Тени старой школы

Глава 23 — Это любовь?     После того поцелуя что-то окончательно сорвалось. Не стало пауз. Не стало осторожности. Они словно перестали слышать мир вокруг — остались только резкие движения, дыхание, удары сердец. Она первая толкнула его в грудь, не сильно, но с яростью, будто проверяя — отступит или нет. Ханако сделал шаг назад, но не потому, что она была сильнее, а потому что позволил. Спиной он задел стену, и этот глухой звук будто дал ей разрешение продолжать. Но смотрел он на неё с улыбкой, которая ей так нравилась, и одновременно бесила. — Прекрати так на меня смотреть, — резко бросила она, но голос предательски дрогнул. Он усмехнулся. Медленно. Опасно спокойно. — А как мне на тебя смотреть, Ясиро? — сказал он тихо, почти лениво, но от этого становилось только хуже. — После всего этого? После того как ты пришла ко мне в этот ливень вся промокшая? Он сделал шаг вперёд. Теперь уже он сократил расстояние. Она машинально упёрлась ладонями ему в грудь, будто хотела удержать дистанцию, но сама же не отстранилась. Их лбы почти соприкасались. — Ты бесишь, — выдохнула она ему в лицо. — Ты вообще всегда бесил. — Знаю, — коротко ответил он. — Но ещё знаю, что тебе это нравится. Она толкнула его снова. Уже сильнее. Он не отступил. Наоборот — перехватил её запястья и резко развернул, прижав её спиной к стене. Не ударил, не прижал грубо — просто зафиксировал, показал, кто сейчас контролирует ситуацию. Стена была холодной, и она вздрогнула от контраста. — Ханако, ты… — начала она, но он перебил. — Тсс. — Его голос стал ниже. — Сейчас не ты говоришь. Она злилась. И смущалась. И всё это было написано у неё на лице слишком ясно. Он видел это — и улыбался. Не доброй улыбкой. Той самой, от которой внутри всё сжимается. Он наклонился и поцеловал её. Жёстко. Глубоко. Без предупреждения. Это был поцелуй не про нежность — про давление, про власть, про то, что он больше не собирается делать вид, будто ему всё равно. Его губы требовали ответа, и она ответила — почти зло, кусая его в ответ, толкаясь, будто пыталась отбиться и одновременно не могла остановиться. — Придурок, — выдохнула она между поцелуями. — Ненавижу тебя. — Врёшь, — спокойно ответил он, снова накрывая её губы своими. — Ты бы не дрожала так, если бы ненавидела. — Он сильнее сжал её запястья.  Она почти повисла на нём. Не из слабости — из переизбытка. Словно всё, что копилось внутри, наконец нашло точку опоры. Её руки обвились вокруг его шеи, резко, цепко, и она прижалась к нему всем телом, не оставляя ни сантиметра воздуха между ними. Он инстинктивно сделал шаг назад, но не отстранился — наоборот, подхватил её, удержал, прижал крепче. — Ты сумасшедшая, — хрипло выдохнул он, но в голосе не было осуждения. — Замолчи, — ответила она и уткнулась лицом ему в шею. Она кусала — не до боли, не по-настоящему, но достаточно резко, чтобы это чувствовалось. Через ткань, через холод ночи, через свое мокрое тело из-за дождя, через всё. Он резко втянул воздух сквозь зубы, пальцы сами сомкнулись на её спине, притягивая ещё ближе. Он был горячим. Не буквально — но ощущение было именно таким, будто от него исходило тепло, противоречащее всему, чем он был. Она чувствовала это кожей, чувствовала, как это тепло сбивает с толку, ломает привычное понимание. Призрак не должен быть таким. Не должен удерживать, не должен давить присутствием, не должен заставлять сердце биться так быстро.  Он смотрел на неё очень хищно, так, что у неё пробежали мурашки по коже. Ей нравился этот взгляд, но она не признавала этого ему в лицо Она всё ещё пыталась отрицать реальность, хотя тело уже давно решило за неё. — Хватит смотреть на меня так, блядь, — прошипела она, сердито, но снова прижалась к нему всем телом. Спиной к стене, грудью к его груди, словно пыталась прикрыться от своих же чувств. Он заметил это и невольно смутился. Щёки слегка зажглись, дыхание чуть сбилось — это было видно по тому, как он на мгновение отвёл взгляд. Но вместо того чтобы отступить, он задержался. И это смущение только усилило напряжение. — А как я могу смотреть на тебя по другому, когда ты так реагируешь на каждое моё движение. — тихо спросил он. — Я не реагирую, — резко выдохнула она, но пальцы сами сжали его пиджак. Он улыбнулся — тихо, почти лениво. — Ясиро… — прошептал он, наклоняясь ближе. — Ты выгибаешься мне навстречу и всё равно говоришь, что не реагируешь. — Ты придумываешь, — вспыхнула она, пытаясь оттолкнуть его хоть немного. — Ага… — тихо сказал он, делая шаг, чтобы закрыть все пути к отступлению. — Походу, ты начинаешь забывать, кому принадлежишь. Или ты давно в аквариуме не плавала? Её дыхание сбилось. Она замерла, но руки её держали его. — Я… — начала она, но он перебил, снова накрыв её губы своими. Поцелуй был медленным, но требовательным. Глубоким, обжигающим, как будто он наконец перестал держать себя в руках. Она выгибалась, тело тянулось к