Рассвет в твоей улыбке

***

      Знойное солнце прогревало сырую землю, мягко поглаживая каждую росинку на изумрудной бархатной траве, где трепетали своими нежными крылышками маленькие бабочки, похожие на цветки сирени, что парят в воздушном танце. Вороны кружились в небе, надоедливо, до звона в ушах перекрикивая друг друга, разевая свои клювы в хриплом карканье. Их тени танцевали на тропинке, вымощенной из серого гладкого камешка, который, будто обточенный морской водой, блестел в лучах солнца, легкими бликами переливаясь в отражении птиц. — Новый Столп прибыл! Новый Столп! — каркала птица противным женским голосом, одетая в глупую белую косынку. — Акари Мидзуно! Акари! — не прекращала самка ворона, пока не получила камешком по клюву, на котором осталась маленькая царапина от удара. Она кричала громче остальных, раз за разом повторяя одну и ту же фразу; эта птица любила привлечь к себе внимание не только глупой тряпочкой на своей голове и громогласным карканьем, но и разноцветными блестящими камушками, что приносил ей Муичиро, возвращаясь после каждого задания. — Замолчи уже! — недовольный грубый мужской голос послышался в конце строя Столпов, — неугомонная тварь! — огромные глаза, не скрывающие ни грамма его пылкого и в какой-то степени бешеного нрава, метнулись в сторону и устремили свой гнев на молодого юношу с длинными волосами, что мечтательно наблюдал за плывущими по небу пушистыми облаками. — Муичиро, угомони уже свою пташку, пока я ее на костре не изжарил! — Какой нахал! — воскликнула самка ворона и села на крышу одноэтажного домика, прикрывая крылом клюв и поглаживая его мягкими угольными перьями. — Больно же… — прослезилась птица. Но Токито не ответил на провокацию Шинадзугавы даже своим умиротворенным взглядом и продолжил летать не только в облаках, но и в своих беспечных мыслях. Светловолосый юноша заскрипел зубами, а вся злость, собравшись в пылкий клубок нитей, окутала тело, связывая добрую и вежливую часть души Санеми, которая засела в самом укромном уголке подсознания. — Давайте может потише уже…а то Глава вот-вот придет, — пропищала девушка, чьи волосы сверкали цветом розового персика, а концы напоминали свежезаваренную матчу не только своим окрасом, но и ароматом молочной пенки. — Мы же не хотим показаться с плохой стороны перед новым Столпом, — ее голос был таким милым, нежным и будто трепетал, словно крылья мотылька над цветком в поле. Она сжала пальцы возле лица и прикрыла рот, напрягая мягкие сливовые губки и опуская глаза вниз. Канроджи покраснела, поймав на себе взгляд Игуры, который не сводил змеиные разноцветные глаза с нее с самого начала собрания. — (…Игуро всегда так смотрит на меня, так чувственно, до неприличия настойчиво… Иногда кажется, что я обжигаюсь каждый раз, когда ловлю его взгляд на себе. Ой, не стоит думать об этом сейчас… Но я так мечтаю, чтобы это было правдой. Ну какой же он милый…) — девушка погрузилась в свои мысли, купаясь в приятных чувствах к Обанаю: она зажмурила глаза, слегка покачиваясь в разные стороны, отчего ее косички упали с плеч и задергались в воздухе.       Деревянные полы издали еле слышимый скрип. Медленно переставляя ноги, словно хромой зверь, и придерживаясь за левую руку своей жены, на свет вышел Глава Истребителей, одаривая ребят теплой улыбкой и мягким взглядом; словно на расстоянии он прикладывал свою ладонь к голове каждого Столпа, поглаживая и согревая необъятной добротой сердца. Будто многодетный отец, он с трепетом относился к каждому члену отряда, ведь они были его «творением», в каком-то значении проклятием и смыслом жизни. — Рад всех вас видеть в добром здравии! — его голос издал тихую мелодию, которая пролетела по всей поляне, где находились