Дизайн Осложнений

И вот мы сидим на моей кухне. Я молчу, потому что уже всё рассказал: и про ситуацию у бара, и как мы оказались у меня. Лёша сидит напротив, влажные волосы выглядят темнее и немного вьются. Он упорно ищет что-то в своей кружке и тоже молчит. Я понимаю, что голоден и спрашиваю: — Есть хочешь? — Ты всегда целуешься с теми, кого трахаешь? — отвечает он вопросом на вопрос. — Что? — переспрашиваю, потому что не особо понимаю о чем он. — Ну. Поцелуи. Для тебя это норма с малознакомыми людьми? — добавляет Лёша, раздраженный тем, что приходится объяснять. — То есть надрачивать мне и просить вставить — это ок, а вот поцеловаться слишком интимно? — хмыкаю я и встаю, чтобы порыться в холодильнике в поиске чего съедобного. — Нет..Ну..Просто у меня так первый раз.. — смущенно говорит Лёша и замолкает. Я давлюсь сыром, который закинул в рот: — У тебя что? Ты перв.. Подожди, ты девственник? Стою в ужасе от того к чему это всё могло бы привести, если бы я был чуть более пьяным или настойчивым. Лёша мнется и отвечает: — Нет, но целовался так только второй раз. Обычно просто минет, секс или дрочка. Без прелюдий и поцелуев. Это всё лишнее. — Какой-то скудный список. Ну, скажу, что отвечал ты довольно активно, так что сорян, я не думал, что у тебя есть свой чеклист “секса с малознакомыми”. Пельмени будешь? Больше ничего нет, — достаю и показываю ему пачку. — Я просто не понял.. В смысле думал, что ты — это не ты. Ну, в плане, я не знаю, короче.. Забей. Я, пожалуй, пойду, — Лёша смущенно одёргивает рукава толстовки и кусает губы, встаёт ко мне спиной и собирает посуду со стола. Я смотрю на него и думаю о том, насколько разным я видел его за эти пару встреч. Игривым и флиртующим в клубе. Злым и угрожающим в офисе. Беспомощным и уязвимым в такси. Заведенным и стонущим в постели. Ловлю себя на той мысли, что мне интересно насколько он был собой в тот момент? Видел ли его таким кто-то, кроме меня? Возможно, некий Боря, чьим именем он меня называл. Почему-то я чувствую какой-то укол ревности и обиды от того, что возможно его реакция была не на мои действия, а от иллюзии другого человека рядом. Хочется прямо сейчас подойти к нему сзади неприлично близко, одной рукой взять за шею и заставить запрокинуть голову. Второй рукой нырнуть под балахон и провести по упругому животу, опускаясь вниз. Обжечь горячим дыханием шею, но не целовать, дразнить. Чтобы он сам попросил поцелуев, которых нет в его списке. Чтобы он, выдыхая, просил большего, но звал уже меня по имени. Не путая ни с кем и осознавая всё трезвым разумом, замутненным разве что волной возбуждения. Из этих фантазий меня вырвало шебуршание в прихожей — виновник этих самых фантазий надевал кроссовки. Я иду проводить и вспоминаю про разбитый телефон: — Если телефону совсем плохо, могу дать на время запасной. У меня где-то валялся старенький, возможно, рабочий. — Нормально, там стекло защитное разбилось, переживу, — он замолкает на секунду, берёт в руки телефон и говорит, — Дай свой номер, переведу за такси, не хочу быть тебе должным. — Ты из меня делаешь коллектора, который выбивает долги. В зависимости от настроения: когда отсосами, когда деньгами. Забей, в следующий раз ты оплатишь. Способ оплаты можешь выбрать любой, — облокачиваюсь на стену, скрестив руки на груди и улыбаюсь. Лёша смотрит на меня тем самым взглядом “а не пойти ли тебе нахуй” и отвечает: — Вот поэтому и хочу перевести, чтобы не было никаких “в следующий раз”. Не люблю быть должным, говорю же. Я думаю о том, что в целом это хороший повод дать ему свой номер, хотя при желании всё можно будет найти в рабочих мессенджерах. Но так как-то более интимно что ли, провожая парня, диктую номер на прощание… Вижу потом, что забивал он номер в приложение банка, а не в контакты. Ну что ж. Не в этот раз. Сам ему напишу, так уж и быть. — Ну я пошёл. Спасибо за.. — он