нему, пальцы сжимали ткань пиджака, грудь плотно прижималась — он это ощущал. И это сводило его с ума не мягко, а жёстко, остро, заставляя желать контроля и ещё ближе. — Ты моя, — тихо сказал он, едва отрываясь. — Каждое твоё движение, каждая дрожь твоего тела — моё. Он рычал эти слова. Она замерла, сердце колотилось бешено. — Я… я не… — выдохнула она, но губы снова потянулись к нему. Он ухмыльнулся, смущаясь, щёки слегка горели. Ему было неловко, но это смущение лишь добавляло силы его контролю. — Ясиро… — сказал он тихо, глаза внимательно следили за каждым её движением. — Ты, кажется, даже не пытаешься отрицать, что тебе нравится, когда я смущаюсь. Она дернулась, резко покраснела, глаза расширились, пальцы непроизвольно сжали его пиджак. — Н-не правда… — выдохнула она, но слова утонули в буре ощущений, потому что тело предало её. Он усмехнулся, пальцы мягко обвили её талию. — Слушай, — продолжил он, слегка дразняще, но уверенно, — я всегда замечал, когда ты хочешь меня поцеловать… но терпеливо ждал. И знаешь что? Я динамил тебя, Ясиро, потому что мне нравится, как ты краснеешь, когда я на тебя смотрю. Она закрыла глаза, лицо стало ярко-красным, дыхание сбилось. — Ты… ты такой… — прошептала она, пытаясь выговорить хоть что-то, но слова застряли в горле. Он не отступал, а наоборот, наклонился ещё ближе, мягко держал её за талию и слегка дразнил губами: — И не пытайся отрицать это, я вижу всё. Каждое твоё движение, каждый взгляд, каждую дрожь. Ты не сможешь притворяться. Она резко подняла взгляд и, всё ещё смущённая, напомнила: — А ты сам ревновал меня ко всем… Он замер на мгновение, смущение мгновенно вспыхнуло на щеках, дыхание сбилось, глаза бегали по её лицу. Она почти не дышала, ожидая, что он скажет или сделает. — Чёрт… — выдохнул он тихо, почти хрипло, — ты умеешь ставить меня на место. Не раздумывая больше, он мягко, но уверенно взял её за щеки обеими руками. Ладони обвили её лицо, пальцы едва касались волос, и он приблизил губы к её губам, нависая над ней, словно весь мир сжался до этого одного момента. — Вот так, Ясиро, — прошептал он, едва касаясь её губ, — это моё внимание, и тебе нравится, как я смотрю на тебя… признавай, даже если краснеешь. Она попыталась отвести взгляд, но губы сами потянулись к нему. Она была покрасневшей, смущённой, но полностью подчинённой этому моменту, и он это видел, ощущал и управлял. — Да, — тихо прошептала она, не выдержав, — да… мне нравится… Он улыбнулся, слегка дразня её: — Видишь, я всё время замечаю то, чего ты боишься признать.  Она снова закрыла глаза, дрожа всем телом, губы нашли его, дыхание сбилось, и он не давал ей возможности отстраниться, мягко, уверенно прижимая к себе, удерживая взгляд и лёгкое дразнение, позволяя ей одновременно наслаждаться моментом и краснеть. Он провёл руками по её талии, чуть наклонил, так что они полностью слились. Она выдохнула тихо, губы дрожали, глаза были закрыты, но тело не лгало — она полностью была в его власти, а он, смущаясь и одновременно уверенно держа её, наслаждался каждым мгновением.  После того как их дыхание немного успокоилось,  они оба тяжело дышали, но напряжение в теле постепенно стало мягче. Он опустил лоб на её волосы, она прижалась щекой к его груди, пальцы медленно сжимали его пиджак, словно боялись отпустить. Мир вокруг будто исчез, остались только они двое — мокрые от дождя, переполненные эмоциями, но теперь с каким-то тихим облегчением. Она обняла его за талию, прильнула носиком к его плечу, и он почувствовал тепло её дыхания. Они стояли так несколько минут, почти не двигаясь, просто держались, каждое прикосновение наполняло их тихой любовью, после долгой разлуки, после всей этой бурной страсти и смущения. Наконец, спустя долгое молчание, он выдохнул и сказал тихо, совсем без привычного сарказма и лёгкой иронии, с голосом, который дрожал от накопленных эмоций: — Ясиро… я так скучал по тебе… так чертовски скучал. Она не ответила словами. Её объятия только сжались ещё крепче, руки сильнее охватили его спину, а носик уткнулся глубже в его плечо. Она будто говорила без слов: «Я тоже… я тоже так сильно скучала». Он закрыл глаза, глубоко вдыхая её запах, чувствуя, как наконец смог расслабиться, позволить себе быть уязвимым и просто держать её в своих руках, крепко и долго. Тишина вокруг казалась мягкой и безопасной. Даже дождь за окном, который раньше шумел и тревожил, теперь стал фоном к их молчаливой близости. Они просто сидели, обнявшись, ощущая друг друга, наслаждаясь тем, что больше не нужно ничего доказывать, больше не нужно прятать эмоции. Он чуть опустил подбородок на её голову, тихо шепча: — Я люблю, когда ты рядом. Она лишь глубже прижалась к нему, снова сжимая его за спину, и в этот момент слова оказались лишними. Всё, что им нужно было сказать, передавалось через объятия, дыхание, тепло тела друг друга — через любовь, которая не нуждалась в доказательствах.