Искажение

Он заснул не там, где положено. Не дома, не в постели, а в своём кабинете, как студенты на ночном дежурстве. Сначала он просто «на минуту закрыл глаза». Просто дать вискам отдохнуть, спине — не ныть, пальцам — перестать судорожно сжимать ручку. Лист с отчётом лежал перед ним, половина строки:

《Пациент Лафейсон Локи. Беседа №…》

Лампа над столом светила слишком жёлто. Экран монитора — слишком холодно. Между ними у него, где-то посередине, начал плавиться день. Он не помнил, в какой момент подбородок опустился к груди. Только тот странный провал, как будто внутри что-то щёлкнуло — и привычный гул отделения отрезали, как звук в наушниках. — Вы очень милы, когда наконец позволяете себе вырубиться, доктор. Голос был… неуместным. Слишком знакомым для тишины кабинета. Мобиус дёрнулся, поднимая голову. Ему понадобилось пару секунд, чтобы собрать картинку в одно целое. Стол. Бумаги. Чашка с засохшим кофе. И стул напротив, на котором сидел Локи. Поза — расслабленная. Нога за ногу, руки свободно лежат на подлокотниках, как будто это его кресло, его кабинет, и он только что дал ему приятную, но бессмысленную лекцию. Дверь закрыта. Он точно помнил, как закрывал её изнутри на щеколду. «Как он вообще вошёл?» Слова застряли. Вместо этого вылетело другое: — Кто разрешил Вам… сюда? — Усталость, — мирно ответил Локи. — Это она разрешила. Вы спите — я прихожу. Очень честная схема, кстати. — Он говорил спокойно. Мобиус выпрямился, ощутил неприятный, очень реальный укол в спине — царапины отзывались, будто ему снова кто-то провёл ногтями по коже. Это… не похоже было на сон. Слишком чёткие грани стола. Слишком реально давит воротник. Слишком ясно видно, как на руке у Локи под светом лампы проступает синеватая венка. «Чёрт побери, не сон» — Сейчас не время для приёма, сейчас вообще ночь... — сказал он, пытаясь собрать голос. — У Вас есть палата и расписание. Выйдите. — Вы так боитесь признать, что ждали меня, — мягко покачал головой Локи. — Хотя приходили к двери моей палаты сегодня уже… трижды. Он наклонился чуть вперёд. — Четыре, если считать утреннюю прогулку. Мобиус сжал челюсть. — Вы не можете этого знать. — Почему? — Локи чуть приподнял брови. — У меня прекрасный обзор из окна. И хороший слух. Он усмехнулся. — Плюс охрана любит разговаривать, когда думает, что я читаю и не слушаю их. Он ткнул пальцем в папку на столе. — Пишите. «Пациент нарушает границы». «Проявляет нездоровую инициативу». Это Вам легче, чем признать, что Вы сами оставили дверь приоткрытой. — Я не оставлял дверь… — начал Мобиус и осёкся. Щеколда стояла в привычном положении. Он был уверен, что закрывал. Теперь... не был. «Ты заснул. Любой мог войти. Любой... Идиот» — Мы сейчас не об этом, — Мобиус выдохнул, стараясь вернуть привычный тон. — Если Вы уже здесь, давайте хотя бы использовать это для… работы. Он нащупал ручку, но пальцы слушались плохо. — Давайте. О чём Вы хотели поговорить? О Ваших… признаниях? О том, что Вы… просто позволяете себе прийти к своему врачу посреди ночи? Вы... — Нет. Я хочу поговорить о Ваших признаниях, — спокойно перебил Локи. Пауза. Тяжелая, когда воздух в комнате становится гуще. — Я не делаю признаний пациентам, — сказал Мобиус. — Это противоречит… — Этому мальчику Вы сделали, — мягко вставил Локи. Холод прошёлся по позвоночнику, не касаясь кожи. — Какому мальчику? — голос сорвался слишком резко. — Тому, которого Вы выписали, — без нажима сказал Локи. — Которому было шестнадцать. Который сидел напротив Вас на стуле, болтал ногой и говорил, что ему «надоело здесь сидеть, как овощ». Мобиус почувствовал, как пальцы перестали слушаться. Ручка слегка стукнулась о стол. — Вы этого не… — он сглотнул. — Я никогда… — Не рассказывали? — подсказал Локи. — Разумеется. Зачем делиться тем, что Вы считаете своей ошибкой? Он слегка наклонился, опершись локтями о стол. — Он ведь тогда спросил Вас, — продолжил он. — «Вы когда-нибудь боялись, что распишетесь там, где не должны?» И Вы сказали: «Мы все об этом думаем». Но внутри — ответили другое. «Да» Слово разверзлось в груди, как дыра. — Откуда Вы это… — выдавил он. — Вы не могли… — Я же говорю, — Локи слегка улыбнулся. — Вы очень милы, когда засыпаете. В этом состоянии Вы, наконец, перестаёте врать себе. И иногда... вслух. Губы пересохли. Он вспомнил — не голос, не слова — ощущение. Как