Столпы. Кажется, что даже ветер стих, а ручей перестал журчать, вслушиваясь в тихий лепет медленно и мучительно умирающего Убуяшики. — Приветствуем, достопочтенный Глава! — Столпы встали на одно колено и склонили перед Кагаей головы, заправив за спины свои разноцветные хаори, что медленной струей спускались по телу. — В добром известии сообщаю вам о пополнении нашего отряда Столпов! — прикрывая рот рукой и скрывая мелкие капли крови на уголках сухих губ, проговорил Глава. — Я так взволнован сегодняшним днем, что хочу разделить с вами свои эмоции и чувства личным присутствием! — Убуяшики выждал паузу, пытаясь набрать в легкие как можно больше воздуха, ведь даже ходьба приносила ему жгучую боль, не говоря уже о простом разговоре. — Все вы уже слышали крики нетерпеливых воронов. Новый Столп Грома Акари Мидзуно, ученица бывшего Столпа Джигоро Куваджимы! — Кагая посмотрел в сторону соседнего домика, из-за угла которого вышла девушка. Белоснежные волосы обвивали тонкий стан, будто пушистый снег; глаза, словно желтая молния с отблеском рыже-красного заката, разглядывали обстановку вокруг, всматриваясь в каждую деталь штаба истребителей, о котором так часто рассказывал наставник; своеобразное черное хаори, плавно перетекающее в вишневый глубокий цвет, от подола которого тянулся вверх громовой раскат, вышитый золотой и белой нитью, развивался на ветру; черная водолазка в мелкую сетку, скрывающая оголенные участки тела под платьем так же, как и черные чулки на ногах, блестела в лучах солнца — на первый взгляд, ничего яркого и ассоциирующегося с дыханием Молнии, кроме этих «лисьих» глаз, которые то и дело мелькали в лицах истребителей и отчетливо выделялись среди светлых волос. Кайма рукавов была украшена мелкими белыми треугольниками, переливавшиеся на солнце перламутровым блеском с оттенком янтаря; узкие щиколотки были обтянуты эластичными бинтами, поверх которых, словно броня, находилась вишневая ткань, также исписанная геометрическими фигурами. Она приблизилась к Столпам, что в ровном ряду расположились перед Главой. — Серьезно?! Девушка унаследовала дыхание грома? — пытаясь произносить слова тихо, возмущался Санеми, но у него это как всегда плохо получалось. — Больше кандидатов не нашлось?! У него же было еще два приемника! — шепот Шинадзугавы ветром расплывался вдоль ушей Столпов. — Веди себя тише, — прошипел Обанай вместе со своей змеей, что скрывала его шею, и пихнул Столпа Ветра в бок. — Проявляй уважение хотя бы к господину! — на эти слова Шинадзугава лишь вздернул голову, представляя, как набьет змеенышу его белоснежное личико, добавляя причин для еще одних бинтов на его самодовольной морде, и устремил взгляд на новоиспеченного Столпа, прожигая глазами каждый сантиметр девушки, будто она виновата в его неконтролируемой напыщенности. — Не думай, что я оставлю это без внимания, шипелявый! — напоследок пригрозил Санеми, обхватывая грубыми пальцами рукоять своей катаны, что тяжелым металлическим звуком ударила о края фукуро. Акари вздернула уголок шелкового хаори и приземлилась на одно колено перед Столпами, приклоняя голову в знак уважения и приветствия. Она не нашла слов, чтобы выразить свое счастье от нахождения рядом с сильнейшими истребителями демонов, поэтому продолжала молчать, не поднимая глаз и борясь с желанием рассмотреть каждого из присутствовавших. Наверное, она посчитала, что это хорошая тактика — вступить с ними в контакт после ухода Главы, или хотя бы с одним из Столпов. Например, та розоволосая девушка, краснеющая от неудержимого счастья, что вылетало мягким хихиканьем из ее прикрытого ручонками рта, отлично подходила на роль первого знакомства. — (…Какая хорошенькая. А какие у нее белоснежные длинные волосы…почему она