Разгром

Она спустилась со сцены на ватных ногах, проходя сквозь оглушительный рёв толпы, как сквозь густой туман. Звук был повсюду и нигде одновременно — белый шум, в котором тонули её собственные мысли. Вот и всё. Мысль была простой и опустошающей. Она это сделала. Она всё разрушила. Победа, которой она так жаждала, оказалась на вкус как пепел. Она добилась своего — сорвала с Руми маску, заставила её столкнуться с правдой. И та её отвергла. Сбежала. Точно так же, как Мира и предсказывала. Как она и боялась. — Боже, Мира, это было... это было гениально! Абсолютный хит! — Восторженный голос Бобби прорвался сквозь вакуум в её голове. Он подскочил к ней, его лицо сияло от чистого, коммерческого восторга. — Текст — просто бомба! Фанаты сошли с ума! Мира не ответила. Она лишь слабо кивнула, её взгляд блуждал по залу, машинально ища то, чего там уже не было. Ей нужно было исчезнуть. Раствориться. Выпить столько, чтобы больше не думать. Именно в этот момент перед ней, словно из воздуха, материализовалась Зои. Её лицо было бледным, а в глазах плескалась смесь ярости и панического страха. — Что это, чёрт возьми, было? — прошипела Зои, её голос дрожал. Мира устало посмотрела на подругу. В её взгляде не было ни вызова, ни злости. Только безграничная, серая усталость. — Это конец. — тихо сказала она. — Теперь она меня ненавидит. Зои на мгновение замерла, вглядываясь в её лицо. Ярость в её глазах сменилась тревогой. Она схватила Миру за руку, её пальцы были холодными. — Эй, успокойся и слушай меня, — сказала она, её тон был твёрдым, но мягким. — Она не ненавидит тебя. Она напугана. Найди её, Мира. Поговори. Мира горько усмехнулась и попыталась выдернуть руку. — Ты что, не понимаешь? — огрызнулась она. — Она не хочет меня видеть. Не сейчас. Может, никогда. Зои не отпустила. Она сжала её руку крепче, её взгляд стал неожиданно серьёзным и глубоким. — А может, наоборот, Мира. Может быть, именно ты — единственный человек, который ей сейчас нужен. Мира моргнула, её гнев на мгновение замер, вытесненный словами Зои. Она хотела возразить, сказать, что это бессмысленно, что она только сделает хуже. Но в глубине души что-то шевельнулось — крохотная искра надежды, слабая, но упрямая. А что, если Зои права? Что, если Руми не отвергла её, а просто… не знает, как ответить? Она сглотнула, её пальцы сжались в кулаки. — Ладно. — пробормотала она, её голос был едва слышен. — Я найду её. Мира развернулась и двинулась к выходу, её шаги были неуверенными, но решительными. Зал, шум, аплодисменты остались позади. Она не знала, что скажет Руми, если найдёт её. Не знала, простит ли та её или отвергнет. Но она должна была попробовать. Потому что, несмотря на страх, несмотря на боль, она всё ещё любила её — и это было единственное, что имело значение.