замялся. — За ночь? За такси? За помощь? От пельменей ты сам отказался, — подсказываю ему варианты и отхожу от стены, чтобы открыть замок на двери, с которым он будет мучиться с непривычки. — За помощь, — резюмирует он и, разворачиваясь в узком коридоре, оказывается ко мне лицом ближе, чем я рассчитывал. Сердце пропускает какой-то болезненный глухой удар, и я, не отдавая отчёт в том, что делаю, убираю рукой светлую прядь волос с его лица и провожу пальцами по щеке. Лёша вспыхивает, я прихожу в себя и смущенно одергиваю руку. Хочу что-то ещё сказать, но он уже нырнул на лестничную клетку и крикнув быстро “Пока”, побежал по ступенькам вниз. Закрываю входную дверь, подхожу к окну на кухне, смотрю на сгорбленную фигуру с накинутым капюшоном и руками в карманах, которая не оглядывается на мои окна и быстро уходит из поля зрения. Возвращаюсь в комнату, падаю на кровать и закрываю руками лицо. Разобранная кровать напоминает о том, что было ночью и мне уже кажется это нереальным. Но легкий чужой запах всё-таки говорит об обратном. Я не понимаю, что вызывает такой всплеск эмоций. Какой-то азарт? Желание увидеть все Лешины стороны? Ревность за то, что кто-то мог видеть его всегда таким, каким я видел ночью? Может тут нет логического завершения, и я грущу, что решил остановить всё на полпути? Принимаю решение о том, что я совершенно точно не хочу сидеть и копаться в своих чувствах сейчас. Мне почему-то паршиво и горько. И твердая мысль перестать пить отодвигается на следующую неделю. Сегодня я иду в клуб. Я планировал познакомиться с кем-нибудь, пообщаться, может даже с продолжением или, как минимум, флиртом. Но по итогу я бешусь сам с себя, что реагирую на все светлые макушки вокруг, пытаюсь разглядеть лицо и расстраиваюсь, когда не вижу знакомых черт. Че мне этот Леха, блять, сдался, ебаный в рот. Бесит меня да и только. Сижу злобно потягиваю пиво и сам от себя отпугиваю потенциальные знакомства, потому что на такую рожу никто не позарится. К моему удивлению, вкусы у всех разные и на моё злобное ебало нашелся свой любитель. Напротив меня садится смазливый манерный паренек: черные крашенные волосы чуть ниже ушей с легкой волной, проколотый нос и бровь, игривый взгляд. Чокается своим стаканом с моим и, улыбаясь, говорит: — Выпьем за самое хмурое лицо на этом этаже! — и отпивает коктейль, не отводя взгляда. Я хочу дать очередную отмашку о том, что я не в настроении, но внезапно за его спиной вижу, как у барной стойки стоит мой Алексий собственной персоной. Хотел уж было подорваться, но вижу, что стоит он не один — к нему подходит какой-то тип с двумя стаканами. Ставит стаканы на стойку, а сам по-хозяйски берет моего ангела за жопу. Ало! Я его там сам ещё не потрогал, убирай руки давай. Пиздец. Я тут пью в горе, что меня продинамили, потому что я не Боря. А этому значит можно и за жопу потрогать, и пальцем по губам провести.. ЧТО? Сижу скриплю зубами, костяшки пальцев побелели, потому что я сжимаю стакан, представляя горло этого типа. — Эй, ты пить будешь? Или уже перебрал? Хочешь помогу привести тебя в чувство? — ширму ярости опускает паренек передо мной, который вместе с этой фразой, играючи проводит своей рукой по тыльной стороне моей ладони. Я вижу, что Леша меня замечает. Краем глаза, пока его хуицарь трется своей шпагой и что-то треплет ему на ухо. Во мне просыпается Вова-школьник и я, желая вызвать приступ ревности, провожу в ответ рукой по плечу паренька напротив и улыбаюсь своей самой обольстительной улыбкой. Наклоняюсь к нему ближе и спрашиваю: — А какие у нас опции в арсенале? — а сам при этом смотрю пристально на Алексея, который хмурит брови и закатывает глаза на весь этот детский сад. Это я так надеюсь, что он не закатывает глаза от удовольствия. Пирсингованный красавчик начинает что-то шептать, подсаживается поближе и придвигается к моей шее. И честно, в любой другой