Искажение

Иногда Мобиусу казалось, что Локи чувствует его ещё до того, как тот поворачивает за угол. Утро. Рано — настолько, что в отделении ещё пахло ночной сменой: старым кофе, дешёвыми дезинфицирующими и усталостью. Он пришёл раньше, решил «войти в день спокойно», разобраться с бумагами, пока пациенты ещё по палатам. Ключ щёлкнул в замке кабинета. Мобиус уже потянулся за ручку — и ощутил взгляд в спину. Нехарактерное ощущение. Не «кто-то идёт». А именно впившийся, внимательный взгляд. Он обернулся. Локи стоял у стены метрах в трёх. Тихо. Руки в карманах серых штанов, плечо прижато к холодному пластику, голова чуть наклонена, будто он не спешит и вообще просто случайно оказался здесь. — Доброе утро, доктор, — мягко сказал он. Слишком мягко для этого коридора. — Рано сегодня. Мобиус автоматически взглянул на часы. — Здесь не предусмотрены утренние прогулки у кабинетов, — отрезал он. — Кто Вас выпустил? — Дежурная, — спокойно ответил Локи. — У меня же теперь режим свободнее. Я вежливо попросил подышать до завтрака. Вы не против свежего воздуха, доктор? Тут свежим воздухом и не пахло. Пахло отделением и тем, что его здесь поджидают. — Вам поручено гулять в общей зоне, — напомнил Мобиус. — А не караулить персонал. Локи чуть склонил голову. — Караулить? — переспросил он. — Странное слово. Будто Вы — объект охоты. Уголок губ дёрнулся. Почти незаметно. — Проходите к себе в палату, — Мобиус повернул ключ, толкнул дверь кабинета. — Сейчас у меня работа. На приём — по расписанию. — Вот как, — тихо сказал Локи. — А я думал, Вы будете рады меня видеть. Фраза ударила точнее, потому что первая реакция была не «нет», а честное, мерзкое «да». Ещё до злости, до раздражения. — Не льстите себе, — бросил он и зашёл в кабинет, хлопнув дверью чуть сильнее, чем требовалось. Изнутри тишина была другой. Но ощущение, что кто-то так и остался за дверью, прислонился лбом к холодному дереву и слушает... никуда не делось. Он попытался игнорировать. Решить, что это разовый эпизод. Что Локи просто искал границу, как все. Но границы — штука заразная. Как только одну нащупали, дальше идти легче. В обед Мобиус спустился в столовую позже всех, надеясь избегать лишних пересечений. Взял поднос: суп, макароны, котлета, чай. Всё, что можно съесть на автомате, не включая вкуса. В столовой было шумно. Металл приборов и стульев, голоса сливались в единую кашу. Он сел у стены, спиной к ней. Так он чувствовал себя хоть немного в безопасности: никого за спиной, всех видно. — Вы едите, когда нервничаете, или нервничаете, когда едите? — услышал он знакомый голос. Поднос дрогнул. Чай плеснул, но не вылился. Локи стоял рядом. Лотка у него не было — руки пустые. Он вообще выглядел так, будто зашёл сюда просто «пройти мимо». — Где Ваш поднос? — сухо спросил Мобиус. — Я уже поел, — мирно ответил Локи. — Но я видел, как Вы зашли. Подумал — интересно, в какую сторону Вы сегодня будете смотреть от людей. Он скользнул взглядом по его тарелке. — Макароны, котлета, чай, — перечислил он. — Меню человека, который ... — Лафейсон, — Мобиус сжал вилку. — У Вас есть своё место. И своё расписание. — Прекрасная новость, — Локи чуть улыбнулся. — Но Вы забываетесь, доктор. У людей есть не только место и расписание. У них ещё есть влечение. К определённым маршрутам. К определённым лицам. Он говорил тихо, чтобы слышал только он. Мимо ходили пациенты, санитар вытирал столы. Никого не смущало, что «опасный» стоит во главе стола у врача. — Я здесь не для частных бесед, — сказал Мобиус. — Если хотите — записывайтесь на приём. — На приёме Вы слишком стараетесь быть правильным, — отозвался Локи. — Здесь Вы… живее. Он чуть наклонился ближе. — Когда Вы хлопнули дверью утром, — прошептал он, — это был первый честный звук за весь день. — Отойдите от моего стола, — процедил Мобиус. Локи не двинулся. Просто