки Трубецкой как-то внутренне изменился. И это немного пугало…       — А в честь чего такой букет? — решилась спросить я, поскольку немного не понимала действий Сергея.             Сергей замялся, переминаясь с ноги на ногу и избегая моего взгляда. Мне даже показалось, что на щеках у аристократа немного проступил смущённый румянец. Он словно собирался с духом, чтобы произнести что-то важное. Это затягивающееся молчание начало меня напрягать. Не люблю тишину, от неё удавиться хочется. Лучше сразу сказать, чем томить ожиданием.       — Просто так, — наконец выдавил из себя Сергей. — Просто захотел сделать тебе приятное. Ты ведь заслуживаешь этого. Всегда помогаешь мне, поддерживаешь… Я знаю, что был полным идиотом в последнее время, особенно после вечеринки на той неделе. Но я стараюсь стать лучше, особенно для тебя.       Я удивлённо подняла брови. Такой откровенности от Трубецкого я не ожидала. Обычно он отшучивался или переводил тему, когда речь заходила о его недостатках. А тут взял и признал свои ошибки. Что-то действительно в нём изменилось.       — Спасибо, Серёжа, — искренне сказала я. — Мне очень приятно. И цветы красивые. Но не нужно себя корить за какую-то ерунду. Все мы иногда совершаем глупости.       — Тогда… Тогда позволь мне совершить ещё одну глупость, — попросил Сергей, отчего по моему телу пробежали мурашки. Мне уже стало страшно от этой его просьбы. Что ты хочешь сделать, Серёжа?       — Какую? — с некой опаской спросила я и на всякий случай отложила букет в сторону. Если что-то пойдёт не так, я успею схватить цветы и хорошенько отдубасить ими Сергея.       Вместо ответа Сергей лишь подошёл ко мне ближе, совсем сократив и без того маленькое расстояние между нами, и медленно наклонился ко мне. Я увидела, как в его взгляде серо-зелёных глаз плескалась нежность и какая-то робкая надежда. Я замерла, боясь пошевелиться, словно могла спугнуть это неуловимое мгновение. Запах фрезий вокруг нас стал ещё сильнее, смешиваясь с ароматом его парфюма, который просто опьянял. Сердце бешено колотилось, не в силах угнаться за стремительно меняющимися событиями. Его лицо приближалось, и я не отрывала взгляд от его губ, слегка припухлых из-за недавнего синяка.       Он коснулся моих губ своими, осторожно и нежно. Этот поцелуй был совсем не похож на тот пьяный порыв недельной давности. В нём не было ни напора, ни неуклюжести. Только тепло, забота и какое-то щемящее чувство, которое я не могла пока определить. Я ответила на его поцелуй робко, позволяя ему вести. Его руки обхватили мою талию, притягивая ближе, и я ощутила, как между нами рождается искра.       Поцелуй становился глубже, увереннее, но оставался нежным, словно Сергей боялся меня сломать. Я закрыла глаза, обняв его за плечи и полностью отдаваясь этому моменту. Все проблемы, экзамены и заботы растворились, оставив только нас двоих в этом вечнозеленом уголке Академии, под пьянящим цветочным ароматом.       Время замерло, оставив лишь ощущение его губ на моих, тепло его тела и стук наших сердец в унисон. Вокруг будто затихли все звуки, и существовали лишь мы вдвоём в своём маленьком мире, созданном из нежности и желания. Я забыла, как дышать, как говорить, как думать. В голове была лишь одна мысль: «Ещё».       После Сергей медленно отстранился, не разрывая зрительного контакта. Его глаза были полны нежности и какого-то трепетного ожидания. Мои щёки, наверное, горели, и я не знала, что сказать. Слова казались лишними и неуместными в этой тишине, наполненной чувствами. Я лишь посмотрела на него, стараясь выразить все свои эмоции взглядом.       — Наверно, я сегодня буду самым глупым человеком на свете, если скажу, что я влюблён в тебя, Ника, — с тёплой улыбкой прошептал Серёжа, смотря мне в глаза.       Я замерла в его руках, услышав такое признание. Меня словно окатили ледяной водой. Сергей влюблён? В меня? Это казалось каким-то нереальным сном. Я знала, что мы близки, что между нами есть химия, но чтобы настолько… Я не была готова к такому признанию. А как же Катя и договор его родителей с её о выгодном браке, когда Сергей станет императором? Он решил повторить судьбу Петра Великого?       — Серёж, я… Я… — начала я запинаться, пытаясь подобрать слова, так как до сих пор пребывала в шоке от признания Трубецкого. — Это…       — Понимаю, это неожиданно для тебя и звучит довольно безумно — богатый аристократ влюбился в простую девушку. И понимаю, что тебе нужно время, чтобы разобраться в этом всём, — решил сказать за меня Трубецкой, продолжая держать меня в своих объятиях. — Я буду ждать столько, сколько нужно…       — Но я не понимаю… У тебя же с Катей помолвка… — несколько растерянно выдала я.       — Уже нет, — ответил Трубецкой. — На этих выходных я пригласил родителей Кати домой, к своим родителям, и объявил о своём намерении расторгнуть этот бессмысленный договор о браке.       — Я представляю, в каком бешенстве была твоя мать, — прокомментировала я его слова.       — Ты просто не слышала, какими оскорблениями меня она поливала, — усмехнулся Сергей, пристально смотря на меня. — Просто я вспомнил о твоих словах, что моя жизнь — моя жизнь и мне разбираться со своими проблемами. Вот я и разобрался.       — А как же Катя?..       — А Катя хочет, чтобы я был счастлив, — ответил на мой вопрос темноволосый. — И она прекрасно понимает, что я счастлив только тогда, когда ты рядом.       Я молчала, пытаясь переварить у себя в голове услышанное. Это что, сон? Или какая-то плохая аристократическая шутка? Если это так, то нихуя не смешно! А если правда?.. А что, если всё это правда?.. Но мне всё равно нужно время, чтобы разобраться…       — Кстати, не хочешь посмотреть, как мы с парнями тренируемся для военного смотра? — спросил Серёжа, переводя тему разговора. — Всё равно пара Ярославского у нас последняя.       — Ладно, пошли, — согласилась я, разорвав объятия и взяв подаренный букет в руки. — Обещаю не ржать над неумелым маршем.       Не успела я опомниться, как Сергей взял меня за руку, и мы направились к плацу, где для военного смотра тренировались парни Академии. Мозг всё ещё кипел от услышанного, переваривая новость о расторгнутой помолвке и признании в любви. Я краем глаза наблюдала за Сергеем, пытаясь понять, что у него в голове сейчас. В его глазах искрилась неподдельная радость, а лёгкая улыбка не сходила с лица. Казалось, что он будто сбросил с плеч огромный груз, который долгое время давил на него.       На плацу, расположенном недалеко от спортгородка Академии, царила оживленная атмосфера. Курсанты отрабатывали строевые приемы, чеканя шаг и синхронно выполняя команды. Волконский зычным голосом командовал по типу «Напра-нале-костыль на пле», наблюдая за каждым движением своих подопечных. Но движения у некоторых парней всё-таки получались не очень.       Поцеловав меня в щеку на прощание, Трубецкой направился в сторону парней, что по приказам Перта Михайловича и месье д’Эрбле маршировали квадратами. Обрусевший француз тоже немного понимал в строевом деле и объяснял курсантам, как необходимо чеканить шаг при марше и даже какая должна быть чистота синхронизации. Даже у меня глаза на лоб полезли! Он настолько, оказывается, душный?       Сев на выступ, который служил своего рода зрительным местом, я стала смотреть на парней Академии, которые так усиленно готовились к императорскому смотру. И чем быстрее шло время, тем больше рос страх опозориться. В принципе, у нас, у девчонок, аналогичная ситуация…       — И не надейся, что тебе что-то перепадёт от Сергея, — услышала я знакомый прокуренный женский голос позади себя. Обернувшись, я увидела за своей спиной Каренину.       