Разгром

      Дорога из загородного поместья в Сеул прошла в напряженном, звенящем молчании, которое не мог разрушить даже самый зажигательный плейлист Зои. По возвращении в их просторный пентхаус эта тишина не рассеялась, а, наоборот, сгустилась, превратившись в холодную, непроницаемую стену из неловкости и обид. Мира чувствовала, как эта стена растёт между ней и Руми с каждой минутой. Они двигались по пентхаусу, как две отрицательно заряженные частицы, инстинктивно избегая сближения и даже случайного зрительного контакта.       Мира рухнула на диван, схватив телефон, чтобы отвлечься, но лента в соцсетях только усугубила её состояние. Хэштег #РумираНавсегда всё ещё горел в топе, и каждый пост был как укол в сердце. Фанаты выкладывали гифки с их «поцелуем» на приёме, арты с их переплетёнными руками, теории о том, как долго они «скрывали» свои чувства. Мира стиснула зубы, её пальцы дрожали, листая бесконечный поток.       «Они не знают, — думала она, её грудь сжималась от боли. — Не знают, что это всё ложь. Что я хочу её так сильно, что это физически больно, а она… она называет это ошибкой».       Её взгляд зацепился за один пост, и она замерла. Пользователь с ником @HUNTRXHeart выложил коллаж: их руки, сцепленные на приёме, крупным планом. Подпись гласила: «Кто-нибудь заметил? У Миры и Руми нет обручальных колец! 😱 Они ведь невесты… Или они просто не успели купить? #РумираНавсегда».       Холод, не имеющий ничего общего с кондиционером, пополз по её спине. Кольца. Черт, она даже не подумала об этом. Конечно, не подумала, ведь вся эта «помолвка» была импульсивной, глупой ложью.       Но теперь эта ложь жила своей жизнью, и фанаты, эти внимательные, преданные фанаты, уже замечали в ней трещины. Они ждали от них любви, символов, подтверждений.       «Кольцо, — подумала она с горькой иронией. — Как будто оно что-то изменит. Как будто оно заставит её посмотреть на меня иначе».       Мира бросила телефон на подушку и сжала кулаки. Чувство полной безысходности захлестнуло её.       Не смотреть. Только не смотреть на неё. Но взгляд сам скользнул в сторону.       Руми сидела за столом с ноутбуком, делая вид, что проверяет тексты песен. Как всегда, она выглядела безупречно: её фиолетовая коса была аккуратно заплетена, пальцы легко постукивали по клавиатуре, но Мира знала — это маска.       Она знала, потому что когда-то умела различать настоящую Руми и сценическую. И эта — была сценической.       Это была та же Руми, которая стояла перед ней в кабинете, с дрожащими руками и потемневшими глазами, но сейчас она снова спряталась за своей бронёй лидера. И это бесило Миру больше всего.       В этот момент Зои, сидевшая на полу с гитарой, наконец не выдержала. Она хлопнула ладонью по струнам, заставив их издать резкий, диссонирующий звук.       С решительным вздохом она встала, прислоняя гитару к дивану.       — Всё, хватит. Это невыносимо, — объявила она, уперев руки в бока. — Мира, телефон в сторону. Садись за стол. Руми, отвлекись от своей таблицы. Мы должны закончить песню,       Бобби ждёт демо к завтрашнему утру. Иначе, клянусь, я включу «Soda Pop» на полную громкость и буду петь её до тех пор, пока вы не взвоете.       Мира фыркнула, но ультиматум подействовал. Она послушно встала и пересела за стол, старательно занимая стул на противоположном от Руми конце. Руми нехотя оторвала взгляд от экрана, её пальцы замерли над клавиатурой.       — Я работала над припевом, не над таблицами, — сказала она, взгляд не отрывая от экрана. — Куплет ещё не тронула. Зои?       — Ага, — Зои подмигнула, явно пытаясь разрядить атмосферу. — Мой рэп — чистый огонь, фанаты будут в экстазе. Мира, что у тебя с лирикой?       