Верность или Молодость

Ларс рванул от Драйслор, не разбирая дороги. Он бежал по плато, спотыкаясь и мельком оглядываясь назад, и не заметил разверзшуюся впереди пропасть. Не успев затормозить, господин фон Ланг полетел вниз и закричал от страха. Он падал, и ощущение неизбежности смерти росло с каждой секундой. Но тут, когда дно пропасти оказалось совсем близко, что-то резко подбросило Ларса и так же резко потянуло его наверх. Чуть позже он понял, что это был воздушные щупальца Драйслор. Они обвились вокруг его рук и ног и натянулись, как длинные толстые канаты. Сама же Драйслор, левитируя над пропастью, поравнялась со своей жертвой и сильнее напрягла четыре щупальца-верёвки, удерживавших упитанное, но хрупкое человеческое тело. — Ну? Как тебе полёт — насмехаясь, спросила она. — Отпусти меня! — заорал господин фон Ланг и беспомощно задёргал  "связанными"конечостями, пытаясь вырваться. — Прекрати! Хватит! Драйслор выпустила ещё одно воздушное щупальце и зажала им рот Ларсу. — И не подумаю! — сказала она. — Я ведь уже говорила, что хочу провести над тобой небольшой эксперимент, — напомнила демоница,  — и от тебя мне нужно повиновение! Посланница убрала пятое щупальце ото рта "подопытного" и, используя его, как третью руку, стала рвать одежду на теле Ларса, разбрасывая клочки грязной ткани во все стороны. — Перестань! — крикнул господин фон Ланг, предчувствуя что-то ужасное. — Не дёргайся! — приказала демоница. — Будь паинькой, может, останешься жив! Услышав это, Ларс только сильнее запаниковал. Он выкрикнул сдавленным голосом вопрос: — Что ты собираешься со мной делать?! Драйслор цокнула языком: — А тебе как будто станет легче, если я раскрою тебе свои намерения! Всё. Хватит трепаться! С этими словами Посланница бросила господина фон Ланга на плато и взлетела, возвышаясь. — Раз... Два... — вдруг начала она считать. Драйслор соединила пять воздушных щупалец в одно, вытянула его в длину и сделала более тонким, а затем крикнула: — Три! И щупальце, на момент став сильным воздушным потоком, ударилось о горло господина фон Ланга и, как ему показалось, исчезло; но вдруг Ларс почувствовал, как что-то резко перекрыло ему дыхание, забив гортань и легкие. Он отчаянно пытался сделать вдох, но всё было тщетно. — Не бойся! — испустила циничную насмешку Драйслор. — Не задохнёшься! Терпи! Лицо ларса покраснело, а сам он выпучил глаза. То ли от галлюцинаций, то ли от того, что Посланница извращённо играла с его разумом, перед господином фон Лангом мелькали два образа — смеющаяся Алиса и плачущая навзрыд Йоханна, — а вездесущий голос Драйслор гремел: — Тяжело? Ха! Дальше будет куда хуже!.. Если ты, конечно, доживёшь до этого...  Если ты рассчитываешь дожить, выбирай: верность, — на этих словах Ларс увидел Йоханну, которая, рыдая, разрывала себе лицо ногтями, — или молодость! — а на этих его вторую представала истерически хохочущая Алиса, улыбка которой становилась всё шире и шире, а зубы, будто выпиравшие изо рта, — всё острее. Ввиду своей изменщицкой натуры Ларс про себя выбирал "молодость", но не ту, что показывал ему Драйслор, а невинную, яркую, непосредственную, беззаботно смеющуюся. Ему осточертела вечно страдающая, хрупкая "верность" от которой только и веяло слабостью, скорбью и саморазрушением под гнётом непрекращающихся слёз. Впрочем, навряд ли Ларс остался бы с "молодостью", появись в её жизни та же печаль, что мучила "верность"... Вдруг боль, нестерпимая, чудовищная боль прекратилась, а вместо неё пришло неожиданно приятное ощущение. Как будто к затёкшей ноге после долгого онемения вернулась чувствительность. Как будто после пробуждения посреди ночи удалось уснуть и поспать несколько минут, прежде чем зазвенит будильник. Ларс почувствовал смесь облегчения и блаженства: видения исчезли, боль — тоже, даже злые ветры на горном плато, казалось, стихли. Но сон не прекращался, потому что прямо перед господином фон Лангом всё ещё стояла Драйслор. Она смотрела на него, словно радуясь какому-то его успеху и одновременно чего-то ожидая. — Ну? — слегка дрожащим от, положительных эмоций спросила демоница. Как себя чувствуешь? — Что ты со мной сделала? — удивился Ларс. Драйслор ухмыльнулась. — В общем, ничего особенного... Просто проверила, можешь ли ты как обычный человек принимать мою силу. Как видишь, твоё тело её не отвергло! Хоть и пыталось... Услышав это, Ларс пришёл в шок. — То есть, как это?.. Я стану демоном? Драйслор засмеялась. — И не мечтай! — сказала она, призывая маленькое воздушное щупальце. — Демоном стать невозможно. Ты сможешь только перенять малую толику его силы... Вот, смотри! Демоница пару раз провела рукой по щупальцу, словно натащивая невидимым мусатом нож, а затем полоснула им по плечу Ларса. Тот вскрикнул от резкой боли; из раны потекла кровь,  но вскоре она моментально остановилась, а затем исчез и сам порез. Господин фон Ланг наблюдал за происходящим с ошеломлением. — Всё просто, — прокомментировала Драйслор свои действия,  подойдя к Ларсу, — что не убивает, делает сильнее! — Но... — замялся он. — Но этого же не будет наяву? — Уверен? — улыбнулась посланница. — Когда проснёшься, ты сможешь убедиться, что больше не тот, кем был раньше. Драйслор провела острым когтем по тому месту, где недавно была рана Ларса. — Когда очнёшься ото сна, порежь себя... Ты увидишь... Ты всё увидишь... Господин фон Ланг хотел было что-то сказать, но демоница мягко взяла его за голову и посмотрела прямо в глаза. Этот взгляд, как смертоносный водоворот, затягивал, роковым эхо звал за собой и заставлял подчиняться. — Утром ты пойдёшь на работу, — гипнотическим, ровным голосом заговорила Драйслор, — постучишься в кабинет своего начальника и потребуешь у него отпуска. Будь упрям и непреклонен. Не реагируй на возражения. Игнорируй отказ. Стой на своём... Возьми отпуск... Нам нужно больше времени на эксперименты... Тебе понравится их результат!.. Обязательно понравится! Ты станешь сильнее, выносливее, красивее, моложе и здоровее! Ты обретёшь силы демона! Ты