Бывшая Трубецкого, которая уже достала всех в Академии, была одета по последней моде, всегда выглядела эффектно, но это не делало ей много чести. Зная её характер и низменные желания, я поняла, зачем она здесь. Мозг мне трахать по поводу того, что для Трубецкого, как для будущего наследника всероссийского престола, я не больше, чем маленькое развлечение. Она с каждым днём становится очень похожа на Дарью Александровну, и это меня жутко бесит.       — Ну, может, он пару раз с тобой потрахается… Ну, три от силы! А потом всё, обратно к Кате убежит, — начала бить по больному Анна, но я стойко молчала. Да, Трубецкой мне в чувствах признался, но для того, чтобы задеть меня такими высказываниями, я должна быть влюблена в Сергея по уши. А я пока этого не наблюдаю.       — Слушай ты, сука недоёбанная, ты чего к ней приебалась? — услышала я недалеко уже мужской с некими свистящими нотками.       Повернув голову в сторону звука, я увидела, как за моей спиной вырос Свистунов, который, оказывается, перед смотром повредил ногу, а сейчас сидит и наблюдает за одногруппниками и сокурсниками. И знаете… Я даже рада, что он услышал начинающуюся перепалку.       — Не тебе со мной тягаться, Свистунов, — обратила внимание на моего заступника Каренина и весь свой яд переключила на него. — Лучше за собой смотри, урод усатый.       — Я хоть и усатый, но, по крайней мере, запреты и отказы понимаю с первого раза, — огрызнулся Свистунов. — А ты давай-ка вали обратно лизать задницу Церберу, а то Волконский ненароком увидит, кто на самом деле строит козни Нике и пары прогуливает.       О, то есть так за глаза Дарью Александровну называю не только я. Приятно слышать…       — Думаю, что твой муженёк не обрадуется тому, что тебя выперли за прогулы из Академии, — поспешил добить Каренину Пётр. — Так что проваливай.       — Ты пожалеешь, Свистунов. Ты пожалеешь, что вообще на свет родился! И ты тоже, Шарапова! — чуть не с пеной у рта выплюнула эти слова аристократка и, развернувшись на каблуках, покинула зрительскую зону плаца.       — Дура. Не понимает, что Труба на неё больше никогда не посмотрит, — выдал одногруппник, когда эта дрянь свалила из нашего поля зрения. — Ника, не обращай на неё внимание. Идиотка она, и всё тут.       — Спасибо, что вступился, Петь… — решила я поблагодарить парня за его проявленное рвение защитить меня от нападок Анны.       — Да не за что, — улыбнулся он мне. — Если она в следующий раз пристанет к тебе, скажи мне, и я ей втащу.       — Спасибо, Петь, но рукоприкладство это лишнее, — посмеявшись немного, отказалась я от его затеи.       — Хорошо, я понял. Но если вдруг понадобятся мои кулаки, дай знать, — отозвался на мои слова Свистунов и, немного хромая, вернулся к своему месту на зрительской зоне. Сев на свою часть выступа, он продолжил смотреть тренировку марша парней Академии. Чую, что неделя сессии будет «весёлой».

***

      Несколько дней сессии пролетели довольно быстро, и настал решающий — сегодня мы должны поехать в императорский дворец для сдачи экзамена по хорошим манерам. Пётр Михайлович собрал всех студентов Академии в актовом зале и объявил, что перед экзаменом мы можем посетить спа-центр, который Академия арендовала для наведения красоты.       — Но не опаздывайте, иначе на экзамен будете не допущены, — закончил Пётр Михайлович, а затем, стукнув себя по лбу ладонью, добавил. — Старый дурак, совсем забыл. Также Их императорские Величества, Александр Павлович и Елизавета Алексеевна, разрешили вам перед экзаменом изучить первый этаж дворца.       — Отлично, как раз покажу тебе портрет цесаревны Софии, — услышала я над своим ухом голос Трубецкого и почувствовала, как его руки сомкнулись на моей талии. Но я не отпрянула. Наоборот, прижалась спиной к его груди.       Да, я подумала над признанием Сергея и решила дать ему шанс уже как возлюбленному, а не другу. Да и сама я стала замечать за собой, что я пялюсь на него в последнее время уж слишком бессовестно и не таким взглядом, каким обычно смотрят друзья. Посмотрим, что выйдет из этого всего.       Когда Волконский сказал про спа-процедуры, то ученицы Академии загудели, словно улей. Некоторые даже бросились обсуждать, на какие процедуры пойдут в первую очередь. И часть парней тоже подключилась к обсуждению.       — А ты на что пойдёшь в спа-центре? — спросила я Сергея, когда мы вышли из актового зала и направились к своим комнатам.       — Я хочу в бассейне немного поплавать. Кости после репетиции смотра размять, — ответил на мой вопрос одногруппник. — Не хочешь составить мне компанию?       В голове сразу всплыл образ Трубецкого в первую неделю обучения в Академии, когда мы говорили по видеосвязи. Тогда, в майке, контур его мышц отчётливо бросался в глаза, и я уже в тот момент чуть слюной не подавилась. А если соглашусь на предложение с бассейном, то буду лицезреть Трубецкого почти полностью обнажённым. Как-то не входит в мои планы смотреть на будущего наследника всероссийского престола в стиле статуй эпохи Ренессанса! По крайней мере сейчас точно не входит… Я потом весь экзамен буду об этом думать!       — Спасибо, Серёж, но я, наверно, откажусь, — ответила я, чувствуя, как во рту скапливается вязкая слюна. Ну нахрена я представила, как он будет выглядеть?! — Я лучше с девчонками пойду…       — Ладно, — пожал плечами он. Мне показалось или он расстроился из-за моего отказа? — Но если надумаешь, то знаешь, где меня найти.       И Трубецкой оставил меня у комнаты, которую я делю с Розой и Зиной. Войдя туда, я прошла к своему шкафу и стала собираться в спа. Девчонки тоже набивали свои сумки.       — С чего начнём, когда приедем, с массажа или с джакузи? — спросила Роза, застёгивая сумку.       — Лучше с массажа, — ответила Зина, как знаток всех этих процедур. Она сама говорила, что каждые две недели пропадают на процедурах красоты вместе со своей мамой. — После него кожа будет более восприимчива к остальным процедурам.       — Отлично, значит, сразу на массаж идём, как приедем! — хлопнула в ладоши Роза, а потом, посмотрев на меня, как-то многозначительно улыбнулась. — А теперь поговорим о нашей сладкой парочке. Ника, что у тебя с Трубецким?       Ой нет, не надо, пожалуйста!       — А что у меня с Трубецким? — спросила я, прикидываясь дурочкой.       — Дурой не прикидывайся давай, — Роза нахмурила брови. — Я видела, как он тебя сегодня на линейке обнимал. Друзей так не обнимают. Казалось, ещё чуть-чуть, и он тебя прям на глазах у всех трахнет. Да ещё недавно ты огромный букет фрезий притащила от Трубецкого. Давай признавайся! Или вы уже переспали, а мы с Зиной не в курсе?       — Чего? Ты с дуба рухнула, Роз? Мы не спали! — возмутилась я. — Ладно, признаюсь. На днях Сергей признался в том, что влюблён в меня.       — Охуеть новость! И ты молчала всё это время?! — начала наезжать на меня Гебель. — Ну капец просто! Лучшая подруга встречается с самым завидным парнем Академии и молчит!       — Ори громче, чтобы все услышали! — влезла в наш разговор Зина. — У Ники свои причины были не говорить нам об этом событии, поскольку она ещё не уверена, что чувства Сергея ответные. Так ведь?       Зина посмотрела на меня, а я только энергично закивала головой, как китайский болванчик. Лаваль-младшая сейчас меня просто спасла, и спасибо ей за это.       — Так всё, закончили перепалку. Похватали свои сумки и побежали, иначе автобус без нас уйдёт, — выдала кареглазая и, подхватив свою сумку, направилась на выход из комнаты. Посмотрев ей вслед, мы с Розой похватали свои пожитки и направились следом.       