Мира пожала плечами, вытаскивая из рюкзака смятый листок с черновиками.       — Вот, — буркнула она, бросая лист на стол так, чтобы он приземлился подальше от Руми. — Но, честно, я не в настроении петь про любовь. Может, напишем что-нибудь про то, как всё рушится? Это будет… правдивее.       Руми наконец посмотрела на неё, её тёмные глаза сузились. Мира выдержала взгляд, чувствуя, как внутри закипает знакомая смесь гнева и тоски. «Скажи что-нибудь, — молила она про себя. — Кричи. Спорь. Сделай хоть что-то, чтобы я почувствовала, что ты ещё… рядом».       Но Руми только сжала губы и вернулась к ноутбуку.       — Мы пишем коммерческий трек, а не твой личный дневник. — холодно отрезала Руми, и её слова ударили точно в цель.       Мира резко откинулась на спинку стула, сжав кулаки до побелевших костяшек. Её дыхание сбилось, челюсть напряглась. Она уставилась в одну точку на столе, будто пыталась прожечь в нём дыру.       «Она права, — подумала она, её внутренний голос был полон яда. — Это не дневник. Это просто моя жизнь, которая разваливается на части, пока она делает вид, что ничего не происходит».       Зои тяжело вздохнула и закатила глаза.       — Хорошо, — вмешалась она, понимая, что нужно срочно искать компромисс. — А что если… «И шрамы стали нам доспехом, твой голос стал победным эхом»? Ну, типа, мы прошли через трудности и стали сильнее? Мира и Руми одновременно кивнули. Обе были рады схватиться за этот безопасный, безликий вариант, лишь бы закончить этот адский разговор и разойтись по своим углам.       К вечеру песня была почти готова. Структурно выверенная, с мощным битом и запоминающимся припевом.       Но она была пустой. В ней не было сердца. И они все трое это чувствовали.

***

      Утро выдалось серым и прохладным, словно само небо решило отразить настроение Хантрикс. Тяжёлые тучи нависли над Сеулом, скрывая привычный блеск небоскрёбов, а воздух был пропитан влагой, предвещающей дождь. Мира стояла у панорамного окна пентхауса, прижавшись лбом к холодному стеклу, её дыхание оставляло на поверхности мутные пятна. Она смотрела на город, но видела только хаос своих мыслей — спутанный клубок из гнева, боли и желания, которое она не могла ни подавить, ни выразить.       Внутри неё всё кипело.       Руми, чертова Руми, с ее холодными словами, отстранённым взглядом, её чёртовы демонические метки, которых Мира так отчаянно хотела коснуться, но не могла.       И потом это случилось, лёгкое, едва уловимое колебание хонмуна. Зои, сидевшая на диване с чашкой кофе, тоже замерла, её пальцы остановились на телефоне. Руми, стоявшая у кухонного острова с бутылкой воды, повернулась, её тёмные глаза встретились с глазами Миры на долю секунды. Этот взгляд был как удар током, и Мира быстро отвела глаза, чувствуя, как её щёки горят.       Они выдвинулись молча, тенью скользя по утренним улицам.       Не прошло и десяти минут, как небо разверзлось. Дождь обрушился с такой силой, что казалось, будто кто-то вылил на город целое море.       За считанные секунды они промокли до нитки.       Мира выругалась про себя, её джинсы прилипли к ногам, кроссовки хлюпали при каждом шаге, тяжелые от воды волосы били по лицу, а по спине стекали ледяные струйки, забираясь под одежду.        Холод пробирал до костей, но хуже всего была не погода — хуже было то, как эта сырость усиливала её внутреннее состояние.       Каждая капля, стекающая по её лицу, каждый мокрый локон, прилипший к коже, каждый хлюпающий шаг — всё это было как напоминание о том, как всё в её жизни пошло наперекосяк. Она чувствовала себя жалкой, уязвимой, раздавленной. Промокшая одежда отяжелела, как её собственные мысли, и Мира не могла избавиться от ощущения, что она тонет — не в дожде, а в своих чувствах к Руми, в своей неспособности отпустить её, в своей глупой, наивной надежде, что всё ещё можно исправить.       