станешь подобен мне! — Стану, — как в трансе, повторял Ларс, — подобным тебе... — Повтори, что ты сделаешь, придя на работу? — Я пойду к Хуберу... И попрошу его об... Об отпуске... — Сколько дней отпуска ты возьмёшь? Скольких ты, по-твоему, достоин? — Я возьму две недели... Этого хватит? — Более чем!.. Продолжим эксперимент? — Да... Конечно... — Прекрасно! Приготовься! Вместе со своей волей Драйслор внушила Ларсу зависимость от всего, что было связано с ней. Он стал одержимым, покорным слугой, послушной мясной куклой Посланницы. Драйслор сделала так, что, даже выйдя из транса, господин фон Ланг всё равно бы оставался духовно связан с ней, и связь эта была бы крепче всего на свете. Посланница, не отходя от своей жертвы, пустила в ход четыре воздушных щупальца. Они медленно просочились под кожу Ларса и стали ползать по его телу, сдавливать мышцы и плавно подниматься к голове. Воздушные отростки вылезли наружу через рот Ларса, их концы стали острыми как хорошо заточенные клинки, и прорезали на груди господина фон Ланга глубокую рану в виде огромного креста. Сквозь неё просвечивали рёбра и грудина. Щупальца схватились за кости и натянулись. Драйслор мучила свою жертву с жутким садистским оскалом на всё лицо и, казалось, не торопилась сразу ломать ей рёбра. Но всё же грудная клетка Ларса лопнула под его леденящие душу крики и нарастающий рёв ветра, а осколки костей разлетелись в разные стороны. Драйслор соединила четыре воздушных щупальца в одно и швырнула им Ларса к краю пропасти. Демоница подошла к господину фон Лангу и нависла над ним, опустившись на корточки. — Больно? — поинтересовалась она, пристально глядя на него кровожадными глазами. — Можешь не отвечать. Знаю, что больно. — Ещё... Пожалуйста... — взмолился тот, будто вовсе не соображая, что вообще происходит. — Ах, ещё? — ехидно улыбнулась Драйслор. — Да... Ларс лежал весь в крови на холодном камне. Его грудь была разодрана, и теперь в ней спокойно можно было увидеть повреждённые выломанными рёбрами лёгкие, которые со свистом из кровоточащих колото-резанных храм надувались и сдувались, кое-как укрывая неровно бьющееся сердце. Любому другому человеку при иных предлагаемых обстоятельствах уже давно была бы обеспечена смерть или хотя бы пневмоторакс, но не Ларсу: Драйслор даже не думала так просто с ним расправляться. Посланница наклонилась над лицом господина фон Ланга и произнесла тихим, слегка скрипучим голосом: — Боли хочешь... Будет тебе боль. И сейчас, и потом... С этими словами она прижалась своими губами к его и провернула что-то вроде искусственного дыхания и поцелуя одновременно. Лёгкие Ларса тут же наполнились воздухом, выдыхаемым Драйслор, и внутри них стало сильно жечь, как будто туда заливали раскалённое железо. Однако боль в этот раз ощущалась как несказанное блаженство, как нежность, как наслаждение. Но, даже не будь этих ощущений, такое воздействие, как ни странно, оказало на организм господина фон Ланга благотворное влияние: раны на лёгких затянулись, не оставив после себя и следа, обломанные рёбра срослись в целую грудную клетку, а места разрыва плоти заросли новыми мышцами и кожей. Теперь Ларс снова был цел и невредим. Драйслор поднялась на колени и посмотрела на него, будто оценивая. Она долго вглядывалась в его грудь точно сомневалась, стоит ли продолжать издеваться над Ларсом или пора отложить пытки до следующего раза. В итоге Драйслор протянула ему руку и сказала ровным и сдержанным голосом: — Вставай. На сегодня я тебя отпускаю. Ларс взглянул на свою мучительницу и с ужасом поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы Драйслор уходила. Но почему? Что она сделала с ним? Как же так получилось, что теперь Ларс совсем не боится боли, а, наоборот, жаждет испытать её, и чтобы она была настолько сильной, что обычный человек оказался бы не в состоянии её вынести. Что-то случилось с его восприятием: сон больше не казался страшным, пытки, которые Драйслор называло "экспериментом" — ужасными, а сама Драйслор — жестокой. — Ты стал сильнее, Ларс. — произнесла демоница, и всё вокруг начало постепенно искажаться и мерцать. — Отныне тебе больше не известен страх перед ранами. Порезы, ушибы, царапины, — всё это теперь будет заживать на тебе за считанные секунды! — Это всё, что я получу? — Дурашка! Я же тебе уже всё рассказала. Ты только наберись терпения — первая фаза из пяти уже пройдена. Завтра мы продолжим развивать в тебе новые умения... А сейчас ты проснёшься... Тебе пора на работу. Помни о нашем договоре... У Ларса закружилась голова, и он очнулся в своей постели рядом с ещё спящей супругой. Утро было пасмурным и туманным, а щебета ранних пыташек почти не было слышно. Господин фон Ланг посмотрел на часы — шесь тридцать. В этот раз Ларс никуда не опаздывал. Он обернулся на Йоханну и задержал взгляд на её лице: оно больше не было таким серым и сухим, как раньше. Теперь единственным, что выдавало в нём пережитую боль, были тёмные синяки под глазами. Ларс заправил за ухо жены её поседевшую прядку, усмехнулся и встал с кровати. Он неторопливо оделся, вышел из спальни и, осторожно закрыв за собой дверь, спустился по лестнице на кухню. Там, как обычно, уже была алиса, только теперь она не готовила, а пила горячий травяной чай за столом. Увидев Ларса, девочка, флегматично потягивая из кружки, сказала: — Доброе утро. Завтрак сам себе приготовишь? Теперь господин фон Ланг не стал возмущаться тому, как по-свойски вела себя с ним Алиса. На удивление он кивнул: — Да, сам. А ты сиди. И так постоянно на всех готовишь. Алиса ухмыльнулась, поставила кружку на стол и стала наблюдать за вставшим у холодильника Ларсом, как за умной зверушкой, которая исполняла нечто интересное и необычное. Несмотря на то, что девчонка прекрасно знала что вызвало такую резкую перемену в поведении Ларса, она, заигрывая, спросила: — Что же случилось, папа? Неужели на тебя так повлияла новость о беременности мамы? Господин фон Ланг ответил спокойно: — Может, и она... Чему ты удивляешься? Разве