Приехав в спа-центр, все студенты разбежались по тем зонам, которые хотели посетить в первую очередь. Я с девчонками сдали верхнюю одежду в гардероб и направились в раздевалку, чтобы принять небольшой душ и пойти на массаж. Добравшись до нужной двери, мы втроём вошли и принялись снимать свою форму. Она в последнее время напоминает больше кандалы, чем одежду. И только я сняла свою форму и переоделась в халат, как в раздевалке выключился свет, а в коридоре послышался злобный мужской смех.       — Бестужев, сука! Я тебя урою! — заорала Зина. Вот к чему приводит общение со мной — к мату, дракам и беспределу в целом.       — И я заодно! — присоединилась к ней Роза.       — Догоните сначала! — снова расхохотался Миша, а затем, судя по шагам, скрылся в стороне мужской раздевалки.       — Вот сучок деревянный. Ну всё, хана ему в автобусе после спа-центра, — прорычала Зина и в темноте стала осторожно продвигаться к двери.       Оказавшись там, подруга кое-как нащупала ручку и, потянув её вниз, открыла дверь. Немного вывалившись из проёма, Зина придерживала одной рукой полотенце на груди, а другой шарила по стене в поисках выключателя. Найдя его и щёлкнув по нему, в нашей раздевалке появился свет.       — Да будет свет! Сказал монтёр! — воскликнула Роза и завязала узел на поясе своего халата. Ещё она достала из своей сумки купальник. — Кстати, Ник, а Трубецкой тоже поехал с нами?       — Ну да. Он вроде в бассейн собирался сходить, — ответила я, поправив халат и тоже завязав его. Я вообще не подозревала подвоха в её словах.       — О, прекрасно! После массажа вали к нему! — выдала Гебель, отчего меня передёрнуло всю. Она только что сама толкает меня на «бурное развитие отношений» с Трубецким. Я и так думать не могу нормально, когда он рядом и касается меня, а если ещё в бассейн пойду к нему…       — Роза, я тебе сейчас втащу, если не перестанешь сводить меня с Трубецким постоянно, — я пыталась не злиться на подругу, но получалось плохо.       — Ну я же любя, Ник, — надула губы обиженно аристократка. — Я вижу, как он на тебя смотрит, и понимаю, что вы будете прекрасной парой. И когда он станет императором, ты будешь ошеломительной императрицей.       И почему-то от этих слов стало как-то больно в районе сердца. Я себя никогда не видела в образе императрицы. Ну ладно, школьные утренники, где меня всегда заставляли играть роль царствующей особы, не в счёт. Но управлять целым государством… Тем более я думаю, что мать Сергея точно не допустит, чтобы её сын женился на простолюдинке и сделал императрицей. Дарья Александровна сделает всё, чтобы убрать меня. И Каренина вместе с ней.       Закончив со своей одеждой, мы покинули раздевалку и направились в сторону массажной зоны, где нас уже ждали специалисты. Когда мы вошли туда, девушки и парни в униформе спа-центра разобрали нас с девочками и начали разминать наши затёкшие и напряжённые тельца.       И действительно, массаж оказался просто волшебным. Массажист, попавшийся мне, уверенно разминал каждую мышцу, словно знал все мои проблемные зоны. Под его руками напряжение уходило, а тело наполнялось приятной негой. Я даже почти уснула от того, как спало напряжение в моём теле. После массажа мы с девчонками направились в зону с джакузи и обёртываниями.       Пока Зине наносили материал для обёртывания шоколадного цвета, а Роза уже вовсю нежилась в бурлящей воде, я стояла в нерешительности. В голове крутились мысли о том, что можно оставшееся время провести с Сергеем, пока мы не приехали во дворец на предстоящий экзамен.       — Ой, Ника, иди уже. Не мучай себя, — вздохнула Роза. — Ты мне ещё потом «спасибо» скажешь. И это, купальник надень, а то всё-таки общественное место.       — Господи, Роза, — закатила я глаза и вышла из массажной зоны.       Придя в нашу раздевалку, я скинула с себя халат и, достав из своей сумки купальник, стала одеваться. Надев на себя свой белый слитный купальник с сетчатой вставкой на боках и плечах, я снова накинула халат и ушла в сторону бассейна, где должен быть Сергей. Наконец найдя нужную дверь и открыв её, я заглянула в помещение.       Я увидела огромный зал с бассейном, часть которого освещалась солнечным светом через стеклянный купол. Сам бассейн был просто огромный, с кристально чистой водой. Мне даже показалось, что вода пахнет каким-то ароматическим маслом. Лавандой вроде… Или это от меня?..       Посмотрев в сторону, где были брызги и водяная гладь дробилась, я сразу увидела Сергея, что был здесь один. Он плавал брассом, рассекая воду уверенными гребками. Когда его подтянутое спортивное тело показывалось из воды, я увидела, что на его руках имеются татуировки довольно причудливой формы. Хм, как же его мать, заядлая мисс Совершенство во всём и даже больше, разрешила сделать такую роспись? Или сыночка-корзиночка хулиганит в тайне от мамы?       Серёжа в очередной раз вынырнул из воды. Какой же он всё-таки красивый. Стекающая каплями по его волосам и плечам вода обрисовывала каждую чёрточку его тела, делая его ещё более привлекательным, чем есть. Протерев лицо ладонями, он заметил меня и подплыл к бортику, около которого я находилась.       — О, Ника, я рад, что здесь и решила составить мне компанию, а то я уже хотел утопиться со скуки. Передумала всё-таки? — произнёс он с улыбкой. Я молча кивнула, чувствуя, как краснеют щёки. — Тогда раздевайся и прыгай ко мне! Не бойся, обещаю вести себя прилично.       А теперь пришло время сожалеть о своём решении прийти сюда. Как-то не хотелось, чтобы Трубецкой лицезрел те части моего тела, которые обычно прикрыты формой Академии. Да и не хотелось, чтобы он мои татуировки видел… Но если я сюда пришла, то придётся идти на сделку с совестью. Тем более, что я его уже увидела почти полностью обнажённым, так что это будет честно.       Я неуверенно сглотнула и стала несколько судорожно снимать свой халат, стараясь не смотреть в глаза Сергею. Оказавшись в одном купальнике, почувствовала я себя максимально неловко. Трубецкой смотрел на меня, не отрываясь, и в его взгляде читалось откровенное восхищение. От этого его взгляда у меня даже мурашки пробежали.       Подойдя к бортику, на который опирался Сергей, я села на край и опустила ноги в воду. Из-за перепада температуры она казалась прохладной. Глубоко вздохнув, я спрыгнула с бортика и оказалась в воде рядом с Трубецким. Но это было лучше, чем если бы он дёрнул меня за ноги, и я упала в бассейн.       — Как массаж? — поинтересовался мой князь, оказавшись рядом со мной. Мой князь… Даже звучит как-то непривычно.       — Просто отлично. Правда, я на массажном столе чуть не уснула, — немного нервно засмеялась я.       — В следующий раз я с тобой на массаж иду. Буду будить, если вдруг уснёшь, — засмеялся в ответ Сергей. Осмотрев меня с ног до головы, он улыбнулся. — Знаешь, тебе очень идёт белый цвет…       Я тут же почувствовала, как румянец снова проступает на моих щеках. Он хочет, чтобы я сгорела от смущения?       — И татуировки тоже, — добавил Трубецкой несколько хрипло. — Особенно эта…       И парень осторожно коснулся рукой моего левого бока, до куда немного доходил орнамент рисунка, основная часть которого была на бедре. От прикосновения у меня по телу сразу пробежали мурашки, и даже на мгновение показалось, что вода не остудила жар, а только подогревала его.       — У тебя, я тоже заметила, кожа не блещет младенческой чистотой, — попыталась я подколоть Сергея, намекая на его татуировки, которые тоже были своеобразными, но довольно приятными для взгляда.       Сергей усмехнулся, скользнув взглядом по моей фигуре. И он не был оценивающим, наоборот — приятным, с ноткой восхищения. Самооценка от такого взгляда обычно взлетает до небес.       — Твои гораздо интереснее, Ника. По ним можно целую историю прочитать, по каждой линии, — Трубецкой ещё больше приблизился ко мне, сокращая и без того маленькое расстояние между нами. И от этого наши тела почти соприкоснулись в воде бассейна. — Расскажешь когда-нибудь?       — А давай так. Если догонишь, то расскажу про свои татуировки, ну а если нет, то ты мне расскажешь про императорский дворец, — поставила я условие. Я сюда всё-таки поплавать пришла, а не только лясы точить.       В глазах Сергея вспыхнул азарт. Он явно был не против такого предложения.       — Догоню непременно, можешь не сомневаться, — проговорил он, прежде чем оттолкнуться от бортика и стремительно поплыть вперёд.       Я, не теряя ни секунды, ринулась следом. Вода приятно обволакивала тело, и я постаралась сосредоточиться на скорости, а не на близости Сергея. Он был довольно сильным соперником. Да и не только как соперник по плаванию! Он сам по себе силён, но и я не собираюсь сдаваться без боя.       Мы нарезали круги по бассейну, то приближаясь, то отдаляясь друг от друга. Смех, брызги, адреналин — казалось, что вокруг нас не существует ничего, кроме этой игры в догонялки. Наконец, Сергей резко ускорился и, сделав мощный рывок, настиг меня. Он крепко обхватил меня руками, и мы вместе погрузились в воду. Я даже закричать особо не успела, когда оказалась под водой!       Вынырнув, я попыталась отдышаться, а Сергей, смеясь, прижал меня к себе ещё ближе. Наши лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, и я отчетливо видела каждую искорку в его глазах.       — Ладно, твоя взяла, Ника, — прошептал он, немного пообнимавшись со мной, а потом усадив на бортик бассейна. — Что хочешь узнать об императорском дворце?       — Пока мы были в массажной зоне, Роза с Зиной говорили, что хотят посмотреть на императорскую корону, которую используют для коронации. Что в ней такого особенного? — спросила я, выжимая свои мокрые волосы.       — Ну, Большая императорская корона — символ власти Романовых, — почесав тоже не менее мокрый затылок, начал Сергей. — Внушительный размер, блеск бриллиантов различной формы и огранки. Да ты и сама увидишь её…       — То есть это всего лишь обычное украшение для головы, которое символизирует власть императорской семьи? А я-то думала! — прокомментировала я ответ одногруппника.       — Подожди возмущаться, — поспешил остановить мои возмущения Сергей. — Есть одна легенда… Не знаю, насколько это правда, но мне Волконский про это рассказал. Императорская корона, которую сейчас знает каждый школьник в том виде, в каком она есть, была создана при Екатерине Алексеевне по её личному приказу. Венчает две полусферы, соединённые венцом-обручем, с изобилием бриллиантов и узоров шпинель. Его ещё называют «Рубин Меньшикова». И когда императрица надела эту корону, то этот камень засветился. И дворяне сделали вывод, что, несмотря на военный переворот, всероссийский престол занял истинный наследник.       — А если наследник всероссийского престола незаконный, тогда что? — спросила я, выслушав монолог собеседника.       — Тогда страна будет подвергнута хаосу и разрушению. Уже были такие случаи в истории, — ответил на мой вопрос Серёжа. — Но это легенда всего лишь. Я её вообще как сказку на ночь всегда слушал. Когда короновали Александра Павловича, я не видел, чтобы рубин светился.       — Не бывает в жизни ничего мистического. Всему есть объяснение, — отозвалась я, когда одногруппник закончил с рассказом. — Всеми этими легендами просто пытаются показать, насколько императорская семья величественна и загадочна для остальных людей. Особенно этот прикол про Павла Первого и четвёрку.       — Пётр Михайлович тоже рассказывал мне эту легенду, — улыбнулся Трубецкой, тоже выбравшись из воды и сев рядом со мной на бортик. — У меня до сих пор мурашки по коже, когда говорят про Михайловский дворец. Он же там умер, и, согласно легенде, около часа ночи можно увидеть там его призрак.       — Вот поэтому я ночью сплю, — произнесла я и поймала на себе многозначительный взгляд серо-зелёных глаз Трубецкого, который говорил: «Со мной про сон вообще можешь забыть». И я почему-то поверила в это…       — Не бойся, я смогу защитить тебя ото всех — и от живых, и от призраков, — проронил он и обнял меня.       — Спасибо, — прошептала я, прижавшись к груди Сергея. Он сразу же обнял меня и несильно прижал к себе, словно ждал этого.       В его объятиях было тепло и уютно, несмотря на то, что мы оба были мокрые. В воздухе пахло не только лавандой, но и ещё чем-то терпким и притягательным. Я позволила себе расслабиться, забыв о том, что ещё недавно стеснялась каждой своей татуировки. Рядом с Сергеем я чувствовала себя… свободной.       — Ника! — послышался голос Зины. Причём такой тональности, словно она рожала.       Мы с Сергеем обернулись в сторону звука и увидели, как к нам чуть ли не бежала Лаваль-младшая, придерживая халат. Остановившись рядом с нами, подруга немного отдышалась и выпалила:       — Ника, мы втроём провалим экзамен по хорошим манерам, — выдала Зина, отчего я и Сергей нахмурились.       — В смысле? — спросили мы в унисон.       — Наша форма разорвана в клочья! — ответила Зина. — А без неё нас не допустят во дворец!       — Это вам моя мать сказала? — спросил Сергей, а подруга в ответ только кивнула. — Вы её больше слушайте. Пошли, покажешь масштаб бедствия.       Сергей ловко, почти в одно движение, поднялся с бортика и протянул мне руку. Я приняла её и тоже встала. Схватив свой халат и накинув его на себя, мы втроём направились в сторону нашей раздевалки.       Добравшись до раздевалки, Зина указала рукой на то, что творилось в помещении. Наши три шкафчика были открыты, и вещи валялись на полу, ценности остались на месте, но пострадала наша с девчонками форма. Если одежда Розы и Зины была просто изрезана, то моя разорвана в клочья, и лоскуты валялись по всей раздевалке. Даже трудно представить, что это была моя форма.       — Сука, я придушу эту Каренину! Она меня в край заебала! — выдала Зина, пытаясь привести в чувства Розу, что сидела на полу и ревела над своей формой. — И Бестужева вместе с ней!       — Так, спокойно! Рукоприкладствовать будете потом, когда сессия закончится, — отозвался Трубецкой, а затем собрал ошмётки нашей одежды и стал её пристально рассматривать. Помолчав несколько секунд, Сергей потом обратился ко мне. — Ник, у тебя телефон с собой?       — Да, — кивнула я.       Подойдя к своему шкафу, я нашла в творившемся там хаосе свой смартфон и, вернувшись к Трубецкому, отдала ему его. Молодой князь быстро набрал чей-то номер и, приложив мой гаджет к уху, стал ждать ответа.       — Дэн, привет. Трубецкой беспокоит, — произнёс Сергей, когда ему ответили на другом конце сотовой связи. — Да-да, привет. Слушай, ты как-то говорил, что бутик одежды открыл? Ты можешь мне в спа-центр, который сотрудничает с Императорской Дворцовой Академией, привезти три женских костюма делового стиля. Но чтобы приличные были! Размеры сейчас вышлю тебе смс-кой с этого номера. Чем скорее привезёшь, тем лучше. Всё, спасибо! Спасибо, друг, ждём.       Отключившись, Трубецкой сразу отправил какому-то Дэну, которому сейчас звонил, сообщение и вернул мне мой телефон. Я понимала, что этот его друг непростой и одежда, которую тот привезёт, будет стоить как крыло от самолёта. Очередной роскошный подарок от Сергея, который я вряд ли смогу принять… Для меня и так непозволительной роскошью стало его внимание.       — Серёж, деловые костюмы не подойдут, — произнесла Зина, которая успокаивала ревущую Розу. — Твоя мать сказала, чтобы была только форма Академии…       — Чушь собачья. В Уставе прописано, что при отсутствии у студента формы учебного заведения допускается деловой стиль одежды, так что никакого нарушения нет, — ответил аристократ. — А мать со своими заскоками пусть идёт в задницу! Я уже не могу дождаться, когда отец подаст на развод. Я вообще не понимаю, как он терпит такую стерву, как она?       Что? Родители Трубецкого разводятся? Тогда более-менее понятно, почему Дарья Александровна срывается на мне. Не хочет мужу развод давать, вот и творит всякую дичь. Кстати, этот факт можно будет использовать в случае чего.       Через полчаса послышался стук в дверь нашей раздевалки. Мы вчетвером буквально рявкнули «Войдите», и дверь открылась. В комнату вошёл молодой человек, одетый в деловой костюм, и с немного дурацкой причёской. Да он, в принципе, сам немного на придурка смахивал. Сам он зашёл с тремя большими пакетами в руках. Вид у него был слегка ошарашенный, но профессионально вымученная улыбка не сходила с его лица.       — Скорая костюмная помощь прибыла! Приехал как смог. Разбирайте, девчонки! — произнёс он и раздал нам с девчонками пакеты. А, ну понятно, почему он друг Трубецкого. Такой же клоун.       — Спасибо, Дэн, — отозвался Трубецкой за нас за всех. — Пойдём выйдем, чтобы девчонкам не мешать.       И парни вышли из раздевалки. Зина с Розой, что первыми схватили свои пакеты, отбежали к своим шкафчикам. Достав одежду из брендового бумажного пакета, они завизжали от радости. Я несколько растерянно заглянула в свой пакет и достала оттуда брючный костюм чернильно-чёрного цвета. Мельком осмотрев, я поставила свой пакет на тумбочку и начала сушить волосы, так как они были у меня мокрые.       — Ника! Обалдеть! Это же «Версаче» оригинальный! — выдала Роза, которая решила заглянуть в мой пакет и посмотреть на мою одежду. — Капец тебя Трубецкой балует. Вот что значит, что влюбиться по уши!       — Роза, давай поторопись. Нам уже во дворец ехать надо! — выдала Зина, одеваясь в свой комплект новой одежды. — Отстань от Ники.       И за это я благодарна Зине. Времени у нас действительно мало, и на разговоры его не стоит тратить. Поэтому мы быстро переоделись, покидали остальные свои пожитки в сумки и побежали на выход. На экзамен опаздывать нельзя.

***

      — Вы что на себя напялили?! Пребывание на экзамене без формы равно лишение права на пересдачу! Забыли, что ли, вы, идиотки нерадивые?! — вопила Дарья Александровна, когда увидела нашу троицу, одетую не по форме.       Но должна сказать, что в подобранной другом Сергея одежде мы втроём очень выгодно выделялись на фоне остальных студентов. Все спрашивали, где мы здесь брендовые шмотки, и слушали комплименты о том, как эти деловые костюмы невероятно идут.       На мне был шикарный брючный костюм чернильно-чёрного цвета. На пиджаке, в районе рёбер, были сделаны разрезы небольшие, которые были соединены подобием шнуровки. А вместо блузки была водолазка синего, почти сапфирового цвета, что не казалась слишком и не сковывала движения.       — Мы бы пришли в форме, если бы кое-кто не разорвал её в клочья, — ровно ответила я, смотря за спину мамы Сергея, где мельтешила Каренина. Я сразу поняла, что этот ход с формой — её рук дело вместе с Дарьей Александровной. Без неё тут явно не обошлось.       — Всё равно! Вы не допускаетесь до экзамена! — орала женщина, но неожиданно была остановлена Волконским.       — Вообще-то, Дарья Александровна, в Уставе Академии в отсутствие утверждённой формы допускается одежда делового стиля, — встал на нашу с девчонками защиту директор Академии. — Лично я в действиях курсанток Гебель, Лаваль и Шараповой не вижу никаких нарушений. Проходите, девочки.       Блять, прямо как Сергей сказал! Только что не его голосом. Так и хотелось ей средний палец показать и сказать: «Выкуси, сука старая!».       Мы отдали верхнюю одежду слугам и прошли к остальным студентам Академии, которые ждали только нас. Девчонки в своей форме и парни в парадке военной, обратив внимание на нас красивых, шептались восхищённо. Посмотрев в сторону мужского состава нашей группы, я увидела Трубецкого, который сверлил меня многозначительным взглядом, подпирая собой стену дворца. Да ты тоже красивый в военной форме, успокойся уже!       — Студенты, сейчас у вас есть время до экзамена и смотра, так что можете осмотреть первый этаж дворца. Сами Их Императорские Величества разрешили, — объявил Волконский, отчего все одногруппники радостно закричали и зааплодировали. — Только ничего не сломайте и не разбейте. Не хочется потом краснеть из-за вас перед самим государем.       Дважды повторять не надо. Ребята сразу разбились на кучки и разошлись кто куда. Некоторые даже схватили свои куртки и побежали сады императорские смотреть. Я, Зина с Катей и Роза решили осмотреть первый этаж дворца, начиная с портретов Романовых — от основоположника до нынешнего правителя. И я даже знаю, что нам прочтёт интересную лекцию про них.       — Серёж, пошли картины нам покажешь. Ты же обещал! — подскочила к Трубецкому Катя и, взяв его за локоть, потянула в нашу сторону.       — Окей, пошли, пока у меня время перед смотром есть, — согласился он и вместе с бывшей невестой подошёл к нашей честно́й компании. — Пойдёмте вперёд, дети мои.       — Ну веди, многодетный отец, — выдала Зина, и фойе разразилось громким смехом. Посмеявшись ещё немного, мы все пошли в сторону какого-то богато украшенного коридора.       Звук каблуков отражался в высоких сводах потолков коридоров дворца, пока мы шли и смотрели на картины. Это немного пугало, но и забавляло. Учитывая, что Трубецкой довольно частый гость во дворце, в отличие от тех же Зины и Кати, он довольно интересно рассказывал о каждом правителе императорской династии, будто сам видел, чем те занимались в свой период жизни. Дойдя до портрета молодой девушки в императорской одежде, которая была очень похожа на меня внешне, Роза посмотрела на картину, а затем выдала:       — Ника, смотри, я твой портрет нашла! — выпалила подруга.       Я подошла к полотну поближе и стала его рассматривать. Да, девушка, одетая в богатую одежду императорского двора, действительно была похожа на меня внешне. И волосы, и цвет глаз. Даже форма лица…       — Цесаревна София Александровна, девятнадцать лет, — прочитала я подпись, выбитую на золотой раме, и снова подняла взгляд на портрет.       Зная трагическую историю девушки, я сглотнула. Достав из кармана своего пиджака телефон, я дрожащими руками стала искать в нём свои фотографии, когда мне было девятнадцать. Наконец найдя такую, я посмотрела на фото, а затем на портрет. Сходство было поразительное. Будто цесаревну Софию с меня рисовали!       — Эй, тут ещё одна картина! — произнесла Зина, махнув нам рукой.       Подойдя к ней, я увидела ещё один портрет цесаревны Софии. Но в этот раз рядом с ней был высокий, статный и очень красивый мужчина в военной форме Семёновского полка. Он выглядел почти как Трубецкой! Сама София сидела в кресле как королева и держала на руках конвертик, из которого выглядывало личико младенца. А рядом с этой красивой парой сидел трехцветный лопоухий щенок, что походил на уменьшенную копию Принца — пса, живущего у нас в Академии.       — Цесаревна София Александровна, её супруг, цесаревич Владимир Аристархович, их дочь Анна Владимировна и их любимый пёс Принц, — прочитала описание портрета Катя на золотой раме. — Ника, ты правда похожа на цесаревну Софию с картины. Я сейчас как будто в зеркало смотрю.       