***

Она нашла её в небольшом, уединённом сквере в паре кварталов от клуба. Руми сидела на одинокой скамейке под тусклым светом фонаря, сжавшись в тугой узел отчаяния. Её голова была опущена на руки, локти упирались в колени. Она казалась до странного маленькой, почти потерявшейся в темноте ночи. Мира остановилась в нескольких шагах, не решаясь нарушить эту ауру абсолютного горя. Воздух между ними был плотным и холодным. Она могла бы стоять так вечно, парализованная собственной виной, если бы Руми не заговорила первой, не поднимая головы. — Ты довольна? Голос был мёртвым. Плоским, лишённым всякой интонации, и от этого он звучал страшнее любого крика. Мира вздрогнула. — Довольна своим разгромом? — продолжила Руми, её слова падали в ночную тишину, как камни. — Ты всё разрушила. Наш хрупкий мир. Всё, что мы пытались построить. — Руми, я… — начала было Мира, но слова застряли в горле. Что она могла сказать? — Я просто хотела, чтобы ты услышала… — Услышала что?! — Руми резко вскинула голову, и её лицо, залитое слезами и искажённое болью, было похоже на открытую рану. — Услышала, как ты жестока?! Как ты ничем не отличаешься от Джину?! Сравнение ударило Миру под дых. Лицо её исказилось от боли. — Нет. Всё не так. — НЕ ТАК? — её голос сорвался на крик, полный горечи. — Он выставил меня на посмешище перед всем миром! И ты сделала то же самое! — Джину хотел раскрыть твою тайну, то, чего ты стыдишься! — Мира шагнула вперёд, её голос звенел от отчаянной потребности быть понятой. — А я… я просто сделала то, что мы, Хантрикс, умеем лучше всего. Я говорила о своих чувствах через музыку! Руми криво, безрадостно усмехнулась. — «Сломаю, доведу до дна»… — процитировала она, её голос сочился ядом. — Это твои «чувства», да? Что ж, поздравляю. Я сломлена. Теперь ты довольна? Она снова опустила взгляд, её плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Лицо Миры исказилось от муки. — Слова… да, они резкие, — признала она, её голос стал тише. — Я писала их, когда мне было невыносимо больно. Но разве ты не видишь? В этой песне… я обнажила себя. Своё желание, свою злость, свою слабость. Это было обо мне. Гораздо больше, чем о тебе. Не дожидаясь ответа, она опустилась на корточки перед скамейкой, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Она хотела, чтобы Руми видела её. Без сцены, без микрофона, без защиты. — Посмотри на меня. Пожалуйста. Руми неохотно, с видимым усилием, подняла на неё свои покрасневшие глаза. — Я уже говорила тебе. Мне нравятся все твои части, — мягко произнесла Мира. — Все. Так почему ты до сих пор сомневаешься? Почему боишься просто… поддаться своим чувствам? — Я боюсь, — прошептала Руми, её голос был едва слышен. — Боюсь, что в конце концов всё испорчу. Что, если однажды ты посмотришь на эти узоры… — её палец едва коснулся виска, — …и увидишь только демона? Что, если тебе придётся каждый день бороться со своим инстинктом охотника, только чтобы не причинить мне боль? Я не хочу обрекать тебя на такую жизнь. — Это бред, Руми, — сказала она, её голос был твёрдым, но мягким. — Мой инстинкт охотника замолкает, когда я вижу твои узоры. Единственное, что я чувствую, — это желание… — Она запнулась, её щёки слегка порозовели. — Желание провести по ним губами. Я серьёзно. И знаешь, о чём я жалею каждый день? О том, что подняла на тебя гок-до на той церемонии. Каждый. Божий. День. Теперь уже Руми протянула руку и коснулась её щеки. — Это была естественная реакция. — тихо сказала она. — Нас с детства учили убивать демонов. Мира горько усмехнулась и прижалась щекой к её ладони. — Кажется, мы немного отклонились от темы. — Она заглянула Руми прямо в глаза, её взгляд был полон отчаянной мольбы. — Дай нам шанс. Как паре. Руми колебалась. Тень сомнения всё ещё лежала в её глазах. — А что, если… что, если через месяц мы поймём, что это ошибка? Что мы несовместимы? Что тогда будет с Хантрикс? С хонмуном? — Я не могу представить, чтобы хоть что-то из этого сбылось, — честно сказала Мира. — Но если вдруг… мы справимся. Вместе. Шаг за шагом. Наконец, сквозь боль и слёзы, на губах Руми пробилась слабая, неуверенная улыбка. Но этот хрупкий, драгоценный момент был безжалостно разорван. Внезапный, пронзительный визг, донёсшийся со стороны клуба, заставил их обеих вздрогнуть. Демоны. Руми взглянула на Миру. В её глазах не было больше страха. Только решимость. И что-то ещё — тёплое, твёрдое, несокрушимое. — Пойдём. — сказала она, и её рука крепко сжала руку Миры. — Пора работать. Мира кивнула. Сердце билось не от страха. От уверенности.

***

Мира ворвалась в клуб первой, Руми на полшага позади. Внутри царил первобытный хаос: столы были опрокинуты, гости кричали, а по полу было разбросано битое стекло. И посреди этого бедлама двигались сгорбленные демоны. Их когти с отвратительным скрежетом бороздили глянцевый танцпол, выискивая новую жертву среди обезумевшей толпы. — Бобби, слушай меня внимательно! — Мира схватила за руку бледного, как полотно, менеджера, который пытался вызвать полицию. — Это — часть шоу! Сюрприз для фанатов! Понял?! Не дожидаясь ответа, она подскочила к сцене, схватила микрофон и крикнула в него своим самым уверенным, дерзким голосом: — Отличные спецэффекты, правда?! Кто хотел настоящего экшена от Хантрикс?! Фанаты, сбитые с толку, но привыкшие к эксцентричным выходкам Хантрикс, начали аплодировать, думая, что это часть представления. Мира бросила взгляд на Руми, и та ответила лёгкой усмешкой, как будто говоря: «Мы всё ещё умеем держать сцену». В следующую секунду их окутало радужное сияние хонмуна. Но на этот раз он был другим. Более ярким. Более плотным. Он не просто ощущался как инструмент — он был живым. Он пульсировал отчаянной, ослепительной энергией их только что состоявшегося признания. Зои, уже материализовавшаяся рядом, со сверкающими шин-калами в руках, почувствовала это и широко ухмыльнулась. Они вступили в бой. Их движения сплелись в жестокий, прекрасный танец. Гок-до Миры был тяжёлой перкуссией, сносящей врагов с ног; меч Руми — парящей, смертоносной мелодией; ножи Зои — резким, пронзительным битом, заполняющим все паузы. Они двигались спина к спине, их тела работали как единый организм, предугадывая действия друг друга.Один из демонов прорвался через защиту и замахнулся на Руми когтистой лапой. Мира, разворачиваясь, снесла ему голову одним плавным движением своего гок-до. Адреналин бил в кровь, слова срывались с губ без контроля, обнажённые и честные. — Я так люблю тебя, Руми, — выдохнула она, не отрывая взгляда от следующего врага, — и тебя, Зои! Я готова умереть за вас обеих! — Очень мило, но можно сначала мы не умрём вот от этих?! — прокричала Зои, метая нож в тварь, подбиравшуюся к Мире со спины. Руми, парировав выпад, оказалась рядом с Мирой, прикрывая её фланг. Её лицо, сосредоточенное и яростное, было прекрасно. Демонические узоры на её коже мягко светились, питаемые силой хонмуна. — Нет уж, — возразила она, её меч разрубил демона пополам. — Это я умру за вас. Зои картинно закатила глаза, уворачиваясь от очередного удара. — Отлично, они теперь решают, чья очередь умирать, — пробормотала она себе под нос, а затем крикнула им: — Может, хватит?! Может, вместо этого мы попробуем жить друг для друга?! А? Как вам такой революционный план? Потому что я, например, очень хочу дожить до пенсии и завести черепашку! Её слова, простые и до смешного логичные, повисли в воздухе, пронзив даже хаос битвы. Её слова, простые и до смешного логичные, повисли в воздухе, пронзив даже хаос битвы. Мира и Руми встретились взглядом поверх голов напирающих демонов. В их глазах одновременно вспыхнуло осознание всей абсурдности их спора. Они были готовы умереть, но совсем забыли, как это жить. Впервые за весь этот мучительный вечер Мира улыбнулась. По-настоящему. Хищной, свирепой и до невозможности счастливой улыбкой. Она развернулась, становясь плечом к плечу с Руми. — Ну что, — бросила она, её голос звенел от новой энергии, — даём нам шанс? — Сначала посмотрим, переживём ли мы наше первое свидание. — с усмешкой ответила Руми.