я не могу хотя бы один раз сам себе приготовить поесть? — Можешь, конечно. — допив чай, кивнула Алиса. — Спасибо, что облегчаешь мне работу. Ларс улыбнулся и отвернулся к плите. Рядом с ней на столешнице лежали завёрнутые в салфетку куриные яйца, а на конфорке разогревалась сковородка. Господин фон Ланг, насвистывая какую-то мелодию из своего репертуара, смазал раскалённую чугунную поверхность маслом и стал ждать, пока она нагреется. В это время к нему подошла Алиса и как бы невзначай спросила: — А ты помнишь, что тебе снилось ночью, Ларс? Услышав от падчерицы обращение по имени, господин фон Ланг настороженно посмотрел в её сторону. Тут, не успел он задержать на девочке взгляд, она схватила его за руку и с силой приложила её к раскалённой сковороде. От неожиданности и боли Ларс закричал и попытался отдёрнуть руку, но Алиса держала её крепко. Удивительно крепко, если считать её обычной девочкой. Ларс шипел от боли, стиснув зубы, и дёргал рукой, пытаясь вырваться, но Алиса не отпускала его, пока с ладони господина фон Ланга не начала облезать кожа. Только потом девчонка убрала его руку со сковородки. Он схватился за сильно обожженную ладонь и в ярости зыркнул на Алису. — Тварь безродная!.. Ну, берегись, шмакодявка! — прорычал он, но вдруг случилось что-то странное. Боль внезапно стала утихать, а ожоги почти моментально исчезли. На руке больше не было ни царапинки. Ларс в шоке осматривал мгновенно восстановившуюся ладонь, а Алиса с самодовольной ухмылкой глядела на него. — Теперь ты вспомнил? — тихо спросила она, подойдя ближе. Говорившая в Алисе Драйслор с упоением издевалась над господином фон Лангом. Ночью демоница заполучила его душу в обмен на возможность делать с его телом и сознанием всё, что вздумается. Она внушила ему зависимость от их встреч, от пыток, от её самой. И в роли Алисы она больше не боялась делать с его телом и сознанием всё, что угодно. Можно было уже не прикидываться девочкой со странностями! Всё равно сам Ларс больше никогда не будет тем человеком, каким был раньше. Господин фон Ланг пал на колени перед девочкой и сжал в руках её передник. — Драйслор… — вожделенно прошептал он. — Моя Драйслор!… Моё чудо! — Ну, хватит! — оттолкнула его от себя Алиса. — Не унижайся. Садись завтракать. — Я зайду к Хуберу сразу после того, как приду на работу… И попрошу его дать мне отпуск, — добавил Ларс после недолгой паузы. — Молодец, — улыбнулась Алиса, наклонилась и поцеловала господина фон Ланга в лоб. Распрямившись, она кивком головы приказала ему сесть за стол, а после встала у плиты. — Я приготовлю тебе яичницу сама, — надменно проговорила девчонка. На это Ларс вскочил из-за стола и чуть ли не отодвинул Алису от плиты. — Ни в коем случае! Садись, я сам всё сделаю! — настойчиво сказал он. — У меня же с твоим приходом в дом наступила просто сказочная жизнь! Я тебе стольким обязан!.. Прошу, сядь за стол. Довольно хмыкнув, Алиса задрала носик кверху и села, а Ларс разбил яйца в сковородку. Девочка бросила взгляд на зажившую от ожогов правую руку господина фон Ланга. — Я же говорила, это не сон… — негромко сказала она, глядя на него. — Только в следующий раз кричи, пожалуйста, потише. Йоханну разбудишь... А! — вспомнила Алиса и внимательно посмотрела на Ларса, который сел напротив. — Скоро ли ты сделаешь свой выбор? На мгновение господина фон Ланга озадачил этот вопрос, но затем он неловко засмеялся и подпёр лоб рукой. — Ах, точно! — протянул он. — Запамятовал, виноват... Я обязательно сделаю выбор, но позже. Алиса нахмурилась. — И что это такое?! — внезапно прозвучал в голове девочки голос Владыки. Алиса глухо кашлянула, встала из-за стола и ушла, бросив: — Я сейчас вернусь, сиди на месте! Она заперлась в ванной, села на край ванны и вздохнула. — Ну?— обозначил своё нахождение рядом голос. — Что это значит? — Что? — проворчала Алиса. — Что ты имеешь в виду? — Чего ты с ним церемонишься? Я уже молчу о том, как любезно ты решила передать ему силы демона! — Так в этом и весь смысл! — всплеснула девочка руками. — Он не сможет удержать в себе такую мощь и погибнет в муках! — Хм… — Владыка вдруг задумался. — Вот как, значит. Конечно, Алиса врала. Если бы Правитель Преисподней узнал о её истинных намерениях, плакала бы вечная жизнь демона и статус Архидемона. — Похвально, похвально. — заметил голос. — А что же там с его жёнушкой? При упоминании Йоханны Алиса почувствовала себя не в своей тарелке. Вопреки своему естеству, девочка начала привязываться к жестоко обиженной жизнью женщине, и сейчас, в самый неподходящий момент, это ощущение привязанности предательски проявилось в надрессированном на чёрствость сердце Посланницы. Владыка распознал неправильное чувство и, уличив свою подчинённую в проявлении мягкотелости, страшно рявкнул: — Я так и знал! Я знал, ты взращивала в себе поганые человеческие слабости! Голос звучал настолько громко, что Алиса зажмурилась и плотно зажала уши ладонями, хоть знала, что это ничем не поможет. — Сколько раз тебе твердить, что всякое проявление любви запрещено всем Архидемонам?! Алиса молчала — любое слово сейчас бы только всё усугубило. — И что ты испытываешь к этой человечишке? Любовь? Долг? Благодарность? Ха! Эти чувства ты можешь испытывать только к себе подобным. И даже так превыше всего для тебя должны быть страсть и сладость плотских утех… Как бы я хотел сразу тебя сослать, но, увы, закон есть закон… И я, в отличие от тебя, не плюю на него! Я долго терпел, но моих сил больше не осталось! Вот первое предупреждение от правителя Преисподней! После этих слов у Алисы ужасно заболела голова, и запульсировали вены. Она хотела завопить, но Владыка сдерживал её порывы. Вдруг на Посланницу нахлынула настолько глубокая печаль, что она не выдержала и разрыдалась. И в одночасье всплыли в её памяти все ошибки, проявления слабости и канувшие в лету страхи. Вынести всё это за раз было тяжело, и Посланнице оставалось только давиться слезами на потеху Владыке. — Плачь, плачь! — злорадно восклицал тот. — Ты