Дамби - я

… Пока Дамблдор увлечённо вчитывался в книги из запретной секции и личной библиотеки, Северус Снейп варил зелья. Он почти всегда варил зелья. И неважно, начался ли учебный год, идут ли каникулы, или он вообще в отпуске, чего, кстати, не было, наверное… никогда. Снейп варил этот набор зелий последние недели довольно регулярно. Кто-то проклял директора и, как бы в глубине души Снейп ни был этому рад, смерти своему работодателю он не желал, хоть и не слишком любил его из-за того, что тот не слишком спешил, когда стоило, из-за того, что он не успел спасти её… Снейп сжал в руке флакон так сильно, что по стеклу пошла трещина, но, заметив это, разжал кулак, от чего пустой флакон упал на пол и разбился. Мужчина досадливо поморщился и взял новый флакон, наполняя его зельем. Это зелье хоть и не было эликсиром бессмертия, но стояло где-то близко. Если его дать обычному, здоровому старику, тот помолодеет лет на 20. Потом, правда, постареет обратно за 10. И с последующим приёмом, всё быстрее, но если пить их регулярно, можно довольно долго поддерживать своё тело. Но стоит прекратить приём, как человек за считанные месяцы состарится и умрёт. Организм без сторонней подпитки уже не сможет справляться. Именно поэтому Снейп не пил эти зелья сам. Может быть, когда-нибудь сильно потом… А ещё лучше — после доработки рецепта. Но вот у Дамблдора, похоже, не было иного выхода. Это далеко не единственное зелье и уж точно не самое опасное из тех, что он регулярно принимает, чтобы сдержать проклятье. Без них и артефактов, с которыми теперь не расстаётся, он бы умер уже давно. Снейп не знал точно, как так вышло, но догадывался, что именно случилось. У директора Хогвартса было немало недоброжелателей. За свою жизнь этот волшебник нажил множество врагов, особенно в последние годы. Но кто бы ни был проклинателем, своего он не добился — директор выжил. Или, быть может, именно этого он и добивался… Ведь он теперь далеко не тот великий маг, как раньше. Вместо смерти, Дамблдор начал постепенно терять себя. Сначала он стал слабее как маг, потом стал более забывчивым и даже просил иногда сварить ему умострильного зелья, чего не делал ранее, а потом, похоже, постепенно начал сходить с ума. Больше умострильного зелья он не просил, начал чудить, говорить о каком-то всеобщем благе, произносить странные вступительные речи в начале учебного года… Да, волшебники иногда бывают экстравагантными, но редко бывает так, что волшебник вёл себя как обычно, а потом, всего за несколько месяцев начал чудить и делать несвойственные для него вещи. А ещё, похоже, Дамблдора преследует навязчивая идея на почве какого-то пророчества. В общем, не в лучшем состоянии сейчас пребывает Великий Светлый волшебник, — иронично подумал Снейп. Но отнести ему эти зелья надо. А ещё узнать, не стало ли ему хуже. Ведь как бы я к нему ни относился, если он умрёт, меня ничего хорошего не ждёт. Не обладаю ни влиянием, ни особым богатством, также имею недоброжелателей, а от того, что многие знают о моём добровольном сотрудничестве с Дамблдором, его недоброжелатели могут стать и моими. Так что на этой должности я долго не задержусь, да и из страны, возможно, придётся уезжать, а я к ней так привык уже… Погружённый в свои мысли, Снейп подошёл к кабинету директора и постучал в дверь — после того, как Дамблдор попал под проклятье, он переехал в другой кабинет, обустроив его для себя. Кажется, даже там есть ритуальный зал и ванна… Снейпа сбила с мысли открывшаяся дверь. Он заглянул внутрь кабинета и не увидел там директора. Озадаченно вошёл внутрь и обнаружил его сидящим на диванчике перед столом с книгой на коленях. Как удалось мельком заметить, это была книга по чарам за четвёртый курс столетней давности. Снейп удивился, но вида не подал. На столе стояла ещё горка книг, на первый взгляд никак не связанных между собой, кроме того, что все они, в основном были старыми и являлись учебными пособиями по разным дисциплинам с первого по последний курс. Но были тут и другие книги. От вида некоторых у Снейпа округлились глаза, ведь