Ты-то, Кать, в зеркало смотришь, а колени трясутся у меня, поскольку в голове появилась мысль о том, что я действительно могу принадлежать императорскому роду и приходится внучкой нынешним императору с императрицей. У меня даже пот холодный по спине проступил.       — Этого просто не может быть… — прошептала я. Бросив взгляд на полотно в очередной раз, я и не заметила, как часто начала дышать, словно мне не хватало воздуха. Господи, неужели у меня появилась паническая атака? У меня же её никогда не было.       — Ника, всё в порядке? Тебе плохо? — обеспокоенно поинтересовался Сергей, оказавшись за моей спиной и коснувшись моих плеч. Девчонки тоже обступили меня.       — Ник, не волнуйся ты так сильно, — попыталась успокоить меня Катя. — Это всего лишь картины и схожесть с членами императорской семьи во внешности, не более.       Но я только сильнее запаниковала от её слов. Мне стало страшно от мысли, что я могу являться членом императорской семьи. А если это так, то… Господи, мне даже подумать страшно, что могло случиться с маленькой цесаревной Анной в той страшной аварии, с момента которой прошло почти двадцать пять лет! Но если я действительно цесаревна Анна Владимировна Романова, то как я выжила? Кто меня спас?! От этих лихорадочных мыслей мне делалось жутко, и паника только усиливалась.       — Изучаете картины, молодые люди? — послышался женский хрипловатый, но довольно приятный голос.       Когда я посмотрела в сторону звука, я увидела женский силуэт небольшого роста, но очертания были какие-то расплывчатые. Я даже не могла понять, что за одежда и причёска у внезапной собеседницы нашей компании.       — Добрый день, Ваше Величество, — услышала я хор голосов, но это прозвучало так, будто я находилась под водой и мне заложило уши. И в этот момент я судорожно вздохнула. И последнее, что слышала, прежде чем отключиться, находясь в руках Трубецкого, это были крики девчонок и Сергея.       — Ника!       …Блуждая по темени своего сознания, я слышала гомон голосов вокруг, которые неприятно действовали на слух. Хотелось сказать: «Да заткнитесь вы уже!», но у меня будто отнялся голос. Я совершенно не могла говорить…       Когда я всё-таки очнулась от своего позорного обморока перед всеми в дворцовом коридоре, я почувствовала, что лежу на чём-то мягком. Вроде похоже на кровать… Медленно открыв глаза, я сначала зажмурилась от яркого света, хоть он на самом деле таковым не казался, а потом, постепенно привыкнув к нему, увидела высокий белый потолок.       Первая мысль, пронзившая голову, — где я? Осмотревшись, я поняла: это не больничная палата, а скорее роскошная комната. Красивые обои с запоминающимся узором, дорогая мебель, говорящая о величественности помещения, хрустальная люстра — всё кричало о богатстве и изысканности. Я попыталась приподняться, но резкая боль в висках заставила меня снова откинуться на подушки.       — Где… Где я?.. — хрипло спросила я.       — Вы в моей комнате, милая, — услышала я тот самый женский голос, что прозвучал в коридоре, где я с девчонками и Трубецким рассматривала портреты династии Романовых.       Повернув голову в сторону звука, я увидела женщину, небольшой рост которой отпечатался у меня в памяти перед обмороком. На вид незнакомке было, наверно, лет шестьдесят-шестьдесят пять. Может, она даже была младше… Я не знаю… Я после потери сознания плохо соображаю. Но выглядит женщина очень знакомо…       Я немного напрягла свой мозг и попыталась вспомнить, где я видела её. На портретах в коридоре видела точно… И на фотографиях в Интернете… Твою мать, это же Её Императорское Величество Елизавета Алексеевна! Я грохнулась в обморок перед императрицей! Господи, какой стыд!       — А как я сюда попала?.. — спросила я Елизавету, предприняв попытку хотя бы принять положение «полусидя — полулёжа».       — Вас Сергей Трубецкой принёс, — слегка улыбнулась собеседница, ответив на мой вопрос. — Он нежно и трепетно относился к Вам… Ждал, пока Вы очнётесь, но не дождался. И девушки тоже.       — Точно. У него же военный смотр сегодня, а у меня с девчонками экзамен по хорошим манерам, — проронила я. — Спасибо Вам за всё, Ваше Величество, но мне нужно идти. Иначе Дарья Александровна меня с потрохами съест.       — Не волнуйтесь об этом, милая, — попыталась успокоить меня императрица и осторожно коснулась моей ладони. — Как Ваше имя?       — Ника… Ника Шарапова, — представилась я. — Простите, что не могу сделать реверанс… И простите, что так бесстыдно рухнула в обморок перед Вами, Ваше Величество…       — Ника, милая, — произнесла моё имя императрица и немного улыбнулась родительской улыбкой. — Я вижу, Вы очень сильно волнуетесь. Я понимаю это… Молодая девушка впервые видит царствующую особу так близко. Но прошу… Прошу обойтись без этой фамильярности, пока мы одни… Можно просто Елизавета Алексеевна.       — Хорошо, я поняла, — кивнула я, показывая, что я уловила суть её просьбы. — А как же мне быть с экзаменом? Мне нужно быть с остальными студентками.       — Ох, как Вы переживаете за своё обучение, Ника! — засмеялась собеседница. — Я сама приму у Вас этот экзамен по хорошим манерам.       — Спасибо Вам, Ва… Елизавета Алексеевна, — быстро исправилась я и тоже улыбнулась женщине.       — Сейчас распоряжусь, чтобы подали чай с мятой и мелиссой и заварные пирожные. Вы же любите заварные пирожные? — посмотрела на меня императрица.       — Да, люблю, — кивнула я.       — Вот и прекрасно! — Елизавета Алексеевна взяла со столика маленький колокольчик и зазвонила им. Через некоторое время двери в покои открылись, и в комнату вошла девушка из числа прислуги. — Аглая, прошу, принеси чай с мелиссой и мятой и заварные пирожные к нему.       — Слушаюсь, Ваше Величество, — и Аглая удалилась, оставив меня и императрицу наедине.       Елизавета Алексеевна помогла мне подняться с кровати и провела к столику с диванчиком, что стоял у окна. Сев на него, я перевела взгляд на императрицу. Даже несмотря на её бальзаковский возраст, она очень хорошо выглядит. Интересно, а какой бы сейчас была цесаревна София вместе со своим мужем, если бы не погибла в той страшной автомобильной аварии?       — Расскажите о себе, Ника, — попросила Елизавета Алексеевна.       — Ну что я могу о себе рассказать, — пожала я плечами. Ну началось. — Я Ника Владимировна Шарапова. Мне двадцать четыре года, вот в декабре будет двадцать пять. Училась на юриста в специализированном колледже имени Сперанского. Но по профессии работать не пошла.       — А почему? — спросила женщина.       — У моей младшей сестры, Леси, обнаружили онкологию, и все деньги уходят на лекарства и различные терапии для неё. Да и время тоже, — ответила я, сжав полы своего пиджака и кое-как сглотнув ком в горле. Про Леську я не могу спокойно говорить, поскольку я боюсь, что не сегодня-завтра и я увижу её только в гробу.       — А как же операции различные? Мне Александр Борисович Куракин докладывал, что у нас эффективно справляются с различными заболеваниями всех жителей империи, — проронила императрица, а я едва горько не расхохоталась от её слов. Как же ей нагло врут!       — Операция по извлечению раковой опухоли — очень дорогое удовольствие для рядовых граждан, Елизавета Алексеевна. Даже неподъёмное, я бы сказала, — начала я. — Такая операция делается за границей и стоит очень дорого. Отцу очень много приходится работать, чтобы обеспечить малышку всем необходимым. Пока я работала барменом в ночном клубе, я помогала ему как могла. Подрабатывала, брала дополнительные смены в баре. Я с ног валилась, лишь бы дать Лесе шанс на спасение. Сами подумайте, Елизавета Алексеевна, какой рак? Ребёнку всего восемь лет…       В комнату вошла Аглая с подносом, на котором красовались фарфоровые чашки, ароматный чай и аппетитные пирожные. Церемонно расставив все на столе, она удалилась, оставив меня с императрицей один на один. Елизавета Алексеевна налила чай в чашки и предложила мне угоститься пирожным. Пока я пила теплый чай и пыталась проглотить кусок в горло не лезущего пирожного, императрица внимательно наблюдала за мной.       — А в Академию как попали? — спросила она, сделав глоток чая.       — Выиграла лотерею, в которую меня записала Леся, — ответила я. — Сама я никогда не решилась бы на такое. Но если мне выпал шанс обеспечить мою семью, когда я стану леди роял, то почему бы им не воспользоваться.       — А Вы не думали, что можете стать чем-то бо́льшим, чем леди роял для императрицы? — задала вопрос Елизавета Алексеевна, а я поперхнулась чаем в этот момент.       — В каком смысле? — не поняла я слова августейшей особы, прокашлявшись.       — Когда у Вас день рождения? — поинтересовалась моя собеседница.       — Шестого декабря, а что? — ответила я.       — В этот день в автокатастрофе вместе со своим мужем и малышкой-дочкой погибла цесаревна София, наша с Александром дочь, — начала женщина. — Но Сергей мне говорил, что в уголовном деле об аварии было два свидетельства о смерти: на Софию и на Владимира. То есть получается, что маленькая цесаревна Анна не погибла в той аварии…       — И Вы думаете, что чудом выжившая Ваша внучка — это я, — закончила я за Елизавету Алексеевну.       — Да, я чувствую это! — воскликнула женщина и, встав вместе со мной с дивана, подвела меня к огромному в полный человеческий рост зеркалу, в правом верхнем уголке которого была прикреплена фотография цесаревны Софии.       Я посмотрела на себя в зеркало. Выглядела я сейчас не лучшим образом: волосы растрёпаны, тёмные круги под глазами, которые я пыталась замаскировать косметикой, пока была в спа-центре, осунувшаяся осанка. Ну какая я представительница аристократии? Тем более императорской! Бред не несите!       — Я заметила, что немного похожа на покойную цесаревну Софию, Елизавета Алексеевна, — начала я, но была нагло перебита императрицей.       — Ника, милая, да ты точная копия моей покойной дочери, — резко перешла она на «ты». — Тот же овал лица, те же каштановые волосы, что волнистые от природы и вьются на концах. Те же зелёные, цвета ранней листвы, глаза, в которые сложно не влюбиться.       Елизавета Алексеевна заботливо поправила мои волосы, пригладила руками брючный костюм, а затем зашла за зеркало. Покопавшись там пару минут, она вернулась с красивой диадемой с треугольными зубцами на концах, а основанием этих зубцов служили скрепленные в виде лепестков какого-то цвета или формы листьев бриллианты, а серединки таких фигур украшали сапфиры.       — Это диадема Софии, которую мы с Александром подарили ей на двадцатилетие, — рассказала Елизавета.       Императрица осторожно надела украшение на мою голову. Тяжесть драгоценного металла и камней ощутимо давила на виски, но отражение в зеркале поразило меня до глубины души. Передо мной стояла не Ника Шарапова, измотанная жизнью и проблемами с обучением в Академии, а молодая аристократка с гордо поднятой головой и уверенным взглядом. Сходство с цесаревной Софией стало просто невероятным, почти пугающим. Мне только платья сапфирового, как на прикрепленной к зеркалу фотографии, не хватало для полной картины!       — Как же ты похожа на Софию… — срывающимся голосом прошептала императрица, которая обнимала меня сзади, и слёзы навернулись на её глаза. — Господи, сколько лет я ждала этого момента! Сколько молилась Богу о том, чтобы ты нашлась!       Я продолжала смотреть на своё отражение в зеркале, пытаясь переварить происходящее. То есть те мои мысли у картины сейчас подтверждаются? Я действительно чудом выжившая в автомобильной аварии внучка Александра и Елизаветы, Анна?! Так вот почему Дарья Александровна на первом занятии смотрела на меня, как на привидение, и сказала: «Не может быть»! Она сама подстроила эту автомобильную аварию, в которой погибли София и Владимир. Она подстроила эту аварию, чтобы пропихнуть во власть Сергея и через его руки творить в стране хаос! Но я не позволю случиться этой вакханалии! Я буду бороться за всероссийский престол с этой сукой старой!       Словно очнувшись от наваждения, я попыталась снять диадему, но Елизавета Алексеевна мягко перехватила мою руку.       — Оставь, прошу, — проговорила она, не отрывая от меня взгляда. — Дай мне хоть немного побыть счастливой.       В её голосе звучала такая мольба, такая надежда, что я не смогла ей отказать. Не хочется расстраивать императрицу своими выходками о том, что она неправа и никакая я не цесаревна. Но про экспертизу ДНК всё равно нужно сказать…       — Елизавета Алексеевна, я понимаю, что я очень похожа на Вашу с Александром Павловичем покойную дочь, но… Но сходство во внешности — это только половина картины. Необходим тест ДНК на определение родства, чтобы получить полную картину, — произнесла я, осторожно коснувшись слегка морщинистой руки императрицы.       — Господи, милая! Да я уже на все экспертизы и свидетельства согласна, лишь бы найти правду! — выдала Елизавета, глотая слёзы. — Ника, пожалуйста, не отказывай старушке… Я столько лет пыталась добиться правды, но ничего не получилось…       — Я рада, что Вы согласны, — слегка улыбнулась я. — Но до экспертизы мы не будем делать поспешных выводов и будем вести себя как обычно. Не хочется привлекать лишнее внимание.       — Согласна с тобой, Ника. Так будет лучше, — согласилась со мной императрица и отпустила меня.       Я коснулась диадемы рукой и осторожно сняла её с головы. Поправив волосы, я протянула украшение своей предполагаемой бабушке. Она осторожно забрала её у меня с заметной грустью в глазах.       — Мой подарок тебе не понравился? — спросила она.       — Нет, очень понравился, — поспешила я ответить на вопрос. — Просто если я принесу её в Академию, то начнутся допросы по типу «Откуда у замухрышки диадема семьи Романовых?». Да и тем более, она очень дорогая, поэтому будет лучше, если диадема моей мамы останется у Вас, Елизавета Алексеевна. Обещаю, в следующий свой визит во дворец я надену её.       — Буду с нетерпением ждать нашей встречи, внученька, — улыбнулась императрица и обняла меня. — Волконскому я скажу, что экзамен ты сдала на отлично, и попрошу проконтролировать выставление этой оценки.       — Спасибо… Спасибо Вам за всё, Елизавета Алексеевна, — обняла я её в ответ.       — Береги себя, милая, — прошептала императрица, немного отпрянув от меня и коснувшись моей щеки.       — И Вы себя, Елизавета Алексеевна, — ответила я, слегка улыбнувшись.       Попрощавшись, я подошла к дверям покоев императрицы и открыла их. Выйдя из комнаты и отойдя немного, я выдохнула. М-да, тяжёлый денёк выдался у меня… Сейчас не хватает ещё какого-нибудь прикола из прошлого для полного счастья.       — Ника? Ника, это ты? — послышался мужской и довольно знакомый голос, от которого я вздрогнула.       Обернувшись в сторону звука, я увидела перед собой парня в военной форме. Такой же, как у Трубецкого, но отличие было в воротнике. У семёновцев он синего цвета и с золотистого литцена, которые напоминали петлицы, а на воротнике этой формы были обычные золотистые полоски. Твою мать, нет! Нет! Только не ты! Только не ты, Панов!       — Нет, офицер, Вы обознались, — ответила я, сделав вид, что не узнала парня в форме, что стоял рядом с дверьми покоев императрицы.       