сама виновата в своих рыданиях! Ещё немного, и ты окончательно уподобишься человеку!.. Тебе, к слову, очень идёт твой нынешний облик! Посланнице хватило ума молчать, терпеть и не умолять Владыку прекратить, и это дало результат. Правитель Преисподней заставил подчинённую перестать плакать. — Я вижу, тебе хочется любить, — сказал он нарочито жалостливым голосом, отозвав болезненные воспоминания от неё, — ну так и продолжала бы любить Маммона! Он ведь был тебе и добрым другом, и мудрым старшим товарищем, и отличным любовником. Что же случилось? — Мне надоели такие отношения. — сурово, сквозь отголоски боли ответила Драйслор в теле Алисы. — Это скучно. С людьми мне гораздо интереснее. — Интереснее? — переспросил Владыка, передразнивая. Вот теперь ты за свой интерес и поплатилась. С чем я тебя и поздравляю… Надеюсь, ты услышала меня. Привыкай быть такой же чувствительной, как человек. Да пребудет на свете Равновесие … Алиса никак не ответила на прощание. Она сидела на бортике ванны и переваривала раннее незнакомое потрясение. Только убедившись, что голос покинул её голову, девочка встала и направилась к выходу из комнаты, но у самой двери помедлила. Может, бросить всё? Алиса-Драйслор подумала, что человеческая жизнь в чём-то даже лучше демонической. И что же, что она не вечна? Так даже лучше, куда любопытнее прожить её! Что же, она лишена таких прелестей, как сверхъественные мысли? Да уж лучше Драйслор передаст их человеку… Хоти, здесь демоница погорячилась… И всё таки, каково это — прожить жизнь человеком? Решено. Драйслор нарушит все правила и законы, писанные для Архидемонов, заработает ещё одно предупреждение, и будет сослана на Землю, как обыкновенный человек. И тогда она станет Алисой Ливенцовой, и сможет не просто прожить людскую жизнь, а остаться в семье фон Лангов! Прекрасно! Тогда Алиса застанет рождение славного ребёночка Йоханны и Ларса и станет ему самой чудесной старшей сестрой. Да, не родной, но какое это имеет значение? Всё равно Алиса поможет матери этого ребёнка сделать, чтобы из него не вырос такой же урод, как его отец… Точно… Отец… Он ведь так и продолжит приставать к девочке… Ну, ради счастья Йоханны и будущего братика или сестрички можно и потерпеть. В конце концов, Драйслор терпела многие столетия, значит, Алиса тем более вынесет всё… Тогда Драйслор должна успеть передать Ларсу все свои силы… А зачем? Ведь тогда в дальнейшей человеческой жизни у него будет очень серьёзное преимущество перед ней… Тогда, пожалуй, не надо. Пытки будут проводиться в том же темпе. Что будет, то будет. Алиса вышла из ванной и вернулась к Ларсу. Тот уже доел и вымыл за собой посуду. Теперь он просто сидел за столом и смотрел на падчерицу. Увидев Алису, Ларс оживился. — Драйслор, теперь я могу идти на работу? — с нетерпением спросил он. — Иди, иди! — отмахнулась та. — Не забудь про наш договор! И будь так добр, при Йоханне зови меня Алисой. — Конечно... — покорно кивнул Ларс и поспешно встал из-за стола. — До скорой встречи. — сказал он на прощание. Алиса не проводила его. Она лишь дождалась, пока захлопнется входная дверь, и поднялась на второй этаж, в спальню Ларса и Йоханны. Девочка заглянула в комнату и тихонько вошла. Она встала близ кровати и посмотрела на спящую мачеху. Женщина лежала на боку, сладко посапывала и обнимала одеяло. Её растрёпанные чёрные волосы небрежными волнами распределились на лбу, плечах и подушке. Сама Йоханна во сне улыбалась, и от этой улыбки стоявшей рядом Алисе стало непривычно тепло. В отличие от Драйслор, девочка не считала её непутёвой. Отнюдь. Она испытывала к ней жалость и сочувствие. Госпожа фон Ланг казалась ей не глупой, а слишком наивной и неподготовленной к такой жизни, что была у неё сейчас. Бедная Йоханна ни в чём не виновата. Она заслужила счастья, которое наконец постучалось в её дверь. Алика подошла ближе и в сомнениях встала у изголовья кровати — будить ей мачеху или не будить? В конце концов девочка решила: «Пусть поспит!» Она укрыла плечи госпожи фон Ланг одеялом и спустилась обратно на кухню, чтобы приготовить Йоханне вкусный завтрак… Тем временем Ларс припарковал свою машину возле автомобильного завода и отправился к директору. По дороге до его кабинета господин фон Ланг здоровался с коллегами, улыбался знакомым, товарищам и друзьям. Дойдя, Ларс постучался в дверь к господину Хуберу. — Войдите! — ответил отт на стук. Господин фон Ланг зашёл в кабинет. — Доброе утро, господин Хубер! — поздоровался он, кивнув головой. Ларс подошёл к рабочему столу Хубера и встал, сложив руки. Директор Хубер окинул подчинённого строгим взглядом. Его жирное лицо, лоснившееся от власти и богатой жизни, скривилось, когда он, шевеля сухими пухлыми губами, спросил: — Зачем пожаловали, Ланг? — Прошу прощения за беспокойство, — сразу начал с оправдательного тона Ларс, — у меня есть одна крохотная просьба… — Короче, — раздражённо выплюнул господин Хубер. Ларс замялся и кинул нерешительный взгляд на стул возле стола начальника. Хубер нахмурился и твёрдо сказал: — Садитесь! Ларс вздрогнул, кивнул и сел. Не вынося тишины, он благоговейно произнёс: — Господин Хубер, я бы хотел попросить Вас об отпуске. Хотя бы на неделю! Хубер посмотрел на Ларса и сначала пару раз усмехнулся, а затем расхохотался, прикрывая глаза. Когда же он успокоился, то окинул Ларса насмешливым взглядом. — А что, Ланг, — язвительным тоном произнёс господин Хубер, — Вы трудитесь на производстве и днём, и ночью? Вы показываете себя образцовым рабочим? Вы ни разу не уходили пораньше, чтобы пропустить кружечку-другую? Слушая это, Ларс чувствовал, как ему становится тошно. — И у Вас, господин фон Ланг, — не унимался Хубер, — хватает ума так непринуждённо просить меня об отпуске? — Ну да, я погорячился. — замялся Ларс. — Недели для меня и правда будет многовато… Но, может, Вы выделите мне хотя бы пару дней отдыха от работы? Терпение Хубера лопнуло, и он стукнул кулаком по столу, не дослушав подчинённого. Директор завода выдохнул, нахмурившись, а