они входили в перечень запрещённой литературы. Снейп, конечно, не был наивным дурачком, считающим, что Великий Светлый ничего такого не читает и вообще исключительно за добро, но не ожидал увидеть такие книги у директора лично. «Это такой жест доверия, или он просто забыл их убрать?» Но все мысли из головы Снейпа вымел внешний вид директора. Снейп не сразу заметил, но теперь Дамблдор не выглядел двухсотлетней развалиной. Он смотрелся вполне себе бодрым мужчиной лет пятидесяти. Этот факт довольно сильно озадачил Снейпа, ведь даже будь директор здоров, выглядеть так для него было бы сложно, если это, конечно, не иллюзия, или нечто подобное, но что-то подсказывало, что это правда и это настоящий облик директора. — Кхм… Добрый вечер. Я так полагаю, это уже не нужно? — Снейп глазами указал на поднос с зельями, что принёс. — А что это? — озадаченно спросил Дамблдор. … Тааак… То есть получается, ты — не Дамблдор, но аура у тебя его, тело тоже и даже часть памяти? Я правильно понимаю? Дамблдор не смог, да и не очень-то хотел держать в тайне то, что он уже совсем не тот, а ощутив эмпатическим восприятием человека напротив, он понял, что ему в некоторой степени можно доверять. Даже в таких вопросах. Снейп выслушал сбивчивый рассказ директора и не мог определиться: это директор ещё больше сошёл с ума и окончательно потерял связь со своей прежней личностью, или в его словах есть доля правды? За первое утверждение — тот факт, что аура у директора всё та же, а подделать её, как известно, невозможно. Скрыть можно, изменить — тоже, но не подделать. А Снейп хоть и не видел магию, но чувствовал — зельевару без хорошего обоняния никак, а со временем оно и магию позволяет ощущать. И нюх Снейпа однозначно говорил, что перед ним всё тот же Дамблдор, пусть в нём и что-то изменилось. Что-то в лучшую сторону. Поведение директора пугало даже бывшего пожирателя смерти, много чего повидавшего, а теперь от него ничего таким не веет, да и помолодел он… Теория о безумии с этим никак не стыкуется. Значит, можно пока принять хотя бы то, что директор изменился, а он это, или кто-то иной, покажет время. Клятвы всё равно продолжают действовать и предать его не получится, да и не имеет это особого смысла. К тому же, я привык держать слово. Дамблдор с интересом прислушивался к эмоциям Снейпа, иногда улавливая и обрывки мыслей. На собеседнике была незнакомая защита, отсекающая заметную часть мыслей, но слабо блокирующая эмоции. Вероятно, это была окклюменция, упоминание о которой встретилось в одной из книг. Норас не видел смысла скрывать факт своего попадания сюда. Во-первых, зачем? Что даст сокрытие этого факта? Если попытаться продолжить притворяться прежним Дамблдором, обман быстро вскроется. Какими бы слабыми эмпатами маги ни были, ложь они ощутят, да и не любил Норас врать. Остальные гарсфелы даже бы не смогли, а Норас просто не любил. Очень не любил, но мог, если вынудит ситуация. Но не стал этого делать. Объяснить текущую ситуацию было проще правдой, чем выдумывать что-то, имитировать амнезию, или что-то в таком духе. Непонятно было, почему полуживого директора никто не сместил с поста, а директора с амнезией — и подавно никто терпеть не будет. Норас, бы по крайней мере, такого директора точно бы заменил: кто его знает, что он способен делать в своём состоянии, а что — нет. А вдруг ещё на детей кинется? Амнезия ведь часто приходит не одна… Поэтому, примерно поняв эмоции Снейпа и вспомнив часть фактов о нём, я решил сказать ему правду. А Снейп даже, похоже, был рад услышанному. Не любил он почему-то прежнего директора. Не любил, но спасал ему жизнь. Кажется, для людей это не свойственно. Ну, в тех книгах, что я читал, по крайней мере, так было написано… Эти двое долго обсуждали ситуацию, и в итоге, Снейп всё-таки поверил Дамблдору, пусть и не до конца, а потом Снейп начал убеждать директора в том, что не стоит всем вокруг говорить об этом. Министерству, может, и плевать на самом деле, но это хороший повод сместить неудобную и неподконтрольную себе фигуру и поставить кого-то