однажды ночь назад он проснулся с чужим дыханием у шеи и следами, которые «не могли быть настоящими». — Это… бред, — он старался держаться за терминологию, как за поручень. — Вы не можете знать того, чего не видели. — Доктор, — мягко сказал Локи. — Вы же умный человек. Или Вам правда хочется верить в… гипноз... Ваше право. Он произнёс это слово без насмешки. От этого оно прозвучало ещё нелепее. — Либо Вы говорите себе, что я владею сверхспособностями, — спокойно продолжил он, — либо признаёте, что это всё — Ваши собственные мысли, которые Вы наконец не удержали внутри. Выбирайте, что звучит профессиональнее. Мобиус молчал и пытался совладать с собой и вообще переварить всю ситуацию, что сецчас ему напоминала очень плохое кино. Локи чуть склонил голову. — Поцелуй? — сказал он. — Помните? Мобиус почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Вы не… — начал он. — …знаете, о чём я, — спокойно закончил Локи. — Конечно. Он откинулся на спинку стула. — Давайте уточним, — негромко продолжил он. — Я говорю о том поцелуе, который был единственным, где Вы сами нарушили границу. Не потому что Вас «загнали», не потому что «ситуация вынудила». А потому что Вы хотели. Пальцы сжались в кулаки. — Вы… — Она тогда плакала, — тихо сказал Локи. — Двадцать три. Худое лицо, сбитое дыхание. Вы сидели рядом, а не напротив. Сначала — руку на плечо, потом — ближе, ближе… Он не описывал это как обвинение. Он описывал, как протокол. — Вы потом год убеждали себя, что это было «помощью», — продолжил он. — Что она сама потянулась. Что «так вышло». Но Вы ведь помните, что наклонились именно Вы. У Мобиуса на секунду потемнело в глазах. Он никогда не рассказывал об этом эпизоде. Ни на супервизии, ни другу, ни коллеге. Он вообще вынул его из головы, как занозу, и забетонировал сверху: «больше никогда». — Откуда… — голос охрип. — Откуда ты это знаешь? Локи чуть улыбнулся. Теперь — с тенью яда. — Потому что Вы — безумно предсказуемы, доктор, — мягко сказал он. — Вы делаете вид, что мир делится на «здоровых» и «больных», а на самом деле делите его на тех, кому можно нарушать границы, и тех, кому нельзя. Себе Вы не разрешаете. Он наклонился ближе. — Но иногда всё-таки разрешали. Плечи у Мобиуса напряглись так, что стало больно. — Хватит, — выдавил он. — Это мои… — Ваши секреты? — Локи чуть усмехнулся. — Но Вы же сами ими делитесь. Когда наконец перестаёте изображать врача и начинаете быть собой. Он опёрся локтем о стол, пододвигаясь ещё ближе, так что свет лампы лег на его лицо, подчеркнув каждую черту. — Как насчёт более свежего поцелуя? — тихо спросил он. — Того, что… с запахом дешёвого стирального порошка, мятой простыни и крови на спине? Воздух сжался. Комната будто стала на размер меньше. Он видел это вдруг снова — вспышками. Тело, ледащее под ним. Ногти, скользящие по лопаткам. Губы, слишком близко. «Сон... Просто сон. Это был сон» — Этого не было, — сказал он. — Это… сон. Галлюцинация. Что угодно. Но не реальность. — Конечно, — мягко согласился Локи. — Я именно это и говорю, доктор. Это — Ваша реальность. Он сделал паузу. — И, честно говоря, мне даже лестно, — добавил он тихо. — Быть тем, кого Вы выбираете, когда наконец перестаёте держать всё под замком. — Замолчи, — сорвалось. — Вам легче верить, что я пробрался к Вам домой ночью, — спокойно продолжал Локи, — чем признать, что Вы сами довели себя до состояния, когда тело не отличает сон от яви. Он слегка наклонил голову. — Я Вам нужен, доктор, — сказал он. — Не как пациент. Как… контейнер. Для всего того, что Вы себе запретили. Мобиус резко поднялся. — Вон, — сказал он глухо. — Немедленно. Локи продолжал сидеть. — Вот он, — мягко произнёс он. — Страшный в праведном гневе Мобиус. Чуть улыбнулся. — Не доктор. Не отчёт. Человек, который, наконец, злится на себя. — Я сказал, вон! — крикнул Мобиус. Локи чуть развёл руками. — И куда Вы меня выгоните, доктор? — спросил он. — Из своего кабинета? Из своего отдела? Из своей головы? — Из своего кабинета, — отрезал Мобиус. Он обошёл стол, шаги были тяжёлыми, почти вязкими. Схватил Локи за локоть. Кожа под пальцами — тёплая, реальная. Пульс подхватил его пульс. Локи не отдёрнул руку. Только поднял взгляд. — Осторожнее, — тихо сказал он. — Вы сейчас делаете то, что все остальные назовут «агрессией врача». — Замолчи, — прошипел Мобиус. Он потащил