затем медленно и строго, выстреливая словами в самолюбие Ларса, произнёс: — Что ж, Вы сами до этого довели, господин фон Ланг. Последние несколько лет Вы проявляете вопиющую безалаберность. За это время качество Вашей работы значительно снизилось, количество ошибок выросло… Интересно знать, чем Вы так нравитесь Вашим товарищам, что они постоянно за Вас впрягаются, исправляют Ваши же ошибки и даже уговаривают меня не увольнять Вас… Но раз уж Вы сами на это нарвались, я больше не буду мягок. Вы уволены. Ларс не был удивлён, скорее, сообщение Хубера об увольнении вызвало у него злость и страшное разочарование. — Господин Хубер! — запротестовал он. — Меня ведь после этого никуда не возьмут! Вы ведь совершенно точно укажете в причине увольнения то, какой я работник, я же Вас знаю!.. Что я буду делать? А как же моя семья? Как я буду кормить свою семью?! — Помилуйте, какая там у Вас может быть семья? — воскликнул Хубер, закипая. — Бесплодная жена и кошка?! — Моя жена не бесплодная! — оскорблённо выкрикнул Ларс. — Ах, вот как! То есть, все эти годы Вы мне лгали ради того, чтобы я Вас жалел и закрывал глаза на Ваше отвратительное поведение?! — Нет! Раньше Йоханна была бесплодна, но на днях ей пришёл положительный тест! — В таком случае меня не волнует, как Вы будете обеспечивать свою жену во время беременности. Хубер встал из-за стола и резко махнул рукой в сторону двери: — Вон отсюда! — рявкнул он. — И, уж поверьте, не видать Вам больше профессии автослесаря как своих ушей! Ларс вскочил с места, сжал кулаки, сделал слабый выпад вперёд, явно желая что-то сказать, но затем отмахнулся, развернулся и ушёл, хлопнув дверью. Он шёл с твёрдой, решительной злостью в глазах, не за- мечая никого. «Лысая тварь!» — только и крутилось в его голове. — Урод, да чтоб тебе пусто было!» Некоторые из тех коллег, что заметили странное поведение и резкую перемену в настроении Ларса, озадаченно оборачивались на него. Остальные же ничего не видели и просто продолжали так, как всегда, заниматься своими делами и идти, куда шли. Когда Ларс вышел на улицу, он не выдержал переполнившей его обиды, размахнулся и со всей яростью ударил кулаком стену здания завода, да так, что на костяшках пальцев выступила кровь. Но от злости Ларс будто не замечал боли; господин фон Ланг, с позором лишившийся прибыльной должности, за которую, впрочем, не особо держался, швырнул сумку с инструментами на заднее сиденье автомобиля, сел за руль, завёл машину и уехал, буркнув: — Гореть тебе синим пламенем, Хубер. Как и всей твоей конторе! А в это время Йоханна и Алиса сидели вместе на диване в гостиной и листали фотоальбом, покрытый многолетней пылью. — А вот здесь, — указала женщина пальцем на чёрно-белый, немного пожелтевший снимок, — мы с семьёй… Вот мама… А вот мой отец… Так, фото сделано в сорок первом... Ах, как раз незадолго до того, как папа ушёл от нас... Ну, ладно, не будем же о нём! Смотри, вот тут — моя сестра Мелания. А вот и я. Йоханна показала на забавную пухлую малышку с коротенькими чёрными волосами и смешным вздёрнутым носиком. Алиса улыбнулась, увидев на фото кроху. — Мне здесь два года. — добавила госпожа фон Ланг, заметив улыбку падчерицы и перевернула страницу альбома. На следующем фото Йоханне и Алисе улыбалась весёлая девчушка, держа в руках трёхцветного котёнка. Зверушка выглядела удивлённой — настолько большими и восторженные казались на фотографии её глаза. — Ой, — умилилась Алиса, — какой хорошенький котёночек! — Да, его звали Светлячок.— улыбнулась Йоханна, и тут же, как-то внезапно и слишком уж спокойно добавила: — Правда, Мелании он не нравился. Она терпела его пару недель, а потом Светлячок разодрал её туфли, и... Мелания его утопила. Она мне не сказала, что собирается с ним сделать. Я сама это увидела, когда возвращалась из булочной домой. Я случайно заметила, как сестрёнка у берега реки привязывала к шее Светлячка верёвочку с камнем. Я просто стояла и смотрела, а когда сестра понесла котика к воде, то сразу рванула к ней. К несчастью, Мелания бросила Светлячка в реку до того, как я до неё добежала… Сестра пригрозила, что если я расскажу всё маме, она изобьёт меня… Мы вместе пришли домой, и Мелания на вопрос мамы, где же Светлячок, ответила, что его разорвали бродячие псы… Ночью я долго плакала, но старалась делать это тихо, чтобы никто не заметил. Мне было ужасно больно и страшно, но я никому не могла рассказать правду. Вот так я в девять лет и запомнила правило, по которому живу до сих пор: молчи и будь незаметной. Алиса слушала мачеху, и её сердце с каждым новым словом Йоханны всё сильнее обливалось кровью. Она снова взглянула на фото черноволосой девочки и поразилась: толстые косички девятилетней милой малышки превратились в поредевший немытый пучок с проседью, радостный взгляд потух, лицо осунулось, а под глазами, как промоины от тающего снега, появились глубокие синяки. На скулах, подбородке, переносице и лбу кожа Йоханны шелушилась и облезала от постоянного стресса. Перманентно усталый взгляд женщины будто был обращён в прошлое и просил прощения у той маленькой, некогда бойкой девочки Йоханны Акстманн. Больше не было озорства в глазах повзрослевшей девчушки, больше не было того задора и жизнерадостного огня. И вряд ли теперь что-то могло бы его вернуть. Когда Алиса осознала, насколько ужасна была разница между Йоханной прежней и Йоханной нынешней, внутри неё заговорила расчувствовавшаяся Драйслор и поклялась себе, что отнимет у бедной госпожи фон Ланг её несчастье. Пока у неё есть силы, она заставит Ларса зависеть от её присутствия. На данный момент господин фон Ланг уже готов добровольно отдать свою жизнь в распоряжение могущественной демонице; сейчас Драйслор осталось лишь сделать так, чтобы единственной причиной существовать на этом свете для Ларса стала она сама... Ну, а в роли Алисы Посланица может подтолкнуть Йоханну к принятию правильного решения. — Мама, разве тебе это не надоело? — спросила девочка. Госпожа фон Ланг испытала некую оторопь, но