Она бросила взгляд на Руми, которая шла впереди, её фигура в чёрной кожаной куртке была напряжённой, но грациозной, как всегда. Дождь стекал по её косе, но она, казалось, не замечала его.       «Как она может быть такой… идеальной? — подумала Мира, её грудь сжалась. — Даже сейчас, даже под этим чёртовым ливнем, она выглядит так, будто готова выйти на сцену. А я… я просто мокрая, злая идиотка, которая не может перестать её любить».       Сигнал привел их к заброшенному парку аттракционов на окраине города. Они укрылись под ржавым навесом старого тира, наблюдая за завесой дождя.       — Отлично, — простонала Зои, проводя рукой по волосам, отчего её макияж размазался ещё сильнее. — Мой образ «загадочной и дерзкой рэперши» только что превратился в «мокрую курицу». Если нас сейчас увидят фанаты, наш концепт рухнет.       — Наш концепт выдерживал и не такое. — спокойно возразила Руми. Мира закатила глаза, глядя на унылый пейзаж.       — О чём ты, Зои? Мы же прямо в клипе. Видишь? Заброшенный парк, проливной дождь... сейчас из-за карусели должен медленно выйти наш бывший, и мы начнём страдать под грустную балладу. Жаль только, у нас нет ни баллады, ни бывшего. Есть только демоны и, возможно, пневмония.       Зои расхохоталась, её смех разнёсся над улицей, Мира тоже улыбнулась, а потом подняла голову и случайно поймала взгляд Руми. И на её губах она уловила её.                         Крошечную, мимолетную, почти незаметную улыбку. Это не был смех, даже не усмешка. Это было что-то рефлекторное, короткое движение уголка губ.       На одно короткое, пронзительное мгновение время остановилось.       Сердце Миры споткнулось, пропустив удар. Что-то теплое и до боли знакомое шевельнулось в груди. Солнечный луч, на секунду пробившийся сквозь грозовые тучи. Это было так просто. Так нормально. Так, как было раньше.       Но в следующий миг улыбка исчезла. Лицо Руми снова стало непроницаемой маской. Она отвернулась, и стена между ними выросла вновь, теперь еще более высокая и холодная.       Мира отвернулась тоже, чувствуя, как к горлу подступает горький ком.       Дождь хлестал по ржавым аттракционам заброшенного парка. Землю быстро размыло — всё вокруг превратилось в вязкую, холодную кашу. Ветер гнал сырой воздух сквозь проржавевшие конструкции, скрип которых тонул в гуле непогоды. И вдруг сквозь эту какофонию прорвался резкий, до дрожи знакомый визг — демоны были где-то рядом. Зои мгновенно выпрямилась, её беззаботность улетучилась, сменившись сосредоточенностью хищника. Руми коротко кивнула, её рука уже легла на рукоять меча.       Они двинулись вперёд, вглубь заброшенного парка. Ржавые цепи каруселей скрипели на ветру, создавая жуткую мелодию, смешивающуюся с шумом дождя. Их цель находилась в старом «Доме смеха» — обветшалом павильоне с выцветшей, злобно ухмыляющейся рожей клоуна над входом. Изнутри доносился тихий, скрежещущий звук.       — Готовы? — шёпотом спросила Зои.       Мира и Руми молча кивнули. Но синхронности в этом жесте было не больше, чем в их боевой стойке. Они вошли, и на них тут же пахнуло сыростью, гнилью и чем-то еще — сладковато-тошнотворным запахом демонической энергии. Внутри было темно. Единственным источником света был тусклый дневной свет, пробивавшийся сквозь грязные окна.       — Три сзади, два слева. — сквозь зубы процедила Руми, её голос был холодным, демонические узоры на её коже пульсировали лиловым светом.       — Спасибо, капитан Очевидность. — огрызнулась Мира, но даже не успела развернуться, как первый демон уже прыгнул на неё с размаху.       