не заплетает их? У нее были бы чудесные косички!..) — верещала в своей голове Канроджи так, что, кажется, рядом стоящие слышали ее вопли наяву. — (…Ну скорее бы уже пообщаться с ней! Ой, а если мы будем подружками…я буду пить с ней чай по утрам…о, и кушать онигири за обедом! Мы будем ходить вместе на горячие источники!..) — мечтала девушка, улыбаясь и качаясь от приятных мыслей из стороны в сторону, словно маленький ребенок в предвкушении сладостей. — От имени всех Столпов я рад поприветствовать тебя, Акари! — внезапно воскликнул Рэнгоку, прерывая тишину, что воцарилась в кругу истребителей. — Я Кеджуро Ренгоку, Столп Пламени! Теперь, когда наши ряды пополняются талантливыми мечниками, мы точно сможем одолеть как можно больше демонов не только низких рангов, но и из отряда Высших Лун! — мужчина скрестил руки на торсе и оглядел всех Столпов, пытаясь зажечь в них хоть капельку той части души, что отвечала за дружелюбное общение. Его улыбка как всегда не сходила с лица, а пламенная речь с отблесками неугасающего оптимизма воодушевляла до мозга костей, прерываясь лишь звонким смехом. — Благодарю вас! Это большая честь для меня быть одной из вас и разделять бремя, что несут все истребители в погоне за Мудзаном, — проговорила Акари, приподняв голову и наконец осмотрев всех Столпов, что не сводили с нее взгляд. — (…Они во мне сейчас дырку сделают…) — беспокойные мысли в голове Мидзуно вынуждали ее пальцы перебирать кусок одежды, чтобы как-то заставить себя отвлечься от легкой тревоги, что уже клубком подкатывалась к ее телу, — (…Хм, а тот парень какой-то отстраненный. Сидит в сторонке, единственный не смотрит как на экспонат в музее. Знакомое лицо…это тот с отбора? Стал Столпом ранее?..) — задумалась Акари, рассматривая двухцветное кимоно темноволосого юноши: правая часть — светло-вишневого цвета, словно сердцевина цветков сакуры, а левая — расписана желто-зелеными геометрическими фигурами, замыливающими взгляд. — (…Кажется, с ним тогда был еще один мальчишка в лисьей маске. Не помню, чтобы он прошел испытание…нас ведь тогда осталось всего лишь пятеро…) — Так ты значит у нас ученица Джигоро! — продолжил «приветствие» Тенген, чья повязка переливалась в лучах солнца и ослепляла всех окружающих, отражаясь бликами от самоцветов. — Вот старикашка молодец, захапал такую девку себе в наследники! Блестящий везунчик! — звонкий смех, словно дзиньканье хрустальных бокалов, оглушил присутствующих. — Надеюсь, ты такая же талантливая, как и он! А иначе демоны сожрут тебя при первой же возможности! — смех все не прекращался, а эти нотки надменности и высокомерия окружили девушку со всех сторон, словно надоедливое глупое ребятье тыкало в нее пальцем. — Не слушай его, Акари, — улыбнулась девушка с заколкой чудесной бабочки на затылке, выглядывая из-за крупного стана Ренгоку, что закрыл ее милое личико скрестившими на груди руками. — Добро пожаловать в нашу большую семью! Я Шинобу Кочо, Столп Насекомых, — девушка слегка наклонила голову в левую сторону, прищурив большие глазки, пытаясь казаться (или может и быть) милой и дружелюбной; она приподняла руку и, перебрав тонкими пальчиками, слегка помахала Акари, чтобы та обратила на нее внимание. — (…Кажется такой дружелюбной…а от самой за километр воняет пассивной агрессией…) — смутилась девушка, разглядывая улыбающуюся Кочо. — (…О какой семье она говорит? Эти что ли? Один напыщеннее другого…) — Вынужден покинуть вас, дорогие Столпы! — произнес Кагая и наклонил корпус вперед; темные волосы упали с плеч, закрывая изуродованное фиолетовыми шрамами лицо. — Акари, отныне и впредь, эта штаб квартира — твой новый дом! Надеюсь, дитя мое, ты принесешь всем истребителям успех! — Глава удалился вглубь дома под звуки