***

Последний демон растворился в облаке фиолетового дыма, и на его месте осталась лишь оглушительная тишина, нарушаемая тяжелым дыханием трёх девушек. А затем тишина взорвалась. Толпа, до этого момента парализованная смесью страха и восторга от «шоу», обезумела. Крики, аплодисменты, вспышки телефонов — всё это обрушилось на сцену, приветствуя их «победу». Они стояли в центре этого урагана, но видели только друг друга. Адреналин от битвы смешивался с эйфорией их примирения, создавая пьянящий коктейль, от которого кружилась голова. Мира посмотрела на Руми. Её волосы растрепались, на щеке была тёмная полоса от грязи, а её глаза… они сияли. В них не было больше ни страха, ни боли. Только жизнь. Только она. Настоящая. И Мира поняла, что больше не может ждать. Ни минуты. Ни секунды. К чёрту всё. На глазах у сотен ошеломлённых фанатов, под оглушительный рёв толпы, Мира сделала шаг вперёд и опустилась на одно колено перед Руми. Зал ахнул, а затем замер.  Мира проигнорировала их всех. Она достала из кармана маленькую, бархатную коробочку, которую носила с собой уже несколько недель, как тайный амулет. — Я знаю, что это безумие, — начала она, её голос, усиленный микрофоном, дрожал, но был полон несокрушимой уверенности. — И я знаю, что моя песня была жестокой… но каждое слово в ней было правдой. Особенно о том, как сильно я тебя люблю. Мы прошли через ад, Руми. И я не хочу больше ни дня притворяться, что ты для меня просто подруга. Она открыла коробочку. Внутри лежало простое серебряное кольцо с тонкой фиолетовой полоской. Тишина в зале стала почти физически ощутимой. Руми смотрела на Миру, на кольцо, её губы приоткрылись, а в глазах стояли слёзы. Она была так потрясена, что, казалось, забыла, как дышать. И в эту напряжённую паузу вмешалась Зои. — ДА! — пронзительно закричала она на весь зал. Мира и Руми одновременно повернули головы и уставились на неё. Зои, не моргнув, пожала плечами. — Что? — невинно спросила она. — Если ждать твоего ответа, мы тут до второго пришествия простоим. Кто-то же должен был сдвинуть это с мёртвой точки! Её слова раскололи лед. По залу прокатилась волна смеха. И Руми, глядя на Миру, стоявшую перед ней на колене, тоже рассмеялась сквозь слёзы. Этот смех был звуком чистого, незамутнённого счастья. Она кивнула, сначала едва заметно, а потом — твёрдо и уверенно. — Да, — прошептала она, а затем, взяв у Миры микрофон, сказала громче, чтобы слышал весь мир. — Да, Мира. Тысячу раз да. Мир взорвался во второй раз за вечер. Мира надела кольцо на палец Руми, поднялась на ноги и притянула её к себе, вплетая пальцы в её растрёпанные волосы. Их поцелуй был глубоким, отчаянным и полным обещаний. Зои подошла к ним, когда они наконец оторвались друг от друга, и с лукавой ухмылкой ткнула Миру в бок. — Слушай, а ты не думаешь, что перескочила пару шагов? — весело спросила она. — Может, стоило сначала на свидание сходить? Мира, не отпуская Руми, лишь крепче прижала её к себе и рассмеялась. Впервые за долгое время — по-настоящему счастливо. Теперь у них будет время на всё.