Пламя Судьбы: Возрождение Скорпиона

Дни текли, наполненные странным, двойственным существованием. С одной стороны — немой диалог с Саске, обмен колкостями и украденными знаниями. С другой — тихая, невидимая война Хинаты, которую она вела в стенах собственного клана. Я стал замечать мелочи. Теперь уже она оставляла мне знаки. Не камни и не записки. Нечто более тонкое. На уроке по считыванию ловушек она сидела, уставившись в стол, но её палец выводил на запылённой поверхности едва заметный узор — схему простейшего, но эффективного силка. На лекции по ядам она, казалось бы, случайно, положила рядом со мной засушенный листок растения, не являвшегося ядовитым, но при правильном приготовлении вызывавшего временный паралич. Она училась. Не просто повторяла за мной. Она адаптировала. Искала свои собственные, изощрённые методы, идеально подходящие для её положения и её сил. Какаши, конечно, всё видел. Его единственный глаз, казалось, замечал всё. Он не вмешивался. Он лишь усложнял задания, ставил нас в ситуации, где наши новые, странные навыки могли быть проверены в деле. Как-то раз он устроил «похищение» свитка с печатями. Нашей команде — мне, Хинате и, по иронии судьбы, Саске — поручили его вернуть. Мы преследовали «похитителя» — одного из дзёнинов в маске — до старого храма на окраине леса. Внутри было темно, пахло плесенью и пылью. Цель исчезла, оставив нас в полной тишине. — Разделимся, — бросил Саске. Его голос прозвучал громко и неуместно в гнетущей тишине. — Я пойду направо. — Иди, — я кивнул. — Хьюга, ты налево. Я проверю центр. Он фыркнул, но повиновался, растворяясь в темноте. Хината кивнула мне — коротко, по-деловому — и скользнула в указанном направлении, её шаги были абсолютно бесшумными. Я остался один, прислушиваясь. Не к звукам — к тишине. И тогда я уловил лёгкий, почти неощутимый скрежет камня под ногой где-то сверху. Ловушка. Я не стал кричать предупреждение. Это было бы слишком громко. Вместо этого я свистнул — коротко, дважды, как птица. Это был сигнал, которому я невольно научил их обоих на своих тренировках: «опасность сверху». Я услышал, как Саске резко замер, а где-то слева послышался едва уловимый шелест — Хината прижалась к стене. С потолка посыпались сети, тяжёлые, пропитанные чем-то липким. Я отскочил, но одна из них накрыла бы Саске, если бы он не отпрыгнул в последний момент, руководствуясь не зрением, а моим звуковым сигналом. В следующее мгновение из темноты выскочили три манекена-куклы, имитирующие противников. Саске, всё ещё взвинченный, ринулся на первого с гневным криком. Второй манекен нацелился на него сбоку. Но прежде чем я успел среагировать, из темноты метнулась тень. Хината. Не с криком, а с тихим, стремительным движением. Она не стала бить кулаком. Она ткнула двумя пальцами в бок манекена, в точку, которую мы условно обозначали как «зона временного паралича». Манекен замер и рухнул. Саске, расправившись со своим противником, обернулся и увидел это. Он замер, смотря на неё с новым, непривычным выражением — не презрением, а изумлённым уважением. Третий манекен атаковал меня. Я парировал автоматически, собираясь закончить бой быстро и грубо. Но я поймал на себе взгляд Хинаты. Она смотрела на меня, и в её глазах читался не страх, а… вызов. Молчаливая просьба. Я изменил движение в последний момент, не ломая манекену шею, а лишь отклоняя его атаку и подставляя под удар Хинате. Она поняла мгновенно. Её пальцы снова метнулись вперёд, находя другую точку. Манекен застыл и упал. В наступившей тишине мы стояли втроём среди обломков манекенов и свисающих с потолка сетей. Саске тяжело дышал, его взгляд перебегал с меня на Хинату и обратно. — Что это было? — выдохнул он наконец, обращаясь больше к ней, чем ко мне. — Эффективность, — ответил я за неё. — А не показуха. Хината не сказала ничего. Она лишь выпрямилась, и в её позе впервые за долгое время не было и намёка на страх. Была усталость. И гордость. В этот момент из темноты вышел Какаши. — Ну что, нашли свиток? — спросил он лениво, будто мы просто гуляли по лесу. Мы переглянулись. Никто не нашёл. Какаши вздохнул. — А он всё это время был у меня. — Он достал из-за пазухи тот самый свиток. — Целью было не найти его. Целью было не перебить друг друга по дороге. И, кажется, вы с этим справились. На троечку. Он развернулся и ушёл, оставив нас в полном недоумении. Саске первым нарушил молчание. Он посмотрел на Хинату. — Этот удар... — начал он. — Не твоё дело, Учиха, — оборвала она его. Её голос был тихим, но твёрдым, без тени былой робости. Он удивлённо поднял бровь, но не стал спорить. Он кивнул, впервые отдавая ей что-то похожее на дань уважения, и вышел из храма. Мы остались с Хинатой вдвоём в полумраке. — Они продолжают давить на тебя? — спросил я прямо. Она кивнула, не глядя на меня. — Но теперь... теперь я знаю, куда смотреть. Их свет... он слепит их самих. Они не видят тени у себя под ногами. Я понял. Она использовала мою метафору. Она превратила своё положение из слабости в тактическое преимущество. — Хорошо, — сказал я. — Продолжай наблюдать. Я вышел из храма, оставляя её одну в темноте. Но на этот раз это была не та темнота, что давит и пугает. Это была тёмная вода, в которой она училась плавать. И, судя по всему, училась быстро. Она больше не была просто инструментом. Она становилась стратегом. И это делало её в десятки раз опаснее. И ценнее.