прощания мечников, которые также стали расходиться после завершения собрания. — Акари! Акари! — окликнула девушку Мицури, которая готова взорваться от нетерпения пообщаться с новенькой. — Я Мицури Канроджи, Столп Любви! — она подбежала к Акари и, схватив ее за руку, потянула вкруг еще не успевших разойтись Столпов так быстро и с такой крепкой хваткой, что сопротивляться было неудобно. — Это Обанай Игуро, Столп Змеи! — девушка указывала на парня, чья змея вытянулась на расстояние руки и принялась изучать новенькую, высовывая свой шипящий язык и извиваясь перед лицом девушки. Она открыла свою пасть, оголяя клыки и быстро спряталась за хаори Обаная. — Это Кабурамару! Верный напарник Игуры! — хихикнула девушка, поглаживая чешуйчатую голову змеи. — Вот тот парень с такими же белыми волосами, как у тебя, Санеми Шинадзугава, Столп Ветра! — указывая на приближающегося мужчину с распаханной рубахой, рассказывала Канроджи. — Он немного вспыльчив! — прошептала девушка Акари, прикрывая рот рукой, дабы юноша не услышал. — Иди-ка сюда, — захрустел пальцами Санеми, — гадюка малолетняя! — Шинадзугава схватил Игуро за край хаори и притянул к себе, размазывая его чудесное личико о свой кулак, который то и дело чесался в желании набить кому-нибудь морду. Обанай отскочил назад, закручиваясь на месте и вытягивая ногу для удара в живот Санеми. Вдруг, резкий гул, пробежавшийся по земле, дрожью пронесся по телу всех присутствовавших в радиусе 5 метров и притянул тела вниз, словно неизвестная сила с бешеной тягой давила на плечи с неба. Акари пошатнулась на месте, схватившись за Канроджи, а Мицури в ответ приобняла девушку. Санеми оскалился, показывая весь свой гнев в одних лишь глазах: он просачивался через каждую клеточку тела и вихрем кружился вокруг, пытаясь зацепить своей аурой каждого, кто хоть посмотрит на Шинадзугаву. Игура запрыгнул на ветку дерева, прожигая соперника взглядом — фиолетовая искра пролетела сквозь ветренную самооценку мужчины и ударилась о затылок уходящего Санеми. — А вот и Столп Камня, Гемей Химеджима, — вновь прошептала Канроджи. — Не стоит жить в разногласиях, особенно, когда вы боритесь за одно! — Гемей сложил руки в молитвенный знак перед лицом, пальцами перебирая каждую красную бусинку на ожерелье, что обвивало его крепкие руки; он перевел взгляд на Акари — Ты через столько прошла, дитя моя! Да придадут же мои молитвы тебе сил! — из глаз ручьем текли слезы, а в голосе читалась лишь искренность и детское сопереживание. За спиной Химеджимы стоял Токито, не прекращающий считать в небе облака. Он выглянул из-за Гемея и улыбнулся Мидзуно. — Наследница Джигоро, — тихо произнес Муичиро. — Вот как значит… — Токито осмотрел девушку и вновь перевел взгляд на облака, будто сделал одолжение самому себе, поприветствовав Акари, что кивнула лишь в знак уважения. Девушки откланялись Столпам. Акари следовала за Мицури, что вела ее к выходу из особняка Убуяшики, где обычно проводились организационные собрания и встречи Столпов. Возле ворот стоял Томиока, облокотившись спиной о деревянные брусья. — Ой, Гию! — Канроджи остановила Мидзуно рукой. — Это Столп Воды, Гию Томиока! — после слов Мицури между тремя воцарилась минутная тишина, которая вводила в неловкое положение девушек и, кажется, ничуть не смущала парня. Акари слегка прищурила глаза, выражающие ее непонимание всего здесь происходящего. — (…Точно! Томиока! Кажется, он воспитанник Саконджи Урокодаки… Наставник про него рассказывал, бывший Столп Воды! Тогда неудивительно, что он прошел испытание…) — проносилось в голове у Мидзуно, пытавшаяся восстановить в памяти события минувших лет. — (…Я помню его заплаканным на горе и безумно напуганным…) Девушка рассматривала слегка небрежную, собранную