Тени старой школы

Глава 7 — Тень между ними (продолжение) Ясиро стояла, не в силах поверить в то, что услышала. Слово «предала» всё ещё звучало у неё в ушах, будто эхом отдаваясь в каждой клетке. — Ханако.. Её голос дрожал. — Ты серьезно сейчас? Ты серьезно думаешь что я прихожу сюда только для уборок и для того чтобы тебе вываливать о «красавчиках»? Он усмехнулся — слишком резко и болезненно. — А разве это не так? Ты приходишь, рассказываешь о мальчиках, о том как вы с Минамото младшим гуляете, смеёшься а потом уходишь. А я как дурак торчу здесь. Она шагнула ближе, её глаза наполнились отчаянием. — Я прихожу к тебе, потому что ты мне нужен! Потому что я не хочу, чтобы ты был один! А не потому что вечно должна убираться. Он качнул головой. — Нужен? В его голосе прозвучала горькая ирония. — Скажи это себе, когда в следующий раз прибежишь делиться с юношей, а потом зайдёшь сюда только потому, что ты должна будешь убираться. Коу хотел вмешаться, но Ясиро резко вскинула руку: — Не смей! Тебя это сейчас не касается! Её сердце бешено колотилось. Она снова повернулась к Ханако. — Это не справедливо! Я старалась уделять тебе внимание больше чем остальным! — Старалась? Перебил он, и его голос прозвучал как удар. — Ты даже не представляешь себе как тяжело тебя видеть с кем-то другим, и делать вид, что мне всё равно. Ведь я не имею права даже о таком думать. Он произнес это слишком громко, слишком резко, и сразу же осёкся. Но слова уже были сказаны. Ясиро застыла. Она уловила в его голосе то, что он прячет — ревность, боль, что-то большее, чем дружба и долг. Но он не дал ей времени всё осознать. — Знаешь что? Ханако отвернулся, а его плечи дрогнули. — Лучше тебе уйти. И забрать этого сопляка. — Что?. Еле выдохнула она. Он не обернулся. — Просто уходите отсюда. Ясиро шагнула к нему, дотронувшись кончиками пальцев до его руки — холодной, неощутимой, но всё же такой реальной для неё. — Я не уйду, пока ты не скажешь правду. Он резко отдёрнул руку, словно он почувствовал огонь. — Я уже сказал всё, что хотел. Эти слова были как стена. Она почувствовала как он отдаляется с каждой секундой, он словно уходил всё дальше, отгораживаясь от неё невидимой преградой. — Ханако, пожалуйста… Её голос сорвался на шёпот. — Не прогоняй меня… Он всё же посмотрел на неё. Его глаза горели — и злостью, и болью, и чем-то ещё, чего он сам боялся. Но на губах появилась горькая усмешка. — Знаешь, правду говорили. Призраку и человеку не суждено общаться. Она вздрогнула. — Это не так… я и сама на половину не человек. — Для меня это всё так. Тихо сказал он и отвернулся. Она стояла, не в силах подобрать слова. Мир вокруг будто потускнел. Даже Коу, обычно такой шумный и уверенный, молчал понимая, что вторгается больше нельзя. Ясиро сделала шаг назад, её горло сжало от невысказанных слов. Она хотела объяснить, крикнуть, что он ошибается, что она никогда не предавала его. Но Ханако уже закрылся — его лицо было отстранённым, а взгляд холодным. И в этот момент Ясиро почувствовала, что может потерять его по-настоящему. Она стояла посреди пустого кабинета, сжимая кулаки так крепко, что ногти впивались в ладони. Её дыхание стало ровным, мысли путались. «О… он прогнал меня?...» Коу осторожно тронул её за плечо: — Семпай.. может, пойдём? Она резко отдернула руку, хотя обычно его доброта её не раздражала. — Не трогай. Он нахмурился, хотел что-то сказать, но промолчал. В его взгляде читалось беспокойство, но он понял, что сейчас любые слова будут лишними. Ясиро ещё несколько секунд смотрела на спину Ханако. Он стоял сзади вжимаясь в подоконник, отвернувшись, будто вглядывался в вечернее небо за мутным школьным стеклом. Он не собирался оборачиваться. Даже не делал вид, что слышит её. — Ладно… С трудом выдохнула она, чувствуя, как в горле поднимается горький ком. — Ладно.. я уйду. Ни звука в ответ. Она медленно пошла к выходу, схватила сумку, чувствуя. как каждый шаг отзывается в груди болью. Коу последовал за ней, но молча — будто тоже почувствовал, что вмешиваться бесполезно. В коридоре было пусто и тихо. Тусклый свет ламп под потолком делал школу ещё более чужой, чем днём. Ясиро шла разбитая, не замечая, куда ступает. В груди было пусто. Такого чувства она никогда не знала раньше. — Семпай.. Позвал её Коу, когда они вышли во двор. — Ты верь понимаешь, он… ну… сложный. Она не ответила. — Не думаю что он хотел тебя обидеть. Коу замялся. — Просто, наверное, у него тоже свои чувства… Эти слова почти больно задели её. «Чувства?» она почти усмехнулась про себя. Но эта усмешка была горькой, потому что внутри всё разрывалось. — Замолчи… Тихо сказала она и ускорила шаги. Коу только тяжело выдохнул, но спорить не стал. Вечером Ясиро сидела у себя в комнате. Книги и тетради были раскиданы по столу, но она не открыла ни одной. Свет настольной лампы казался слишком ярким, будто высвечивал её пустоту. Она глянула в окно, где небо уже покрылось облаками и звездами. Внутри было пусто и тяжело. А эти звезды напоминали ей о тех временах, когда они с Ханако сидели на крыше, и смотрели на них о чем-то безобидно болтая. Они тогда были по настоящему счастливы. Но эти мысли и добивали. «Почему так больно? Зачем он так?…» Она прокручивала в голове моменты, как Ханако всегда встречал её — с той самой улыбкой, с шутками, с игрой, в которой он скрывал всё настоящее. Вспоминала, как он иногда смотрел на неё, когда думал, что она не заметит. И как она всегда считала это просто привычкой и особенностью его характера. Вспоминала как он всегда отшучивался, когда тема заходила до, чего-то важного. Но сейчас… сейчас в его словах было слишком много боли, чтобы это было «просто» Ясиро воткнулась лицом в ладони. Она не любила Коу. И тех мальчиков, о которых рассказывала. Всё это было поверхностно, легко, как ветер. Но сегодня, когда Ханако отвернулся от неё, ей стало так больно, будто её сердце сжали. Она прошептала про себя. — Почему ты так поступил?… Я не могу понять что у тебя в голове… Её голос сорвался, и только тогда когда она поняла что потеряла его, она осознала что потеряла, что-то, что было так дорого. А в это время Ханако сидел в том же пустом кабинете. Его руки дрожали, хотя он пытался контролировать это. А когда он остался один в классе он бессильно упал на этот подоконник, за который держался локтями. Он уткнулся лицом в этот подоконник, но видел только её глаза — обиженные, растерянные. Он тихо выдохнул. — Дурак… Он говорил это себе. За каждое слово. За то, что сорвался. За то, что позволил ей увидеть то, что так долго скрывал. Но остановиться он тогда не мог. Теперь между ними появилась трещина. И он знал: эта трещина может стать пропастью.