Она отбила удар, но её движения были резкими, неотточенными.       Демоны атаковали стаей, но вместо слаженной работы Хантрикс получился бардак. Мира бросилась вперёд, не дожидаясь сигнала Руми, и едва не попала под удар когтей, когда та не прикрыла её спину.       Руми метнула клинок, но Мира неожиданно шагнула вперёд, и тот едва не задел её плечо.       Зои крутилась между ними, как бешеная оса, её шин-калы сверкали в темноте, прикрывая то одну, то другую.       — Чёрт возьми, девочки, соберитесь! — крикнула Зои, отшвырнув демона ногой в живот.       Но они не могли.       Она видела, как один из демонов готовится прыгнуть на Руми со спины, и, вложив в движение всю свою злость и обиду, метнула копьё. В то же мгновение Руми, почувствовав угрозу, развернулась и нанесла удар мечом.       Их оружие чуть не столкнулось в воздухе. Копьё Миры пролетело в сантиметре от лезвия Руми, поразив тварь. Они замерли на долю секунды, глядя друг на друга.       — Ты могла меня задеть! — прошипела Руми, уворачиваясь от когтей другого демона.       — А ты могла бы смотреть по сторонам! Я спасла твою задницу! — огрызнулась Мира, отзывая копьё.       Их перепалка стоила им драгоценных секунд. Руми, отвлекшись на спор, не заметила, как её окружили ещё двое. Она отбила атаку одного, но второй замахнулся когтистой лапой ей в бок. Прежде чем когти достигли цели, в черепе демона по самую рукоять оказался нож Зои.       — Может, вы перестанете выяснять отношения и начнёте работать?! — крикнула она, отбиваясь ещё от двух тварей.       Слово «отношения» ударило по обеим. Мира почувствовала, как горят щёки. Она с новой яростью бросилась вперёд, но мокрый пол под ногами оказался предательски скользким. Она поскользнулась, теряя равновесие, и инстинктивно попыталась ухватиться за что-нибудь. В тот же миг Руми увернулась от атаки и отскочила назад — прямо в Миру.       Они столкнулись.       Тела, мокрые и холодные от дождя, прижались друг к другу. Рука Миры в попытке обрести опору легла на талию Руми, её пальцы скользнули по мокрой коже под задравшейся курткой. Ладонь Руми уперлась Мире в плечо. Их лица оказались так близко, что Мира могла видеть своё искаженное отражение в потемневших от шока зрачках Руми.       Время замедлилось. Весь мир сузился до этого прикосновения. Адреналин боя, холод дождя и тепло их тел — всё смешалось в один мощный разряд, который пронзил их обеих.       Демонические узоры на коже Руми на долю секунды вспыхнули ярким лиловым светом. И в следующую секунду они отпрянули друг от друга, словно обожглись, с ужасом и чем-то еще в глазах.       Этот момент стоил им дорого. Демон, от которого уворачивалась Руми, развернулся и с визгом прыгнул на них обеих.       — Берегись! — крикнула Зои.       Она бросилась наперерез, физически отталкивая остолбеневшую Миру в сторону и одновременно блокируя удар своими клинками. Ударная волна отбросила её назад, но она устояла на ногах. Подняв голову, она увидела, как ещё четыре демона несутся к ней, пока её «команда» всё ещё приходила в себя.       — Соберитесь. — процедила она сквозь зубы.       И вся работа легла на её плечи. Её движения стали резкими, смертоносными и злыми. Она не танцевала, как обычно, а работала — быстро, эффективно, прикрывая спины двух идиоток, которые теперь двигались ещё более хаотично. Когда последний демон с пробитой головой растворился в дыме, в павильоне повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и тяжелым дыханием трех девушек.       Мира и Руми стояли по разным углам, обе мокрые, растрепанные и с виноватым видом.       Они не смотрели друг на друга.       