потом ответила с неожиданной решимостью: — Конечно, надоело. Я же плачу почти каждый день, всегда под всех подстраиваюсь, стараюсь угодить… А что мне ещё остаётся делать?! Пока ты не появилась в нашем доме, мне даже поговорить было не с кем. У меня ведь и настоящих друзей нет… — А как же я, мама? Разве я тебе не друг? Вопрос сбил с толку Йоханну. — Получается, что теперь… Хотя бы один надёжный человек в моём окружении есть. Алиса улыбнулась. — Ты мне доверяешь, мама? — Да… — И я это очень ценю. Я не желаю тебе ничего плохого, а, наоборот, как твоя подруга, хочу тебе помочь… Ты должна что-то изменить в своей жизни. — Нет, даже не заставляй. — отрезала Йоханна. — Но почему?! — непонимающе воскликнула Алиса. — Тебя же не устраивает нынешнее положение дел. Ты что, так и будешь терпеть до конца жизни?! — А если после попытки что-то изменить станет только хуже? Что, если я так и не найду себе другого мужа с хорошей профессией, который будет любить меня? Я же совсем ничего не умею: ни готовить, ни шить нормально, ни даже воспитывать детей! Да и к тому же,  разве я отличаюсь выдающейся внешностью? Кому я такая нужна, кроме Ларса?! — Себе ты нужна, мама! — схватила Йоханну за плечи Алиса. — Ты себе нужна! Почему ты считаешь, что должна жить ради кого-то, а не ради себя? Разве ты не хочешь радовать себя и находить повод для улыбки даже в самой скверной ситуации?.. Мамочка, прошу, найди в себе силы, разорвать этот порочный круг! Я знаю, ты хочешь быть счастливой. Так сделай что-нибудь для своего счастья! Я верю, на самом деле ты сильная! Йоханна посмотрела в глаза Алисе и увидела в них кричащую мольбу. Госпожа фон Ланг поджала губы, отвела взгляд в сторону, а затем, нахмурив брови, решительно произнесла: — Ты права… Я больше не буду терпеть. Вот придёт Ларс с работы, я ему всё и выскажу! — Да, так держать, мама! — восхитилась девочка. — Я тобой горжусь! Женщина улыбнулась и обняла Алису. — Спасибо тебе, милая… — шепнула она. — Спасибо тебе, мама, — выделив слово «тебе», ответила девочка, — что смогла собраться и решитьс на перемены. Ты и правда очень сильная!.. Слушай, а может пока ещё не вечер, ты вспомнишь что-нибудь хорошее и займёшься этим? Хотя бы крайней мере, задумаешься об этом? Госпожа фон Ланг хорошенько подумала и робко сказала: — Ну… Извини, что не сказала раньше, но послезавтра у меня день рождения. Мне исполнится двадцать два… — Подожди, но ты ведь говорила, что тебе уже двадцать два, разве нет? — Говорила. — Кивнула Йоханна. — Просто я настолько жду этого дня, что уже распрощалась со своим уходящим возрастом. — Вот как. — хмыкнула Алиса. — Я думала, взрослые не любят свой день рождения. — Что ж, в этом плане я не похожа на других взрослых! Алиса усмехнулась. — А что бы ты хотела получить в подарок, мам? — Счастливую жизнь. — отшутилась Йоханна. Обе горько усмехнулись, но девочка настойчиво спросила: — Мам, а если серьёзно? — Мне без разницы, милая. Главное, чтобы с душой и от чистого сердца… Том же самый букет пионов будет отличным подарком. — Как думаешь, хоть на этот раз папа тебе его подарит? Госпожа фон Ланг отмахнулась. — Ой, да нет, конечно! Опять забудет, как всегда… — сказала она с печальной иронией. — Но, может, моя беременность заставит его отнестись к моему празднику чуть внимательнее. — Может, может... Может, без «может»? Жизнь ведь одна, мама! Если проживать её в извечных надеждах, сомнениях, мыслях о будущем, которое может и не сбыться, то так и не получится взять из неё ничего хорошего! Настоящее счастье приходит, когда человек учится отпускать неудачи и с гордостью идти вперёд. Если папа не подарит букет пионов, так подари его себе сама! Поставь на кухне и любуйся. — Ты что? — ужаснулась Йоханна. — Нельзя же просто так взять и купить себе цветы! Это должен делать мужчина. Алиса тяжело вздохнула: — Необязательно, мам. Купить цветы можно просто для того, чтобы себя порадовать. Йоханна снисходительно ответила падчерице, положив руку ей на плечо: — Алиса, я понимаю, что ты подросток и идёшь против системы, поэтому тебя и привлекла вся эта феминистическая «прелесть»... Но, пожалуйста, не ударяйся в неё так сильно. — А чем так плох феминизм? — повысила голос Алиса, возмущённо сведя брови. — Тем, что женщина может позволить себе не зависеть от мужа-тирана? Что она может получать полноценное образование и нормальную привычную работу?! Или тем, что она просто-напросто может не идти на поводу у общественного мнения?.. Очень невовремя встрял голос Владыки, который с интересом следил за диалогом между Алисой и падчерицей, и вставил изумлённый комментарий: — Ловко ты! Независимость, права и свободы… — А ты вообще заткнись! — взвизгнула, потерявшая контроль над собой Алиса, подскочив на диване от раздражения. Госпожа фон Ланг, увидев неадекватную реакцию девушки на что-то, испуганно вздрогнула. — Это ты кому? — спросила она, но Алиса не ответила: сейчас её занимал другой собеседник. — Эх, Драйслор, — с упрёком говорил тот самый голос, — я уж подумал, что ты наконец решила от неё избавиться, раз внушаешь ей такие опасные идеи! А ты… — Я сказала, заткнись! — завопила Алиса, не слыша ничего, кроме голоса Владыки. — Заткнись! Исчезни! — Алиса, тише! — ещё больше пугаясь поведения падчерицы, выкрикнула госпожа фон Ланг. — Успокойся! — Посмотри, как она за тебя переживает, Драйслор! — глумился голос Владыки. — А ты даже не пытаешься взять себя в руки перед ней и перестать со мной разговаривать! Алиса схватилась за голову, зажав уши, и до скрежета стиснула зубы. Она издала тихий рык и скрючилась. Йоханна подавила визг от ужаса и растерянно обняла девочку. — Алиса, тихо… — говорила она Алисе на ухо. — Я здесь, всё хорошо. Я рядом… — Уходи! — кричала Драйслор внутри девочки. Конечно, она обращалась к тому, кого могла слышать только она, и Йоханна стала об этом догадываться. Женщина схватила Алису за плечи, тряхнула и заставила посмотреть на себя. — Алиса, ты меня слышишь? — громко спросила она. — А-а-а… — слабо простонала девочка и