другого. А потом Снейп рассказал о ситуации в местном магическом мире. Почему он так называется, кстати, Дамблдор не понял. Или мир действительно другой, или это лишь выражение, ведь есть ещё и некий мир простецов, но это он решил выяснить потом. Из рассказа Снейпа выходило, что Министерство магии, судя по последним действиям, планомерно ослабляет магов. Делают они это осознанно или нет, Снейп не знал, но предположил, что там, вероятно, не идиоты поголовно сидят и должны видеть, к чему всё идёт, хотя бы кто-то это должен был заметить… — Снейп вспомнил, что таки да, идиотов там хватает, но не все же — так что, скорее всего, это осознанные действия. Дамблдор рассказал Снейпу и о своих открытиях, показав ему старые и новые учебники, на что Снейп с хмурым лицом покивал. На своих уроках Снейп сам находил материал и инструкции, рекомендовал книги с рецептами и не заметил тенденций, ведь учебника по зельеварению как такового нет. Есть общая теория, справочники по ингредиентам, таблицы совместимости и множество книг с рецептами, объединённых направленностью зелий. Например, книги по целебным зельям, бытовым, укрепляющим материалы, или дающим конкретный эффект выпившему… В целом, зельеварение хогвартсского уровня скорее напоминало кулинарию с чёткими рецептами, поэтому на этой дисциплине почти не сказались действия министерства. Но теперь Снейп осознал глубину проблемы. Он и раньше был не в восторге от курса министерства, а теперь сами собой вернулись мысли о смене места жительства. Снейп ведь в глубине души мечтал сделать карьеру зельевара-учёного, открывать новое, создавать зелья… А здесь, судя по всему, возможна лишь стагнация, если ещё не деградация. В мрачные думы Снейпа ворвался вопрос директора: — А почему бы это не исправить? — Что? — сфокусировался он на собеседнике, не поняв суть вопроса. — Ну, ты сказал, что Хогвартс имеет высокую автономию и независимость от министерства. Сказал, что министерство запретило некоторые книги и периодически утверждает новые учебники, но ведь никто не запрещал напрямую обучать учеников, передавая свои знания? Да и как я понимаю, то, что есть утверждённые учебники, не означает, что нужно использовать именно их, так? Снейп сначала удивлённо смотрел на собеседника, а потом, поняв, что тот говорит, расплылся в улыбке. — А ведь точно! Никаких законов, утверждающих учебную программу, нет. Есть лишь рекомендация, которую Хогвартс, в принципе, может проигнорировать. Мы должны лишь в открытую не преподавать по запрещённым книгам, на этом всё. А мне нравятся твои идеи. — В глазах Снейпа плясали задорные искорки, в них будто возвращалась жизнь. — Я давно хотел щёлкнуть по носу министерским, но руки коротки, а ведь оказывается, не так уж и коротки… Но ты ведь понимаешь, что рано или поздно они заметят изменения и попытаются надавить? — Разговор как-то сам собой перешёл на «ты», что устраивало обоих. Норас вообще не привык «выкать», а Снейп ощущал от директора что-то такое… располагающее и не предполагающее отношения начальник-подчинённый. Нежданно для себя, Снейп занялся подготовкой к новому учебному году. Разумеется, он и так бы начал готовиться, но не так рано, да и приготовления не были бы такими глобальными. Сейчас же они перебирали учебные пособия и иногда даже составляли новые, компилируя знания из разных книг, а с чарами копирования и самопишущими перьями это было довольно просто. Норас ещё вспоминал про пси-магические книги гарсфелов, которые широко использовались в его мире, но не был уверен, что сможет повторить их, хоть и примерно знал процесс производства тех. В нём ничего такого уж сложного не было, кроме дополнительных чар, вроде чар нетления. Основа книги — это вкладываемые эмоции, мысли и образы, в том числе, неосознанные, а не чары. Уверен в своей способности воспроизвести технологию, я не был, поэтому ничего не сказал, но заметку себе оставил: попытаться воспроизвести технологию создания таких книг. Эта мысленная заметка стояла сразу после «попытаться восстановить амулет», а может, даже к Каштолу обратиться получится.