посмотрел на него внимательно. — Знаете, — сказал он, — Вы всё время говорите о границах. В кабинетах, на совещаниях, даже во сне, наверное. Но интересно то, что сами Вы их нарушаете первыми. Мобиус медленно поднял взгляд. — Это я? — холодно спросил он. — Я караулю Вас у двери? — Нет, — спокойно ответил Локи. — Но Вы позволяете мне заходить туда, куда не пускаете других. Внутрь. Он ткнул пальцем себе в висок. — Вы ведь не рассказываете всем подряд истории про подростков, выписанных слишком рано. Не всем показываете, как у Вас дрожит рука, когда Вы пишете отчёт. Не всем позволяете царапать Вам спину до крови от наслаждения. Плохо. Стоило только вспомнить — и спина откликнулась жаром, будто кто-то сейчас, в этой столовой, снова провёл по ней ногтями. — Сядьте, — глухо сказал он. — Если уж Вы здесь. Не стойте над головой. — Как скажете, — Локи сел напротив. Лёгко, без стыда. Как человек, который пришёл к своему доктору на личный обед. Мобиус понял, что сделал это сам. «Сядьте» — это приглашение. Признание права быть напротив. То, чего не было ни у одного другого пациента. — Вы нервничаете, — тихо заметил Локи. — Плечи подняты. Вилка вот-вот погнётся... казённое имущество всё таки. — Я раздражён, — поправил он. — Это разные вещи. — Раздражены на меня? — Локи чуть улыбнулся. — Или на себя за то, что ждёте меня в коридоре, даже когда ругаете себя за это? Мобиус почувствовал, как поднимается злость и стыд смешались до тошноты. — Вы переоцениваете свою важность, — сказал он. — Нет, — мягко возразил Локи. — Я просто оцениваю Вашу честность. Даже если Вы молчите, доктор, Ваше тело за Вас говорит. Вы заходите в отделение и сразу проверяете, где я. Глаза, шаг, пауза — всё меняется, когда Вы понимаете, что я либо здесь, либо нет. — Хватит, — сквозь зубы сказал Мобиус. — Вы же знаете, что это правда, — не отступал Локи. — В этом нет ничего сверхъестественного. Никакого гипноза. Вы просто привязались. Он положил ладони на стол. Не касаясь его подноса, но близко. — Вы можете объяснить это профессионально, если хотите, — продолжал он. — «Особый случай», «тяжёлый пациент», «неоднозначная ситуация». Но в итоге Вы всё равно окажетесь в коридоре, слушая, не щёлкнет ли дверь моей палаты. Каждое слово ложилось, как камень. Точно туда, где застревали его собственные мысли утром, когда он проверял список обхода и ловил себя на том, что «случайно» планирует Локи ближе к началу смены. — Вы и вправду думаете, что Вам позволено так говорить со мной? — спросил он. — А Вы правда думаете, что Вам позволено всё это чувствовать — и при этом считать себя непогрешимым? — отзеркалил Локи. Мобиус резко отодвинул стул. Металл скрипнул. — Приём — по расписанию, — сказал он. — Здесь Вы просто нарушаете порядок. — Хорошо, — кивнул Локи. — Тогда до встречи по расписанию, доктор. «По расписанию» пропел так, будто говорил «по нашей маленькой традиции». Мобиус словил себя на том, что обходит длинный коридор, чтобы случайно пройти мимо палаты номер семь. Проверяет, закрыта ли дверь. Видно ли фигуру на кровати. Слышен ли голос. Иногда ничего не было. Дверь. Табличка. Тишина. Иногда — голос. Глухой, непонятный, обращённый к кому-то ещё, не к нему. А иногда, стоило только приблизиться, дверь внезапно открывалась изнутри. — О, какая удача, — Локи мог стоять на пороге, словно как раз собирался выйти. — Доктор. Я как раз думал о Вас. — С чего бы? — отрезал Мобиус. — С того, что Вы любите заглядывать, когда никого нет, — легко отвечал тот. — Мне не хотелось Вас разочаровывать. Он точно подгадывал моменты. Появлялся у кабинета, когда Мобиус выходил за кофе. Стоял у автомата с водой, когда тот не выдерживал и шёл выпить таблетку от головной боли. Иногда — просто в конце коридора. Как свет в конце тунеля. И каждый раз Мобиус говорил себе: «ещё шаг — и пройду мимо». И каждый раз всё равно