Тридцать дней с тобой.

Любовь — в мелких прикосновениях и мимолётных фразах.

      Любовь необязательно что-то яркое, она может быть тихой, может быть кровожадная, а может быть страстной.       У них это навсегда будет молчаливая любовь. Никто не решится сказать эту фразу, такую простую, состоящую всего-то из трёх слов. Но никто не мог произнести её, и каждый искал себе оправдания. Но обычно, громче слов "я люблю тебя" — кричали поцелуи и поглаживания по волосам. О любви кричало молчали, которое прерывалось улыбками. Они ощущали спокойствие, и это уже о многом говорило. Они помогали друг другу, иногда ярко, а иногда мельком.       На людях — они просто друзья, которые резко сблизились по неопределённым обстоятельствам, и только Клюквенный Бог знает ответ, какие это обстоятельства. Они никогда не скажут, ибо сами не поняли как это произошло.       Их более прошлое не интересует. Более не имеет значение: "как оно произошло?", "когда произошло?". Сейчас они лежат рядом друг с другом на кровати, говоря кучу пошлых шуток, но вместо воплощения вышесказанных фраз поцеловались. Вот, что было важным. Их поцелуй был не глубоким, почти мимолетным, а губы сами тянулись друг к другу, желая ощутить слегка тепла. Пугод, я мёртв, ты тут её не найдешь.       Только Пугод обнимает, прижимаясь. Будто показывая, что всё в порядке, здесь всё хорошо. Они не скажут друг другу более ни слова, лишь поцелуются снова, а Диамкей обнимает всеми руками и ногами, прижимаясь как можно крепче, и не давая Пугоду выбраться из-под хватки.       Но кого это волнует?       Когда любовь выше всякого бреда, когда любовь это не слова, а действия. Они не смогут сказать эти слова до самого конца, но пока им это не нужно. Их успокаивают такие вечера, когда после тяжелого дня всё заканчивается именно так. Темная комната, и лишь лунный свет освещает его, и так увидев лица друг друга они вновь целуются.       Из комнаты слышится их дыхание, а тишина комнаты заставляет разносить это эхом. Но сейчас их не волновало это, пока они готовы наслаждаться друг другом ровно столько, сколько хотят именно они.       Темнота и тишина становятся их друзьями. Ибо только в таком состоянии они способны ощутить хотя бы малейшую свободу перед друг другом.