в хвостик прическу Томиоки, когда юноша наконец обратил внимание на Мидзуно. Ее глаза заставили его замереть на несколько секунд — такие персиково-рыжие, напоминающие цвет волос Сабито. Мысли мгновенно перенесли духовное тело в болезненные воспоминания, а физическое — сковало от накатывающего эмоционального кома, что встал поперек горла. Взгляд перемещался с одного глаза на другой, до неприличия прожигающий их, всматривающийся в самые глубинки подсознания, а лицо выражало легкое изумление. — (…Девушка с горы Фуджикасане, что прошла отбор вместе с тем самодовольным парнем!..) Акари не смогла увести взгляд с глаз юноши: словно плескаясь в них, как в воде, она начала тонуть, будто тело сковало, погружаясь в бездонную пучину морского дна. — (…такие красивые, иссиня-голубые… Я словно окунулась в море…не оторвать взгляд…) — Томиока, все в порядке? — спросила Мицури, вырывая юношу из лап неприятных воспоминаний, что стаей воронов вскружила ему голову, отчего Столп Воды позабыл обо всем. — Такие рыжие, словно нежный персик… — прошептал Томиока, сделав маленький шаг навстречу девушки, но окликнувший разум потянул Гию назад, ударяя грузом самобичевания по макушке. — Не стою вашего внимания, — добавил напоследок юноша и направился в сторону своей хижины, потупив взгляд. Он схватился за рукоять катаны, будто этим жестом пытаясь доказать своим тревожным мыслям, что он достоен присвоенного ему звания. Но одиночество взвилось в воздух и схватило Томиоку за голову, возвращая в депрессивное состояние, в котором он продолжал гнобить себя за никчемное существование, не достойное даже щепотки радости. Акари смотрела ему вслед. Странное чувство сопереживания, возникшее у девушки в груди, пробежалось мурашками по телу, и чувство вины, которым веяло от парня, схватив ее за горло, не позволило ей окрикнуть его.       Чей-то голос внезапно наэлектризовал обстановку вокруг. Раздражающий вопль послышался из-за угла: он летел со скоростью громового разряда, ударяясь о стволы деревьев и врезаясь в барабанные перепонки. — АКАРИ! АКАААРИИИИИ! — знакомый голос становился громче, словно издававший его объект вот-вот влетит в цель. — Ты вернулась! Вернулась! — Зеницу?! — распознав знакомый вопль своего младшего напарника, удивилась Акари, увидев приближающуюся фигуру в желтом хаори из-за угла, что летела со скоростью убегающего от охотника кабана. Агацума привлек на себя все внимание, развеяв тоскливую обстановку, что куполом воцарилась после встречи с Гию. Зеницу размахивал руками, которые были замотаны в бинты, впитавшие в себя остатки крови. Чуть не сбив с ног Томиоку, он влетел в девушку, что распахнула руки, готовясь принять крепкие объятия парнишки, — они оба в ту же секунду оказались на земле. — Вот это скорость, — добавила Мицури, прикрывая рот рукой, умиляясь увиденной картине. — Акари! Ты теперь Столп! Вот это да! Поздравляю! Я всегда знал, что ты станешь Столпом! Не зря дедушка ставил тебя в пример! Не зря! А я ведь знал! Ты такая талантливая! — тараторил Зеницу, вжимаясь в Акари не только всем своим телом, но и своей любвеобильной душой. — Ведь ты мне как сестричка! — радостный тон постепенно сменялся на девчачий плачь, переходящий в истерику. — Я так скучал по тебе! Ты мне очень-очень редко писала! Моим переживаниям не было конца! — Я отправляла тебе письма вороном каждую неделю, — перебила девушка парнишку, пытаясь набрать в легкие воздух: Агацума крепко сдавливал грудную клетку, препятствовав каждому вздоху. Он уперся лбом в грудь девушки, словно о мягкую подушку, вытирая набежавшие сопли и слезы об одежду Акари. — Каждую неделю?! Это же совсем мало! — заныл Зеницу, раскачиваясь в разные стороны, пытаясь как можно больше драматизировать