Зои медленно подошла к центру зала. Она вытерла кровь демона с лица тыльной стороной ладони, оставив на щеке тёмную полосу. Она смотрела то на Миру, то на Руми, и её глаза горели холодным огнём.       — Какого. Чёрта. Это. Было?       Её голос был тихим, но от этого ещё более угрожающим. Мира вздрогнула. Руми сглотнула, но промолчала.       — Вы чуть не погибли! Обе! — Зои сделала шаг вперёд, её кулаки сжались. — Вы двигались, как два врага, которым приказали танцевать вместе. Вы подставляли друг друга, вы оставляли бреши, вы спорили! Я таскала на себе всю эту битву, пока вы выясняли свои чёртовы отношения!       Она перевела дыхание, её грудь тяжело вздымалась.       — Я молчала. Я видела, что с вами что-то не так, с самого возвращения из дома Миры.       Я думала, вы взрослые девочки. Думала, вы сами разберётесь. Дала вам время, дала вам пространство. Но я устала ждать. Зои посмотрела им прямо в глаза, и в её взгляде не было обычной игривости. Только сталь.       — Так что либо вы сейчас говорите, что происходит, либо на следующую вылазку я иду одна. Так будет безопаснее.       От её ультиматума у Руми перехватило дыхание. Страх — чистый, животный страх быть раскрытой, отвергнутой Зои — захлестнул её. Мира увидела, как демонические метки на виске и шее Руми начали медленно, но уверенно светиться тусклым, тревожным светом.       Она выглядела так, будто сейчас расплачется.       И сердце Миры сжалось от жалости. Вся злость, вся обида отошли на второй план перед видом этого отчаяния. Она не могла позволить Руми пройти через это. Мира сделала шаг вперёд, привлекая внимание Зои к себе. Она посмотрела на Руми, и её взгляд был полон странной, тяжёлой решимости.       — Хорошо, думаю нам надо рассказать ей. — тихо сказала Мира, обращаясь к Руми, но так, чтобы Зои всё слышала. — Про то, что случилось в доме моих родителей. Про ссору. Про… всё.       Лицо Руми побледнело. Её светящиеся метки запульсировали ярче. В её глазах застыл немой ужас и мольба. «Не надо».       Мира выдержала её взгляд ещё секунду, давая ей понять, что держит в руках все карты. А затем повернулась к Зои и тяжело вздохнула, принимая на себя роль виноватого, но честного друга.       — Это я виновата, — сказала она, её голос звучал устало и искренне. — Моя семья… они довели меня. Этот приём, разговоры о свадьбе, вся эта фальшь… Я сорвалась. Мы с Руми очень сильно поссорились. Я наговорила ей ужасных вещей. И… мы просто не можем найти общий язык после этого. Это напряжение между нами — это из-за нашей ссоры.       Прости, Зои. Мы не хотели впутывать тебя и подвергать опасности.       Она замолчала, глядя на Зои с виноватым выражением. Это была ложь, но она была построена на крупицах правды, и потому звучала почти убедительно. Мира увидела, как гнев на лице Зои медленно сменяется сначала недоумением, а затем — сочувствием.       Зои смотрела на них обеих — на виноватую Миру и на всё ещё бледную, напуганную Руми. Она вздохнула, проведя рукой по волосам.       — Ссора? Из-за твоей семьи? — она приподняла бровь, но её голос уже смягчился. — Серьёзно? И вы решили, что лучший способ это решить — чуть не умереть от когтей демонов? Вы обе — полные идиотки.       Она подошла и обняла их обеих разом, заключив в неловкие, но крепкие объятия.        — Но вы мои идиотки, — пробормотала она им в плечи. — Разберитесь со своими проблемами. Поговорите. Но чтобы я больше такого на миссии не видела. Ясно?       Мира кивнула, уткнувшись в плечо Зои. Краем глаза она посмотрела на Руми и встретила её взгляд. В нём была благодарность, облегчение и что-то ещё. Что-то, что заставило сердце Миры пропустить удар. Возможно, это была капля того самого доверия, о котором Руми так много говорила.