тряпичной куклой обмякла на руках госпожи фон Ланг. Сказать, что Йоханна испугалась — промолчать. Сначала она растерянно уставилась на бессознательную Алису, затем машинально стала её  тормошить. — Эй, очнись! — умоляла  она. — Очнись, пожалуйста! И тут, будто бы по просьбе госпожи фон Ланг, Алиса, громко вскрикнув, резко подняла голову и широко раскрыла глаза. Девочка нервно осмотрелась, неровно и часто дыша, и схватила руку Йоханны. — Алиса, — тихо и осторожно спросила женщина, — что случилось? Ты в порядке? Алиса посмотрела на мачеху и поняла, что нужно быстро придумать убедительную ложь, чтобы отношение Йоханны к ней не изменилось в худшую сторону. — Я… Мама... — залепетала она. Строить предложения, только что придя в сознание, было тяжело… Какое-то... Странное видение... — Какое видение? — спросила Йоханна. — Алиса, ты можешь рассказать? — Я… Мне кто-то сказал… Алису осенило: она ведь может посредством «видения» извлечь из ситуации пользу! Этим девчонка и воспользовалась. — Мама, ко мне пришёл какой-то образ, — начала она слабым голосом, — и он довольно жёстко… Очень жёстко… Объяснил мне, что… Если ты не уйдёшь от него, то… Тебе будет очень плохо… Он угрожал мне… Йоханна ахнула: — Алиса, ты что… — Мама, почему-то я верю, что это правда. В приюте я тоже видела подобные видения… Они всегда сбывались. Госпожа фон Ланг задумалась. Её всё ещё терзали сомнения. — Мама, пожалуйста! — зала Алиса, сжав руку Йоханны. — Это для твоего же блага. Уйди от него! Скажи ему об этом... Порви с ним... Наконец, госпожа фон Ланг вздохнула и кивнула: — Так и быть. Я сделаю это. Я смогу. — Да! Так держать! А теперь... Давай попьём чаю? С лавандой! — Ах ты, искусительница! — усмехнулась Йоханна. — Знаешь ведь, что я не откажусь! Давай, пойдём! А пока Алиса с Йоханной пили дома чай, Ларс тоже пил. Но не дома. И не чай. По дороге домой он заехал в свой любимый кабак. Господин фон Ланг вошёл в заведение, сел за барный столик, положил перед барменом пару купюр и мрачно буркнул: — Пива мне, да побольше… «Битбургера»... Бармен налил постояльцу его любимого пива и поставил кружку на стол. — Чего такой невесёлый, приятель? — поинтересовался он. — Хубер с работы уволили, — ответил Ларс и отхлебнул из кружки. — А-а-а… сочувствую, — качнул головой бармен. — Ну, не кисни ты там! Найди себе другую работу! Ты же толковый специалист, а? — Да если б всё было так просто! — грустно сказал Ларс. — Эта гнида отвесила мне столько плохих рекомендаций для других работодателей...  Хрен меня теперь куда-нибудь возьмут! Бармен поджал губы, налил вторую кружку пива (господин фон Ланг заплатил за три) и пододвинул её к Ларсу, который уже опрокинул первую и тут же принялся за вторую. — Отто, ну что я могу сделать? — всплеснул руками Ларс. — У меня нет другого образования, кроме как образования автослесаря! А на песнях много не заработаешь… — И что теперь будешь делать? — спросил бармен. — Ну, какое-то время буду жить на пособиях… — он прервался, чтобы сделать ещё один глоток пива. — А потом утоплюсь. У Отто сделались удивлённые глаза, и он схватил приятеля за плечи. — Эй, друг! — воскликнул бармен. — Даже не думай! Не всё потеряно! У тебя ещё всё впереди. У тебя же, как я помню, жена наконец забеременела, да? Вот, живи хотя бы ради этого будущую ребёнка! Ты ведь станео отцом, как всегда мечтал!.. Слушай, а как твоя новая симпатичная домработница? Разве она не скрашивает твои серые будни? — пока Отто говорил, он налил Ларсу ещё две кружки пива: одну — за плату, вторую — за счёт заведения. — А хочешь, устрою тебя к себе в кабак, а? — По-твоему, я похож на того, кто хочет быть халдеем? — проворчал Ларс. Отто хмыкнул: — Ну, в таком случае, тебе не так уж и нужна работа! Ларс нахмурился и выпил ещё пива. — Сколько ты будешь мне платить? — спросил он из интереса. — Ну... — призадумался Отто. — Примерно шестьсот дойчмарок. — Ты смеёшься? Я не буду пахать за такую нищенскую зарплату! — Ларс, дружище, я не могу платить тебе больше! — пожал плечами Отто. Ларс кашлянул и выпил ещё пива. — Ладно, всё равно спасибо за предложение… — поблагодарил он. — Я подумаю над ним. Бармен усмехнулся: — Ну, думай, друг. Хочешь ещё пива? Угощаю! Господин фон Ланг оживился. — Спрашиваешь! — улыбнулся он. Отто налил Ларсу ещё пива, и тот провёл весь день в компании доброго товарища и любимого пенного напитка. Когда же наступил поздний вечер, уже пьяный господин фон Ланг поднялся и, шатаясь, пошёл к выходу. — Ой… Спасибо, друг! — сказал он на прощание. — Славный ты мужик! Отто поддерживал Ларса под руку и вёл его на улицу. Но когда бармен увидел, что Ларс направляется к машине, он попытался его остановить и перегородил ему путь. — Нет! — сказал Отто твёрдо. — В таком состоянии ты за руль не сядешь! — Да всё в порядке! — отмахнулся Ларс. — Мне всего пару минут до дома ехать. — Я сказал, ты не сядешь пьяны за руль! — Дружище, ты чего нудный такой? — спросил Ларс, грубо оттолкнул Отто и запрыгнул в машину. — Я тебе говорю, всё будет нормально! — Стой! — закричал Отто, поднявшись с земли, но Ларс уже завёл мотор и уехал, оставив товарища. Отто смотрел удаляющемуся автомобилю вслед и чесал затылок. В конце концов он плюнул. — Эх, расшибётся же, идиот!.. — сказал бармен себе и, ворча, вернулся в кабак. Удивительно, но Ларс добрался домой без происшествий. Он кое-как припарковал свой автомобиль у дома, вышел из машины и ввалился к жене и падчерице. — Я дома! — крикнул он с порога. — У меня есть новости! Йоханна вышла к Ларсу, Алиса встала возле неё. — Ларс, я хочу... — начала жена, но муж тут же перебил её. — Меня уволили. — сообщил он, и в комнате повисла звенящая тишина. — Уволили?! — переспросили Алиса и Йоханна удивлённо. — Да, уволили! — развёл руками Ларс, скинул с ног туфли и поплёлся на кухню, напевая: «Hit the road, Jack, and don’t ya come back no more, no more…» Йоханна и Алиса недоумённо следили за ним. Девочка посмотрела на мачеху, будто говоря: «Ну же, не тяни!» Госпожа фон Ланг выдохнула, села за стол