день, я ебать был бы на седьмом небе от счастья, потому что на меня не часто вешаются такие ребята. Но сейчас у меня тупо шум в ушах, я вижу только знакомый торс у бара, обтянутый белой футболкой — преступление в таком в люди выходить даже. Леша уже даже не смотрит в мою сторону, мой спектакль ревности остался без зрителей и чужие похабные прикосновения больше раздражают, чем возбуждают. Тут я вижу как чувак, на чьем месте должен быть я, не очень заметно, но резко хватает Лешу за волосы, тянет голову вниз и говорит что-то более агрессивно. Цепляет его за запястье и они идут в сторону туалетов. Я уже знаю зачем, сам там был в те выходные, сам в курсе, что там происходит. — Слушай, сорян, ничего не выйдет. Я это.. В той стадии опьянения, когда вообще ничего не чувствую, прости, — говорю я пареньку рядом, чтобы не убивать его самооценку и показать, что всё дело во мне. А дело, блять, реально во мне. Смотрит на меня как на импотента и гордо уходит. Он тут один не останется точно, за него я не переживаю. А вот за Леху очень даже. Сижу и уговариваю себя, что это не моё дело вообще. Что он свободный парень и имеет право пообжиматься хоть со всем клубом. Но мне с каждой минутой всё паршивее даже при мысли об одном том типе, про весь клуб я даже предпочитаю не думать. Срываюсь и иду в туалет. Я пива выпил? Выпил. Право имею в туалет сходить? Имею. Идите трахайтесь по домам, нечего тут в общественных местах устраивать оргии. Захожу в туалет, сразу вижу, что открыты все кабинки, кроме последней. Мы там тоже были. Встаю у раковины, смотрю на себя в зеркало и думаю, что я вообще делаю? Какой план был? Постучаться в кабинку со словами “Можете, пожалуйста, трахать другого мальчика, а то этот мне очень нравится?” Собираюсь не страдать хуйней и уходить, как слышу хлесткий удар и приглушенный злой голос: — Давай глубже, хуесос. Вижу твою глотку разработанную, не прибедняйся тут, — дальше следует ещё один удар и всхлип. Я бы мог подумать, мало ли какие предпочтения могут быть, если бы не очередной, но уже глухой удар о стену кабинки и фраза после: — Куда собрался, мы ещё не закончили. Я тебе либо рот порву, либо жопу. Если ещё раз заденешь зубами, я тебе их выбью. Я мрачно ахуеваю от этой истории и прежде чем осознаю, что делаю — уже стою у кабинки, моя рука открывает дверцу, которую они и не подумали закрыть, и я тащу за шиворот этого “джентльмена”. В кабинке на полу на коленях сидит Леша, испуганный, заплаканный и с разбитой губой. На щеке алеет след от удара, и видимо, не первого. — Ахуел? — говорит мне этот ебанат, и его кулак летит мне в лицо, но я вовремя уворачиваюсь, а вот от удара в живот увернуться не успеваю и на секунду забываю как дышать. И чтобы преградить ему путь к моему избиению, со всей силы хватаюсь за дверцу соседней кабинки и прикладываюсь ей по его лицу. Он хватается за нос, матерится. — Сука! Дырок тебе тут мало что ли? — мычит сквозь ладони это тело и, подтягивая штаны, выходит из туалета. Я опираюсь о стену и, сползая по ней, сажусь на пол. — У тебя отсутствует фильтр на мудаков, правильно понимаю? — спрашиваю я устало. — Твоё какое дело?! Зачем опять лезешь, может мне нравится так! — отвечает Леша, а у самого в глазах стоит страх и слезы, голос дрожит и срывается на последнем слове. — Ну давай догоню его, попрошу вернуться, раз нравится. Может доведет дело до конца и лишит-таки пары зубов, — зло бросаю я. Леша молча поднимается, подходит, берет меня под руку и помогает подняться. Я встаю, смотрю на него и, как бы он не храбрился, кажется очень несчастным и запутавшимся. Отдаваясь порыву, обнимаю его и прижимаю крепко к себе, зарываясь лицом в волосы. Ожидаю, что сейчас он начнет вырываться, отталкивать меня и сбегать. А он, к моему удивлению, сначала замирает, а потом прижимается в ответ и всхлипывая говорит: — Не оставляй меня сегодня одного, пожалуйста.