Дизайн Осложнений

Официальную часть мероприятия я прослушал вполуха, иногда поглядывая то на часы, то встречаясь взглядом с Алексеем, который либо злобно косился на меня, либо быстро отводил глаза. На своей части презентации я не сдержался и добавил от себя, как круто видеть молодую кровь в офисе и делиться своим опытом, задержавшись немного при этом на его лице. Лёша вспыхнул, глубоко вздохнул и уткнулся в телефон, вжавшись в свою толстовку. На тусовке в баре я его уже не видел. Во-первых, был занят распитием горячительного. Во-вторых, скорее всего он сам меня избегал. Специально искать его уже не стал —пусть успокоится парень, да и по работе будем ещё пересекаться довольно часто, деваться ему некуда. Аня променяла меня на какого-то бородатого айтишника из другого отдела. Наступила мне на ногу и многозначительно посмотрела, чтобы я свалил подальше и оставил молодых вдвоем. Помимо намёков, в её глазах я увидел очередные влажные мечты о том, как она уезжает с ним на Бали. Со временем забывает слова “правки” и “ревью”, а единственной проблемой в жизни остаётся выбор смузи с утра, эх, мечты. Показываю ей характерное движение руками у губ, имитируя сигарету. Аня быстро и рассеяно кивает, возвращаясь к собеседнику. Я выхожу в приятную летнюю вечернюю прохладу. Вдыхаю воздух и атмосферу ночной городской тусовки. С двух сторон от дороги по ходу улицы куча разных заведений, и из-за приятной погоды народ предпочитает потусоваться около входа. Отхожу немного от собравшейся толпы и встаю около арки, достаю сигарету, прикуриваю и, прикрыв глаза, затягиваюсь. В такие моменты во время самого разгара веселья иногда становится немного печально. Такая приятная меланхолия, когда ты готов не спеша пойти куда глаза глядят по городу, чтобы нарваться на какие-нибудь внезапные приятные знакомства или просто запечатлеть этот момент спокойствия для себя одного. Думаю о том, что уже готов двигать в сторону дома. Тушу бычок, хочу пойти проведать Аню и попрощаться, но слышу какой-то шорох сбоку в глубине арки. Кидаю любопытный взгляд на причину звука и вижу там своего старого-нового знакомого, который обжимается с каким-то чуваком у стены. Прыскаю с того, что он боялся, что я что-то кому-то расскажу, а по итогу тусит в паре метров от коллег и в хуй не дует. Посмеялся с последней мысли, но потом обращаю внимание, как его голова почти безвольно перекатывается в сторону и наклоняется вниз. И в целом его обмякшее тело держится в вертикальном положении исключительно благодаря поддержке его спутника, который очень активно его лапает и заодно проверяет карманы. Я решаю всё таки не оставлять так эту ситуацию и иду в их сторону. Пока я пытаюсь оценить насколько этот активный гражданин готов к диалогу, он меня замечает и бросается в противоположный выход из арки, по пути роняя телефон, который успешно вытащил из кармана Лёхи. У меня есть выбор: броситься к телефону или к падающему телу его хозяина. Прости Лёха, на телефон ещё заработаешь, а вот приходить с разбитым носом после первого корпоратива в компании — такое себе. Подхватываю в последний момент. Он оказывается тяжелее, чем я думал. — Эй, стажер, ты походу перебрал? — спрашиваю я и пытаюсь приподнять это тело, но понимаю, что там состояния нестояния абсолютное. Лёша хмурится и что-то невнятно мычит. Понимаю, что оставлять его так точно небезопасно, а узнать адрес вряд ли получится, так как рассчитывать на какой-либо внятный ответ бесполезно. Перекидываю его руку себе на плечо, подхватываю за талию, довожу до ближайшей лавочки, подальше от входа в бар. Быстро возвращаюсь за разбитым телефоном и вызываю такси до дома. Заталкивая его и себя в такси, лелею надежду, что он не проблюётся по дороге. Лёша запрокидывает голову назад, перестаёт что-то мычать и как-будто вырубается. В свете огней города я невольно обращаю внимание на его черты в спокойном состоянии и возможности рассмотреть внимательней. Длинные ресницы подрагивают, как-будто ему уже что-то сниться. Выраженные скулы, слегка впалые щёки, угловатая линия нижней челюсти. Немного вздернутый нос, который он забавно морщил, когда злился на меня в офисе. Опускаю взгляд на приоткрытые губы, дальше вниз по шее. В этот момент машина входит в долгий крутой поворот, и Лёша облокачивается на меня. Я почему-то замираю и не решаюсь его отодвигать. Чуть опускаю плечо, чтобы было удобнее и машинально убираю его волосы со лба. Он опять хмурится, но всё ещё не просыпается. Так и доезжаем до моего дома. Я оптимистично не подумал о том, как буду тащить эту блондинистую тушу на третий этаж без лифта. Мои походы в зал нужны исключительно из-за наличия удалёнки и чтобы жопа продолжала помещаться в моём кресле, но никак не для того, чтобы таскать пьяные тела по ступенькам. Пролив десять потов и проматерив каждую из ступенек, мы наконец у входа в квартиру. Провожаю его в комнату, сажаю в кресло, снимаю с него кроссы и несу их в коридор. Сам тоже раздеваюсь и, посмотрев, что