замедлялся. — Вы сегодня бледный, — заметил Локи как-то вечером. Стоял, прислонившись к подоконнику, будто ждал кого угодно, кроме него. — Какие-то плохие новости? — Мои новости — не предмет для обсуждения, — устало сказал Мобиус. — Но влияют на то, как Вы меня лечите, — спокойно возразил Локи. — Значит — косвенно и мои. Он сделал пару шагов ближе. Не вторгся — сузил дистанцию до той, где дыхание уже ощущается, но прикосновения ещё нет. — В чём Ваша цель? — спросил Мобиус. — Чётко. Одним предложением. Локи задумался, словно действительно подбирал. — Чтобы Вы перестали врать себе, — наконец сказал он. — Во всём. В отношении меня — особенно. — Я не вру, — хмуро ответил Мобиус. — Конечно, — кивнул Локи. — Вы — врач. Под фразой чувствовалось то самое: ты не врач. — Хотите пример? — спросил он. — Нет, — ответил Мобиус. — Вы всё равно его получите, — мягко предупредил Локи. — Вы говорите себе: «я должен держать дистанцию с этим пациентом». И при этом каждый раз, когда слышите, как открывается дверь моей палаты, — прислушиваетесь. Как сегодня утром. Он шагнул ещё ближе. Теперь между ними было меньше метра. — Вы говорите коллегам, что я манипулятор и убийца, — продолжал он. — А сами приходите ко мне в палату и позволяете вызвать в Вас жалость. Он произнёс «жалость» почти ласково. — Вы говорите себе, что Вас пугают мои слова, — тихо добавил он. — А на самом деле... Вас пугает то, насколько Вы их узнаёте. Грудь сжало. Становилось физически плохо — как после слишком крепкого кофе натощак. — Отойдите, — прохрипел Мобиус. — Вы сами подошли, — напомнил Локи. — Я просто стоял здесь. Он не двинулся. Просто смотрел на него внимательно, как будто фиксировал каждую микрореакцию: дрогнувшую мышцу, взгляд, тень. — Вы можете написать на меня ещё одну страницу отчёта, — негромко сказал он. — «Пациент нарушает границы, преследует, караулит». Пауза. — Но правда в том, доктор, что мы сейчас стоим так близко не потому, что я Вас преследую. А потому, что Вы не делаете ни шага назад. Мобиус почувствовал, как земля под ногами становится вязкой. Ему хотелось оттолкнуть, уйти, послать. Но ноги будто приросли к полу. — Вы… — голос сорвался. — Вы пользуетесь тем, что я устаю. — Нет, — мягко сказал Локи. — Я пользуюсь тем, что Вы живой. Он говорил так спокойно, что от этих слов становилось хуже, чем от крика. — Я должен… — Мобиус выдохнул. — Сообщить о Вашем поведении. — Уже сообщили, — напомнил Локи. — Вы же пытались. На совещании. Он чуть наклонил голову. — И что услышали в ответ? Что всё спокойно. То есть, по их версии... проблема не во мне. Он произнёс это тихо. Но между строк ясно звучало: «Проблема в тебе» — Отойдите, — повторил Мобиус. На этот раз получилось жёстче. Локи сделал полшага назад. Чуть. Ровно настолько, чтобы можно было вдохнуть глубже. — Хорошо, доктор, — сказал он. — Я не хочу, чтобы Вы потеряли остатки контроля слишком рано. Он улыбнулся. Вежливо. — До встречи, — добавил он. — Вы же всё равно ко мне придёте. Даже если напишете, что не будете. Ночью Мобиус поймал себя на том, что слушает не звуки улицы, а воображаемые шаги в коридоре клиники. Как будто где-то за стеной, за всем этим городом, кто-то ходит по линолеуму, останавливается у его кабинета и прислоняется к двери. Ему стало мерзко от самого себя. От того, что он ждёт. Ждёт, что утром снова повернёт за угол — и увидит у стены серую фигуру, склонившую голову. И услышит: — Доброе утро, доктор. Он заранее уже чувствовал, как у него сожмётся грудь от одного этого «доброе». Поганый язык Локи ранил больнее, чем самые тяжёлые истории пациентов за все годы. Он мог выписать любые рекомендации по границам для других.тНо факт оставался фактом: границы разрушались именно там, где он должен был быть бетонной стеной. А он — был дверью, приоткрытой ровно настолько, чтобы Локи мог раз за разом заглядывать внутрь.