напротив мужа и твёрдо сказала: — Ларс, я ухожу от тебя. Господин фон Ланг икнул, наклонился и пристально уставился на супругу. От этого взгляда женщине стало неуютно. — Уходишь, значит… — проговорил Ларс, переспрашивая. — Ухожу. — повторила Йоханна. — Мне надоело, что ты меня не уважаешь. — Не уважаю… — хмыкнул Ларс. — Да! Поэтому я подаю на развод и уезжаю! — И где же ты будешь жить, бедняжечка? — с фальшивым сочувствием спросил Ларс. — У сестры! — У сестры… Ну, ладно. Господин фон Ланг принял факт расставания так спокойно, что это напугало Йоханну больше, чем если бы Ларс разозлился. — В таком случае, я даже помогу тебе собрать вещи. — сказал Ларс и встал из-за стола, показав супруге приглашающий жест. Йоханна почувствовала, что всё это не к добру, но всё равно пошла за мужем в спальню. Алиса тайком последовала за ними. Ларс и Йоханна вошли в комнаты, и господин фон Ланг закрыл за собой дверь. Алиса прислонилась и стала прислушиваться. Сначала было тихо — ни шорохов, ни разговоров, — и девочка уже было успокоилась, но не тут-то было! Из-за двери вдруг раздался вскрик госпожи фон Ланг, спустя мгновение — затем ещё один, а после из спальни донёсся злой голос Ларса: — Что, слишком осмелела?! Думаешь, ты без меня на что-то способна?! — Ларс!.. Ай! — видимо, Йоханна получила ещё одну оплеуху. — Пожалуйста, перестань! — Закрой рот! — рявкнул Ларс. — А может, ты уходишь, потому что меня уволили? Тебе ведь больше не известен кого будет сосать деньги, правда? Мразь! — Ларс! Ай! — Тихо, сука! Дальше раздался глухой звук, как будто что-то тяжёлое упало на пол, и Йоханна заплакала. Сквозь её рыдания было слышно её же выкрики, каждый из которых был тише другого. — Ни к какой сестре ты не поедешь! — прорычал Ларс и, судя по всему, схватил Йоханну за горло, потому что из-за двери послышались хрипы, раздававшиеся одновременно с голосом господина фон Ланга. — Только попробуй теперь уйти от меня, сволочь! — пригрозил Ларс. — Я найду тебя и заберу с собой, понятно?! Тишина. Затем — хлёсткий удар и писк Йоханны. Дальше удары прекратились, а Ларс негромко сказал: — Вот так-то… А теперь иди и умойся. Выглядишь, как пугало. Алиса, шокированная услышанным, отошла от двери, сбежала по лестнице и юркнула в ванную. Через какое-то время в комнату зашла Йоханна в слезах. Увидев падчерицу, женщина попыталась уйти, спрятала лицо, но передумала и остановилась. — Мама, я всё слышала. — сказала Алиса с жалостью, глядя на синяки и кровь на щеках и губах госпожи фон Ланг. — Иди сюда, я обработаю раны. — Раньше такого не было… — всхлипывая, прошептала Йоханна. — Садись. — указала Алиса на бортик ванны, копаясь в шкафчиках и ящичках в поисках медикаментов. Девочка вынула перекись водорода, ватные диски и йод и осмотрела мачеху, севшую на край ванны. — Мама, как именно он бил тебя? — спросила Алиса, осторожно протирая раны госпожи фон Ланг. — Он… бил кулаками по голове и лицу… — начала перечислять Йоханна. — Швырял меня на пол, тянул за волосы, душил… Алиса слушала, нахмурившись, и ужасалась виду мачехи: всклокоченные волосы, синяки и кровоподтёки по всему лицу, красные пятна от сдавливания на шее... — Ты простишь его? — спросила девочка, вкладывая в вопрос всё серьёзность и важность. Йоханна, отвечала, теперь уже не раздумывая: — Нет, я всё равно уйду от него. Я сбегу. — Правильно, мама… — кивнула Алиса, собирая перепачканные в крови и йоде ватки. — Я помогу тебе… — Алиса… — обратилась к падчерице Йоханна; в её глазах читался какой-то страх, который, видимо, был страом глубокой утраты. — Да? — выкинув мусор, отозвалась Алиса. — Давай убежим вместе? Алиса оказалась не готова к этому вопросу. Она ни при каких обстоятельствах не могла оставить свою миссию ради Йоханны, но как ей это объяснить? — Мама… Прости, но я не могу. — Почему? — госпожа фон Ланг не подавала виду, но ощущала себя преданной. Алиса молчала. Ну где же, где её способность виртуозно лгать, когда она так нужна? Но, всё же, хоть какое-то, самое глупое объяснение девочка придумать смогла. — Понимаешь… — начала она. — У нас с приютом, из которого вы с папой меня взяли, договор: я должна отработать в вашем доме месяц. Потом, если я выполню это условие, приют найдёт мне официальную семью… Которой можете стать и вы… Если по окончании срока моей работы Вы подадите в приют заявку… На моё удочерение… А из приюта меня нанял папа… Значит, я пока не могу покинуть его дома… Вот так… Госпожа фон Ланг замолчала, переваривая слова падчерицы. Алисе показалось, что она ей не поверила, но напрасно. Йоханна с пониманием отнеслась к сказанному и попросила: — Тогда, пожалуйста, помоги мне сбежать. — О чём речь, мама! Женщина улыбнулась, и её глаза заблестели от влаги. — Давай уже ложиться спать? — предложила Алиса. — Время позднее… А завтра мы обдумаем план твоего побега! — Хорошо, договорились… Добрых снов, милая. — И тебе, мам. Падчерица проводила мачеху из ванной до спальни. Ларса в комнате не было — он ушёл в кабинет. Пока что Йоханна могла спать спокойно. Алиса убедилась, что женщина легла в постель, закрыла дверь и подошла к кабинету господина фон Ланга. Она постучалась. — Алиса? Войди. — сказал господин фон Ланг из комнаты. Алиса зашла внутрь и заперла дверь на ключ. — Что ты наделал, урод?! — напала она на господина фон Ланга с порога. — Ты… О чём? — протрезвел уже тогда!.. — А, протрезвел уже! А раз протрезвел, то можно и забыть, что жену избил?! — Что?! — удивился Ларс, будто Алиса на него клеветала. В кабинете поднялся сильный ветер, а глаза девочки из каких снова стали стали янтарными. Господин фон Ланг испугался, что навлек на себя гнев такого могущественного существа, некогда даровавшего ему своё расположение, и трусливо залепетал: — Драйслор… Прелестная Драйслор… Скажи, я… Я сплю? Пожалуйста, верни меня в реальность, и я всё тебе объясню! — Поздно, Ларс! — рыкнула Драйслор, надвигаясь на свою жертву и меняя окружающую обстановку. — Тебе несдобровать! Подписывайтесь на мой ТГК: https://t.me/+1yYXmP21D9E4NWQy