Николай Панов. Моя первая любовь и моё первое разочарование в мужчинах. В голове тут же, будто ударом, всплыли воспоминания о том, как этот хмырь из Гренадёрского полка очаровал меня, трахнул в номере какого-то отеля, а затем просто свалил хер пойми куда. И я из-за этого недоразумения чуть не совершила самоубийство? Господи, какой дурой я всё-таки была в девятнадцать лет!       — Ника, не прикидывайся! Я тебя сразу узнал, как только увидел выходящей из покоев Елизаветы Алексеевны, — усмехнулся Панов, прожигая меня взглядом. — Что ты здесь делаешь? И почему ты так странно одета?       — А тебя это ебать не должно, — хмыкнула я. У меня нет желания разговаривать с этим… Я даже слово-синоним не могу подобрать к имени Панова!       Я попыталась обойти его, но этот дегенерат преградил мне путь, схватив за руку. Его прикосновение вызвало у меня отвращение, и я попыталась резко вырвать свою руку, но ничего не получилось — парень крепко держал. Да Господи, когда этот военный смотр уже закончится, а?!       — Постой, Ника. Мы должны поговорить, — настойчиво произнес он, глядя мне прямо в глаза. — Я знаю, что поступил с тобой некрасиво, и я хочу извиниться!       — В задницу себе засунь свои извинения! — уже прорычала я и со всей силы дёрнула свою руку из мужского захвата. Я теперь из ванны в нашей с девчонками комнате в корпусе отдыха Академии не вылезу, пока эти противные прикосновения не отмою!       Злость во мне бурлила так, что я была готова выкинуть Панова в окно. Но это не получится сделать, поскольку он всё-таки больше и сильнее меня. Но оторвать то, что даёт ему право называться мужчиной, я смогу. И только я замахнулась на него, чтобы ударить, как услышала голоса.       — Ника!       Обернувшись, я увидела, как ко мне бегут Роза с Зиной, а за ними следом маячит макушка Сергея. Ну наконец-то, а то я уже хотела начать орать «Убивают! Насилуют! Зрения лишают!».       — Как ты? Тебе лучше? — оказавшись в зале у покоев императрицы, Трубецкой обогнал девчонок и одним движением сгрёб меня в свои объятия.       — Да, намного лучше, — улыбнулась я несколько смущённо, но из объятий Сергея не вырвалась. Наоборот, прижалась к нему ещё ближе и почувствовала, как его сильные руки обняли меня крепче, а дыхание коснулось моей макушки.       — Чёрт побрал бы этот смотр! — выругался мой одногруппник. — Если бы не он, то я от тебя даже ни на минуту не отходил бы.       — Ну, зато теперь всё хорошо, и сейчас ты рядом, — прошептала я, чувствуя себя в безопасности в его объятиях. Бросив взгляд на Панова, который стоял в некоторой растерянности, я почувствовала удовлетворение. Пусть знает, что у меня есть тот, кто меня защитит.       — Ну и прекрасно! — произнесла Зина. — Пойдёмте, нам в Академию пора. Волконский и Дарья Александровна только нас ждут вместе с остальными студентами.       — Да-да, пойдёмте, а то мне не нравится, как это недоразумение в военной форме на Нику смотрит, — согласилась Роза и начала нас всех подталкивать к выходу, намекая на Панова.       И мы вчетвером ушли от покоев Елизаветы Алексеевны. Пока мы добирались до главного входа во дворец, Сергей не отпускал мою руку, а девчонки рассказывали о том, как Бельская, фрейлина императрицы, принимала у них экзамен по хорошим манерам. Как выяснилось из рассказа, из всей группы «неуд» получила только Каренина, которая вела себя довольно вызывающе и пререкалась с остальными студентками. И что удивительно, даже Дарья Александровна не влезала в её с фрейлиной перепалку.       — Я, если честно, хотела ей голову о стену разбить, — закончила Роза. — Это просто надо было видеть — она чуть не кинулась с Бельской драться.       — Драка — это ладно, — махнула рукой Зина. — Как теперь Нике с экзаменом быть? По состоянию здоровья она не могла присутствовать на нём.       — Но может, можно провести индивидуальную сдачу экзамена? — влез в разговор девчонок Серёжа.       — Не знаю, Серёж, — пожала плечами Зина. — Твоя мама ясно дала понять, что никакой пересдачи не будет.       — Ребят, успокойтесь, — попыталась призвать я свою дружную компанию к порядку. — Я сдала экзамен по хорошим манерам императрице.       — Как это? — в унисон спросили меня все трое.       — Ну вот так, — пожала я плечами. — Сказала, что экзамен по хорошим манерам я сдала и остальную информацию она передаст уже непосредственно самому Петру Михайловичу.       Нельзя в стенах дворца рассказывать ребятам о том, что я узнала от императрицы. Лучше сказать об этом Сергею и то, когда мы будем одни. Девчонкам пока не нужно знать о том, что я могу быть цесаревной Анной, которая чудом выжила в автомобильной аварии почти двадцать пять лет назад, поскольку это только наша с Сергеем тайна.       — Кстати, может тогда отметим успешную сдачу сессии? — резко перевела тему Роза, забрав у слуги своё пальто. — Тем более, что сегодня пятница. Организуем свою вечеринку, пригласим Муравьёва с Бестужевым, в настолки сыграем.       — Ой нет, Муравьёв пускай приходит, а этот чубрик со строительными кистями под носом пускай в задницу идёт, — ответила Зина. — Иначе я его придушу за выключенный свет в раздевалке спа-центра.       Накинув на себя верхнюю одежду, мы вышли из императорского дворца и направились к автобусу, возле которого взад и вперёд ходила мама Сергея, точно тигр по клетке. Ой, бля, сейчас меня увидит и с пеной у рта будет орать о том, какая я идиотка и всё в этом духе.       Увидев нас, Дарья Александровна перестала мерить шагами асфальт парковки и устремилась к нам навстречу. В её глазах плескался гнев, а лицо покраснело от напряжения.       — Где вы шляетесь? — прорычала она несколько властно, прожигая меня взглядом. — Я вас уже почти час жду! Автобус сейчас уедет без вас, и будете потом добираться в Академию пешком!       — С такими приколами в её поведении я согласна переночевать во дворце, — шепнула мне на ухо Зина так, чтобы слышала только я.       — Дарья Александровна, мы виноваты… — попыталась оправдаться Роза, но та прервала её гневным выпадом:       — Заткнись, курсантка Гебель! Я не с тобой разговариваю! — отрезала она. — А ты, — Дарья Александровна перевела взгляд на меня и скривилась, будто увидела что-то отвратительное. — Как всегда, в центре внимания! Что ты натворила на этот раз?       — Ничего, Дарья Александровна, — ответила я как можно более спокойно. — Я просто упала в обморок, а потом немного задержалась у Елизаветы Алексеевны. Она помогла мне прийти в сознание и сама принимала у меня экзамен по хорошим манерам.       Лицо Дарьи Александровны исказилось от ярости. Она хотела что-то мне ответить, как-то оскорбить, но Сергей, крепко сжав мою руку, прервал её:       — Мама, умерь свой тон и пыл. Ты всё-таки княгиня из знатного аристократического рода, а не баба базарная, — почти рыкнул на родительницу Трубецкой, а затем обратился к нам. — Давайте, девчонки, запрыгивайте в автобус.       Мы спешно забрались в автобус, стараясь не смотреть на разъярённую Дарью Александровну. Серёжа плотно сел рядом со мной, не отпуская мою руку. Роза и Зина заняли места напротив, переглядываясь и обмениваясь понимающими взглядами. В автобусе стояла напряжённая тишина, которую нарушали лишь редкие перешёптывания других студентов.       Наконец автобус тронулся, и мы покинули территорию императорского дворца. Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отступает. Трубецкой отпустил мою руку, а затем обнял меня, мягко прижимая к себе. В этом его прикосновении было столько нежности и осторожности, что я благодарно улыбнулась ему в ответ. Мне действительно повезло, что он у меня есть. И… И мне кажется, что… И мне кажется, что я начинаю влюбляться в Сергея… По уши и по-настоящему…