его к двери. Каждый шаг — как по смоле. Дверная ручка под ладонью — холодная, металлическая. «Сейчас открою, выведу его в коридор, покажу всем, кто он есть на самом деле» — Знаете, — вдруг тихо сказал Локи, — иногда мне кажется, что всё наоборот. Что это я сижу, а Вы — случайно забрели ко мне в палату. Голос будто стал ближе, прямо у уха. — И что Вы — мой доктор, который не знает, что он… пациент. — проговорил Мобиусу в губы Локи. — Хватит, — выдохнул Мобиус. Он дёрнул ручку. Дверь распахнулась. — Вон отсюд… Фраза обломалась. За дверью был коридор. Обычный. Светлый. Наташа стоит у поста, листает бумаги. Питер тянет каталку. Где-то дальше смеются два пациента, споря из-за телеканала. Обычный день. Тот самый, который он смотрел сотни раз. Утро. А рядом… никого. Рука — сжата на воздухе. Пальцы всё ещё держат чужой локоть, которого нет. — Доктор? — Наташа подняла голову. — Всё в порядке? Он моргнул. Дверь в кабинет была открыта. Стол — на месте. Стул — на месте. Никакого Локи. Ни в кресле, ни у него под пальцами. Мобиус медленно разжал руку. Пальцы дрожали. — Вы… с кем-то разговаривали? — осторожно спросила Наташа. Он осознал, что стоит в дверях, чуть наклонившись вперёд, как человек, который собирался кого-то вытолкать. — Я… — горло пересохло. — Просто… «Просто что? Просто показалось? Просто заснул?» — Всё нормально, плохо спал, — выдавил он. — Надо проверить Лафейсона. В посту охраны его уже не особо ждали — но вид у него был такой, что охранник даже не стал шутить. — Камеру с палаты семь, — сразу сказал Мобиус. — За последние… два часа. — Конечно, доктор, — тот быстро вывел нужную картинку. Чёрно-белый прямоугольник. Локи на кровати. На спине, потом на боку, потом сидит, читает. Иногда — встаёт, ходит, возвращается. — Промотайте, — попросил Мобиус. Лента задвигалась быстрее. Фигурка Локи мелькала, как в старой плёнке. — Остановите. Полчаса назад. Охранник ткнул. На экране — тот же Локи. Сидит, согнувшись, что-то чертит ручкой в блокноте. — Он выходил из палаты? — тихо спросил Мобиус. — Нет, — уверенно ответил охранник. — Вот, смотрите, — он вывел вторую камеру, коридор. — Дверь не открывалась. Только медсестра заглядывала. Никакого Локи в кабинете. Никакого Локи в коридоре рядом. — Вы уверены, что… — начал охранник и осёкся. — В принципе, всё же на записи. Мобиус смотрел на экран, где его «опасный пациент» последние полчаса просто сидел на кровати и делал вид, что его вообще не существует. «Значит, я действительно… заснул в кресле. Жертва галлюцинаций. Доктор, который гоняет призраков по кабинету» — Док? — осторожно позвал охранник. — Вам… вызвать кого-то? Вопрос был слишком правильным... Так обычно спрашивают не врача. — Нет, — он отступил от мониторов. — Не надо. Он почувствовал, как под взглядом камеры сам превращается в картинку: человек, который стоит слишком прямо, слишком старательно контролирует лицо. Палата номер семь смотрела на него уже издалека. Белая дверь, белые стены, белая табличка. Мобиус остановился на секунду, пальцы сами легли на ручку. Вдох. Выдох. Открой. Убедись. Увидишь — обычный пациент. Простой, контактный. Всё. Он открыл. Локи сидел на кровати, прислонившись к стене. Колени поджаты, блокнот на них, ручка в пальцах. Он поднял глаза. Их встретился взгляд. Никакой театральной паузы. Никакого «Вы прямо кстати». Просто слегка дрогнули уголки губ. — Доктор, — тихо сказал он. — Вы как раз вовремя. Я как раз думал, придёте Вы сейчас ... или ещё немного поборетесь с собой. Мобиус стоял в дверях, держась за ручку, как за поручень. — Ты… всё время был здесь, — выдохнул он. — Всё это время. — А где же мне ещё быть? — мягко удивился Локи. — Я ведь Ваш пациент. — Записи показывают, что ты не выходил, — Мобиус говорил так, будто его голос проходил через вату. — Ни в коридор. Ни ко мне. — Думаете запись это достоверная информация? — отозвался Локи. Он отложил блокнот, чуть наклонил голову, изучая его. — Доктор, — сказал он тихо, с полуулыбкой. — А что, если Вы — мой доктор только в своей голове? Фраза вошла, как холодный нож. Коридор за спиной был на месте. Палата — на месте. Локи — очень чёткий, очень живой, с этой лёгкой, почти уютной улыбкой. «Кто ты, чёрт возьми, на самом деле?» Ответа не было. Была только липкая мысль: Возможно, всё, что происходит между ними — действительно... галлюцинация?