он всё ещё не пришёл в себя и вроде никуда не собирается, быстро иду в душ. Возможно стоит заменить зал на эти три ебучих лестничных пролёта. Мылся я очень быстро, потому что боялся, что это чудо придёт в себя и мрачно ахуеет от происходящего. Взъерошивая волосы полотенцем, возвращаюсь в комнату — тело в той же позе, так же неподвижно. Наклоняюсь, чтобы на всякий случай проверить дышит вообще или нет — дышит и опять что-то бурчит. Надежды на то, что получится привести его в чувство до утра улетучиваются, да и я сам слишком устал, чтобы тащить его как-то до душа. Поэтому просто снимаю кое-как с него толстовку, помогаю добраться до кровати и стягиваю джинсы, чтобы хотя бы не в уличной одежде ложился. Кровать у меня хоть и большая, но одна. Так что я уже представляю Алексея, когда он проснется со мной в одной кровати. Пока я довольный перебираю шутки на этот счёт, сам того не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просыпаюсь я от того, что трогают мой член. Делают это очень уверенно и упорно, со знанием дела, так сказать. Я пытаюсь избавиться от остатков сна, как внезапно из меня вырывается неожиданно низкий вздох - горячий язык прикасается к соску. Это одновременно приводит в движение предмет внимания чужой руки, а так же, окончательно заставляет меня проснуться. Лёша, довольный моей реакцией, отрывается от моей груди, смотрит шальными глазами и прилипает к шее. Проводит языком, кусает и переходит на мочку уха. Убирает руку с члена, перебирается и садится на меня, продолжая целовать, но теперь начинает прижиматься ко мне всем телом, вдавливаясь в меня уже своим стояком. Последней каплей становится его стон мне прямо в ухо - я перенимаю инициативу, переворачиваю его под себя, меняю нас местами и закидываю его руки наверх, придерживая своими. Отмечаю то, почему мне было тяжело его вчера тащить - Лёша оказывается довольно хорошо сложен, чего не было видно за его оверсайз балахоном. Полюбовавшись, целую его в губы жадно, сильно. Он отвечает слишком охотно, закусывает мою нижнюю губу, проникает языком глубже и прогибается подо мной. Я отрываюсь ненадолго от поцелуя и произношу: — Это всё таки отработка за моё молчание? Или благодарность за спасение? Он то ли не слышит, то ли ему не до этого, воспользовавшись паузой в поцелуе, вырывает свою руку из моей и хватает мой член, залезая в трусы. Начинает медленно, но напористо двигать ей и открывает рот, выпрашивая поцелуй. Я дразню, облизав его нижнюю губу и в последний момент отстраняюсь, а он ловит ртом воздух. Расстроенный всхлип замещается стоном, когда я прилипаю к его шее. Лёша извивается подо мной, набирая скорость рукой. Мне хочется опять услышать его стон сквозь наш поцелуй и я возвращаюсь к его губам. Он обхватывает меня руками и прижимает к себе, я упираюсь в него и бешусь, что чувствую между нами ткань трусов. И тут я понимаю, что его взгляд замутнён не только возбуждением, но и походу полным непониманием происходящего, потому что он выдыхает в мои губы: — Борь, вставь уже, я больше не могу! Я сначала даже не понял подвоха, начал вспоминать, остались ли презервативы, а потом резко доходит первая часть фразы. Кто? Боря? Я же не Боря? Вставить может только Боря или Вова тоже? Отстранившись от очередного поцелуя, я пытаюсь понять, насколько он всё таки в себе и вообще понимает, что происходит: — Эй, Алексей-только-не-говори-никому, всё круто, конечно, но ты себя осознаешь вообще сейчас? Проспался? Лёша не отвечая, опять тянется ко мне за поцелуем, не открывая глаз. Я придерживаю его за плечи и чутка встряхиваю. — Лёш, открой глаза, ответь что-нибудь внятное. Ты в себе? Он медленно открывает глаза, блаженно улыбается и рассматривает меня где-то с минуту. И здесь я вижу, как он начинает меня узнавать — возвращается то же выражение лица, что и в офисе. — Какого хуя.. — оглядывает он себя, потом меня, смотрит по сторонам и резко подбирается на кровати. Касается рукой своих искусанных губ и с ненавистью смотрит на меня. Я выставляю руки в защитном жесте, как и тогда в туалете. — Не смотри на меня так — мой член от твоего упорства проснулся раньше, чем я. Но ты походу не протрезвел. Ну, либо решил назвать мой член Борей, тут у всех свои фетиши, я как бы не против. Услышав это имя, его глаза округлились, и он потащил одеяло на себя, показавшись мне каким-то маленьким испуганным котенком. Я встал, выдохнул, убрал волосы рукой назад. — Слушай, ничего не было. Мы вовремя остановились. Трахаться с чуваком, который будет жалеть об этом на утро — не в моих привычках. Тем более, когда тебя путают с кем-то другим. Молчание в ответ. Пытается вспомнить вчерашний вечер или отходит от происходящего. Я надел домашние штаны и, почти выйдя из комнаты, кинул через плечо: — Я иду ставить чайник. Приходи на кухню — восстановлю тебе вчерашние события. Если хочешь в душ, то иди по коридору прямо и налево. Зеленое полотенце. Кофе или чай будешь? Через небольшую паузу, я услышал тихое: — Чай.