происходящее. — Я же думал, что тебя демоны сожрут! Я бы тогда остался один одинешенька! Кайгаку совсем со мной перестал общаться, а так хотя бы ты есть, дорогая Акари! — девушка улыбнулась от этих слов, поглаживая младшего напарника по голове, пальцами перебирая его желтые, словно вспышка солнца, волосы. Несмотря на плаксивый и местами трусливый характер Агацумы, Акари всегда была на стороне юноши, поддерживая его и помогая в трудные минуты — она в действительности стала для него старшей сестрой. — Я рада, что ты здесь, Зеницу, — спокойным тоном произнесла Мидзуно и обняла в ответ юношу, отчего тот перестал ныть и налился краской, как спелый томат. — Рада встрече! Зеницу растаял в улыбке, вытирая рукавом пижамы уже размазанные по щекам сопли. На душе стало так тепло, будто вся тоска и тревога испарились, а тело окутало мягким покрывалом, что дарило лишь умиротворение. Лицо юноши заблестело в объятиях Акари. — Ах, вот ты где, симулянт! — заложив руки по бокам, сверкнула недовольным лицом Аой, что весь день пыталась скормить Зеницу лекарство. — А ну, отлипни от Столпа! Марш лечиться, бездельник! — девчонка схватила за ногу заверещавшего, словно резаный поросенок, Зеницу. — Простите, Госпожа Акари! Но Зеницу не соблюдает постельный и целебный режим! — напоследок добавила Аой, махнув своим хвостиками в разные стороны, затаскивая орущего парнишку за угол к дому Бабочки. — Акари! Приходи ко мне! Меня тут обижают! — уже из-за края бамбукового забора кричал Агацума, размахивая руками и ногами в разные стороны, пытаясь воспротивиться железной хватке Аой. — Они настоящие монстры! — в ответ на эти слова он получил смачный подзатыльник и отрубился в ту же секунду. — Это кто тут монстр, нахал! — хмыкнула Аой. — Зеницу, Зеницу… — усмехнулась Акари, встряхивая пыль с хаори. — Все такой же любитель истерик… — Вы не похожи друг на друга, но между вами настоящая любовь брата и сестры, — запрыгала на месте Мицури, — это так мило! — девушка поправила свои розовые косички. — Наверное, ты права, Мицури — ответила Акари. — Я очень дорожу Зеницу, — девушка опустила взгляд и перебрала пальчиками вдоль хаори; серебряная подвеска упала под платье из-за расстёгнутой на шее пуговицы: мягким холодком она коснулась кожи, который пробежался вдоль грудины Мидзуно. — Зеницу упоминал Кайгаку, мне показалось знакомым это имя. Это один из наставников Джигоро? — поинтересовалась Канроджи, ведь и впрямь, кто-то уже упоминал это имя раньше. Акари робко отвернулась, надеясь, что им удастся избежать этого разговора. Резкий стук сердца, словно провал в ритме, ударил в уши. Тело стало тяжелым, а голова закружилась от волнения. По сосудам пробежалась волна чувств: переживания, привязанность, тоска, любовь — все смешалось в единый клочок, что цунами охватил горло и сдавил, будто петля на шее, которая затягивалась при малейшем сопротивлении. Мицури одёрнула девушку, которая стала постепенно замедляться. — Кайгаку? — словно внезапно очнувшись ото сна, произнесла Акари. — Да, тоже был учеником Джигоро… — А где он сейчас? — наступала Канроджи. — Он ведь наш ровесник? — Я не знаю, мы с ним разминулись два года назад, — с тоской произнесла Акари. — Мицури, послушай…я не готова сейчас разговаривать на эту тему…давай лучше в другой раз, — девушка натянула улыбку, что маской закрыла болезненные чувства. Канроджи замолчала, чувствуя вину за свой безнравственный язык, но улыбка Мидзуно быстро развеяла эти неприятные ощущения, которые грузом хотели воцариться между новыми знакомыми. Акари предложила Мицури помочь распаковать коробки, что доставили сегодня утром Какуши в ее новый дом. Канроджи запрыгала от счастья, обнимая девушку за шею, радостно соглашаясь на заманчивую просьбу.

***

      Огненное зарево виднелось на горизонте, рыжим пламенем освещая дикую природу. Девушки сидели на полу деревянной веранды, уставшие после уборки и обустройства Минки, что долгое время простаивала в полном одиночестве, заселяя к себе из новых жителей лишь пауков, что плели свои серебряные сети в углах дома, и ночных мотыльков, которые любили пережидать дневной свет в укромных местах хижины. Лучики уже зашедшего за холмы солнца еще пытались прогреть уставшую землю, отражаясь от стволов деревьев и застревая в листве их крон. Вдоль небольшого сада, что был расположен на заднем дворике территории Минки, парил в воздухе сладкий аромат свежезаваренного травяного чая, который совсем недавно принесла Шинобу: увлекающая химией мечница, знала множество не только целебных трав, но и ароматных чайных растений. Кочо ненадолго составила компанию девушкам, а после вернулась в дом Бабочки, ведь нужно было присматривать за новоприбывшими на лечение истребителями. — Спасибо за помощь, Мицури! — Акари допила чай из керамической чаши, которая была украшена розовыми цветками сакуры, и поставила ее на металлический поднос, где стоял иссини-черный Кюсу, подогреваемый тонким, танцующим в дуновении вечернего ветра пламенем свечи. — Я бы не управилась за сегодня самостоятельно! — Да не за что, милая Акари! — улыбнулась Канроджи, держа в хрупких ручонках маленькую чашу и медленно отпивая из нее горячий чай. — Я всегда рада помочь! Мидзуно вытянула ножки, что свисали с края деревянной веранды, перебирая ступнями высокую траву, которая поросла вдоль подножия Минки. Стало так тепло на душе и…спокойно. Нет прежнего чувства волнения и безумной тревоги, которая бешеным адреналином бегала по артериям, приводя в тонус физическое и духовное тело. Может это действие чая, что принесла сегодня Кочо? Может она что-то туда добавила? Или новые знакомства идут девушке на пользу? Акари взглянула на соседку: Мицури доедала кусочек мандзю, из которого тонкой струйкой, словно патока, тянулась бобовая паста вперемешку с медом. Девушка поправила распущенные локоны за уши и долила чай, отставляя опустевший поднос в сторону. Канроджи прилегла на живот, скрестив ножки, на которых были надеты яркие зеленые чулки, за спиной. Она положила голову на вытянутую руку, прикрыв глаза. Ножками она продолжала болтать в разные стороны, словно беззаботный ребенок, раскачивающийся на качелях. Акари улыбнулась от увиденной картины и перевела взгляд на небо, медленно натягивающее на себе покрывало ночи. Ворон девушки прыгал в траве, отыскивая мелких жучков и пытаясь поймать зеленых, сливающихся с местностью кузнечиков на лету, что с треском выпрыгивали из зарослей. Размахивая крыльями, он разевал клюв, периодически недовольно каркая. Теплый день заканчивался мягкой прохладой, что пушистым туманом щекотала кожу, оставляя приятные следы поцелуев. По узким каменным дорожкам Какуши неспешно ходили по деревне, зажигая фонари, что тусклым светом освещали лесные тропинки, ведущие к хижинам Столпов. В свете фонарей бамбуковые заросли и клены отбрасывали свои загадочные тени, придавая месту ауру таинственности. Их тихие разговоры, словно уханье сов в густой чаще, оживляли засыпающую природу, нежным эхом разлетаясь по округе.